50 на 50

Воздух в библиотеке бункера был густым и неподвижным, словно сама атмосфера застыла в тревожном ожидании. Пахло старыми книгами, пылью и едким аромаком горящих трав, которые Ровена методично раскладывала на столе вокруг зажженной черной свечи. Свет пламени отбрасывал пляшущие тени на ее сосредоточенное, суровое лицо. Дин сидел на стуле в центре импровизированного круга, его поза была неестественно прямой, взгляд устремлен в пустоту. Он не сопротивлялся, но и не участвовал в процессе, словно наблюдал за всем со стороны. Сэм стоял у дверного проема, скрестив руки на груди, будто пытаясь защититься от надвигающейся беды. Кастиэль располагался рядом с ним, его ангельская сущность была напряжена до предела, готовность вмешаться читалась в каждом мускуле. — Ну, призвали так призвали, — проворчала Ровена, заканчивая раскладку. — Говорила же, на пенсию пора, а не с призраками и ведьмами воевать. А теперь вот с вашим упрямым братцем разбирайся. Дин, не дергайся. Будешь дергаться — получишь не то, что хочешь. Она начала читать заклинание. Слова были древними, гортанными, они вибрировали в воздухе, заставляя пламя свечи вытягиваться в тонкие, синеватые струйки. Ровена провела руками в сантиметре от тела Дина, ее пальцы вычерчивали в воздухе сложные символы, светящиеся бледным золотом. Сначала ничего не происходило. Дин сидел, не моргнув. И тогда Ровена изменила интонацию. Ее голос стал жестче, пронизывающим, слова заклинания превратились в лезвия, вонзающиеся в невидимую броню. — Покажись, что таится в глубине! Яви свою природу мне! И тут же тело Дина вздрогнуло, словно по нему пропустили электрический разряд. Но не это заставило Сэма сделать шаг вперед, а то, что произошло с его аурой. Над Дином, в воздухе, проявилось сияние. И оно было... разделено. Ровно пополам, как будто невидимый меч рассек его поперек. Одна половина светилась знакомым, хоть и потрепанным, искалеченным, но все же человеческим золотым светом. Вторая же была густой, багровой, как запекшаяся кровь, и черной, как уголь, пронизанной прожилками свинцового серого. Два цвета не смешивались, они сосуществовали в яростном, неустойчивом противостоянии, линия раздела была идеально четкой — 50 на 50. Ровена ахнула и отпрянула, как от ужалившей ее змеи. Ее профессиональное равнодушие испарилось, сменившись чистым, немым ужасом. Она отступила на несколько шагов, показывая рукой на это жуткое видение. — Матерь Божья... — выдохнула она, и голос ее дрожал. — Это... это не одержимость. Никакой демон, никакой дух... Они вселяются, как паразиты, они искажают душу. Это... — она сглотнула, смотря на Дина широко раскрытыми глазами. — Это его собственная душа. Но она расколота. Пополам. Сэм почувствовал, как у него подкашиваются ноги. —Расколота? Как... почему? Что это значит, Ровена? — Значит то, что видишь, парень! — резко ответила ведьма, не отрывая взгляда от раздвоенной ауры. — Пятьдесят на пятьдесят! Одна половина — это он, твой брат, Дин Винчестер, со всеми его воспоминаниями, всей его... его человечностью. А вторая... Она замолчала, подбирая слова, полные отвращения и страха. — Вторая — это все, от чего он когда-либо отрекался. Вся ярость, которую он сдерживал. Вся боль, которую он заглушал виски и боем. Все те годы в Аду, что он пытался забыть. Его воля к выживанию, доведенная до абсолюта, до жажды власти. Это его самая темная, самая сильная сторона. Она всегда была в нем. А теперь... теперь она обрела свой голос. Свою волю. Она вышла из тени. Кастиэль подошел ближе, его лицо было искажено интеллектуальной болью. —Я не понимаю. Как ангел, я вижу души. Но я никогда не видел ничего подобного. Это... противоестественно. — Потому что это не магия, не проклятие! — воскликнула Ровена. — Это... психоз метафизического масштаба! Это его собственная сущность, восставшая против себя самой! Он не одержим чужим. Он одержим собой. Внезапно Дин повернул голову. Его взгляд был направлен на Сэма, но Сэм видел — в его глазах боролись два разных выражения. С одной стороны — знакомая боль и растерянность. С другой — холодная, расчетливая насмешка. Губы Дина шевельнулись, и прозвучал тот самый низкий, уверенный голос, который Сэм слышал из зеркала. — Альфа... — прошептал он, и это слово повисло в воздухе, словно приговор. Ровена снова отшатнулась. —Вот как она себя называет. Альфа. Начало. Первопричина. Тот, кто командует. Свеча с треском погасла, и аура исчезла, оставив Дина сидеть в кресле в полной тишине. Он медленно поднялся, его движения были плавными, полными новой, хищной грации. Он посмотрел на Сэма, и на этот раз в его глазах не осталось и следа брата. Только Альфа. — Она права, — сказал он тем самым низким голосом. — Пора перестать отрекаться. Пора принять то, кем я являюсь на самом деле.