Неразлучники

      Эйс непринужденно отшивал Смокера, игнорируя его появление в баре. Ему было некогда возиться с дозорным — дела ждали, да и настроения махаться в этой духоте и смраде не было. Портгас уверенно расправил плечи и закинул ногу на ногу — текуче, по-кошачьи. Смокер навис над ним тяжелой скалой, но Эйс даже не моргнул, встречая его тяжелый взгляд ледяной ухмылкой. — Лучше не начинай, — предупредил Эйс насупившегося огромного альфу, который даже в жару не снимал свою кожанку. — И что, прикажешь мне проигнорировать тебя? Отпустить пирата такого уровня — это смешно, — Смокер не рассчитывал встретить здесь одного из командиров Белоуса. Времени на поиски Мугивар было в обрез, однако отпустить Портгаса не позволяли принципы Дозора.       Их прервал протяжный вопль и глухой резкий удар. Протащивший Смокера верхом на Эйсе сквозь хлипкую стену заведения и кирпичные стены соседних домов, выкинув обоих прямо на улицу. Портгас внутренне взвыл от боли в спине, собирающей кирпичи, и близости мужлана-альфача, пригвоздившего его к земле. Мало того что всё тело ныло от обломков, так еще и туша Смокера не торопилась слезать.       Эйс бился под дозорным, как выброшенная на берег рыба. Он кашлял, задыхаясь от тяжелого мускуса, насквозь прокуренного сигариллами. Совсем не свежо — в этой стране вообще не было свежести ни на йоту! Из-за плавящей всё жары амбре казалось невыносимым. Когда Смокер, эта вечная заноза в заднице, наконец начал приподниматься, брюнету удалось выскользнуть, и он рванул сквозь разруху по узким улочкам, раскалённым палящим солнцем. Как всегда, шустрый братишка, затеявший бедлам, умчался, даже не попытавшись понять, что происходит. Смокер не отставал и с каждой секундой зверел всё сильнее — догонялка распаляла его инстинкты. На каждом резком повороте Эйс спиной чувствовал его жадный, сканирующий взгляд, скользящий по обнаженным лопаткам. «Сколько можно быть таким приставучим?» Командира второго дивизиона бесило абсолютно всё. Бесили резкие запахи, бесила удушающая близость чужого альфы, но больше всего — упущенный из виду братец. Портгас даже задумался: не положил ли Смокер на него глаз? Уж слишком вожделенно он гнался за брюнетом и задерживал ради него поимку Мугивары. «Куда деваться, прямо больше хотеть некого», — ухмылялся сам себе Эйс, заманивая дозорного в тупик. А может, тому просто нравилось, что их силы равны? Причины не важны: сегодня Портгас не был настроен на игры. Он быстро отделается от альфача и наконец смажет душевные раны одинокого путешествия встречей с братишкой. Поскорее бы послушать детские, до безобразия наивные планы Луффи. И успокоиться — хотя бы на пару ближайших дней.

