Gonna get my hands wet

Ебучий дождь действительно польется на Ад. Он совершит этот непримечательный акт демонстрации тотальной власти уже сегодняшним вечером. А пока милашка-ангел с по-адски черным нимбом театрально красовалась перед зеркалом, репетируя сотню-другую уничижительных слов, которые она уже через несколько часов будет запихивать в глотку глупой принцессы. А возможно, на протяжении всего истребления и уничтожения ее детища в лице захолустного отельчика, Лют будет молчать и держать выражение на своем лице ровным и непоколебимым. Она не должна показывать этим отбросам свою боль – им не положено знать, что всевышние действуют на эмоциях. Особенно, когда это касается геноцида. Сера обещала прислать армию через час, а пока у нее есть время ещё раз погрузиться в экстаз от представления гримасы ужаса и опустошения на лице этой тупой блондинки. Мысли о том, что она сможет отнять у Чарли смысл ее жизни за считанные секунды, разжигал внутри тела непотребное для райских обитателей возбуждение и покалывание в области паха. Лют считала себя действительно сексуальной. Благодаря ежедневным тренировкам и железной дисциплине, ее подтянутое тело выглядело не просто хорошо, – оно было безупречным. Разочаровывающим было только то, что ангельский кодекс не позволял выставлять напоказ свои прелести. Форма экзорцистов хоть и обтягивала каждую выступающую часть, но делала это крайне элегантно и пристойно. В миллионный раз прокручивая в голове сюжет идеальной мести, Лют только сейчас задумалась о том, что убийство консорта изначально не входило в план. И ее до разбитых в кровь кулаков раздражало то, что падшая блядь вызывает у нее какие-то чувства, кроме желания свернуть ей шею. После многолетнего партнерства, оно не удивительно. Не то чтобы Лют питала к бывшей коллеге чересчур теплые чувства, но окончательной смерти от ангельской стали она точно не заслужила. Свободное время подходило к концу. С каждой секундой к ангельскому горлу вместо ожидаемого предвкушения удовлетворения подступала тревога. Многие в Раю считают Лют бесчувственной мразью. И пусть здесь, наверху, говорить такое вслух не принято, все ещё давно научились считывать скрытое за широчайшей улыбкой презрение. Окончательно убедившись в том, что Сера передумала поддерживать ее внезапный визит в преисподнюю, Лют лужей растеклась на кровати и погрузилась в раздумия. Ее изначальный план был идеален. Выше всяких похвал. Истребить всех обитателей отеля на глазах у принцессы, начиная с огромных задиванных тараканов и заканчивая... Нет, она не могла думать об этом. Как бы сильно Лют ни злилась на саму себя, награждая собственные щеки хлесткими отрезвляющими пощечинами, у нее не получалось заставить картину убийства Вэгги нарисоваться в ее богатом воображении. На самом деле, когда дело касалось этой...сучки. Да, это прекрасное слово для характеристики той, кто просто взял и осознанно бросил ее на попечение судьбы и безрассудных приказов свыше. Хотя, казалось бы, куда там ещё выше. Своим бездумным поступком, этим бесполезным актом фальшивого милосердия, она навсегда перечеркнула себе обратный путь наверх. Лют ненавидит признавать то, что все эти годы живет отчаянными попытками стереть из памяти всю ту жестокость, которой она приветствовала Вэгги во время каждого визита вниз. Она ненавидит эти мысли, эти чувства – она ненавидит себя. Воспоминания о том, как месяц назад она чуть не убила бывшую коллегу – когда-то одну из лучших райских ассасинов – сносят голову с ее шеи. Но ненависть к Чарли и ее не менее глупым и самодовольным друзьям сильнее любых внезапно вернувшихся чувств и остатков милосердия. – Блять, неужели эта сука реально думает о том, что мне искренне нравится заниматься этим? Раз в год – а