Искатель Истины

      После закрытия Бреши отсчёт до прибытия Корифея пошёл на часы. Я велел не разводить празднования на основании простого вывода: Старший создал Брешь, даже если не специально (о чём, разумеется, не говорил), он не вернулся к ней за всё это время, но её закрытие точно заметит. Гражданских, заключённого Алексиуса и слуг мы вывели по тоннелям старых шахт, которые раскрыл нам Родерик — канцлер, наблюдая за моей работой, как-то даже подобрел, что ли, — а солдаты заняли места согласно расписанию. Бдительность не теряли ни днём, ни вечером. Напасть должны ночью, это я помнил.       Я оставался около церкви, с высоты третьего яруса деревни наблюдая за восточным склоном горы, скрытым в синеве ночной дымки. Против Корифея у нас нет никакого оружия. У Инквизиции врагов больше, чем союзников, и помощи искать негде. Магию Сферы не подавить: это магия созидания, ей подвластна сама Тень. Этой же магией Титаны изменяли ландшафт, эта же магия обратилась Скверной и меняет природу. Без Якоря Корифей уязвим, ведь Средоточие требует контроля, так его в финале и победят, однако сейчас, не имея преимуществ против осквернённого дракона у него на подхвате, придётся прибегнуть к канонному плану.       Обрушить на Убежище лавину.       Если у Старшего имеется власть разорвать Завесу, то единственный выход — это проверять степень его уязвимости. Он ни разу с начала катастрофы не появлялся лично, и это многих пугало. Никто из союзников не знает, каких размеров армия придёт ему на подмогу, да и никто не знает, что армия в принципе придёт. Инквизитор сказал: «Бдите и ждите», вот люди и ждут, сами не зная, чего.       Зато они знали, что «интуиция» меня ни разу не подводила.       И верили мне. Шли за мной, слушались меня и доверили мне свои жизни.       Однако компаньоны Лавеллан друзьями мне так и не стали. Возможно, только Варрик и то лишь потому, что он такой чело… гном — общительный и харизматичный. Союзники хорошо со мной общались, это верно, но каждый вечер я проводил в одиночестве в ставке командования, спрятавшись за бумажками. Изредка Каллен вытаскивал меня в таверну или Кассандра — на тренировку, но на этом всё.       Даже как-то печально. Так трудоголики и умирают — в тишине и никем незамеченные.       Выдохнув облако пара, сжал руку на ножнах.       В тот же момент за спиной грохнул звоном колокол. По склону горы посыпались сотни огней, а на баррикадах частокола зажгли лампы и подвесили светляки маги.       Что ж. Сейчас будет жёстко.       — Зейн! — Каллен вырулил из бокового коридора так стремительно, что едва не сбил меня с ног.       Пришлось резко затормозить, отступив к колонне, отчего рана в боку отдалась по всему телу волной жара и пронзительной боли. И словил же удар нелепо: всего-то спас Родерика от красного храмовника, пока прятался под щит от дракона над головой. Зараза, где б лекарей выловить…       — Положение тяжёлое, — друг продолжил доклад, не заметив за глухим шлемом, как перекосило моё лицо. — Если сначала мы и смогли оттянуть время, но дракон свёл все усилия на нет.       — Однажды я видел Архидемона, — тихий шёпот прошелестел ветром. — Это было в Тени, но он выглядел так.       Ах, точно. Коул.       Я повернул голову к тихонько сидящему у колонны духу. Сострадание представляло из себя тощего, бледного мальчика, определённо чуть более мёртвого, чем ему положено выглядеть. Шляпа с широкими полами скрывала его лицо с высоты моего обзора, но я и так примерно помнил, чего ожидать. Возможно, помнил. Он всё время исчезал, как и память о его присутствии. Очень раздражало это вечное чувство дежавю, и «помнил» я условно. Только попаданческой частью.       — Ты тоже его видел? — дух мгновенно поднял ко мне голову, стоило вообще подумать о нём. Почти белые, очень светлые глаза смотрели на меня, не мигая. — Видел. Знаешь.       Если он сболтнёт лишнего, я сбегу в Тевинтер.       — Плевать, как он выглядит! — взмахнув руками, Рыцарь-капитан выдохнул, но мгновенно успокоился и взял себя в руки. Окроплённый чьей-то кровью мех на его плечах влажно блеснул, как и ножны на поясе скрипнули от резкого движения. — Старший открыл путь для армии. Скоро перебьют все наши войска.       — Старшему не нужна деревня, — Коул поднялся на ноги и помял пальцы. — Ему нужна Вестница.       — Мало ли, что ему нужно! — к нам подскочила взъерошенная Лавеллан, отдыхающая с друзьями на полу неподалёку. Все порядком потрёпанные, но живые и никто умирать не собирался. Уже хорошо. — Больно много хочет, высокомерный он мудак. Как его остановить?       — Будет трудно, у него дракон…       — А то мы не видим.       — Отставить, — я со вздохом остановил бесполезную перепалку. Всё, наслушался. — Каллен, труби отход войск, уводи всех по шахтам. В Убежище не должно никого остаться, включая тебя.       — Я знаю этот тон, Зейн, — на лицо друга набежала тень. — Что ты планируешь сделать?       — Оползень уже остановил часть армии Старшего.       — У меня тоже была идея спустить лавину на Убежище, но…       — Вы завалите и наших людей тоже! — Эллана вспыхнула негодованием.       «Наших»? А кто нас всё то «шемами», то «человеками» называл? Хороша девочка, а то всё дичилась и едва не шипела на людей.       Вскоре к обсуждению присоединились и остальные союзники, понимая, что положение становится всё печальнее с каждой минутой, раз уж Вестница и Инквизитор уже сцепились друг с другом.       — Там солдаты, маги и храмовники! Вы с ума сошли?       — Мы всё равно погибнем, но можем решить, как. У многих и этого выбора не было, — друг никогда бы так не сказал, не с его нынешним характером, поэтому прозвучало это из моих уст.       А какие варианты? Инквизиция держится на пожертвованиях добровольцев. Для Орлея и Ферелдена мы еретики с долийкой-Вестницей, никто нам не поможет. Но Инквизиция не беспомощна. Отнюдь.       — И не узнаем мы страха смерти, ибо Создатель станет нашим маяком и щитом, мечом и опорой. Если эта тварь пришла за Вестницей, пусть готовится сражаться. — Эллана с мрачной решительностью подняла ко мне голову. — Я обещал тебе безопасность, но сейчас придётся ненадолго отвлечь Старшего, чтобы спасти и тебя, и остальных.       — Я и так на вылазки выбираюсь, пока вы в кабинете сидите, — Лавеллан скрестила руки на груди. — Не впервой. Главное, не промахнитесь по горе.       — Зейн, — Кассандра аккуратно подошла ко мне, чуть хромая, — когда лавина обрушится, что ты будешь делать?       Я усмехнулся. Не будь у меня запасного плана, хрен бы шкурой рискнул. Я же не идиот. О тоннелях под деревней знал, то есть, и куда по тапкам давать тоже, да и щит выдержит нагрузку, защищусь уж. Выглядит, возможно, самоубийственно. Вероятно, так оно и есть, однако — да. Я всё продумал, потому что всегда на шаг впереди Корифея.       Так сказать: зачем рисковать Вестницей, если можно не рисковать?       — На всё воля Создателя.       — …Да будет так, — вещал очень низким, потусторонним голосом Корифей посреди разгромленной площадки с требушетами, немного потрепав и испугав Эллану.       Огромная, почти два с половиной метра фигура не-человека, покрытого красным лириумом с головы до края порванной мантии, надвигалась на долийку. Во тьме ночи он сиял алым, кровавым маревом, а рык бродящего вокруг него Архидемона отдавался в груди неприятной вибрацией.       Слишком знакомая картина. Словно сбывшийся сон с тем самым отвратительным чувством дежавю.       — Я начну с самого начала и найду другой путь. Этот мир обретёт Империю и Бога, какие ему требуются…       — Есть лишь один Бог!       Корифей с недоумением обернулся на подпирающего последний требушет меня, и этим моментом воспользовалась Эллана, стартанув так быстро в сторону церкви, что я сразу потерял её из виду. Всё, девочка спасена.       — И я уверен, Он не носит чулки в полоску и туфли на каблуке.       Как давно я хотел это сказать!       Взбеситься Корифей не успел, как и спустить на меня дракона. Сфера в его руке было блеснула, но я уже пнул рукоять орудия — снаряд отправился ровнёхонько в пик горы, сразу сбив крупную шапку. По склону покатились белые, а ныне синие из-за облачной ночи волны, грохоча так, что замёрзшая земля дрожала.       — Как есть лишь один мир,       Одна жизнь, одна смерть,       Так есть один лишь бог, и Он наш Создатель.       Грешники те, кто дарит свою любовь       Ложным богам. Наслаждайся победой, которую ты заслужил, монстр.       