***

      Луффи бесцеремонно кинулся на палубу «Мерри». Схватившись бесконечным резиновым канатом за борт, он со смехом врезался аккурат в кока. После лекции про обращение с омегой мало что изменилось: Санджи решил, что легче самому группироваться поэффективнее, чем заставить капитана быть аккуратным. Они едва успели приземлиться и слегка прокатиться по палубе, как смуглая рука за шкирку подняла Луффи в воздух, словно нашкодившего котенка. Беззлобно, без намека на кровавую расплату. Зоро решил снова и снова вдалбливать правила в надежде, что однажды они засядут в башке со шляпой. За самого Санджи мечник не так переживал, как за будущего малыша. Если ребёнок слишком рано столкнётся с необузданной силой Гому-Гому капитана, начнутся проблемы. — Луффи, смотри, куда приземляешься, — в голосе Зоро отсутствовало даже сопутсвующее выволочкам раздражение. Вся команда слетелась на шум. Капитан округлил глаза и наконец увидел перед собой поднимающегося кока. — Ой, Санджи, как хорошо, что ты тут! Я есть хочу-у-у!       Нами была с таким подходом в корне не согласна и за всех смачно треснула Луффи по затылку. Ор стоял такой, что даже соседние корабли слышали.       Особенно ясно эту ругань услышал неожиданный для команды гость. Огненный Кулак тихонько сидел на бортике, словно решившая отдохнуть от вечного полета над океаном чайка. Скромно ждал, когда закончится потасовка. Первым чужака заприметил блондин — остальные были поглощены копошением возле Луффи. Чтобы не томить растерянного кока, Портгас кивнул ему и представился. — Ты брат этого чуда-юда? — удивился Санджи и заулыбался так откровенно по-детски, словно Эйс был его собственным, найденным спустя много лет братом. Портгаса мгновенно зацепила эта искренность. Он принюхался к яркому, пикантному запаху специй и уловил нежные молочные нотки… «Это же не может быть от него? Наверное, от одной из девушек». Эйс еле удержался, чтобы не податься вперед и не втянуть воздух глубже в поисках ответа. Блондин представился и потянулся за самокруткой, впустую шаря по карманам в поисках огня. Портгас не удержался и покрасовался: кончик сигареты вспыхнул от одного ленивого щелчка его пальцев. Санджи затянулся, удивленно разглядывая ухмыляющегося огненного парня.       Всю команду откровенно шокировало различие между братьями. Усопп, казалось, вот-вот смахнет скупую слезу умиления от вежливых просьб Эйса позаботиться о Луффи. Идиллию прервали корабли Дозора, попытавшиеся подрезать «Мерри» и загнать пиратов в угол. Пока Усопп паниковал, ожидая залпа орудий, Эйс легко соскользнул с бортика вниз — прямо к своей странной одноместной лодке. Команда была шокирована вновь: быстрыми, выверенными маневрами Портгас уничтожил пять кораблей, используя исключительно силу фрукта. Взрывы и языки пламени завораживали, на их фоне Эйс казался всесильным и устрашающим. Зоро заметно подобрался, оценив чужую мощь. С недавних пор его напрягал любой человек, оказавшийся близко к стае. Их положение стало слишком уязвимым, расслабляться было нельзя, даже если это брат Луффи. Санджи, наоборот, оставался спокоен и пошел готовить праздничный стол. Зачем волноваться, если Маримо и так прекрасно справляется?

***

      Эйс невозмутимо шагнул на камбуз, огибая зеленоволосого цербера. Разве что у этого вместо трех голов было три меча. Портгас ненароком вздрогнул, когда спящий на первый взгляд Зоро мельком сверкнул темным взглядом. Телом старпом не пошевелил, лишь дернулся правый уголок губ, обнажая клыкастый оскал. Сразу вспомнилось, кем был этот парень в прошлой жизни: бывший охотник на пиратов сейчас пытался убить его одной лишь аурой. «Не понял до сих пор, альфа я или нет, вот и метит территорию. Значит, блондин и правда на сносях», — отметил про себя Эйс и без задержек, чтобы не показать слабость, уверенно вторгся на чужую территорию.       