Ловец моего сердца

      Чимин устало откинулся на спинку дивана, наблюдая за тем, как ребёнок сосредоточенно пытался накормить свою плюшевую игрушку. Омега только что закончил бесконечный марафон по дому: сначала гора посуды, после мытьё полов, а следом бесконечная стирка детской одежды. Пак мог был поклясться, что даже у него столько вещей нет, сколько у этого поросёнка. Тэхён точно потратил все свои деньги на гардероб сына. А этот маленький бес ещё и умудрился измазаться в шоколаде так, будто принимал в нём ванну, а убирать последствия пришлось Чимину, долго и мучительно. Лишь когда все дела были переделаны, омега наконец позволил себе выдохнуть и на мгновение прикрыть глаза, наслаждаясь первой за день минутой тишины. В голове крутилась только одна мысль: «Это ты виноват, Пак Чимин. Только ты, мазохист недоделанный, решил взяться за это».       Ведь именно он выступил тем самым инициатором, который пару недель назад буквально за шкирку притащил упирающегося Тэхёна на кастинг теле-шоу «Ловец любви». Омега тогда искренне верил, что это шоу станет для его лучшего друга глотком свежего воздуха, шансом отвлечься от бытовухи и, возможно, найти того самого альфу, который заставит его снова улыбаться. Пак строил грандиозные планы, расписывал Тэ все прелести медийности и клялся, что присмотрит за малым так, будто это его собственный сын. А теперь ему приходилось в полной мере расхлёбывать то, что он сам же и наворотил.       Пока Ким Тэхён был занят налаживанием своей личной жизни на глазах у всей страны, принимая ухаживания от одного настырного альфы в лице Чонгука, Чимин же на практике познавал все тяготы жизни одинокого омеги с ребёнком на руках. И если честно, ему это не особо нравилось. Но Со Ён в его доме временно, а значит рано или поздно его головная боль рано или поздно пройдёт, а дитё воссоединится с родным папочкой.       Собственными детьми Пак Чимин к своим годам так и не обзавёлся (о чём вообще не жалел , ему хватало и своих проблем и проблем Тэхёна), как и мужем, так что мало что понимал в воспитании и уходе за чужим малышом. Никто не снабдил его инструкцией, поэтому приходилось импровизировать на ходу: что-то подсказывала интуиция, а ответы на более сложные вопросы он судорожно гуглил советы на форумах для молодых родителей. Тем не менее Со Ён был сыт, ухожен и пребывал в добром здравии, а значит, с ролью временного опекуна омега справлялся вполне успешно.       Да-да, именно так, к своим двадцати шести годам Пак Чимин так и не познал прелестей супружеской жизни. Его личная жизнь больше напоминала коллекцию мимолетных интрижек и коротких романов, которых он насобирал за долгие годы. В его постели и жизни периодически мелькали то альфы, то беты, но итог всегда был один. Никто не мог вытерпеть его натуры больше, чем на одну или две ночи, максимум неделя. Чимин знал, он даже отдалённо не похож на примерного омегу, так что приходилось только надеяться, что когда-нибудь ему повезёт наткнуться на отбитого партнёра, что согласился бы с ним остаться на всю жизнь. Но целенаправленно Пак не искал пару, отдавая всё на волю судьбы. Нельзя сказать, что Чимина устраивало это затянувшееся одиночество, порой в пустой квартире тишина слишком сильно давила на уши. Однако стоило ему взглянуть на Тэхёна, чья жизнь превратилась в сущий ад из-за бывшего, как все сомнения улетучивались.        «Лучше подожду лишний год своего принца, чем буду мучиться оставшуюся жизнь».       Тем не менее, каждый раз, когда судьба сводила омегу с кем-либо, Чимину казалось, что он притягивает к себе исключительно придурков. Многие парни были откровенно недовольны его взрывным, порой совершенно неуправляемым характером. Их пугало, что этот омега может за секунду превратиться в фурию по любой причине, которая выведет его из себя. Других раздражала его странная привязанность к странным вещам, по их мнению, особенно это касалось одежды с тупыми принтами (да, была такая слабость у Пака). Но терпеть подобное в своей жизни омега не желал. Он слишком ценил свою свободу и душевное спокойствие, чтобы разменивать их на сомнительный статус «замужнего омеги» ради галочки. Поэтому, пока сверстники вовсю делились фотографиями со свадеб в соцсетях, Пак Чимин оставался гордым одиночкой. Его это вполне устраивало: лучше быть одному, чем делить быт с тем, кого хочется придушить. Чистота в этой квартире продержалась ровно полчаса, рекорд, достойный аплодисментов. Не успел Чимин даже толком насладиться видом пустого пола, как комната снова утонула в игрушках, а телек был включен на полную громкость. Стиральная машина уже давно замолкла, извещая об окончании цикла, и Пак, подавив тяжёлый вздох, нехотя поднялся с дивана, чтобы продолжить «увлекательное» занятие. Вскоре все дела были переделаны, а время на часах подсказывало, что пора было загонять ребёнка в кровать и пытаться уложить его спать. Чимин понимал, что в горизонтальное положение пора было переходить не только ребёнку, но и ему самому. Держался он из последних сил. – Ён-и, всё, сворачиваем лавочку. Пора спать – омега устало улыбнулся, подхватывая сопротивляющегося мальчишку на руки. Глядя на хаос в гостиной, он решил, что убирать этот «игрушечный апокалипсис» по новой у него просто нет сил, сделает всё завтра. – Ну, хён, ну одну! Последнюю! – капризно протянул ребёнок, мертвой хваткой цепляясь за диванную подушку. – Ну хён! – Ён-и, посмотри на меня, – Чимин состроил максимально жалобное лицо. – Я сейчас в одном шаге от того, чтобы просто вырубиться прямо здесь, на ковре. Тебе нужен весёлый хён или ходячий труп? Давай, ныряй в кровать, сохрани мне пару нервных клеток на завтра. А там может сходим в парк, покатаем тебя на чём-нибудь, м? А потом сходим в кафе и навернём пару лишних тортиков. Согласен? – Да-да-да! – Ён просиял, мгновенно забыв про динозавров при упоминании тортиков. Он картинно плюхнулся на подушку и натянул одеяло до самого носа, оставив снаружи только хитрые блестящие глазки. – Обязательно два тортика, иначе буду плохо себя вести! – Худа уж хуже… Договорились, шантажист, только спи уже… – хмыкнул Чимин, целуя его в макушку и наконец выключая свет в комнате.