И сам бодренько съехал с деревянной, скользкой платформы сооружения, не беспокоясь, что в спину что-нибудь прилетит. У Корифея остался последний выбор: или спастись самому, или догнать меня. Разумеется, он выбрал собственную шкуру — хлопок перепонок о воздух ознаменовал побег магистра.       Мне же немного не повезло: когда я нырнул в заготовленную «нору», сверху прилетело ледяной глыбой весом с лошадь, и если бы не щит, то вместо ушибленного плеча пострадал бы затылок. Возможно, летально. Ладно, весомая плата за мою хитрожопость. А вот дальше…       Я потёр копчик, на который приземлился, и осветил лёгким очищением тёмный зев шахты впереди. Укрепления сомнительные, да и гора от лавины ходуном ходила. Потолок мог обвалить мне на голову сотни тонн камня. Но не должен.       Фух. Вперёд и только вперёд.       Я шёл… долго. Несколько часов так точно. Раненный бок определённо принёс последствия: тело охватил жар, и держался я только на запасе припарок, которые и пил, и прижигал им рану, и лицо обтирал. Шлем снимать в таком холоде даже не стоило — только он тепло от дыхания у лица и удерживал, поэтому я сразу напяливал его обратно.       После пары стычек с демонами, забредшими сюда, видимо, из-за активности Сферы, я вышел в никуда. Метель в долине свистела и ревела, подобно голодному чудовищу, а снег бросало в шлем, задувая в щели для глаз. Холод сразу охватил дрожащее от жара тело, однако после тренировок с Кассандрой такой дискомфорт едва ли ощущался. Пока голова способна ясно мыслить, то и тело можно собрать в кучу.       Поэтому я брёл по сугробам в ущелье, которое видел на карте перед планированием побега. Как я уже говорил: я не идиот.       Снег достигал коленей, заваливался в сочленения брони и замерзал на креплениях. Приходилось разбивать лёд перчаткой, чтобы не утратить подвижность, и периодически вычищать налипшие снежинки из щелей шлема.       Через несколько часов обзор забился льдом в конец. Конденсат от дыхания замерзал слишком часто, а закованные в металл пальцы не способны полностью вычистить лёд из прорезей. Пришлось снять деталь брони и повесить на пояс — лицо сразу обожгло бодрым морозом и режущей снежинками бурей. Ещё и горы, высота, нехватка кислорода… Кто-то забыл, что здесь будет бушевать метель. Это в плане являлось огромной ошибкой.       Я сел в снег и прикрылся в образовавшейся яме щитом от ветра, делая перерыв. Не отдохну сейчас — потеряю сознание позже, и хрен знает, в каком состоянии и где недуг застанет. В данный момент нужно позволить мышцам отдохнуть, перевести дыхание и уменьшить приток холодного воздуха в лёгкие. Чуть-чуть вздремнуть…       — Вставайте, Искатель.       Кто?..       Я открыл глаза и обнаружил, что уже стою, а не лежу, и усталости как ни бывало. Тень. Надеюсь, я всё-таки заснул, а не умер, однако кто меня зва… А-а. Вопросов нет, вижу. Над головой раскинулась огромная, чёрная и шестиглазая фигура. Силуэт волка занимал всё пространство изумрудного неба, почти физически вытесняя из моего собственного сна. Настойчиво, но пока не грубо. Я бы давно проснулся, будь его воля.       — Не смейте засыпать, — низким, знакомым голосом донеслось от него эхом, а глаза поочерёдно парами моргнули. Сначала основные по середине, затем — верхние над бровями и лишь потом — нижние, на скулах.       — Мне лучше знать. Если я не отдохну сейчас, моё бренное тело отрубится через несколько часов, но уже может и не проснуться, — я скрестил руки на груди и, задрав голову к Фен’Харелу, дёрнул уголком губ.       Почему-то его присутствие не пугало, а хотелось только рассмеяться. Наверное, из-за ассоциации с лысой собакой, скрытой за этим обманчивым облаком тьмы.       Образ Ужасного Волка рассыпался дымом и в момент обратился фигурой знакомого эльфа. Солас стоял на расстоянии двух метров, недовольно поджав губы, руки спрятал за спину и в целом держался зажато. В церкви на нём, как и на других компаньонах, я заметил ссадины и следы крови, но сейчас он стоял чистенький, в шерстяной тёплой накидке поверх более тёплой туники и всё ещё босой, только ноги подвязаны тканью поперёк стопы. Даже после встряски никак не изменился…       — О чём вы только думали, когда рисковали собой?       У меня даже слов на подобную претензию не нашлось.       — Поразительная наглость, — только и протянул я, вскинув брови. — Ну, и что я ещё не должен делать?       — Без вас организация развалится, — Солас прищурился и вкрадчиво, будто умалишённому, принялся объяснять его позицию, едва сдерживая вежливый тон. Дёрнувшиеся крылья носа я уже видел. Злился он тихо, но на яд не скупился. — Некому более взять власть в верные руки. Из-за вашего безрассудства в Инквизиции царит раздор.       — Начальство поругалось, это ожидаемо, — я фыркнул, — ничего серьёзного. Передай им, что Инквизитор скоро вернётся и наведёт порядок.       — Вы!.. — было вспыхнув, Волк только резко выдохнул, потёр переносицу и замолчал, ворча что-то под нос на эльфийском.       Наблюдая за переменами на его лице, я откровенно не понимал, чего он вообще устроил. Ввалился в мой сон… А зачем он вообще это сделал? Как он меня нашёл? Следил ли изначально? Мало того: выкатывает мне обвинения в том, что я сделал что-то ему неугодное!       Треснуть его ладонью по лысине со всего размаху хотелось всё сильнее. Чтобы всю дурь вышибить.       — Вам настолько наплевать на свою жизнь? — наконец выдал мрачно Солас, сверля меня исподлобья. — Бросили всех и ринулись под лавину с таким энтузиазмом…       — Ты меня за героя-идиота держишь? — я нервно усмехнулся.       Точно держит. Вон, как брови нахмурил, озадаченно приоткрыв рот.       — Думаешь, я бы рискнул своей жизнью, не имей в запасе хотя бы два запасных плана? Я? Искатель Истины, который перепроверяет проверенную информацию?       — Вы знали о путях отхода и подготовили припасы, — бесцветно донеслось от Волка. Тот впал в странное состояние, будто в его большом мозге что-то скрипело и пыталось родить мысль. Затем его взгляд приобрёл осмысленность, и он сосредоточил его на моих глазах. Не мигая. — Почему вы отправились к требушету, а не послали кого-то другого?       — Хочешь сделать что-то идеально — сделай это сам, — я пожал плечами. — К тому же, я самый крепкий и закалённый. Данные солдат показали, что крепче меня только Железный Бык, но он нужен в отряде Вестницы.       В мозгу что-то щёлкнуло.       Вопросы казались мне странными.       — Ты волновался за меня, что ли? — выдал я это в шутку, внимательно наблюдая за переменами чужих эмоций.       Эльф мгновенно отвёл взгляд.       А, ну, понятно.       — Солас… Да ради всего святого, — ладонь встретилась с лицом звонко и задорно, оставив на лбу саднящее ощущение. — Я не маленький ребёнок, чтобы переживать, что твой вынужденный союзник убьётся и нарушит твои планы…       — Я волновался за вас, а не за свои планы.       Рука с лица безвольно упала обратно в захват на груди, открыв мне вид на собеседника, стоящего посреди моего пустого сна, словно бледная тень. Смотрел он снова на меня, на этот раз раздражённо, и даже чуть вперёд подался — плечи под тканью туники напряглись.       — Для Инквизиции вы больше, чем лидер. Вам не нужно втираться в доверие: поступки говорят за вас сами, и люди идут за вами не потому, что вы герой, а потому, что знают: они под защитой опытного воина, это надёжнее любых речей и обещаний. Пожертвовав собой, чтобы спасти Вестницу Андрасте и всю Инквизицию, вы обрели в глазах других не меньший статус святого, чем Лавеллан.       Я всего-то делал свою работу по управлению организацией и спасению ценного ресурса в лице Лавеллан, перебрав несколько планов и учитывая, по возможности, все нюансы, а мне уже приписали чуть ли не божественность! Что не так с этим миром? С этими людьми? Или это я немного зачерствел?       — Вообще-то вместо благоговения ты взбесился, — я подавил желание нервно усмехнуться и прикусил щёку изнутри.       — Потому что я вас не понимаю, — Солас опустил взгляд на пустоту между нами. — Я был уверен, что имею дело с бесконечно преданным Создателю храмовником, — голову он поднял, а вот глаза увёл в сторону и смотрел куда-то в глубины лазурной бесконечности Тени. Затем вернул их на меня в неопределённой эмоции. — Но после познания истины о Завесе, что вопреки Песне Света создана мной, вы не потеряли эту веру. Вы говорите о Создателе так, будто ничего в вашей жизни не изменилось.       Не в силах сдержать смех, я уже в голос расхохотался пускай и коротко, но до выступивших слезинок. Ладно-ладно, пора раскрыть мудрому, но глупому эльфу, смотрящего на меня, как на идиота, свой гениальный план.       — Разумеется, не изменилось. Ведь я давно не верю в Создателя.       