Вот всегда так: кто понравится Портгасу, обязательно либо занят, либо омега. Где-то на задворках сознания Эйс понимал, что это не случайность. Он сам избегал альф и отталкивал бет, готовых играть вдолгую. Цеплялся за одноразовые, пустые и точно не подходящие отношения, от которых не страшно откреститься, сбежать и забыть как сон. И вот опять: мало того что чужой, так еще и в положении. Пришлось распрощаться с мыслями о легком флирте и прекрасных моментах недолгой близости с милым блондинчиком. — Твой верный песик очень агрессивный, Блонди. Еще не захотелось его усыпить? — Эйс решил: раз дела амурные обломались, он покопается в чужих.       Санджи ненадолго задумался, перестав копаться в ящике над плитой. Его ни капли не удивили ни вопрос, ни наглость нового знакомого. «Верный песик» — метко сказано. Кок лишь пожал плечами. — Маримо тебе свои клыки показывал, что ли? — усмехнулся Санджи, понимая по реакции парня, что так оно и было. — Он весь для тебя, только руку протяни. Что ж ты такой немеченый ходишь? Прямо Дева Мария, — не остался в долгу Портгас.       Блондин густо покраснел. Эйс заметил всё: и отсутсвие метки, и беременность. Как реагировать? Что сказать? — Не невинный, — буркнул кок себе под нос, борясь со смущением. — По сравнению с остальными пиратами — еще какой невинный. Я знаю только одного пирата целомудреннее тебя. Это Луффи, но ему всё это совсем не интересно. И, возможно, никогда не будет.       Эйс оставался подчеркнуто расслабленным, но Санджи видел, какого контроля это требует. Было странно смотреть на парня с такой внушительной, литой альфьей комплекцией и не улавливать от него вообще никакого шлейфа. Обоняние кока натыкалось на глухую, стерильную пустоту — ни агрессивного мускуса, ни пресности беты, ни единой подсказки для чужого носа. Санджи не думал, что это от недоверия — скорее больная привычка, инстинкт выживания в мире, где любая осечка может стоить жизни. — Давай помогу тебе? Посуду помою, — вежливо предложил Портгас, давая возможность свернуть с темы. Он всегда балансировал на краю, провоцируя и прощупывая чужие границы. В последнее время из-за таблеток психика Эйса выделывала кульбиты: глухое раздражение внезапно затапливало разум, зудело прямо под черепом, требуя выхода. Причина была ему ясна, но менять он ничего не собирался, надеясь, что силы воли хватит для подавления этих затмений. Еще пара вопросов — и блондин бы взорвался или закрылся в себе. А это черная неблагодарность по отношению к людям, которые его приютили. — Нет, не переживай, ты наш гость.       Обезоруживающая улыбка омеги смыла тревоги Эйса. Парень определенно сильнее, чем кажется, простыми расспросами его не задеть. — Луффииии, Усоопп! Хватит бездельничать, живо мыть посуду! — Санджи переключился на накама, командуя ими на кухне, те лишь ныли в ответ. — Ну, Санджи, попроси Зоро, он все сделает. Он же любит тут сидеть!       Луффи заслуженно получил от смущенного кока по резиновой голове и был отправлен к раковине. — Хватит сваливать свои наряды по кухне на Маримо!       Канонир порывался было сказать, что Зоро сам просится поменяться, но вовремя прикусил язык, чтобы не отхватить по шапке вслед за капитаном.

***

      За ужином Эйс никак не реагировал на прожигающий взгляд и феромоны старпома. Запах Зоро вопил, заполняя каждую щель на палубе: «Не подходи к нему. Не трогай. Не смотри». Альфа фонил такой жесткой угрозой, что ни в чем не повинной Виви стало дурно, и она ушла ужинать в каюту вместе с Нами и Чоппером.       Конечно, Эйс не был так прост. Он был достаточно умен, чтобы не лезть на рожон, но не поддаться на провокации старпома помогла внезапная потеря обоняния. Эйс совершенно не чуял ни бешеного потока угроз, ни изысканного аромата специй. Вообще ничего, вплоть до запаха еды на тарелке. Портгас мрачно размышлял, что хуже: нюхать подмышки Смокера или феромоны разъяренного мечника. Организм выкидывал такие фокусы не впервые — обычно рецепторы просыпались после долгого сна. Эйсу оставалось лишь не выдать себя и поскорее отдохнуть.       