Неразлучники

      Усопп с Йосаку и Джонни, скорее всего, были уже в Арлонг Парке, а Санджи, Зоро и Луффи их нагоняли. Они задержались на Барати, пока Зефф не простил долг Луффи, Санджи не попрощался с семьей, а Зоро… Зоро просто никуда не пустил блондин из соображений, совершенно необъяснимых нормальным людям. Его поняли только Луффи с Зеффом, которые являлись альфами с весьма выразительными инстинктами. Остальные же смотрели на это просто как на странный закидон су-шефа.       На их маленькой лодочке с небольшим камбузом и одной капитанской каютой, которая сейчас являлась лазаретом, было вполне неплохо. Зефф выделил им это судно, увидев, что Луффи собирается везти его сына черт пойми куда на обычной шлюпке. У старикана чуть сердце не остановилось от мысли, что в море случится беда и Санджи придется снова выживать и голодать. Поэтому выдано им было провизии с лихвой, некоторые инструменты, оружие (хоть Санджи и обходится сильными ногами, был у него и личный карманный револьвер) и медикаменты.       Этих обезболивающих, заживляющих мазей, жаропонижающих, бинтов и швейного материала как раз хватило, чтобы Зоро просто не умер по дороге. Зашить мечника помог Зефф, видя, как у Санджи трясутся руки, но теперь вся ответственность легла на эти самые, дрожащие при мысли о нездоровье пары, ладони. На Луффи в этом плане положиться было невозможно, как и на адекватное руление по выданной карте, так же как и готовку он не мог оставить на парнишку. В общем, дел было много. Луффи помогал морально, приободряя своим дурачливым поведением и смешными историями. Сначала Санджи не понимал работу резинового фрукта, но вскоре во всей красе раскусил прелести бездонного желудка капитана, быстро наловчившись давать прожорливому резиновому парню пинок под зад с кухни.       В целом, Санджи был доволен своим новым амплуа. Конечно, накама подобрались, мягко говоря, необычные: навигатор Нами, как бы она ни была прекрасна, буквально украла все деньги и корабль у собственной команды, а канонир Усопп вечно пугался и прятался. Казалось, он упускал важную деталь в этих размышлениях, но какую – пока не понимал.       Что он точно понял – Маримо существо неубиваемое. Судя по тому, как с приближением Арлонг Парка он вовсю вставал, ходил и просил жрать. Мимолетное первое впечатление о благородном мечнике с манерами улетучилось. Неизвестно, что это было за наваждение, когда в полуобмороке Зоро поцеловал его руку, но теперь Санджи в жизни бы не поверил в эту историю. «Ленивый грубиян, любитель выпить, безбашенный тип, плюющий на свои раны и просто топографический кретин» – размышлял парень, готовя на всех ужин.       И все же было в этом парне что-то сумасшедше притягательное для кока. «Дурацкие гормоны, угораздило же. Мало мне, что он мужик, так он еще самый типичный представитель этого племени» – ругал то ли себя, то ли весь белый свет кок, порхая на кухне в темпе вальса. Пока не учуял нарастающий запах стали, приближающийся к камбузу. Совершенно логично на его небольшую территорию вторгся не кто иной, как герой сегодняшних уничижительных размышлений. – У тебя все нормально? Даже я со своей толстокожестью чувствую твое раздражение – спросил мечник, пытаясь отвлечь блондина от незатейливого действия – выуживания из кладовки бутылки саке. Так как спорить и ругаться сил у парня не было, он посмотрел на эту кражу сквозь пальцы. «Пусть спиртует кровь, вроде хуже быть не должно» – поникше заверил себя парень, оборачиваясь к Маримо и закуривая сигарету. – Просто думаю, как угораздило природу сотворить со мной такое. Я, как заметил, любитель женщин. Блондин затянулся и наконец расслабил плечи, а в груди Зоро стало спокойнее. «Вот же пепельница карманная» – оценил свои ощущения зеленоволосый. – Я думал, ты был рад обрести свою истинную пару. Ты же тот еще романтик на выезде – не смог удержаться от подкола мечник.       Вид закипающей Завитушки и это его то ли ревнивое, то ли смущенное клокотание в груди заводили неистово. Зоро ощущал боль пары и чувства очень притупленно. На это, как он полагал, было несколько причин. Первая – его болевой порог находился где-то в космосе. Вторая – медитируя, он мог убрать вообще все чувства из поля ощущений. И третья – они не были связаны меткой и еще не ощущались полноценно как единое целое. Так он думал. Что же на самом деле творилось в их животных сущностях, было решительно неизвестно. Вот был бы у них грамотный врач или какая-нибудь библиотекарша, они бы оба с удовольствием завалили умников вопросами. – Со мной природа не ошиблась – я всегда предпочитал мужчин.       От этого смелого заявления Санджи пошатнулся, чуть не теряя свою сигарету. Слов он подобрать не смог, поэтому просто продолжал курить. – Ты хоть спал с женщинами? А то уверенности вагон, но по твоей натуре и не скажешь, что ты герой-любовник. Скорее любитель любить. –       Мечник словно нарочно играл на нервах блондина, продолжая колкости и высматривая в скрытом на добрую половину челкой лице реакцию. Он изучал Санджи, как дикий зверь свою будущую добычу, прекрасно понимая, что тот свое сердце и душу еще не отдал. Решение его омежьей сущности – это далеко не все, а вот он-то влюблен. И теперь ему нужно приручить, привязать, утвердить их связь. Таковы были его инстинкты.       