***

      Яркое солнце пробилось сквозь щель в шторах, заставляя мужчину зажмуриться и нехотя вынырнуть из сна. Он собирался потянуться, но почувствовал приятную тяжесть на боку: рядом, уткнувшись носом ему в плечо и крепко обвив руку маленькими ладошками, мирно посапывал Ён. Малыш, видимо, перебрался к нему под бок ночью, и теперь его мерное дыхание согревало кожу. Глядя на размеренно вздымающуюся грудную клетку ребенка и его забавный, чуть вздернутый нос, омега невольно расплылся в нежной улыбке. Вид спящего Со Ёна вызывал в душе такую волну умиления, что на мгновение забылись и ночные капризы, и горы разбросанных игрушек, что ждали его со вчерашнего вечера.       Сборы прошли подозрительно гладко. Ён, окрыленный обещанием сладкого, сам натянул носки и героически выстоял процедуру застёгивания куртки.       Первым делом они отправились в городской парк. мульчишка, не теряя ни секунды, потащил Чимина к детской площадке. Они успели всё: по нескольку раз прокрутиться на каруселях, где малец восторженно махал рукой своему другу, и вдоволь накачаться на качелях. Это были два часа абсолютного детского счастья. Но вскоре внутренняя батарейка маленького ребёнка начала садиться. Прижавшись к куртке Чимина, он уже едва переставлял ноги, сонно моргая и явно намекая, что пора отдохнуть. – Ну что, пора переходить к главной части прогулки? – омега с тихим кряхтением подхватил разомлевшего ребенка на руки, чувствуя, как тот по-хозяйски обхватил его за шею. – Тортики… – пробормотал Ён, уютно устраивая голову на плече омеги. – С вишенкой. Два… нет, пять. – Ха-ха, ради них, кажется, вся эта прогулка и затевалась. – Чимин легонько подбросил его, устраивая поудобнее. – Давай так: сейчас мы зайдём в кафе, подкормим тебя нежнейшими эклерами и пирожными с целой горой крема. Запьём всё это вкусным чаем, чтобы точно словить диабет. А те два огромных тортика, что мы выберем, оставим на вечерний десерт дома. Согласен? – С кремом... много-много? – малыш приоткрыл один глаз, и в нём мгновенно вспыхнул азартный огонёк. – Обязательно! Будет и посыпка, и шоколад, и всё, что твоей душе угодно. Сам покажешь пальчиком на витрину, и мы возьмем всё самое вкусное.       Они направились к яркой вывеске ближайшей кондитерской, которая манила своим многообещающим названием «Сахарная страна». Стоило Чимину только толкнуть дверь, как в лицо ударил божественный аромат свежей ванили, корицы и поджаренного сахара. Уставший было Ён мгновенно вскинул голову и смешно зашмыгал носом, жадно впитывая запах вкусностей. В его глазах тут же вспыхнула былая искра, а на лице расцвела широкая, предвкушающая улыбка. Внутри царила атмосфера абсолютного тепла и безмятежности. Стены, выкрашенные в мягкие пастельные тона, украшали винтажные картины, а на подоконниках в керамических горшках цвели нежные фиалки. Помещение было наполнено живым гулом: несмотря на будничный день, народу было предостаточно. За соседними столиками влюбленные пары делили один десерт на двоих, а семьи с такими же шумными детьми, как Ён, вовсю наслаждались воскресным выходом. Чимин не стал оставлять малыша скучать за столом, и они вместе подошли к стеклянной витрине. Малыш тут же прилип носом к стеклу, завороженно рассматривая бесконечные ряды сладостей, от которых в буквальном смысле разбегались глаза. Ассортимент поражал воображение: здесь были и пухлые эклеры, покрытые шоколадной глазурью, и нежные тарталетки со свежей малиной, утопающей в легком маскарпоне, и разноцветные пирамидки макарун. На верхних полках красовались пышные капкейки с кремовыми шапками всех оттенков радуги, щедро присыпанные сахарными звездами и съедобным золотом. – Ого-о-о… – выдохнул Ён, и его глаза стали размером с те самые пирожные. Мальчишка едва ли не подпрыгивал от восторга, перебегая от одного края витрины к другому. Его маленькие ладошки оставили отпечатки на стекле, пока он увлечённо тыкал пальчиком то в «космический» пончик с синей глазурью, то в профитроли, из которых соблазнительно вытекал заварной крем.       Прямо перед ними у кассы стоял высокий широкоплечий мужчина в строгом тёмном пальто. Он делал заказ, и пока Чимину с Ёном приходилось ждать своей очереди, они быстро решали, что выбрать. – Вот эту! Хён, смотри, она похожа на мишку! – Ён в восторге прижал ладошки к стеклу, указывая на последнюю оставшуюся на витрине пироженку, украшенную густым сливочным кремом и шоколадными ушками. – Хочу её, самую последнюю!       Чимин улыбнулся, уже собираясь озвучить заказ, но мужчина в тёмном пальто, всё это время стоявший к ним спиной, вдруг негромко произнёс кассиру: – И вот ту, шоколадную, тоже добавьте.       Глаза Ёна мгновенно округлились. Он замер, наблюдая, как сотрудница кондитерской аккуратно подхватывает щипцами его «мишку» и прячет его в картонную коробку. Последний экземпляр исчез с полки прямо у них на глазах. Радостное возбуждение на лице малыша сменилось горьким разочарованием. Нижняя губа ребёнка предательски задрожала, а в глазах, которые ещё секунду назад сияли восторгом, начали скапливаться крупные слёзы. Он обиженно шмыгнул носом и уткнулся лбом в стекло, за которым теперь осталась лишь пустая подставка. – Но это был мой мишка... – едва слышно прошептал ребёнок, и сердце Чимина болезненно сжалось от этой картины. Незнакомец, казалось, даже не заметил маленькой драмы, разыгравшейся у него за спиной, и спокойно протянул карту для оплаты. – Ён-и, посмотри! Тут есть по лучше! – омега поспешил отвлечь малыша, указывая на яркое розовое пирожное, усыпанное сахарной пудрой и украшенное огромным кремовым бантом. – Она же в сто раз круче того мишки! Смотри, какая розовая, прямо как твои прелестные щёчки. Берём?       Малыш ещё пару раз шмыгнул носом, бросая прощальный взгляд на пустую полку, но всё же кивнул, соглашаясь. Пока кассир упаковывал заказ, Чимин мысленно уже несколько раз успел прикончить этого «мерзкого типа». Ну каким уёбком надо быть, чтобы, слыша за спиной восторженный детский лепет про последнюю пироженку, специально купить её ? Мысленно Пак уже похоронил его. Усадив Ёна за столик у окна, омега пододвинул к нему тарелку с розовым десертом. Малыш, быстро переключившись на новую цель, принялся увлечённо ковырять ложечкой нежный мусс, а Пак наконец смог выдохнуть. Омега откинулся на спинку стула и, пока мелкий был занят, впился взглядом в спину того самого мужика. Тот, к своему сожалению, не ушёл, пока была возможность, а устроился за столиком в противоположном конце зала, спиной к основному потоку людей. – Ён-и, пообещай мне одну вещь. Малыш, у которого всё лицо уже было в розовом креме, любопытно поднял глаза. – Какую, хён? – Никогда не будь таким…гадом, как этот дядя, – Чимин кивнул в сторону незнакомца, едва сдержавшись, чтобы не сказать чего лишнего при ребёнке. – Такие твари долго не живут. Понял? – Ён кивнул, слизывая посыпку с ложки. – Умничка.       