После ужина Луффи и Усопп утащили его в общую каюту, готовые болтать до самого рассвета. Сколько бы Луффи ни заявлял о своем праве быть капитаном, для Эйса он оставался сопливым младшим братишкой. И пускай Луффи гордился своей командой, рядом с Эйсом его инстинкты мгновенно возвращались в детство. Настоящего дома у них никогда не было, они были друг для друга всем миром, и сейчас Луффи засыпал под знакомый голос, зная: пока старший брат рядом, он в абсолютной безопасности.       Эйс рассказывал про Белоуса — много и весело, про Марко и его команду, про свой план найти Черную Бороду. Луффи так и не уловил, зачем искать какую-то бороду и где она потерялась. Веки слипались, тело мягко расслаблялось от убаюкивающего голоса и, к сожалению, совершенно не ощутимого запаха костра, свободы и спартанской заботы. Усопп завороженно слушал, пока Эйс не замолчал на полуслове, вместо рассказа тихо засопев.       На камбузе Зоро домывал посуду. Он действовал по привычной схеме, но сжимал чашки и тарелки так сильно, что едва не крошил фарфор. — Чего ты так взъелся на него? — поинтересовался Санджи. Он сидел на столешнице и внимательно следил, чтобы мечник не разбил очередную тарелку. — Не знаю я, — раздраженно всплеснул руками альфа, разбрызгивая мыльную воду. Санджи лишь закатил глаза. — Я сегодня буду спать в гнезде, — примирительно заявил омега. Может, хоть это успокоит звериное помешательство Маримо. На секунду сработало: лицо мечника разгладилось, брови перестали злобно сходиться на переносице, а пальцы расслабились, давая форфору шанс на жизнь. Но затем он снова нахмурился. — Ну что еще? — не выдержал блондин. В конце концов, это ему по статусу положено быть вечно недовольным! — А я? — тихо спросил зеленоволосый, прекрасно понимая, куда его сейчас пошлют. — А чего тебе в гнезде-то надо? — Санджи уставился на него с до безобразия наивным видом, а потом густо покраснел и опустил голову, пряча взгляд.       Мечник едва сдержал смешок. На самом деле вопрос спального места совершенно не касался домогательств, но то, что Санджи смущенно молчал, а не орал и не кидался в драку, приятно гладило эго. — О чем это ты думаешь, эро-кок? Как всегда, о пошлостях? — кольнуть шпилькой было жизненно необходимо. — Я всего-то хочу проследить, чтобы ночью тебя никто не беспокоил. — Кроме тебя, никто меня не беспокоит! — Санджи перешел на гневное шипение и резко спрыгнул со столешницы. За что мгновенно поплатился. Острая боль вспыхнула внизу живота, и омега согнулся пополам, до скрипа сжав челюсти, чтобы позорно не заскулить. — Эй, что с тобой? — Сильные руки тут же подхватили его и аккуратно усадили на стул. — Я за Чоппером. Скрипнула дверь камбуза, и кок остался один. Боль утихла так же резко, как и появилась, и Санджи выдохнул. Он до смерти испугался, что началась течка, хотя докторёнок ясно объяснил: теперь это грозит ему только после родов.       Первым прибежал Чоппер и тревожно засеменил вокруг отнекивающегося пациента. — Да всё уже нормально! — смущенно отбивался Санджи. — Маримо, уйди!       Зоро вышел за дверь, чувствуя, что блондину стало лучше. Когда Санджи покинул камбуз вслед за олененком, он выглядел растерянным и раскрасневшимся до кончиков ушей. Кок шел, уставившись исключительно под ноги и пряча лицо за челкой, напрочь забыв о споре про ночевку.       «Что такого сказал олень?» — размышлял мечник, шагая следом. Спрашивать вслух он не решался, чтобы Завитушка не полез в драку и снова не перенапрягся. Под мерный стук коковых туфель они дошли до заветной дверки. За ней скрывался рай, о котором альфа мечтал каждую свободную минуту. Комната, пропитанная феромонами его омеги, обустроенная его парой и обжитая его первой любовью. Это была обитель счастья, место, где зародилась их хрупкая связь и ее реальное последствие. Зоро хотел возвращаться туда каждый день. — Подожди снаружи, пока я переоденусь, ладно? — шепотом попросил омега, не оборачиваясь. Зоро закатил глаза и кивнул, а затем вспомнил, что кок его не видит, и подал голос: — Ладно.       Санджи вышел в своей розовой вельветовой пижаме, которая уже никого на корабле не удивляла. Туфли сменились мягкими пушистыми тапочками, а в руках появилось полотенце. — Заходи, — кивнул он. — А ты куда? — Блондин не удержался и посмотрел на мечника с уничтожающей снисходительностью. Затем молча потряс полотенцем и ретировался, пока «охрана» не додумалась увязаться следом.       «Охрана» действительно додумалась. Зоро дернулся было в сторону кока, но завис, прибитый к полу размышлением. Самое опасное для омеги в ванной — это альфа, сдерживаемый исключительно силой внутреннего контроля. Смирившись с этим фактом, мечник тоскливо проводил взглядом упругую попку блондина, пока та не скрылась за углом, и решил завалиться в постель.       Гнездо заметно преобразилось со времен токсикоза Санджи. Здесь стало уютнее: трюмную керосинку заменил витиеватый масляный фонарь. Масло пахло мягче керосина, чем и подкупило чувствительного к запахам омегу. В стене под потолком появились аккуратно выпиленные вентиляционные окошки — явно работа Усоппа. Канонир вообще не жалел сил на улучшение быта команды, а узнав, что «Мерри» ждет пополнения, с удвоенным рвением принялся строгать, пилить и создавать новые удобства. Так в бывшей каморке появился небольшой, прибитый к полу комод, а у сиротливо болтающегося по полу матраса — устойчивый поддон и деревянное изголовье. Работа Усоппа, как и он сам, не блистала изысканностью. Зато выглядела надежно и вызывала чувство детской ностальгии. Зоро казалось, что все их деревни были одинаковыми, когда он смотрел на вещи, созданные Усоппом. Такие же, как в додзё, как в доме, где росла Нами, даже как в комнате кока на «Барати».       Сев на кровать, Зоро зацепился взглядом за новую подушку. Раньше он такой не видел. Рука сама потянулась к ней, и мечник прижал к себе длинный узорчатый валик ручной работы. Чехол был сшит из калейдоскопа разноцветных лоскутков, а внутри скрывался явно не пух, а обрезки ткани. Подушка пахла иначе — не только Санджи, но и всей стаей. Принюхавшись, Зоро даже смутился. Вспомнилось, как Нами недавно собирала со всех заношенные вещи под видом «долгов». Выходит, они нужны были для этого тайного проекта. Мечник никогда не поверит, что ведьма умеет шить, она скорее сворует себе новые вещи.       За этим занятием его и застали. Вошедший Санджи увидел альфу, обнимающего цветастый валик. Кок удивленно вскинул бровь, а Зоро поспешно закинул предмет за спину. — Классная, да? Это мне Нами и Виви-тян сделали. Виви-тян столько знает про омег, я о многих инстинктах даже не подозревал, — затараторил блондин, насухо вытирая волосы и присаживаясь рядом — больше всё равно было некуда. Повесив полотенце на спинку кровати, Санджи нырнул под одеяло и улегся к стене, отгородившись валиком и ловко уворачиваясь от смуглой руки, желавшей его сграбастать. Зоро недовольно вздохнул, разделся до трусов, потушил фонарь и устроился на своей половине, сверля взглядом доски потолка. — Я прямо слышу, как громко ты думаешь, Маримо, — прервал ночную тишину блондин, старательно прячась за низенькой баррикадой. — Что тебе сказал Чоппер? — тихо спросил альфа. На самом деле его мысли были заняты тем, как сильно бесит этот валик, перекрывающий обзор на сонное личико Завитушки.       Санджи глубоко вздохнул: — Всё нормально. Обычный спазм.       Парень совершенно не желал вдаваться в анатомические подробности, которые юный врач озвучивал без капли стеснения. «Я думаю, это спазм из-за растяжения матки. Плод растет, и из-за мужского строения ты ощущаешь это острее, чем женщина-омега. Не делай резких движений и скажи Зоро, чтобы был аккуратнее во время секса…» Так сказал, будто они им занимаются! Или планируют. Логика олененка была железной: раз есть беременность, значит, в отношениях определенно присутствует секс. «Ага, присутствует. Разве что исключительно в теории. Потому что на практике эта тупая трава способна возбудить только желание взяться за поварской тесак». — Я знаю, о чем ты думаешь, — передразнил его Зоро в надежде, что Санджи от возмущения откинет подушку. — И о чем же, глупая водоросль? — эффект получился обратный — блондин еще сильнее зарылся в глубины подушек и одеял. — О сексе, — просто ответил мечник, посмеиваясь. — Не думал я об этом! — Санджи всё-таки