Малышка

Этот день мог быть таким же, каким был и вчерашний. Такой же серый и до одури скучный. Родители уедут на работу чуть ли не с первыми лучами солнца, а Гермиона проспит где-то до восьми. Я единственная сова в семье. В общем, она пойдёт будить меня, но у неё ничего не выйдет. Слишком уж я люблю спать, и просто проводить время в кровати. Тем более, что у меня начался долгожданный отпуск. Родителям не нравится, что я работаю каким-то охранником, ведь я окончил неплохой такой колледж, диплом которого открывал мне множество дверей. Да и я то не против, но сейчас я хочу пожить для себя. Подзаработать деньжат, потусить с друзьями и обзавестись наконец с девушкой. Последняя была у меня в старшей школе, но в день выпуска мы расстались. Она, да и я тоже, не желала отношений на расстоянии. В общем, мы остались друзьями. Кхм, но это не суть начала! Повторюсь: «День должен был начаться так же, как всегда». Да только я не учёл того факта, что моя младшая сестрёнка решится зайти в душ немного позже чем обычно. Господи… Я ещё никогда не чувствовал, чтобы мой член так быстро твердел. При том, Гермиона ничего не делала. Просто стояла в глубоком шоке, а я жадно рассматривал каждый кусочек её тела. Мои ладони вспотели, а к лицу хлынула краска. Я всегда знал, что эта девочка вырастет настоящей красавицей. И, к своему сожалению, я давно признал, что я люблю её. Это не простая любовь к девушке, которую добиваешься долгое время. Нет. Это нечто глубокое. Я видел, как она растёт. Видел все её улыбки и эмоции, которые сестрёнка использует в разные моменты жизни. Я знаю какая музыка ей нравится, и какой жанр книг и фильмов она предпочитает. — Прости… — я скрылся сначала в коридоре, а затем и в своей комнате. Блять, и как мне ей в глаза теперь смотреть?! Да она, сто процентно, теперь будет думать, что я какой-нибудь извращенец. Телефон брякнул, а я уставился на дисплей. «Эд: Не дай бог, ты сейчас спишь! Собирайся и гони к Маркусу. Люциан и Терренс уже у него. Я буду через час!» — Блять! — сменив домашнюю одежду на уличную, и написав сообщение сестре, я покинул дом. Разбираться с произошедшей ситуацией мы будем вечером. Сейчас же нужно мчать к Флинту. *** Ситуация в целом оказалась плачевной. Маркус застал свою девушку, которой он вскоре собирался делать предложение, на члене какого-то уёбка. Хотя почему какого-то? Мы его прекрасно знаем, так как конфликтов, в школьные годы, было предостаточно. — Чёртов Уизли! — взревел в стельку пьяный Флинт. — Да я его убью! А лучше кастрирую! У него слишком много братьев, чтобы они могли продолжить плодить подобных ублюдков! — Слышь, ты за всех то не говори! — Флинт кивнул. В этой рыжей семейке есть два человека, которых наша компашка не презирает. Рон и Джинни Уизли. Младшие, но самые адекватные. Рон учится вместе с Гермионой, а Джинни младше на год. — Тем более, что замешан не только он. Хоуп никто не принуждал скакать на нём. — Блять… Тебе ж с ним работать… — Маркус поплыл, а парни стали качать головами. Дикие крики и проклятья закончились полтора часа назад, а сейчас всё катится в агонию. Выпили мы на столько много, что день завершился и уступил права ночи. — Как там Герми? Давненько ты нам не ныл о своих стёртых, в кровавые мозоли, ладонях. — Ооо, этому столику больше не наливать! — не сдержал смешка Майлз. — Флинти начал с темы на тему прыгать! — Завались! — парни стали ржать, а я закатил глаза. Пару часов назад, я получил СМС от неё. Она писала, что мать с отцом уедут в командировку в семь, а она сама убежит к Уизли, Паркинсон и сестричкам Гринграсс. Короче, сегодня мне будет пиздец как тяжело находиться в доме. И я бы остался у кого-то из пацанов, но… Но я хочу домой! Двоякая ситуация, но когда это кого-то волновало? — А если серьёзно? Ян, ты дрочишь на неё с тех