Вскоре тарелка маленького сладкоежки опустела, а его лицо украшали остатки розового крема. Чимин тщательно вытер салфеткой щёки сластёны, подхватил пакеты с тортиками, и они направились к выходу. Проходя мимо того злополучного столика, Пак не удержался. Он специально замедлил шаг, когда они оказались в поле зрения того самого незнакомца. В этот момент мужчина как раз поднёс чашку кофе к губам. Их взгляды встретились: холодный, усталый взор альфы столкнулся с искрящимся вызовом в глазах омеги. С максимально невинной и даже очаровательной улыбкой на губах Пак Чимин резко вскинул руку и показал мужчине красноречивый средний палец, буквально впечатав тот тому в лицо и остановившись лишь в миллиметре от чужого носа.       Эффект был мгновенным. Незнакомец, явно не ожидавший такой дерзости от «милого омеги с ребёнком», поперхнулся на вдохе. Он резко закашлялся, и горячий кофе плеснул из чашки, оставляя тёмное пятно на его безупречной светлой рубашке под пиджаком. – Чёрт... – послышалось глухое и хриплое ругательство, пока мужчина судорожно пытался схватить салфетку. Омега же, чувствуя вкус маленькой, но очень сладкой победы, лишь шире улыбнулся и, не оборачиваясь, вытолкнул Ёна на улицу.       После той выходки в кондитерской Пак Чимин был уверен, что карма точно настигла того мерзавца, и он больше никогда не встретит его. Но у судьбы, видимо, было весьма специфическое чувство юмора.       Спустя несколько дней, когда запасы сладкого дома подозрительно быстро иссякли (не без помощи одного маленького любителя шоколадок и конфет), Чимину пришлось снова вести Ёна в «Сахарную страну», чтобы пополнить свои запасы. –Только быстро: берём эклеры, кексы или что там ещё и уходим, – наставлял мужчина, толкая дверь.       Но стоило колокольчику над входом звякнуть, как Пак замер на пороге, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. За тем же самым столиком сидел Он. Тот же безупречный профиль, то же чёрное пальто, небрежно брошенное на соседний стул, и та же напряжённая спина. Негодованию омеги не было предела. В городе тысячи кофейных лавок, сотни кондитерских, но этот «урод» выбрал именно это место! – Да ты издеваешься… – тихо прошипел Чимин, сжимая ручку пакета так, что костяшки побелели. Незнакомец в этот момент медленно поднял голову от своего ноутбука, и его взгляд встретился со взглядом Чимина. На мгновение в глазах альфы промелькнуло узнавание, а затем он едва заметно прищурился, явно вспоминая тот самый жест, который Пак показал ему на прощание, и испачканную рубашку. – Хён, смотри! – Ён, не заметив искр, летящих между взрослыми, радостно запрыгал на месте. – Это же тот гад! – Голос ребёнка прозвучал в тишине кафе слишком отчётливо. Чимин почувствовал, как щёки обжигает румянцем, ведь это он обозвал так мужчину, а Ён просто повторил за взрослым. Он вздёрнул подбородок и, игнорируя пристальный взор мужчины, гордо прошагал к витрине.       Чимин старательно делал вид, что поглощён изучением ассортимента, однако Ён, которому было абсолютно плевать на взрослые игры в «игнорирование», уже вовсю маневрировал между столиками. В его маленьких руках была зажата небольшая коробочка сока, которую они купили до этого в супермаркете. – Ён-и, вернись немедленно! – шикнул Чимин, но малец уже замер у стола незнакомца. Его внимание привлекли яркие наклейки на крышке дорогого ноутбука – подарок коллег, который мужчина всё ленился отодрать. Решив рассмотреть их поближе, Ён подошёл почти вплотную. – Надо же, даже противному дяденьке нравится такое. – мальчик рассмеялся, глядя на удивлённого взрослого, и невольно сжал коробку сока сильнее. Раздался хлюпающий звук, и тонкая струйка липкого напитка приземлились точно на ноутбук. Незнакомец замер, а его пальцы застыли в миллиметре от кнопок. Он медленно, словно в замедленной съёмке, закрыл глаза и глубоко вдохнул. – Ой... – пискнул Ён, пятясь назад и пряча сок за спину. – Простите, дядя.       Внутри у взрослого омеги всё клокотало от противоречивых чувств. Ему было до тошноты противно помогать этому заносчивому типу, и ещё секунду назад он мечтал, чтобы на того свалились все беды мира. Но одно дело оставить наглеца без пирожного или наградить его красноречивым жестом, и совсем другое – вот так подло «топить» дорогое оборудование. Подобная случайная пакость казалась Чимину слишком низкой даже для такого неприятного альфы, и совесть, как назло, взыграла в самый неподходящий момент. Пак подлетел к столу быстрее, чем мужчина успел сказать хоть слово. – Боже... Вы... я... простите! Ён-и, ну как же так! Мне очень жаль! Это вышло случайно! – выпалил омега, чувствуя, как щёки горят от смеси стыда и злости на ситуацию. – Ребёнок не нарочно! Я оплачу ремонт, если потребуется.       Пак судорожно схватил горсть бумажных салфеток и, не дожидаясь разрешения, принялся лихорадочно промакивать залитый ноутбук. Он действовал в порыве паники, полностью сосредоточившись на растекающемся пятне, и из-за этой суеты не сразу почувствовал, как к нему потянулась рука альфы. – Знаете, – мужчина схватил омегу за руку, заставляя посмотреть на себя. В глазах незнакомого мужчины вместо ожидаемой ярости за испачканную вещь читалась какая-то обречённая ирония. – Ваши методы мести становится пугающе изощрёнными. Сначала кофе на рубашку (хотя в этом Чимин не был виноват), теперь сок? Вы решили испортить мне так жизнь или просто хотите, чтобы я наконец перестал работать и обратил на вас внимание?       Чимин замер, чувствуя, как кончики ушей начинают пылать. Ладонь незнакомого альфы, державшая его руку, была неожиданно горячей. – Я не... это вышло абсолютно случайно! – Пак дернул рукой, пытаясь высвободиться, и возмущенно вскинулся. – И уж поверьте, я бы никогда не стал привлекать ваше внимание таким... способом. Вы уж точно не в моем вкусе, так что поумерьте свое эго. И вообще, не будьте таким... – он запнулся, подбирая слово. – Придурком? – альфа будто прочитал мысли омеги. Он медленно разжал пальцы и, к удивлению Чимина, совершенно спокойно захлопнул крышку ноутбука. – Садитесь. Ничего страшного, это железо переживало вещи и похуже. После отнесу в ремонт. Но… Раз ваш ребёнок лишил меня возможности дописать отчёт, вам придётся взять на себя ответственность за мою испорченную работу. Развлекайте меня. – Развлекать? – Чимин нервно усмехнулся, складывая руки на груди, хотя внутри у него всё буквально кипело. – Вы серьезно? Я вам что, клоун? – Пак, честно говоря, просто охренел от такой неприкрытой наглости. Он ожидал чего угодно: счёта за ремонт, лекции о правилах воспитания детей в общественных местах или просто холодного «убирайтесь», но эта вальяжная просьба «развлечь» выбила почву у него из-под ног. Этот альфа сидел перед ним с таким невозмутимым видом, будто Чимин действительно был обязан по щелчку пальцев начать показывать фокусы после инцидента с соком. – Ваша самоуверенность просто зашкаливает. Учтите, если я начну вас «развлекать», вы можете об этом очень быстро пожалеть. Мой репертуар вам вряд ли понравится.       