теперь ещё чаще – лично переживать сотни смертей, видеть тысячи страдающих лиц и знать, что ты и являешься той, кто обретает их на бесконечные страдания. При жизни Ад сам по себе кажется устрашающим и зловещим местом. Наверное, дерьмово после смерти осознать, что именно Рай является причиной таких "недружелюбных" ассоциаций. Голова Лют вот-вот взорвется от того, насколько часто ей приходится отматывать воображаемую пленку назад и мысленно переживать будущий момент расплаты. – Но что же всё-таки сделать с этой ебаной Вэгги... Внезапный ответ приходит сам по себе, как только она произносит эту фразу. Край губ неконтролируемо тянется наверх, обнажая блестящий и зловещий оскал. Лют до дрожи в коленках горда собой. Она гениальна. Никакому иному обитателю Рая никогда бы и не пришло в голову нечто столь извращённое и одновременно с этим восхитительное. *** Посреди одной из комнат отеля, освещая каждый мрачный и пыльный угол, начинает вырисовываться сияющий портал. Хотя поначалу мелкая точка света мгновенно затухает, уже через несколько подобных попыток помещение ослепляет яркая вспышка ангельского света. Лют буквально вываливается из портала и с глухим звуком приземляется на твердые и поскрипывающие половицы. Не успев даже выругнуться на свою жёсткую посадку, ей тотчас же приходится спрятаться за одну из высоких коллон. Приглушённый шум из соседней комнаты возбуждает в ней нечто первородное, заставляя рисовать в своем воображении самые откровенные и мучительные натюрморты. Картины по-настоящему мервой природы заводят ее даже сильнее повисших в воздухе феромонов принцессы и ее подружки. Когда вдалеке Лют удается разобрать нотки чересчур знакомого голоса, сердце сжимается до болезненного и пульсирующего скопления нервов. Сжав ангельское копьё посильнее, она уже готовиться выйти в коридор и показать всем грешникам свой сексуальный наряд – солдатскую форму, севшую после многочисленных стирок и неприлично тесно облегающую область небольшой груди. На деле, сегодня ей даже не понадобится ангельская сталь. О да, сегодня она не собирается лишать послесмертной жизни ни одного из постояльцев. Она сделает нечто в миллиард раз хуже и бессердечнее. Что-то, после чего Вэгги больше не сможет находиться рядом с не-своей принцессой. И, Господь Всевышний, это разобьёт их обеих. Одним выстрелом двух сучек. Лют медленно опустила копьё на землю, изо всех сил стараясь не издавать неуместных звуков. Впереди ждала самая тяжелая и неприятная часть – технические мелочи всегда давались ей с особым трудом. Нужно было как-то заманить сюда Вэгги. Но как сделать это, если она каждую секунду своего ничтожного сущестования щенком бегает за принцессой? Но сегодня ей неприлично сильно везёт. На правах второй управляющей отеля Вэгги фамильярно разгуливает по каждому его углу, стараясь навести порядок то там, то здесь. Бывшему ангелу подобная рутина давалась куда легче, чем с рождения привыкшей к хаосу и беспорядку Чарли. Найти среди кучи хлама кусок бумаги было несложно, а смять его и выбросить за дверь – ещё легче. Воспитанные щенки всегда тянут в пасть все, что им бросит хозяин и его приятели. И пусть Лют не являлась ни тем, ни другим, ее приманка сработала просто идеально. Без сучка и задоринки. Прижавшись вплотную к двери, Лют оставалось только терпеливо и молча дожидаться, когда Вэгги подойдёт ближе, чтобы подобрать с пола смятый листок. У Лют превосходная реакция. На то, чтобы схватить за запястье любовницу принцессы, утащить ее в темное помещение и защелкнуть дверь на замок изнутри, не ушло больше секунды. – Что за хуйня? – Вэгги никогда не умела скрывать свое недовольство. Но делать это с прижатой ко рту ладонью становится слегка проблематично. – Хуйня тут только ты и твоя тупая