пор, как у неё начали округляться формы. И всех «потенциальных партнёров» ты вылавливаешь и «доходчиво объясняешь», чтобы они не лезли к твоей младшенькой. — И что ты предлагаешь? Прижать её к стенке, признаться в чувствах, а потом на месте по трахаться? — Маркус, и присоединившиеся к нему парни, замотал головой аки гавайский болванчик. — Парни, вы придурки?! Каков бы не был масштаб моей проблемы, но существует небольшой такой факт… Она, мать вашу, моя сестра! — Во-первых, сводная, — залпом осушил стакан Эдриан. — Во-вторых, по крови вы никто друг другу. У вас разные родители, а это значит, что ты можешь желать её. Вы чужие друг другу. — А ничего, что она на моих глазах выросла? — и в этот момент мой телефон завибрировал. — Герми? Что случилось? — Ян… — голос на том конце линии был слишком уж весёлым. Пила, и видимо на столько сильно, что сейчас попросит встретить её, — Я тут с девочками посидела, и… — на заднем фоне послышался звонкий смех Паркинсон, которой явно пытались зажать рот. — В общем, ты не мог бы меня встретить? — Ты у Панси? — тихое «угу» утонуло в гуле хохота. — Буду через пару минут. Ты выходи пока. — Хорошо… Объяснив парням ситуацию, я быстро накинул на плечи кожанку и покинул квартиру. Прям удивительно, что этой осенней ночью на столько тепло. Я то специально надевал куртку, чтобы не замёрзнуть. Ну что ж, сейчас это не главная проблема. Проблема в том, что я просто не знаю как вести себя рядом с Гермионой. Пацаны правы, мы чужие друг другу по крови, но… Но я видел, как она растёт. Видел как она радуется победе на школьной ярмарке. И я видел как она, втайне, учится целоваться на помидорах. Это мило, это забавно, но… Но я хочу её до зубного скрежета. Я хочу, чтобы она могла спокойно прижаться ко мне, и прошептать мне на ухо свои главные секреты. Хочу набраться смелости, и предложить ей стать моей. Стать моей девушкой, невестой, женой и матерью моих детей. Смогу ли я сейчас вести себя адекватно? — Ян! — небольшой тайфунчик налетел на меня настолько резко, что я ели устоял на ногах. Гермиона руками обнимает меня за шею, а её бёдра сжимают мои бока. Она что-то тараторит мне в ухо, а передо мной стоят её друзья и тихо смеются. Оказывается, пили они нечисто женской компанией. — И как ты её терпишь? — Блейз, Драко, Теодор, Рон и Гарри поочерёдно пожали мне руку. — Как там Флинт? — Считайте, что мысленно ваш брат кастрирован, изнасилован, расчленён, лишён рук и ног, и вообще не жилец, — Рон и Джинни дружно заржали, а Гермиона заворочилась в моих руках. На ней тёмные джинсы и тонкая блузка. — Девчат, поможете? Пэнси и Дафна придержали Гермиону, пока я снимал свою кожанку. Они же одели её на мелкую. Вновь оказавшись в моих руках, Гермиона тихо захихикала, а затем засопела. Я быстро попрощался с частной компанией, а затем направился домой. *** — Герми… — сильнее сжимаю её бедра. Стоило нам отойти на приличное расстояние, как эта чертовка стала лизать мою шею. Сначала я подумал, что она делает это через сон, но её смешки… — Господи, прекрати! — Не хочу! — вскрикнула она, а затем сжала мои щёки в своих ладонях. Карие глаза смотрят в мои с такой строгостью, что мои ноги невольно подкашиваются. — Я устала! Понимаешь?! Я устала молчать и ничего не делать! Знаю, что не должна ничего чувствовать к тебе, но я не могу. Я хочу чтобы ты касался меня, и не так как братья трогают сестёр. Я хочу чувствовать твои поцелуи! Да, блять, я хочу чтобы ты трахнул меня как последнюю шлюху! Удивительно, что никто не выглянул из окна. Гермиона тяжело дышит, словно она только что пробежала марафон. А я… А что я? Я только что получил признание, на которое даже не надеялся. И это были её слова! И пока я тонул в мыслях, Гермиона вновь примкнула к моей шее. Её порывы стали сильнее, и к языку присоединились