Мужчина подался вперед, нарушая все границы и вторгаясь в личное пространство омеги так бесцеремонно, что Чимин невольно вдохнул аромат, исходящий от его кожи. Запах имбирного пунша — терпкий, согревающий и пряный – удивительно гармонично дополнял уютную атмосферу этого кафе. – А знаете, я люблю эксперименты. Так что не пугайте меня своими талантами, велика вероятность, что мне захочется увидеть их взаправду. – собеседник поперхнулся воздухом, не находя слов от такой прямолинейности. Наглость этого альфы в явно не знала границ. Пак уже открыл рот, но мужчина внезапно переменился в лице. – Ладно, – выдохнул он, и его голос зазвучал спокойнее, лишившись пошлых ноток. – Кажется, мы начали не с той ноты. Сначала я украл пирожное у ребёнка, потом вы показываете мне неприличные жесты, ломаете технику, а теперь мы обмениваемся колкостями. Это зашло слишком далеко. Давайте попробуем ещё раз, пока мы не сожгли это кафе дотла. Меня зовут Мин Юнги. И я всё еще должен вашему малышу как минимум одну шоколадную пироженку. Согласны на мировую? – он протянул свою ладонь омеге.       Чимин смотрел на протянутую ладонь этого странного альфы, и внутри него развернулась настоящая битва. Пак повидал немало странных личностей, но этот экземпляр бил все рекорды: то он ведёт себя как последний мудак, отнимая сладости у ребёнка, то превращается в извращенца, а теперь вдруг напяливает маску адекватности. – «Он точно больной на голову. Может у него биполярка? Чёрт, раз так, может побыстрее съебаться от сюда?» – Пак покосился на залитый ноутбук, на котором ещё не высохли капли виноградного сока. Он прекрасно понимал: если этот Юнги решит пойти на принцип, то счета за ремонт или покупку нового ноутбука сделают огромную дыру в его бюджете. – «Так, Пак, включи мозги. Да, он козёл. Да, мне хочется разбить ему лицо и гордо уйти в закат. Но если цена его молчания о порче имущества – это просто рукопожатие и условный договор о перемирии, а после мы разбежимся, то оно того стоит». – Сделав глубокий вдох, Чимин всё же решился ответить на этот жест, протянув свою руку. – Так как ваше имя? Я услышу его сегодня или такая привилегия будет при следующей нашей встрече? «Упаси господи еще раз наткнуться на твою физиономию». – Чимин. Пак Чимин. Мин Юнги кивнул, словно запоминая, а затем перевёл взгляд на мальчугана, который во все глаза следил за их диалогом. – А как зовут вашего сынишку? – альфа слегка улыбнулся, посмотрев в сторону притихшего ребёнка.       Внутри Чимина что-то ёкнуло. Он на секунду замялся, открыл было рот, чтобы привычно поправить незнакомца и сказать, что он не папа, а просто нянька, но вовремя прикусил язык. «Пусть думает, что мой, так будет проще избавиться от этого имбицила. Никто не пристаёт к омегам с прицепом», – пронеслось в голове. – Его зовут Со Ён, – коротко ответил Пак. – Послушай, Со Ён, я признаю, что в прошлый раз повёл себя как настоящий дурак. В качестве извинений, я предлагаю тебе выбрать любой десерт на этой витрине, и я его оплачу Что скажешь? – Глаза мальчика мгновенно засияли, и он активно закивал, окончательно забыв все обиды. – Тогда можешь пока выбрать, а я пока поговорю с твоим папой. Ребёнок только хотел что-то сказать, но Пак его перебил. – Иди быстрее, пока не раскупили. – Сластёны тут же след простыл.       Пользуясь отсутствием лишних ушей, Мин Юнги окончательно расслабился. Он откинулся на спинку стула, принимая более вальяжную позу, и стал украдкой разглядывать этого Пак Чимина. Его взгляд осторожно скользил по лицу омеги, задерживаясь то на изгибе бровей, то на пухлых губах, которые тот нервно поджимал. Чимин же упорно молчал, буравя взглядом стол, но внутри у него всё кипело. Он еле терпел, чтобы не заехать кулаком альфе по роже. Такое внимание душило, заставляя кожу покрываться мурашками. – Считаете меня последним мерзавцем из-за того пирожного? – внезапно нарушил тишину Юнги. Голос его звучал низко, с едва уловимой хрипотцой. – Скорее мудаком, – отрезал Пак, даже не пытаясь подбирать выражения. – Вы это сделали специально. Вы слышали, что ребёнок хочет именно эту сладость, и перехватили её просто потому, что могли. Мужчина не отвёл глаз, лишь уголок его губ едва заметно дёрнулся. – У меня был плохой день, – коротко бросил он, словно это могло послужить оправданием. – И вы захотели испортить его и другим? – Чимин саркастично выгнул бровь, подаваясь вперёд. – Поздравляю, вы точно заслужили своё звание. Знаете, люди обычно справляются со стрессом в спортзале или у психолога, а не самоутверждаются за счёт детей. Юнги хмыкнул, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на искру интереса. – Прямолинейно. Жёстко. Мне нравится, – альфа снова подался вперёд, сокращая дистанцию. – Но признайтесь, Чимин-сси, если бы я не был «мудаком», мы бы сейчас вряд ли сидели здесь и обсуждали мой характер, верно? – Будто мне это доставляет хоть каплю удовольствия. Поверьте, я бы уже давно был на полпути к дому, будь у меня такая возможность. Сидеть здесь и выслушивать ваши оправдания не предел моих мечтаний. Мин Юнги не отстранился, напротив, он подался ещё ближе. Альфа внимательно, почти не мигая, рассматривал лицо омеги. – И всё же вы сидите. Знаете, господин Пак, я за эти дни вспоминал нашу встречу сотню раз. И сейчас, глядя на вас в упор, я понимаю одну вещь… Вы чертовски красивы. И вы мне очень нравитесь… Даже когда пытаетесь испепелить меня взглядом. Омега на мгновение лишился дара речи. Он ожидал чего угодно, но не этого странного признания. – Вы… вы просто конченый, – выдохнул Пак, чувствуя, как внутри всё вскипает от возмущения. – Абсолютно больной на голову. Сначала ведете себя как гандон, а теперь несёте этот бред?       В этот момент к столу подлетел сияющий Ён, и атмосфера моментально сменилась. Юнги, не сводя взгляда с омеги, небрежно протянул свою банковскую карту малышу, и тот тут же побежал к кассе. – Идем, Ён! Живо! – Чимин резко вскочил, на ходу хватая ребёнка за руку, едва тот успел добежать до стойки. – Нам здесь больше нечего делать. – А… Но, хён!.. – мальчик попытался что-то возразить, спотыкаясь и едва поспевая за разгневанным омегой. – Бегите, Чимин-сси, – догнал их в спину низкий, уверенный голос Юнги, в котором теперь отчётливо слышалась насмешка. – Но не думайте, что это наша последняя встреча.       Чимин замер на долю секунды, чувствуя, как по спине пробежали колючие мурашки, но так и не обернулся. Он буквально вылетел из кондитерской, таща за собой весёлого малыша. Только отойдя на приличное расстояние и немного сбавив темп, Пак остановился, чтобы перевести дух. И тут его взгляд упал на маленькую ладошку Ёна, которую он всё ещё крепко сжимал. В руке у мальчика была зажата та самая пластиковая карта. «Блять!Блять!Блять!»       Пак замер, чувствуя, как волна осознания накрывает его с головой. Вот почему этот мерзавец так уверенно обещал новую встречу! Ён пытался сказать, но омега, ослеплённый желанием поскорее сбежать, даже не стал его слушать, собственноручно лишив себя шанса просто уйти. Теперь он был сам виноват в том, что у него в кармане (вернее, в руках у Со Ёна) лежал прямой повод встречи с этим Мин Юнги.