шлюха. Губы Лют находятся неприлично близко к уху Вэгги – так, чтобы наверняка не вызвать неуместный в данный момент шум. – Я надеюсь, ты успела соскучиться по мне, детка... Последнее слово Лют произносит слишком легко – почти невесомо, – вот только Вэгги кажется, что оно переезжает ее тяжеленной фурой. Она протяжно мычит что-то несвязное в белоснежную перчатку, в ответ на что несколько пальцев пытаются резким толчком пролезть внутрь разъяренного рта, преодолевая преграду из острых зубов. – Ты все так же не умеешь вести себя рядом со старшими. Голос Лют, на удивление, спокойный и размеренный. Пока на ангельско-демонических глазах выступают соленые капли слез, экзорцист продолжает бубнить что-то себе под нос. Не совсем понятно, обращается она напрямую к Вэгги или просто делится мыслями с пыльными шкафами, но у второй явно нет сил разбирать слова, пока она давится тонкими и безгрешными пальцами. – Ты даже не представляешь, в какой заднице я оказалась сначала после твоего предательства, а потом после смерти Адама. О-о нет, блять. Это была не просто смерть, это, твою мать, убийство. И во всем виновата эта помешанная на своей безумной детской мечте сука, под которую ты добровольно легла три года назад. Руки Вэгги мертвой хваткой вцепились в предплечье Лют в тщетных попытках хоть немного вытащить пальцы из собственного горла. Все тело пронзила болезненная судорога, когда ангел надавила подушечками пальцев на корень языка. – Я делаю это только потому что знаю, как громко ты умеешь кричать. Лют острым рывком вытаскивает пальцы изо рта Вэгги и освободившейся рукой заводит верхние конечности предательницы за спину. Второй рукой незванная гостья медленно наматывала пепельные волосы на кулак, задирая тем самым голову бывшего ангела наверх. – Ты всегда была такой...такой... Экзорцист не находит подходящих слов для описания всего конгломерата чувств, которые та продолжала испытывать к Вэгги даже после ее падения. – Ты даже представить себе не можешь, что я прямо сейчас собираюсь сделать. С тобой, с твоей шлюхой... – Ты не будешь трогать Чарли. Вэгги произносит это слишком тихо, почти шепотом. Не столько из-за того, чтобы ещё сильнее не разозлить Лют, сколько из-за боли от агрессивной стимуляции горла. – Боже, детка. Конечно, я не собираюсь трогать эту потаскуху. Пальцы рук до сумасшествия нежно проводят по нижней челюсти падшей, а после, схватив ту за подбородок, резко поворачивают голову в сторону. Мышцы тонкой шеи испуганно напрягаются и уже готовятся ощутить на себе острое лезвие ангельского копья. Но вместо этого по ее горлу быстрым роем пробегают ногти Лют, все ещё скрытые под белоснежной тканью перчатки. Указательный палец легко задевает черный чокер. – И давно тебе стали нравиться такие, – Лют прижала чужую шею вплотную к себе. Так, чтобы ухо Вэгги оказалось прямо перед тонкими и мстительными губами, – шлюшьи вещички? С головы до пят тело пленницы пронзила ледяная дрожь. Почувствовав, как каждый волосок на ее теле приподнялся и напрягся, она обрывисто выдохнула в плечо Лют и фыркнула. Ни одно слово не было готово вырваться из её быстро вздымающейся груди. С каждой новой выходкой бывшей коллеги, она все сильнее обмякала в ее хищной хватке, жаждующей крови. Или нет? – Я не собираюсь тратить свое время на такую мерзость, как ты, – обе руки ангела оказались достаточно сильными, чтобы сбить испуганную фигуру с ног, резким толчком в грудь повалив на пол. – Но я хочу, чтобы этот день отложился как можно глубже в твоей памяти. Вэгги подняла взгляд на стоявшую сверху тень. Сверкающий оскал Лют было нетрудно разглядеть даже в кромешной темноте. Она медленно приближалась к Вэгги, словно лев – к своему будущему ужину. Также неторопливо ангел стянула с рук