зубы. Она сжимает в руках ткань моей футболки, а промежностью трётся о мой вставший член. — Я устала ждать, Ян! — она остановилась, а я почувствовал влагу на своём плече. — Я не хочу, чтобы ты через какое-то время привёл домой девушку, и объявил, что она твоя… Я хочу быть твоей! — Герми… — Я хочу быть с тобой! Хочу, чтобы ты целовал только меня. — она меня не слышит, и продолжает повторять эти слова из раза в раз. — Сука! — резкий оборот на пятках, и я прижимаю сестру к стене какого-то дома. Левой рукой сжимаю её волосы, а правой мну ягодицу. Наши губы сливаются в страстной борьбе, в которой никто не хочет проигрывать. Гермиона сжимает мои плечи и стонет в губы. Пах зудит, а ткань джынс причиняет боль. Нет, я не возьму её на улице. Эта девочка не заслуживает, чтобы её первый раз прошёл в подобном месте. — Ты… Маленькая стерва… Почему же именно сейчас? — Девочки сказали, что… Что ты целовался с какой-то девкой! — Гермиона вновь соединила наши губы. К чувству боли присоединилась страсть. Она кусала мои губы и продолжала тереться пахом о пах. — Они сказали, что ты… Что ты трогал её там. И я так разозлилась… Вспомнила о том, что произошло утром, и… И пожалела, что не остановила тебя. Если бы я была чуть смелее, то ещё утром могла стать твоей, а ты моим. — Так, понятно, — либо её подруги специально ей напиздели, либо я сам чего-то не помню. — Герми, нам нужно домой. Ты пьяна, да и я не самый трезвый. Я не хочу, чтобы твой первый раз был под алкоголем. — Но я хочу.! — Я не оставлю тебя в таком состоянии, но ты должна мне кое-что пообещать, — она задумалась на пару секунд, а затем кивнула. — Не пожалей! О словах, действиях… Не смей сказать мне утром, что всё это было алкогольным бредом. — Не скажу! — она сильнее прижалась ко мне. Я же не стал препятствовать. Наоборот. Сжав хрупкую талию в объятьях, я зарылся носом в её волосы. — Тебе я буду говорить только правду! — Что ж, это твои слова, — вновь сжимаю в ладони каштановые волосы, и поворачиваю голову. Этот поцелуй был лишён страсти и возбуждения. Нежность и лёгкость. Она мычит и прижимается ближе, а я ели держусь. — Ты моя, Гермиона. Запомни это хорошенько. *** Открыв двери, я первой запустил сестру, а затем зашёл сам. Она села на тахту, а я закрыл двери на все замки. Она пыталась снять с себя лишную одежду, но из-за алкоголя дело шло медленно. — Не спеши, принцесса, — развожу её руки в стороны, а затем целую в лоб, нос щёку и уголок губ. Она кивает и передаёт мне полное управление ситуацией. Моя кожанка летит в сторону, а к ней её кеды. Пока ладони поглаживают её стопы, я губами касаюсь ключиц. Ворот блузки позволяет. Она дрожит, но не позволяет себе как-то тронуть меня. Что ж, поиграем! — А ты уже сильно промокла. Ткань джинс пропиталась влагой. Мне не нужно иметь ночное зрение, чтобы понять, что девочка покраснела. Провожу руками по её плечам, а затем спускаю их ниже. Ладони дрожат. Чуть приподнимаю её, и прячу ладони под задницу. Гермиона начинает дрожать всем телом. — Боишься? — она замирает. — Герми, я не насильник! Да, я хочу тебя, но я не сделаю этого, если тебе страшно. Мы можем пойти ко мне в спальню, или просто разойтись по комнатам. — Нет! Я хочу! — она явно хотела поймать меня за плечи, да только забыла, что она же сидит на своих ладонях. — Ян, я правда хочу тебя. Ты же сам сказал, что я промокла, и… — Тогда доверься мне, — зубами мну мочку уха, а руками давлю на бедра. Гермиона стонет, и с каждым мгновением всё громче и громче. Когда же дрожь сходит на нет, я проникаю ладонями под ткань блузки. Глажу живот, бока и спину. Изредка касаюсь ткани бюсгалтера. — Можно ли мне.? Она кивает, и ткань блузки оказывается у её за спиной. Чёрное кружево с алым бантиком меж грудей. Блять, я же сказал, что не возьму её сегодня! Как я могу сдержать