***

      Мужчина откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и с нескрываемым удовольствием наблюдал через витрину, как две фигуры, одна побольше, другая поменьше, стремительно скрываются в толпе. – Ох, обокрали. Вот какие нынче омеги пошли, – негромко произнёс он в пустоту, и тихий смех сорвался с его губ.       Ситуация была абсурдной. Любой нормальный человек на его месте уже заблокировал бы карту, но Юнги даже не потянулся к телефону. Для него это не было проблемой, скорее…инвестицией? Раньше Мин Юнги волновала только работа с перерывами на быстрый секс без всяких обязательств. Все его знакомства были скучными и предсказуемыми: встретились, развлеклись и разошлись. Но этот омега зацепил его по-крупному.       Пак Чимин оказался чертовски привлекательным. На фоне идеальных и предсказуемых людей Пак казался настоящим вихрем: то он искренне злился, то нежно ворковал с ребёнком, то сыпал колючим сарказмом. Он был настолько настоящим и необычным, что Юнги просто не мог пройти мимо, этот омега выделялся среди всех, пробуждая в альфе давно забытый азарт. Альфа до сих пор чувствовал на своих пальцах жар его кожи и видел этот яростный блеск в глазах. Но больше всего альфу зацепило другое. От омеги пахло пряной выпечкой: смесью корицы, ванили и тёплого теста. Именно этот запах Юнги обожал в детстве, когда вся семья собиралась вместе в рождество. Это был аромат уюта, дома и какой-то радости, которую Мин давно не чувствовал.       Он понимал, что Пак Чимин сейчас, скорее всего, проклинает его на чём свет стоит. Но это лишь распаляло. Юнги не собирался блокировать карту, только ждать. Ведь теперь у него был не просто повод, а законное право найти и встретиться с этим омегой, что засел у него в голове. – Беги-беги, Чимин-сси, всё равно же вернёшься…       Каждое утро мужчина приходил в кафе и выбирал одно и то же место у окна, откуда открывался вид на оживлённую улицу. Со стороны могло показаться, что он заядлый кофеман или любитель сладостей, но на деле Юнги сейчас вообще не интересовали десерты. Альфа приходил в надежде увидеть того несносного омегу, который просто ворвался в его жизнь своими безумными выходками. На столе перед Юнги неизменно красовались свежесрезанные цветы: то нежные орхидеи, то вызывающе алые розы. Он покупал их заранее, свято веря, что сегодня тот самый день, когда парень вновь переступит порог кафе и у него наконец появится шанс лично отдать этот букет.       Но дни шли, а Пак Чимина не было. Юнги чувствовал, как его сердце сжимается от тоски и ожидания. Официанты уже на третий день окрестили его «Хатико», обмениваясь понимающими смешками и сочувственными взглядами при виде хмурого мужчины с цветами. Вот так всё и было, а сумасшедший омега всё не объявлялся, словно решил испариться вместе с той банковской картой.       Прошло несколько дней, и мужчина начал терять надежду. Он уже в который раз покинул кафе в одиночестве, а букет, который должен был стать поводом для примирения, безжалостно отправил в ближайший мусорный бак. Да и погода будто издевалась над ним: небо прорвало холодным дождём, словно сама вселенная пыталась доходчиво объяснить альфе, что удача не на его стороне, а сам он выглядит как последний неудачник. Единственным слабым утешением было то, что утром он всё же заглянул в прогноз погоды. Увидев там девяносто процентов вероятности осадков, Мин на всякий случай прихватил с собой зонт, и теперь это была единственная вещь, защищавшая его от окончательного погружения в депрессию.       Когда Юнги преодолел уже половину пути к дому, его взгляд зацепился за знакомый силуэт на противоположной стороне улицы. Под узким, едва спасающим козырьком автобусной остановки притаился тот самый потерянный омега. Со стороны он походил на нахохлившегося, промокшего воробья: некогда аккуратная укладка превратилась в спутанные влажные пряди, которые облепили лоб и шею, а тонкая куртка, насквозь пропитанная водой, липла к телу. Парень выглядел совершенно беззащитным перед разбушевавшейся погодой. Он то тоскливо оглядывался по сторонам, надеясь на скорый автобус, то пытался прикрыть голову озябшими ладонями, хотя это уже не имело никакого смысла – он промок до нитки. Его лицо сейчас казалось болезненно бледным, а в глазах застыло отчаяние, отчего у Юнги на мгновение перехватило дыхание. Картина была настолько жалкой и одновременно трогательной, что альфа тут же свернул в сторону остановки.       Над головой Чимина внезапно стало сухо. Шум дождя, только что бивший по ушам, сменился мерным глухим стуком капель о натянутую ткань. Пак медленно поднял взгляд, ожидая увидеть кого угодно, но наткнулся на до боли знакомое лицо. Снова этот Мин Юнги… Он стоял совсем рядом, уверенно сжимая массивную ручку зонта, и смотрел на Пака. – Ты что, за мной следил?! – омега шмыгнул носом и сердито посмотрел на альфу снизу вверх, хотя с его промокших волос вода капала прямо на ресницы, мешая сохранять грозный вид. – Конечно, – Юнги не удержался от смешка, поудобнее перехватывая ручку зонта. – Бросил все дела и ждал, когда Пак Чимин попадёт в беду. У вас паранойя, честное слово. Не бойтесь, я просто шёл мимо и увидел вас. Судя по всему, вы с интернетом совсем не дружите, раз не глянули прогноз на сегодня. Но знаете, я готов побыть вашим личным спасителем и проводить до дома под зонтом. Как вам такой вариант? – Ой, избавь меня от своего геройства. Я лучше автобус подожду. – Чимин демонстративно отвернулся, хотя зубы уже начали выбивать чечётку. – Там я хотя бы не услышу твоих тупых шуточек. – Автобус приедет минут через двадцать. А судя по тому, как посинели ваши губы, через десять минут вы уже будете готовы на что угодно за полотенце и горячую ванну. Так что, прошу, нет умоляю, задвиньте свою гордость поглубже в задницу и соглашайтесь. Или вы ждёте, когда я подхвачу вас на руки ? – Мечтай больше, «принц на белом коне», – буркнул Пак, но, оценив масштаб трагедии всё же сдался. – Чёртов альфа. – Как раз заберу у тебя свою карту. А то ты тот ещё карманник оказывается. – Умоляю, заткнись, пока я не врезал тебе по яйцам. Это вышло случайно…       Они двинулись вдоль улицы. Дождь барабанил по зонту так сильно, что им приходилось идти плечом к плечу. Чимин, несмотря на всё свое ёрничанье, невольно прижимался к тёплому боку альфы. – Ты слишком быстро идёшь, – ворчал Чимин, практически вцепившись в локоть Юнги, чтобы притормозить того. – Просто у кого-то ножки коротковаты. Хватит бубнить, Чимин-сси. Еще пара минут твоего нытья, и я сойду с ума. – Козёл!       