длинные рабочие перчатки и откинула их куда-то в область чужих ног. – После того, что я сделаю с тобой, ты больше не сможешь прикасаться к своей дорогой принцессе, не думая в это время обо мне. Жаждующая мести Лют опустилась лёгким телом на ноги Вэгги, по-хозяйски усевшись на них после. Особое время ангел выделила на то, чтобы поерзать упругой задницей на бедрах грешницы. – Не вспоминая мои прикосновения... – Ебаная ты сука. Если ты хоть пальцем меня... – Уже тронула, – Лют прикрыла один глаз и, словно оценивая, медленно провела пальцем от подбородка Вэгги до ворота ее рубашки. – А если ты будешь сопротивляться, то на эти звуки прибежит твоя шлюшка, и... Указав головой на лежащее рядом копьё, ангел тихо хихикнула. Совсем легко и игриво, словно они играли в прятки, а не решали, кого стоит принести в жертву за смерть Адама. – Кивни, если поняла, – когда в воздухе нависает опасность для Чарли, у Вэгги не остаётся другого выбора. – Отлично. Холодный рассудок испаряется из обеих голов слишком быстро. Погруженная с головой в свою "игру в идеальную месть", Лют практически забыла о том, что ей удалось оседлать не абы-кого, а ту самую предательницу, из-за которой вся ее жизнь пошла под откос. – Знаешь, Вэг, я даже скучала по разговорам с тобой, – пальцы Лют с усилием сжали чужие щеки, показывая, что находящаяся под ней девушка – лишь бесполезная вещь в ее руках. – Как ни спустимся, вечно ты отшивашься со своей. Ча-арли. Имя принцессы произносится с особой пренебрежительной интонацией и сопровождается закатыванием глаз. – Что ты нашла в ней такого особенного? Статус? Кошелек? Сиськи? – Ты же сама попросила меня молчать. Белые клыки заблестели уже, казалось, в сотый раз за последние пять минут. – Мне действительно любопытно, – Лют наклонилась корпусом ближе к Вэгги и прошептала продолжение фразы куда-то в область ее ключицы. – Как у нее получилось охмурить такую как ты? – Какую? Вопросов она избегала мастерски. – Не строй из себя идиотку, Вэгги. Лют до безобразия раздражало то, как падшая относилась к ней. Как к мусору, недостойному внимания. После всего времени работы плечом к плечу, после всей той вереницы воспоминаний, которые по сей день проносятся в голове ангела, когда ты вспоминает о бывшей напарнице. Ее не просто раздражало – ее бесило. Бесил всего один факт того, что какая-то там принцесса всего за несколько недель смогла добиться большего в отношениях с Вэгги, чем она за многолетнюю бесконечность. Их отношения были отвратительны и богохульны. Но как тогда объяснить душевные терзания Лют, которые она испытывала практически каждую ночь после падения Вэгги? После новостей о ее союзе с адской принцессой. После похабных шуточек Адама про ножницы и прочую мерзость, о которой Лют до этого даже не знала. Там, в Раю, никому и в голову не придет попробовать нечто подобное с представителем своего же пола. Это делало жестокие фантазии о грубых прикосновениях к падшему ангелу ещё более манящими и сладкими. Но здесь, в Аду, райские табу не просто принимались, но даже поощрялись. – Замолчи, – отрезала ангел, вот только Вэгги ни произнесла ни слова. Но Лют слышала эхо ее грубого голоса внутри своей головы каждую гребанную секунду, – Сука, я сказала тебе замолчать! В щеку падшей прилетела шумная пощёчина. Болезненное шипение ни капли не отрезвило "благоразумный" ангельский рассудок. – Я сделаю все быстро. Если с этой секунды ты перестанешь мне мешать. – И ты, наконец, оставишь Чарли в покое? – последний вопрос, который Вэгги решается задать. – Оставлю, – сквозь зубы ответила Лют, после чего подняла глаза на абсолютно спокойную фигуру, распластавшуюся у стены. Лют осознала, что ее символичное обещание полностью развязало её руки. Ради безопасности этой глупышки