обещание, если на ней такое бельё? — Я специально купила его… — её щёки краснеют, а взгляд направлен куда-то в сторону. Вот же… Стерва! — Тебе нравится? — На столько сильно, что я боюсь не сдержать своих слов… — поочерёдно целую открытую кожу, а затем провожу по ней языком. — Ты же в комплекте, да? — Угу… — наши взгляды пересекаются. — Пожалуйста, сними их с меня! — Раз ты просишь, — пожимаю плечами, после чего опускаюсь руками к пуговке и молнии джинс. И пока пальцы заняты столь кропотливой работой, мои губы целуют рёбра, живот и открывшуюся часть лобка. Скорее всего тело Гермионы её не слушается, так как бёдра раздвигаются всё шире и шире. К счастью, все преграды были преодолены. Нежно толкаю сестру назад, а затем начинаю стягивать джинсы, под которыми меня ждал сюрприз. Чёрные трусики и такой же алый бантик. — Готовилась? Но ответить на этот вопрос она уже не сможет. Закидываю её ноги на плечи, сжимаю их так, что стоны превращаются в крик и целую открытые участки кожи. Я специально не касаюсь губами ткани. Специально довожу её до того, что она сама пытается свести бёдра. Каждая попытка заканчивается моим тихим смехом. — Ян.! — сжимаю руками груди, а губами приникаю к влажной ткани. Одновременная стимуляция поощряется сладкими стонами, криками и мольбами. С каждым разом я прижимаюсь всё сильнее. А уже через пару мгновений происходит её первый оргазм. Ноги дрожат, а смазки становится всё больше. В прихожей жарко, от чего мне становится неудобно. Моя футболка отправляется к остальным вещам, а я нависаю над сестрой. Карие глаза заполнены похотью, и мне чертовски нравится, что именно я довёл Гермиону до такого состояния. — Иди сюда… — помогаю ей обнять мою шею. Её до сих пор потряхивает, чему я улыбаюсь, словно идиот. — Ты невероятна, принцесса. Такая чувствительная. Нежная. Податливая… — И только твоя… — шепчет она в мои губы и мы сливаемся в страстном танце. На моих губах всё ещё присутствует её смазка, но Гермионе видимо всё равно. — Куда это мы ручками потянулись? — стоило мне отвлечься всего на миг, как сестра потянулась к моей ширинке. — Я же сказал тебе. Сегодня я не лишу тебя девственности. Мы пьяны. Я хочу, чтобы твой первый раз был особенным. — Но я хочу ещё! — словно капризный ребёнок, прохныкала Гермиона. — Да и ты говорил, что не оставишь меня в таком состоянии! — Знаю, — укус в шею, а затем в ключицу. — А ещё я знаю, что ты меня отвлекла. Думаю, что нужно избавить тебя от ещё одной вещицы. Она ничего не успевает понять, как к куче вещей летит водолазка. Теперь она сидит передо мной в одном лишь белье. Красивом кружевном белье. И мы могли бы продолжить наши игры здесь, на тахте, но думаю, что на кровати будет намного мягче. — Так, держись, — закидываю Гермиону к себе на плечо, после чего подхватываю вещи. — Мы ведь не хотим, чтобы на утро пришли друзья и увидели этот бардак, верно? Она кивает, а я впервые шлёпаю её по заднице. Каждый мой шаг сопровождается шлепком. Ближайшей комнатой, в которой мы могли бы остановится, является моя. Что ж, было ожидаемо, что начало будет положено здесь. — Располагайся, — опускаю Гермиону на пол, после чего начинаю разбирать наши вещи. Я чувствую, как она буравит взглядом мою спину. Она ждёт меня. Ждёт когда я закончу издеваться над ней. Да только тут я правлю балом, а не она. — Ну же, принцесса, ты словно впервые здесь. — Ян! Ты решил поиздеваться?! — она демонстративно проходит мимо меня, а затем ложиться на незаправленую кровать. Ммм, а мне нравится эта картина. Нужно будет как-нибудь сделать парочку фоток. Убрав вещи, я сажусь перед ней на колени. Руками мну коленки, а губами касаюсь живота. Новая порция стонов. Господи, что может быть лучше? — Ян… — Ммм? — поцелуй в алый бантик, а затем ниже. Руки поднимаются выше, и уже через миг я мну