Их перепалка не затихала ни на минуту, пока они не поравнялись с пешеходным переходом. До дома Чимина оставалось буквально несколько минут. И именно в этот момент мимо на огромной скорости пронеслась машина. Громкий всплеск, и через секунду их обоих с ног до головы накрыло волной ледяной грязной жижи. – Иди нахуй, чмо тупое! – Чимин выскочил почти на середину дороги, яростно размахивая руками вслед уезжающему авто. – Клянусь, я найду тебя и перееду на твоём же корыте! Урод! Чтоб у тебя член отсох!       Пак ещё пару секунд тяжело дышал, сотрясая воздух проклятиями. Наконец, немного остыв, он обернулся к Юнги. Альфа стоял неподвижно, всё ещё сжимая в руке зонт, с которого стекала грязная жижа. На его лице застыло выражение глубочайшего культурного шока. – Знаете... – мужчина наконец обрел дар речи, медленно моргая и пытаясь стряхнуть капли грязи с зонта. – В моей жизни было много омег, но обычно они... как бы это сказать... были несколько тише. И уж точно не желали незнакомым людям физической деформации репродуктивных органов… Чимин дерзко вскинул подбородок, игнорируя то, что с его собственного носа каплет мутная вода, а вид у него сейчас максимально нелепый. – Боже, ну ты зануда. Пхах, наверное, твой круг общения был до тошноты скучным, господин Мин. Чёрт, – омега вытер лицо рукавом куртки. – Пиздец, а не день. Пошли скорее. А то ещё какой-нибудь мудак так проедет, а не поленюсь, догоню и запущу чем-нибудь тяжёлым прямо в лобовое. Давай, тут до дома пара шагов!       Вскоре они уже зашли в подъезд, оставляя за собой лужицу грязных следов на кафельном полу. В кабине лифта стало совсем тесно: они стояли плечом к плечу, глядя друг на друга. – Знаете, я вообще-то каждый день приходил в кафе в надежде увидеть вас, Чимин-сси, – неожиданно признался Мин. – Правда? Нет, погоди, ты серьёзно? – Разумеется. Вы меня на это просто вынудили, – выдохнул Юнги, чувствуя, как сердце в груди выбивает рваный ритм. Он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. – Слушайте, господин Пак, я просто... я правда очень ждал, что вы придёте в то кафе. Мне до безумия хотелось спокойно поговорить с вами, даже с огромным шансом получить в свой адрес кучу мата. Но знайте, вы мне чертовски понравились именно таким. Со всем этим вашим сарказмом, острым языком и умением выбесить меня за пять секунд. И я... я просто не смог заставить себя заблокировать ту карту и забыть о вас. Чимин замер и почувствовал, как к щекам мгновенно прилила горячая кровь, окрашивая бледное от холода лицо в пунцовый цвет. Это признание буквально выбило почву у него из-под ног. В тесном пространстве лифта, где запах альфы ощущался особенно остро, Чимин вдруг остро осознал, насколько близко они стоят. – Ты... ты что вообще такое несёшь? – выдавил он, отчаянно пытаясь вернуть себе прежнюю боевую уверенность, но голос предательски дрогнул. Пак уткнулся взглядом в носки своих промокших кроссовок, чувствуя, как горят не только щёки, но и кончики ушей. Омега привык к сомнительным подкатам и вниманию, но прямолинейность Мин Юнги была какой-то другой. – Ты точно больной. Кому может понравиться, когда его поливают грязью и кроют матом? – Он рискнул на секунду поднять глаза и тут же снова их отвёл, столкнувшись с мягкой улыбкой Юнги. Чимин ощущал себя так, будто его только что выставили на всеобщее обозрение абсолютно беззащитным. Весь его сарказм, который он использовал как щит, сейчас казался бесполезным.       В этот момент Мин сделал едва шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Он склонился к самому уху парня, так что его горячее дыхание обожгло влажную кожу, и тихим, едва различимым шепотом произнес: – Возможно, вы правы, и я действительно болен. Но разве это не вы сделали меня таким? – Ты... ты просто невозможен! – Чимин попытался оттолкнуть альфу, но в тесном лифте, когда они окружены стенами, это оказалось сложнее, и ладони омеги лишь беспомощно упёрлись в чужую грудь. – Хватит нести этот бред! Ты меня совсем не знаешь. Я-я постоянно ворчу, всем недоволен, если нет настроения. Я буквально заноза в любой заднице! Юнги не отстранялся, продолжая внимательно наблюдать за тем, как омега смешно морщит нос от смущения. – Заноза, значит? Пожалуй, это самая интригующая характеристика, которую я слышал. Давай проверим, насколько глубоко ты сможешь засесть у меня под кожей. – Иди в зад, Мин Юнги! Иди в зад, в пизду, на все четыре стороны! Ты вообще себя слышишь?! Самоуверенный, наглый, помешанный... Нет, я тебе не заноза, я для тебя целый кактус! Бесишь! – Продолжай, Чимин-сси. Ты ведь не стал бы так распинаться перед тем, кто тебе безразличен, верно? Было бы хуже, если бы ты меня не замечал. – Да иди ты! Я тебя ненавижу. – Ненависть – это тоже очень сильное чувство, Чимин-сси. Но давай притормозим, ладно? Ты весь дрожишь, и это уже явно не от злости, а от холода. Так что давай просто дойдем до твоей двери. Ты переоденешься, согреешься, и мы просто выпьем чаю… Если ты конечно позволишь мне войти. Обещаю прикусить язык.       Чимин невольно улыбнулся, слабо и почти незаметно.       