Вэгги готова на все – и это понимают обе. В голове не было четко расписанного плана нападения – лишь черновые схемы и чертежи. Не зная, с чего начать, Лют ещё раз провела уже голыми пальцами по напряжённой шее. На удивление обеих, эта часть тела легко поддалась фальшивым ласкам и почти окончательно расслабилась. До этого момента Лют не признавалась самой себе, какая же, блядь, Вэгги горячая. Да, она не скрывала мыслей о ее красоте, но чтобы признать хоть чью-то сексуальность. Это выглядело совсем не по-ангельски. – Я не верю, что принцесса дает тебе все, – Вэгги вопросительно подняла брови. – Я ни за что не поверю, что она способна закрыть все твои потребности. Закрыть хоть чьи-то потребности. Уверенные пальцы опустились к пуговицам рубашки и начала медленно расстёгивать их, не опуская глаз на быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь. – Она думает только о себе. Только о своих желаниях, о своем собственном удовлетворении. Вся эта наитупейшая затея с отелем – заслуга одной только ее прихоти, ее детской мечты. Ледяные ангельские пальцы накрыли оголившуюся грудь, за чем со стороны Вэгги не последовало никакой реакции. Видимо, её тело способно откликаться только на прикосновения демонических лап дочки Люцифера. – Ты не менее глупая, раз потакаешь всем ее капризам. Все ещё не глядя вниз, Лют распахнула рубашку и рывком спустила ее с плеч своей жертвы. Вэгги мигом поджала темные плечи ближе к корпусу. – Я не верю, что она способна думать о тебе во время ваших богохульных развлечений. Она ведь думает только о себе, разве не так? Восприняв это за знак, Лют потянулась к обнаженным плечам. Кончики пальцев невесомо нависли над ними, заставив тело нижней натянуться тонкой струной. Вэгги с силой прикусила нижнюю губу, стараясь сохранять тишину. – Так вот, в чем дело... Ангел снова заполнила темное помещение своим невинным смехом. Короткие ногти легко провели вниз по предплечью, вынуждая корпус девушки вздрогнуть и напрячься. – Неужели я не права? Сатанистское отродье способно на что-то, кроме подпитывания собственных желаний? Под рубашкой Вэгги не оказывается белья, что совсем скоро сотрет маску уверенности с лица Лют, но пока что она об этом и не догадывается. Ее пальцы мягко скользят по чужой руке, с каждым движением вызывая новую волну мурашек. – Вы отличаетесь сильнее, чем ты думаешь, Вэг. Она родилась в Аду. Воспитана в Аду. Преисподняя течет по ее венам. Бледная ладонь застряла в воздухе прямо напротив открытой груди. Умоляющий взгляд Вэгги разжег в ледяных внутренностях лесной пожар. – Ты не такая, Вэгги. Я помню тебя не такой. Рука прижимается к абсолютно голой груди. Вэгги издает полусекундный звук, напоминающий мычание. От осознания прикосновений к полностью обнаженной плоти внутри Лют все переворачивается. Но экзорцисты – лучшие актеры во всем Раю. Каждый грёбаный день им приходится делать вид, что все в порядке; что они не убивают тысячи грешников голыми руками ежегодно. Лицо Лют все так же непоколебимо. Единственное, что не сходит с него – белоснежный оскал. – Так что, сariño... Всем ли тебя удовлетворяет принцесса? Всего одно редкое движение ногтем – и с черных губ слетает первый стон. Слишком тихий, чтобы называться им. Но Лют расценивает его именно так. – Что я только что сделала? Повторив несколько раз быстрое движение по соску, ангел собственноручно наградила себя более громкими и уверенными звуками наслаждения. Вэгги совсем разучилась скрывать свои чувства. – Так, да? – Лют делает это снова и снова, пока у нижней не слетает крыша и она не начинает скулить слишком громко. – Так хочется, чтобы принцесса застала нас здесь? Это неплохая идея... Вжившись в свою роль ещё сильнее, Лют повторила звуки, которые секундами ранее