Волк замер.       — Всё, что ты от меня слышал: каждую строчку Песни, каждое благословение — всё это ещё до твоего появления служило мне лишь инструментом для влияния на людей, — я развёл руками с лёгкой улыбкой.       — Вы… всем лгали.       — Нет, Фен’Харел. Лгал ты, когда попытался пробраться в ряды Инквизиции под видом невинного отшельника. — Эльф поджал губы, потому что сказать ему на это явно нечего. — Я же делал ровно то, что говорил: защищал невинных и карал преступников. Если бы я не изображал истово верующего, храмовники превысили бы свои полномочия, нарушив догмы, и Круг Ферелдена пал бы. Следом за ним случилась бы непоправимая катастрофа в Круге Киркволла, если бы мой друг не взял с меня пример и не уладил конфликт. Люди превратили религию в рычаг давления и инструмент устрашения.       — А вы своим примером вернули вере символ спасения и защиты, используя её для повышения репутации Инквизиции.       — Смекаешь.       Шумно и как-то замученно вздохнув, Волк потёр переносицу, и на время обдумывания им моих слов во сне воцарилась глухая тишина. Зеленоватое марево потихоньку расплывалось в знакомую солнечную площадь перед церковью Убежища, ещё не залитую кровью и не покрытую копотью. Целую, светлую и ясную. Тени от деревьев и построек падали холодными кляксами акварели на чистый белый снег, но в небе уже не зияла Брешь, и привычных лазурных отблесков я не видел.       Взгляд с окружения скользнул на эльфа. Смотрелся он на фоне деревни на редкость уместно в этих его потрёпанных одеждах, и если бы не тяжёлый взгляд, направленный в пространство между нами, можно легко спутать Фен’Харела с любым городским эльфом. Следом за мечущимися от точки к точке аметистами моё внимание скользнуло на шрамик над бровью, который я только сейчас заметил. Затем интерес сместился на ямочку на подбородке, а после — на мягкой формы губы и выше на широкую переносицу. Теперь я смотрел на лицо целиком с его «синяками у мешков под глазами», а не только на говорящий рот и выразительную мимику. У него ещё и уши растопырены. И как я на это чудо в шерсти вообще мог злиться? Дурак как есть — одна ошибка и ты ошибся, как говорится. А у этого… Ошибка за ошибкой. Да какая из него, к чёрту, мудрость?..       Уставший взгляд тысячелетнего древнего духа наконец замер на моих глазах, словно между нами было не два метра, а всего один.       — Вот почему вы так легко усвоили новую информацию о прошлом Тедаса, — размышляющий эльф скрестил руки на груди и встал свободнее, перенеся вес на одну ногу. Я кивнул и зацепил пальцы за крепления на поясе, на манеру лихого ковбоя. — С самого начала вы одурачили трикстера, — тут он усмехнулся.       — Ты сам позволил себя одурачить, составив неверное впечатление на основе окружающих храмовников.       — Ещё никому не удавалось обмануть меня.       — Всё бывает в первый раз.       Одновременно усмехнувшись, мы как-то неосознанно поняли, что пропало то разделение на «верующий Искатель против древнего эвануриса». Теперь мы стояли как равные — смекалистые командиры из разных эпох с одной и той же проблемой: чёртовы осквернённые полубессмертные, которые вообразили себя богами.       — Что ж, Инквизитор…       — Зейн.       В немом вопросе Волк приоткрыл рот, да и я сам удивился бы себе, да не успел. Просто поправил невольно, потому что скоро своё имя забуду. Что «Коммандер», что «Инквизитор» — соскучился уже по неформальному общению. Будто меня не существует, только должность.       С тихим хмыком изобразив подобие улыбки, Солас медленно кивнул.       — Теперь я понимаю тебя лучше, Зейн. Но разве с врагами следует вести откровенные разговоры?       — При всём моём уважении к победам и заслугам Генерала Фен’Харела, но после такого позорного обмана древнего эльфа я смогу ещё много раз ввести тебя в заблуждение с такой же непринуждённостью.       Больше общество наглого шемлена Солас терпеть не стал. Он указал на меня пальцем, как небрежный волшебник, творящий заклинание, и процедил:       — Просыпайся, Зейн.       А я распахнул глаза посреди тихой долины в абсолютной черноте. В сугробе по грудь, замёрзший, с затёкшей спиной, с пышущей жаром раной, да ещё и башкой о щит приложился.       И снова посмеялся от души над кислой физиономией Соласа.