тазовые косточки. Мне нужно сделать всего-то одно движение, чтобы сорвать бельё. Но это подождёт. — Что такое, принцесса? — Сделай уже что-нибудь! — теперь уже она зарывается пальцами в волосы. — Пожалуйста! — Что ж, ты сама попросила, — подхватываю её под колени и тяну на себя. Гермиона падает на спину, а я снимаю с неё трусики. Мне нужно всего мгновение, чтобы повернуть её задом к себе. Пара хлопков, а за ними язык, который прокладывает дорожку от ягодички к половым губкам. Плавные движения языка заставляют Гермиону стонать и просить большего. — Больше? Что ж, раз ты просишь… Указательный и безымянный пальцы проникают в горячее лоно, а затем поглаживают мягенькие стенки. Каждое новое движение пальцев становится быстрее предыдущего. Стоны, крики, мольбы и конечно же моё имя. — Ян.! ЯН! — в своих ладонях она сжимает ткань одеяла, и каждый раз оттопыривает задницу всё больше и больше. — Ян! Пожалуйста! Я готова… Готова! Ян, я хочу тебя! — Пытаешься совратить меня, чтобы я не сдержал своего слова? — тяну её к себе за волосы. По её подбородку течёт слюна. — Не получится, принцесса. Сегодня в твоём распоряжении только язык и мои пальцы. В моём же вся ты. — Так не честно! Ах… — небольшой шлепок по клитору. — Ян… — Вся наша жизнь не честна… — укус в шею. — Знаешь сколько раз я дрочил на тебя, когда лежал в этой кровати? Знаешь сколько раз хотел нагнуть тебя, задрать юбку, а затем вставить по самые яйца?! Нет, не знаешь… И ты не знаешь на сколько сильно я пытаюсь сдержаться сейчас. Я хочу оказаться в тебе, Гермиона. Хочу ощутить твоё тепло… В этот момент её вновь начало трясти, а по моим пальцам обильно потекла смазка. Конечно же и я не железный. Член давно просится на свободу, и сейчас настал тот момент, когда я больше не могу бороться. Спустив трусы и джинсы, я коснулся им её задницы. Да, это не то, что я хотел бы сейчас ощутить, но это будет потом. Я подожду. Умею. — Будь хорошей девочкой, постони ещё немного, — закидываю правую руку Гермионе на плечи, а затем давлю так, чтобы она была прижата ко мне. Левой рукой, а точнее пальцами, вновь проникаю во влажное лоно. Тут же стонать начинаем мы вместе. Член трётся о задницу, поясницу и мой живот. — Герми… Герми.! Сука, как же давно я хотел сделать это. Хотел, чтобы ты теряла разум только из-за меня и моих прикосновений. Давай, кончи для меня. Заставь своим телом кончить меня! Заставь, Герми! Она сжала мои бёдра, а затем вцепилась в них своими ноготками. Момент пришёл и на её спине красовалась моя сперма. Гермиона обессилила, и если бы не я, то она точно бы рухнула. — Иди сюда, — наши губы вновь встречаются. Мои руки у неё на животе, а её в моих волосах. И стоит воздуху закончится, как мы отстраняемся друг от друга. — Я люблю тебя, Гермиона. Люблю сильнее всех. — А я люблю тебя… Она уже отключалась от усталости, и я не стал её мучить. Аккуратно уложил на кровати; протёр полотенцем; натянул трусы и самую маленькую футболку из своего гардероба. А затем стоял как статуя, и улыбался как придурок. Гермиона так красиво смотрится в моей кровати. — Я уж думал, что ты там помер, — голос на том конце линии был слишком уж довольным. — Мне тут птички нашептали, что ты свою сестричку на руках до дома нёс. И коль ты ответил лишь на тридцатый звонок, то я могу считать, что у вас есть продвижение? — Джемма, ты сейчас серьёзно? — моя бывшая одноклассница ржёт, а на заднем фоне резко стало тихо. — Успокаиваешь Флинта? — Точнее пытаюсь разогнать их по домам, — Фарли тяжело вздыхает. — А если серьёзно? — А если серьёзно, то это не ваше дело! И вообще, отъебитесь. — Это не конец, Уолшер.! Сбрасываю звонок, скидываю на пол джинсы и ложусь рядом с моей девочкой. Она чуть ли не сразу же прижимается к моей груди. — Спокойной ночи, Герми, — поцелуй в лоб. — Я люблю тебя…