издала Вэгги. Без стеснения и зажимов. Так, словно ждала этого всю свою жизнь. Услышь хоть кто-то эти похабные ангельские стоны – и все пропало. Не найдя решения лучше, Вэгги хватается за плотную ткань экзорцистской формы и тянет Лют на себя. По привычке она целует ангела страстно и влажно, сразу же пуская в ход прохладный язык – как любит Чарли. Лют приходит в себя только через несколько секунд. Осознав всю мерзость происходящего, она грубо отстраняется от девушки, после одаривая ее новой пощечиной. – Ты охуела? – Лют провела пальцами по губам, стирая с них остаток богохульной слюны. Черные губы слегка приоткрылись в надежде, что сейчас она прошепчет быстрое извинение и экзорцист передумает сносить голову с ее плеч. Но холодная рука слишком слишком быстро накрыла рот, который даже не успел вздрогнуть. – Тебе не помогут никакие извинения, можешь даже не думать об этом, тварь. Поднявшись на ноги, Лют ещё несколько раз ударила бывшую приятельницу по лицу, отчего на бесстрашном лице опять выступили слезы. И они охуеть как завели экзорциста. – Прямо сейчас ты станешь на колени и будешь умолять меня. Ты – всего лишь вещь в моих руках, забыла? В твоих же находится жизнь принцессы... Слово-триггер слишком быстро заставило Вэгги отряхнуться и принять желаемую Лют позу. Оперативность жертвы приятно удивила ангела. Сделав шаг в сторону стоявшей на коленях девушки, она схватила ее за волосы и оттянула назад, повторив движение, сделанное ей же у двери. – Эти стены все ещё не слышат твои раскаивания. У меня, да и у тебя, не так много времени на эти формальности. – Извини меня... Вэгги понятия не имеет, что делать дальше. Их с Чарли ролевые игры заканчивались на лёгких шлепках по заднице и пушистых розовых наручниках. Опустив голову к самому полу и вытянув руки перед собой, она обхватила ноги Лют и рыдающе заскулила. – Я не знаю, что ещё сказать. Прости меня, умоляю. Лют, извини, слышишь? Я не намеревалась, я не хотела. Я просто боялась, что... Нога ангела слишком легко вырвалась из унизительных объятий. Массивный каблук с несильным давлением упал на уже прижатую к полу голову Вэгги. – Что? Боялась, что твоя сучка узнает об этом? О том, какая ты грязная шлюха? Лют вернула ногу на место и даже позволила сидящей снизу отдышаться. Внутри экзорциста разжегся безумный азарт. Она больше не могла держать себя в руках. Один только вид страдающей и плачущей Вэгги доставлял ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Ещё никогда она не ощущала себя так полноценно. Спустя время Лют вытянула перед Вэгги вторую ногу и холодно посмотрела в открытый и слезящийся глаз. Сверкающий нос высоких сапог уткнулся прямо в губы пленницы, вынуждая ту инстинктивно открыть рот, над чем ангел просто не могла не посмеяться. – Интересные у тебя выработались рефлексы. Я даже не подразумевала ничего такого, но раз ты настаиваешь... Через мгновение перед черными губами – обнаженная ангельская стопа – такая же бледная и сверкающая, как и все её тело. Постаравшись проглотить подступивший к горлу ком, Вэгги легко коснулась мягкими складками ледяных пальчиков. Блаженная щекотка заставила Лют пошатнуться. Если вторая сейчас не позаботится о том, чтобы похитительница не покалечилась, она выйдет отсюда с кровавыми щеками. Если выйдет. Для создания устойчивости, Вэгги обхватила вторую ногу Лют своими руками и впилась пальцами в упругие ягодицы. На этот раз ангел промолчала. – Особое приглашение? – Лют провела большим пальцем ноги по щеке Вэгги и остановилась у самого рта. – Нет, мадам, – второе слово вырвалось из груди совершенно без предварительных раздумий. Но, слава Небесам и Преисподней, губы Лют едва дрогнули после услышанного. Вэгги продолжила ласкать губами и языком стопу