разъяренно приподнялся, путаясь в одеяле, и убрал подушку, чтобы заглянуть в бесстыжие серые глаза. — Я злюсь на тебя, — неожиданно серьезно произнес Зоро. — За что? — За то, что твои ощущения, которые я прекрасно чувствую, и слова друг другу противоречат. Я же знаю, что ты был не против, когда мы сделали это. А на утро ты обиделся. До сих пор ведешь себя как девственник, хотя я лишил тебя этой чести, — оскалился самодовольно альфа, глядя на растрепанного, нахохлившегося Санджи. — Я… не обижался. — Вся спесь сошла с этим праведным замечанием альфы, и блондин виновато понурил голову. — А когда я увидел тебя с той девкой, я был готов убить вообще всех: и тебя, и себя. Я был в ярости. Какого хрена ты продолжаешь этот цирк? Мы спали вместе на Острове Драм, и всё было нормально. — Зоро говорил поразительно спокойно. Гнев остался в прошлом, поэтому он наконец мог поднять эту тему без рычания. — Ты же и так знаешь... — пробубнил кок, совершенно не готовый к подобной откровенности. — Нет, ты скажи это вслух. Когда я иду на поводу у твоих желаний, становится только хуже. — Зоро со вздохом развалился на спине, скрестив руки на груди. Копившееся неделями напряжение наконец прорвалось — он больше не мог держать в себе этот тяжелый ком из ревности и непонимания, боясь однажды просто сорваться. — Я смущаюсь, идиотина, — выдавил из себя Санджи, чувствуя, как жар заливает лицо и шею. Зоро и так это знал, но ему жизненно необходимо было услышать слова, а не просто считывать ощущение Завитушки. — Я не перестану тебя лапать, — твердо заявил альфа. В подтверждение он сбросил злосчастный валик на пол, притянул к себе горячего сонного блондина и крепко сжал за талию, тесно прижимаясь голой грудью к его лопаткам.       Санджи замер. Сердце испуганной пташкой забилось о ребра. Блондин прекрасно понимал, как тяжело мечнику от контраста ощущений и действий, от вида собственной непомеченной пары, от всей их шаткой ситуации. Ответственность свалилась на альфу тяжким грузом, даже если никто не винит его в происходящем.       Не услышав возражений, мечник качнулся бедрами, прижимаясь уже наливающимся членом к мягким ягодицам, скрытым тонкой пижамой. Санджи сдавленно пискнул, ощутив твердость. Он дернулся в слабой попытке отстраниться, но идея была заведомо провальной. — Не ерзай, сделаешь только хуже, — хрипло шепнул Зоро, вдавливаясь сильнее. — Мне неудобно, — почти захныкал блондин, продолжая брыкаться. — Этот член буквально предназначен тебе судьбой. Привыкай. — Нелепые попытки Завитушки спрятаться в своем уголке лишь сильнее распаляли инстинкты. Мечник уткнулся носом во влажный белобрысый затылок и провел губами вдоль шеи до плеча, жадно вдыхая одуряющие феромоны. Клыки непроизвольно заострились, царапая нежную кожу. Хотелось кусать до исступления. — Да хватит! Это ошибка природы, а не судьба! — Санджи резко развернулся лицом к альфе и тут же попал в ловушку кусачих поцелуев. — Природа не ошибается. — Слушать возмущения Зоро больше не собирался: сегодня он услышал всё, что хотел.

***

      Эйс проснулся так же неожиданно, как и уснул. Не сразу сообразив, где находится, он резко сел на гамаке. Обоняние, пропавшее за ужином, так и не вернулось. Успокоиться удалось, лишь когда он вгляделся в лица спящих вокруг людей. Как он и думал, злобный мечник со своей милой добычей в общую каюту так и не пришли.       Поняв, что сон окончательно ушел, Портгас выбрался на палубу подышать. Из вентиляции доносились звуки явно не мышиной возни. Отголоски чужого счастья тихим эхом пробирались сквозь переборки «Мерри». Эйс хмыкнул, забавляясь тем, как на маленьких кораблях все всегда в курсе чужих тайн.       Он вдохнул полной грудью, но не почувствовал даже запаха соли в морском бризе. Портгас погрузился в мрачные мысли о своем решении, которое когда-то казалось единственно верным. Если ничего не менять, он так и останется глухим к запахам, а потом начнут отказывать и другие органы. Дрянь, которой он травил себя годами, рано или поздно его убьет. И это время неумолимо наступало ему на пятки.