Лифт мягко звякнул, оповещая о прибытии, и двери разъехались. Они вышли в коридор и подошли к квартире Пака. Омега вставил ключ в замок и дважды провернул его. Едва дверь открылась, как из глубины коридора послышался топот ног. – Хё-ё-ён! Ты вернулся! – Со Ён вылетел в коридор и уже готов был вцепиться в колени мужчины, но замер на полуслове, увидев рядом с Чимином высокую фигуру альфы. – Ой... Юнги приподнял свободную руку и приветливо помахал мальчику. – Привет, малявка. Как дела? Чимин, уже снявший с себя промокшую обувь, устало вздохнул и глянул на альфу. – Чего встал? Проходи уже. Ванная справа, раздевайся, кидай всё сушиться. И ополоснись, а то выглядишь ужасно. Я принесу тебе что-нибудь сухое переодеться и полотенце. – омега уже направился к шкафу, но на пороге комнаты обернулся и с ехидной ухмылкой добавил. – Только не пугайся, если футболка будет в цветочек. В моём доме выживают только тот, кто не боится ударить по своему суровому имиджу мимимишным стилем. – Пак подтолкнул Со Ёна в сторону комнаты, чтобы тот не путался под ногами. Мин лишь тихо рассмеялся, стягивая с плеч тяжёлое от воды пальто. – Хоть так узнаю что-то новое о тебе, Колючка. Оказывается, за твоими шипами прячется страсть к милым вещам. Интересный поворот.       Оказавшись в ванной, мужчина с облегчением встал под горячий душ. Пока вода смывала грязь и холод, он не удержался и начал любопытством рассматривать полки. Его взгляд скользил по многочисленным баночкам и тюбикам, аккуратно расставленным на полках. Судя по этикеткам, этот омега тщательно следил за собой: здесь были и дорогие сыворотки, и пенки для умывания и целая коллекция масок. Юнги невольно улыбнулся, представляя, как этот вечно ворчащий парень по вечерам мажет лицо всеми этими средствами, но тут его взгляд переместился на стиральную машинку. Там, прямо сверху, лежало бельё, которое явно предназначалось для следующей стирки. Внимание альфы привлекли трусы, хотя скорее это были мужские стринги, причём ярко-красные, очень смелого и вызывающего фасона. В голове мужчины невольно возник образ Чимина в этом самом белье, и это вызвало у Юнги странное ощущение внизу живота. – Да уж, умеете вы удивить, господин Пак… – мужчина выдохнул, чувствуя, как горячая вода обжигает плечи, но не в силах смыть внезапно вспыхнувший жар. В голове засел образ: тонкая полоска алого шёлка между половинок омеги, что абсолютно ничего не могла бы скрыть, а тот малый кусочек ткани, что прикрывал член, только больше акцентировал внимание. Воображение альфы рисовало, как легко эти пара ниточек поддались бы, потяни он за край. Унять внезапный голод, зная, что обладатель этого белья находится за дверью, стало для Юнги настоящей пыткой. Он понимал, что выйти сейчас к Чимину с невозмутимым видом будет самой сложной задачей. – Твою мать… – выдохнул он, упираясь лбом в холодный кафель. – Он меня вышвырнет отсюда прямо так, если увидит. – Эй! Я положил одежду прямо под дверь. Там футболка и свободные штаны, должно подойти. И давай закругляйся уже! У меня не безлимитный тариф на горячую воду. Ещё пять минут, и я начну брать с тебя деньги за коммуналку. Слышишь меня? Счета сам оплачивать будешь! Юнги, стоя в облаке пара, прикрыл глаза и невольно усмехнулся. Этот ворчливый тон омеги сейчас действовал как холодный душ лучше самой воды. – Слышу-слышу, колючка! Уже выхожу. – Услышав в ответ лишь возмущенное фырканье и удаляющиеся шаги, альфа выключил воду. Теперь предстояло самое сложное: выйти из ванной, натянуть на себя чужие вещи и сделать вид, что он не рассматривал его белье последние пять минут.       Вскоре мужчина вышел из ванной, на ходу поправляя футболку и случайно заходя в гостиную. Одежда сидела на нем на удивление неплохо, хоть и была явно чужой. – Ну надо же, почти как влитая, – хмыкнул Юнги, останавливаясь напротив Чимина. – Откуда у такого миниатюрного парня вещи настолько большого размера? – Да так, – Пак безразлично пожал плечами. – Прошлые парни оставляли на память. Знаешь, вместо прощального подарка. Бежали от меня так быстро, что не успевали одеться. Альфа прищурился, в его голосе прорезались низкие нотки. – Осторожнее, Чимин-сси, с такими шутками. Но знаешь, у тех парней явно маленький член. Эти штаны немного жмут в определённых местах. – Пф, твоя самоуверенность скоро пробьет потолок, – фыркнул Чимин, ощущая, как уши начинают гореть. – Расслабься, это моё, просто оверсайз. Люблю, когда одежда не сковывает движения. – Оверсайз, значит? – Юнги сделал шаг ближе, сокращая дистанцию. – А я-то думал, ты любишь вещи по фигуре. Судя по тому, что я видел на твоей стиралке... там явно не оверсайз. Скорее «минимум ткани, максимум проблем». – Омега на секунду замер, осознав, о чем именно говорит этот идиот. Он резко пнул Мина под коленку. – Молчу-молчу. Не уверен, что когда-нибудь мне посчастливится увидеть тебя в них, но буду надеяться. – Да пошёл ты! – тут же в него полетела подушка, которую альфа легко отбил, но Пак уже не мог остановиться. В нём взыграл азарт и желание стереть эту самодовольную ухмылку. Омега сорвался с места и буквально прыгнул на альфу. Старые приёмы из времён бурной юности сработали безотказно: Юнги, не ожидавший такой прыти, не удержал равновесия и с глухим стуком повалился на ковёр. Через секунду Чимин уже победно восседал сверху, прижимая ладони альфы к полу. – Ну что, дошутился, придурок? Думал, я только зубы скалить умею? Но противник даже не пытался сопротивляться. Он лежал под ним, глядя на раскрасневшегося Чимина с какой-то насмешкой. – Позиция сверху тебе идёт. Но знаешь... у тебя такие крепкие бёдра. Кажется, ими можно и задушить кого-нибудь. Попробуешь? Пак Чимин от такой наглости на мгновение опешил, а потом в нём вскипела новая волна дерзости. – Задушить? С удовольствием! – он резко сменил позу, соскальзывая с живота Юнги выше и в мгновение ока зажимая его голову своими сильными ногами в тугом захвате. Мин, оказавшись в плотном «плену», глухо зарычал. Недолго думая, он подался вперёд и прикусил омегу за ногу, оставляя след от зубов на нежной коже. – Ай! Ты чего кусаешься, собака сутулая?! – взвизгнул Чимин, моментально разжимая ноги и заваливаясь на бок от неожиданности.       