похитительницы. Она сладко причмокивала и издавала по-настоящему шлюшьи звуки при каждом новом соприкосновении с тонкой кожей. Хоть подобные развлечения и тешили ангельское эго, все происходящее казалось ей детской забавой, не стоящей ни волоска с золотой макушки принцессы. – Мне больше понравилось твое предыдущее положение. За это недолгое время Вэгги успела отметить нелюбовь Лют к повторам одного и того же. Она мигом приняла сидящее положение у холодной стены и стала покорно ожидать дальнейших указаний. – Посмотри на себя... – Лют приблизилась к растекшемуся телу и только сейчас обратила внимание на обнаженную грудь с твёрдыми темными сосками по центру. – Твоему телу поебать, кто к нему прикасается. Главное – получить свое, верно? Уничижительный риторический вопрос не предполагал никакого ответа. Вечно холодные руки снова упали на обе груди и, запомнив реакцию Вэгги на прикосновения к ее соскам, тотчас же принялись задевать выступающие напряжённые бугорки. Изогнувшись дугой и вытянув вперёд руки, жертва попыталась ухватиться хоть за что-то, но жестокая маньячка не дала ей достигнуть своей цели. Поначалу. Уже спустя минуту чересчур сладкие и слишком блаженные для Ада стоны Вэгги так сильно задобрили Лют, что она, присев на корточки рядом с девушкой, позволила ей ухватиться за собственную одежду. – Не забывай дышать, – эта фраза показалась настолько неуместной и нежной, что заставила Вэгги дернуться и отстраниться от агрессивных ласк. – Мне не нужно, чтобы ты задохнулась. Играть с трупом бессмысленно. Горячее дыхание обитательницы ада отпечатало лёгкие розовые пятна на щеках Лют. С каждым новым движением температура между двумя телами росла, заставив Вэгги окончательно избавить себя от рубашки и умоляющим взглядом намекнуть экзорцисту на свою короткую юбку. – Блять, ты издеваешься? Неужели тебе нужно так мало, чтобы превратиться в такую...нуждающуюся шлюху. Лют бубнит эти и ещё сотни других унижений себе под нос, в это же время избавляя Вэгги от юбки. Оставив свою жертву в одних тонких черных трусиках и чулках, ангел встала и сделала шаг назад, чтобы оценить открывшийся перед ней вид. Благо, тусклый свет от ее нимба позволял как следует рассмотреть горячую фигуру жаждующей внимания и разрядки девушки, а вместе с этим – и влажное пятно на бельевой ткани. – Только настоящая сука может испытывать удовольствие от происходящего в этой комнате...Признаться честно, я удивлена, Вэг. Не сказать, что вторая чувствует себя спокойно по отношению к их взаимодействиям за последние пятнадцать минут, но глупо пытаться убедить себя в обратном, когда тело изнывает от жажды агрессивных и властных прикосновений. – Я быстро сделаю все и забуду, но ты... Ты будешь помнить об этом до конца своих дней. Все пиздеж, ложь и провокации. Именно Лют станет той, кто ни за что не забудет случившееся. Она уже без лишних раздумий приближается к горячему телу, падает рядом с ним на собственные широкие бедра и делает самый неожиданный за этот вечер жест. Длинная рука Лют невесомо обвивает спину девушки и укладывает голову с густыми пепельными волосами себе на грудь. Они расплываются в разные стороны, почти сливаясь с ангельским цветом кожи. Стоит признать, что это пиздецки красиво. – Я не знаю, как. Всего секунда – и бездушная садистка превращается в совершенно обыкновенное существо со своими страхами и сомнениями. Кажется, она даже не успела подумать о том, как сейчас будет выглядеть перед Вэгги. Иначе никак не объяснить резкую смену в ее поведении по отношению к бывшей коллеге. – Я никогда не... Не веря собственным движениям, Вэгги решается на то, чтобы ласково затылком о грудь Лют, показывая той, что все в порядке и ей не за что переживать. Последние тридцать секунд кажутся экзорцисту