От вопроса повар раскраснелся, закашлялся и потушил наконец сигарету. Хотел было кинуться на палубу, но понял, что этим все равно выдаст правду, и решил признаться. – Нет, не был, – смотря мимо мечника, проговорил вполголоса парень. – Тебе нравится меня бесить, да? Маримоголовый… Газон! – попытался задеть уязвленный догадкой парень и повернулся к своей плите, продолжая то, от чего его недавно прервали.       Почувствовав в груди укол чужой обиды, мечник хмыкнул и смягчился. Было забавно выводить Завитушку на эмоции, но все-таки хотелось, чтобы тот был радостным. Зоро подошел к Санджи со спины; тот даже ухом не повел, когда по обе стороны от него на столешницу легли смуглые ладони. Мечник склонился к уху парня, прижимаясь грудью к его спине, и прошептал: – Так даже интересней. Мне кажется, природа совсем не ошиблась. –       Не услышав в ответ проклятий, оскорблений и сопротивления, Зоро склонился еще немного ниже – к шее – и оставил между ухом и загривком легкий теплый поцелуй. Самым прекрасным было получить в ответ легкую дрожь и неловкое, еле слышное «ах» от неожиданности. В груди наконец стало спокойно и немного волнительно, словно накатила мягкая волна, и удовлетворенный проделанной работой, Зоро с бутылкой наперевес пошел праздновать это событие. А Санджи еще минут пять приходил в себя и понимал – вероятность, что природа ошиблась, и правда стремительно угасала.       Арлонг Парк встретил их запахом отчаяния и цитрусов. События закрутились в такой безумный водоворот, что времени на рефлексию о природе инстинктов просто не осталось. Санджи увидел другую сторону своей «пары». Он видел, как Зоро, с еще не зажившей раной от Михоука, бросается в бой против рыболюдей. Как он, теряя сознание от потери крови, продолжает держать мечи. Это зрелище вызывало в Санджи дикий коктейль из восхищения и животного ужаса за жизнь своего альфы. Самому коку тоже досталось – подводный бой с Курооби вымотал все силы, но он знал: он не имеет права упасть, пока этот идиот-мечник стоит на ногах.       Когда башня Арлонга рухнула, и Луффи, израненный, но победивший, проорал на весь остров, что Нами – его накама, напряжение наконец лопнуло. Деревня Кокояши взрывалась фейерверками, музыкой и едой. Вечеринка была грандиозной, достойной короля пиратов, но Санджи чувствовал себя выжатым лимоном.       Шум праздника давил на уши. Ему нужно было выдохнуть. Санджи ускользнул из толпы, спрятавшись в темном переулке между домами, где пахло мандаринами и сырой землей. Дрожащими пальцами он достал сигарету, но зажигалка, как назло, не срабатывала. – Дай сюда – знакомый хриплый голос раздался из тени. Зоро вышел на свет луны. Он выглядел ужасно: бинты пропитались кровью, лицо бледное, но в глазах блестела привычная уверенность. Он чиркнул своей зажигалкой, поднося огонек к лицу кока. Тот лишь мельком успел подумать откуда она у некурящего маримо. – Тебе лежать надо, придурок – выдохнул Санджи, жадно затягиваясь и стараясь не смотреть на свежие пятна крови на харамаки мечника. – Швы разойдутся. – Плевать – Зоро тяжело привалился к стене рядом, их плечи соприкоснулись. От него пахло потом, кровью и сталью, но сейчас этот запах казался Санджи самым безопасным на свете. – Ты как? – голос мечника прозвучал слишком близко, вибрацией отдаваясь в позвоночнике Санджи. – Твой запах… он кислый. Ты пахнешь страхом, поварешка. –       Блондин дернулся, пытаясь отодвинуться, но стена сзади отрезала путь к отступлению. – Я? – Санджи нервно хмыкнул, но пальцы предательски дрогнули, рассыпая пепел. – Я в порядке. Это ты у нас любишь играть в камикадзе. Тебя почти располосовали на куски, а ты стоишь тут и нюхаешь меня? –       В полумраке взгляд Зоро был непривычно тяжелым. Это был взгляд собственника, который пришел проверить, на месте ли то, что принадлежит ему. – Посмотри на меня – прорычал он, делая шаг вперед и грубо перехватывая запястье Санджи, не давая поднести сигарету ко рту. Санджи вскинул голову, чувствуя, как воздух в переулке стал плотным, почти осязаемым. Зоро навис над ним, игнорируя собственные раны. – Я же обещал, – он наклонился ближе к лицу блондина, опаляя кожу горячим дыханием. – Теперь ты от меня не отделаешься.       Санджи хотел съязвить, сказать что-то про безмозглый газон, но слова застряли в горле, когда Зоро, повинуясь инстинкту, уткнулся носом в изгиб его шеи, туда, где бешено билась жилка. Мечник с силой втянул в себя воздух, успокаивая своего внутреннего зверя запахом омеги, и глухо зарычал от удовлетворения.       В этом тихом переулке, под крики празднующей толпы, связь между ними натянулась до предела, грозя порваться и снести все барьеры. – Только попробуй… – голос Санджи сорвался на шепот, а руки сами собой вцепились в плечи мечника, не то отталкивая, не то притягивая ближе. – Я не припоминаю момента, когда давал тебе разрешение нагло меня обнюхивать.       На секунду парень испугался, что его снова поцелуют и он снова позорно отреагирует. Зоро отстранился, глядя прямо в расширенные зрачки своего кока, и хищно ухмыльнулся: – Как скажешь, Завитушка. А теперь веди меня на корабль. Если я сейчас упаду, тащить меня будешь ты.