Мужчина тут же сел, приглаживая растрёпанные волосы и жадно хватая ртом воздух. Оба замерли на секунду, глядя друг на друга, а затем гостиную затопил громкий хохот. Чимин валялся на ковре, держась за укушенное место, а Юнги вытирал выступившие от смеха слёзы. – Ну ты и дурак, Мин Юнги! – выдавил Пак сквозь смех. – Псих ненормальный! Кто вообще кусается в драке? – Тот, кого пытаются придушить ногами. Ты сам напросился, колючка. – Идиот, – Чимин вытер лицо рукой, чувствуя, как внутри разливается странная, пьянящая лёгкость. – Просто конченый идиот.       Если вы думаете, что этим же вечером Мин Юнги ушёл, как только его одежда высохла, то вы глубоко ошибаетесь. Этот альфа даже не смог дойти до двери.       Поздней ночью, когда Со Ён уже давно спал в своей комнате в окружении игрушек, в квартире воцарилась обманчивая тишина. Но за закрытой дверью соседней спальни было совсем не до сна. Под тёплым одеялом Юнги крепко прижимал к себе Чимина, словно тот был величайшим сокровищем, которое он так долго искал. Его руки, на удивление нежные, медленно скользили по спине омеги, очерчивая каждый позвонок, а губы то и дело касались открытых участков кожи. Щёки, шея, плечи, даже грудь не осталась без внимания. – Знаешь, я готов вечно слушать твое ворчание, лишь бы ты вот так прижимался ко мне. Всегда… – шептал мужчина, играясь с сосками омеги, пока тот изнывал от желания. Комната давно уже пропиталась их смешавшимися ароматами – имбирь и выпечка. Сама природа говорила, что они просто идеально подходят друг другу.       Сильные ладони Юнги скользнули вниз и уверенно накрыл бёдра омеги, мягко разводя их в стороны и чувствуя, как того пробивает мелкая дрожь. Перед глазами Мина открылась картина, способная лишить рассудка любого, и альфа на мгновение замер, заворожённый этим видом.       В этот момент он наивно полагал, что в постели этот строптивый омега наконец-то станет покорным и податливым. (Юнги и не догадывался, насколько он ошибался: даже здесь Чимин не собирался так просто отдавать инициативу, готовя для него новые сюрпризы.) Омега упёрся ладонями в его грудь и одним ловким движением опрокинул вполне себе не маленького мужчину на лопатки, оказываясь сверху. Растрёпанные волосы, пылающие щёки и эта невозможная, дерзкая улыбка…Пак Чимин полностью захватил и тело и мысли альфы. – Не надейся, Мин. Я не из тех, кто исполняет роль бревна в постели… – прошептал он, наклоняясь к самым губам замершего от неожиданности мужчины.       Омега перехватил инициативу, переплетая свои пальцы с пальцами Юнги и вжимая его ладони в подушку. Воздух между ними, казалось, вибрировал от напряжения. Альфа прижался своим лбом к его лбу, ловя каждый рваный стон, сорвавшийся с покусанных губ. Пак Чимину не требовалось долгой подготовки: всё его тело и так горело от нетерпения, желая поскорее ощутить член Юнги внутри себя. О какой-либо «защите» в этот момент никто из них даже не думал. Коротко заверив друг друга в том, что они оба здоровы, эти двое тут же слились воедино, растворяясь в долгожданной близости.       Та ночь выдалась по-настоящему безумной. Тишина квартиры то и дело взрывалась хриплыми стонами, звуками тяжёлого дыхания и шлепками. Они словно пытались наверстать все те дни, что потратили на пустые споры и глупые обиды. Они то затихали на короткие мгновения, просто вдыхая ароматы друг друга, то снова сплетались в тесных объятиях. Только когда первые лучи солнца озарили комнату омеги, обнажая полный хаос из сбитых простыней и одеял, всё затихло.       Альфа уткнулся носом в сгиб шеи Пака, лениво перебирая его пряди волос. Омега же, абсолютно выжатый, но странно счастливый, прижимался к тёплому боку альфы, чувствуя, как его собственные веки становятся свинцовыми. – Ты и правда та ещё заноза… Всю ночь спать не давал, а мне же работать целый день. – Молчи, гад. – Чимин попытался возмутиться, но вышло лишь сонное бормотание. Он поудобнее устроил голову на груди Юнги и закрыл глаза. – Просто не ходи… Пак Чимин решил дать этому странному альфе шанс, и тот, конечно, воспользовался им на полную.

***

      С того дня жизнь Мин Юнги бесповоротно изменилась. Серая рутина, состоящая из вечного цикла «дом – работа – дом», наконец-то дала трещину. Каждый вечер, едва закончив с делами, альфа первым делом заезжал за цветами, он твёрдо решил, что пора бы украсить дом омеги цветами. А следом шёл отдел игрушек, где Юнги с азартом выбирал подарки для Ёна, постепенно становясь для дитя главным доставщиком радости и лучшим другом. Их вечера стали удивительно уютными. Они втроём заказывали еду, смотрели мультики или просто валялись на диване, пока малыш не засыпал.       И Юнги не был бы собой, если бы не довел дело до конца. Понадобилась неделя уговоров и пара шутливых споров, но он всё-таки заставил Чимина надеть то самое «красное недоразумение», которое однажды приметил на стиралке. Когда омега наконец вышел из ванной, кутаясь в халат и смущённо стягивая его с плеч, мужчина на мгновение забыл, как дышать. Тонкие алые полоски шёлка на фоне молочной кожи омеги выглядели просто вызывающе. Альфа и представить не мог, насколько этот дерзкий цвет шёл Чимину, делая образ еще более желанным.       Спустя некоторое время, когда доверие между ними стало крепким, как никогда, Пак решился на откровенный разговор. В один из тихих вечеров, когда Ён уснул, омега, замявшись, признался, что мальчик на самом деле не его родной сын, а ребёнок близкого друга, над которым он взял временную опеку. Юнги, услышав это, на мгновение замер, а затем неожиданно для Чимина негромко рассмеялся. – Ну и долго же ты водил меня за нос, Чимин-сси, – весело протянул альфа, притягивая сбитого с толку омегу к себе. – А я-то всё гадал, в кого он такой покладистый, если ты у нас будто пороховая бочка. Мне всё равно, чья в нём кровь. Я рад, что ты наконец открылся мне.