***

      В ущелье меня, подсвечивающего путь мерцанием от очищения на мече, встречал караул, Кассандра, Каллен и не менее недовольный, чем во сне, Солас. Уж не знаю, как я дотащил свои два мера и сто с лишним кэгэ до здоровенной палатки Инквизитора, но во время процессии по оживлённому лагерю ни сознание, ни тело меня не подвели. Я даже успел принять слова приветствия и благословения Создателем от всей Инквизиции, глядя на мир через иней на ресницах. Чуть погодя, ко мне в шатёр заглянула Эллана — обозвала придурком и попросила не рисковать жизнью, потому что под командование другого церковника она ни в жизнь не встанет, сбежит, и пускай мир сгорит. Затем — Дориан. Павус притащил от палатки Каллена набор для чистки брони, что было очень кстати, ведь крепления намертво заморозило, и после меня в четыре руки пытались выколупать из панциря, пока я вливал в себя ужасно горький отвар, принесённый Соласом. Даже если это яд, я не пожалею.       Однако подобная суета почти сразу надоела, разумеется.       — Благодарю за заботу, но умирать я не собираюсь, поэтому дальше сам, — отмахнувшись от друга, шлёпнул по лапам тевинтерца на моём шлеме на поясе. Моё добро! — Близнецы выжили?       — Живы, но они заняты ранеными, — отступив от стола, на котором я сидел, Резерфорд зыркнул на Дориана, а тот только в усы усмехнулся и поднял руки, мол, всё, убрал. — Позвать кого-нибудь?       — Вас не устраивают мои навыки лечения, Инквизитор?       Я мог поклясться, что от Соласа это прозвучало с прежним ворчанием. Даже глянул на него, стоящего в углу палатки в сопровождении светляка, и пару раз моргнул в недоумении. Каллен тоже обернулся, будто забыл, что эльф тут стоит.       — А тебе охота возиться с замороженным воякой?       — Этому «вояке» ещё Инквизицию за собой вести. Я обязан привести вас в порядок.       Снова перешёл на вежливое чопорное общение… потому, что кто-то посторонний рядом. Забавно.       — Тогда не будем мешать и оставим вас, — Дориан подхватил вякнувшего протест Каллена за локоть и потянул в сторону выхода. И подмигнул через плечо. Опять выдумал всякого. — Доброй ночи, Инквизитор.       — Спокойной ночи, Зейн, и спасибо, ты всех нас спас! — Каллен успел попрощаться прежде, чем ему придали ускорение ладонью по спине.       Так, стоп. Что-то как-то много взаимодействия между этими двумя. Да, в оригинальной истории они и в шахматы играли, но впервые на моей памяти Каллен позволяет кому-то вести себя…       — Как твоё самочувствие?       Голос Соласа выдернул меня из анализа подозрительного общения двух гостей, один из которых стопроцентно предпочитает общество мужчин, а второй является вполне себе симпатичным их представителем.       Подняв было голову к собеседнику, упёрся подбородком в ворот брони. Точно, надо скинуть эту скорлупу и переодеться в сухое и тёплое, а потом в кроватку… Даже походная раскладушка лучше, чем спальник на земле. Плюсы быть Инквизитором.       Хотя потом разгребать накопившиеся в моё отсутствие проблемы…       — Словно оттаивающая рыба, — я некрасиво утёр перчаткой нос, потёкший от того, что в палатке потеплело после пары заклинаний от магов, — такой же холодный и мокрый.       И вонючий, конечно, но оно и так понятно. Три пота сошло, пока через сугробы продирался.       Я крепко сжал крепление на противоположном руке боку, отчего ремень приятно по-морозному треснул и осыпался льдинками. Осталось ещё три — и сниму часть нагрудника. Как капуста, зато редко ловлю удары.       — Зар-раза!       Ну, почти. Рана под рёбрами дала о себе знать от резкого движения, и рука сорвалась с ремня к кровавому следу, не видному на тёмной броне. Шипел я долго, восстанавливая дыхание и пережидая, пока боль утихнет. Зато этой ценой спас Родерика. Вредный клерк ещё нужен, чтобы утрясти дела для Церкви, рановато ему помирать.       — Ты ранен? — к моему удивлению, руку мягко сместили, а на замену ей пришла светящаяся голубой магией ладонь эльфа, продиагностировав повреждения. — Через кольчугу не получится вылечить, — Солас выпрямился, за ним сдвинулся светляк, ослепив моё лицо прохладным светом. — Зря ты выгнал Рыцаря-капитана, он бы помог снять броню.       — Вас троих в одной палатке слишком много, — я нащупал остальные ремни и принялся терзать крепления, терпя волны режущих ощущений.       — Не любишь шум? — маг присел на стул рядом.       — Конкретно — множество действий, направленных на меня. Не понимаю, как аристократы терпят одевающих их слуг: куча рук, беготня вокруг, — я передёрнул плечами и сдёрнул наконец нагрудник.       Кольчуга под ним покрылась тонкой коркой льда и уже таяла, пропитывая плотную кофту под ней холодной водой. Вряд ли заболею, не с моим здоровьем, но приятного мало.       — Они ленивы, а одежды сложны, — протянул Волк.       А затем щёлкнул пальцами — и меня почти обожгло волной магии, выпарив в визуальные облака весь лёд. Даже волосы распушились.       Медленно повернув к нему голову, не мигая, смерил его, сидящего нога на ногу, взглядом. Вот ведь… мстит. Просто и без размаха, тонко — в мелочах, но мстит.       — Спасибо, — протянул я, — а раньше так сделать не мог?       — Хотел выяснить, насколько тебя хватит.       И сидит довольный.       Вместо раздражения ощутив только веселье, хмыкнул и резво расправился с остальными креплениями, сложив броню рядом на стол. Следом стянул кольчугу, порванную кофту и перчатки. Руки не дрожали, я уже согрелся, так что сейчас приведу снаряжение в порядок. Крепкий организм Искателя от подобной ерунды в обморок не упадёт.       На теле в процессе осмотра «доктором Соласом» нашлись десятки синяков, не единственная, но самая глубокая рана на боку, а также красные следы от обморожения, которое дальше покраснений не дошло только закалкой. Странно, но сидеть на столе перед Волком в одном белье смущающим не казалось. Не после совместной бани. Он водил ладонями над моей кожей, заживляя повреждения, особенно долго провозившись с самым серьёзным, иногда нажимал пальцами, самыми кончиками, и проверял, больно ли мне, или что я чувствую.       Очень… противоречивые ощущения.       Должно быть неприятно, что он меня касался, но мне, по сути, всё равно. Даже приятно, когда после исцеления он разминал промороженную кожу. Делал он это, чтобы проверить чувствительность, конечно, но.       Но.       Я замер в процессе одевания в повседневную походную рубаху и поднял взгляд на эльфа в тот же момент, когда и он — на меня. Алмаз и аметист встретились близко. Солас разворачивался от тазика с водой, умывая руки от моей крови, а я наклонился, чтобы заглянуть ему в лицо.       — Зейн? — эльф с подозрением повернул голову чуть в сторону, но совсем не отстранился.       Вопрос: почему?       Я настолько не вызываю у него опасения или хотя бы тревоги? Он столько раз упоминал нашу враждебность, однако, с другой стороны, и у меня нет дискомфорта. Ну, Волк. Ну противный. Да, пытался наебать, но попыток больше не предпринимал. Расслабился, развлекается с новыми друзьями и всё меньше вызывает желания треснуть его по лбу.       Точно.       «Сначала был Солас, Фен’Харел пришёл позже». Он теряет генеральскую стать и возвращается в своё бытие Соласом, когда не командует, а вот так путешествует с новыми друзьями.       — Благодарю за лечение, — я усмехнулся и похлопал его, совершенно не ожидавшего, по крепкому плечу.       — Рад помочь.       Он подозрительно прищурился в ответ, поправив ткань туники в месте касания.       И так и не понял, что вновь проиграл. Самому себе.