чересчур тошнотворными и ванильными, и этот подступивший к горлу сахарный ком заставляет ее спуститься с Небес в Преисподнюю. Она принимает решение закрыть свой рот хотя бы на время. Длинные пальцы, уже совершенно уверено и без всякого испуга, опускаются к раздвинутым ногам латиноамериканки и – О блять – она чувствует, какая она горячая и нуждающаяся, даже на расстоянии. Тело Вэгги отзывается лёгким покачиванием объемных бедер, когда подушечка пальца накрывает мокрое пятно на белье. Она точно делает всё правильно? Палец начинает рисовать идеально ровные круги поверх пятнышка, в ответ на что падший ангел шепчет тихое "Да" и активнее двигается навстречу. Она точно делает всё правильно. Спустя время к Лют возвращается былой азарт. Она агрессивно шлёпает Вэгги по бедру, заставляя поднять задницу и дать ей лишить тело остатков приличия. Вторая повинуется бесприкословно. Черные трусики растворяются в темноте подсобного помещения и вместе с ними, кажется, пропадает всякая возможность когда-либо отыскать их. Быть может, только если Чарли когда-нибудь решит разгрести эту кучу хлама... Но Лют слишком сильно хочется верить в то, что к тому момент адскую принцессу перестанет волновать белье ее бывших. Холодные пальцы ласкают ее клитор слишком быстро и сильно. Даже для Вэгги. Сквозь густые сомнения она решается похлопать ангела по плечам и, хвала Небесам, та замедляет темп, уменьшает давление и даже шепчет: – Больше так не буду Неконтролируемая мысль посещает мысли обеих. Больше не будет только не сегодня или в принципе? На будущее? Оба лица заливаются густым слоем краски и стыда от одной только возможности появления подобных мыслей в их рассудках. – Лют... Это первый раз за последние три года, когда Вэгги произносит имя бывшей знакомой. Бывшего близкого человека. Она теряется в собственных мыслях и ощущениях, не имея возможности и права выбросить Чарли из головы. Но, блять, как же ей хорошо. – Принцесса способна на такое? Вэгги вопросительно мычит, но эти отчаянные звуки смешиваются с миллионами остальных, таких же жадных и умоляющих. – Вы занимаетесь с ней таким? Она делает тебе приятно? Из всех заданных ранее вопросов, последний волновал Лют сильнее всего. На мгновение она даже задумалась о том, что все произошедшее было запланировано только ради того, чтобы получить ответ на него. – Это... только наше с Чарли дело. Вэгги не была ей чужой. Лют всегда прекрасно понимала, когда ее коллега уворачивалась от ответа. Ее пальцы опустились ниже и всего на пару миллиметров погрузились во влагалище, собирая липкую влагу. От этого Вэгги простонала громче обычного. – Хах. Сделав ещё несколько резких толчков внутрь лона Вэгги, Лют так же быстро вышла из нее и вернулась к клитору. Естественная смазка придавала движениям особую лёгкость и скольжение, делая ощущения ещё ярче и приятнее. – Лют, я... Ангел не понимала, что именно пытается донести до нее Вэгги. Она продолжала свою работу, с каждой секундой ускоряя темп. Наклонившись к торчащему из-под волос уху, Лют втянула в рот небольшую область и принялась с особым удовольствием посасывать горячую твердость. – Способна ли принцесса подарить тебе такие же чувства? Мысли о том, что ты можешь изгибаться под ней так же, как подо мной, так сильно раздражают меня. Указательный и безымянный пальцы устойчиво легли по разные стороны половых губ, тем самым сильнее раздвигая их; средний – принялся активно скользить по клитору вверх-вниз, заставляя его начать медленно пульсировать. – Она никогда не даст тебе того, что могу дать я... Ты нужна мне, Вэгги. Мне, а не этой самовлюблённой сучке... И Вэгги больше всего на свете не хочет кончать на эти слова. Но телу не прикажешь – особенно, когда оно в таком уязвимом положении. Спина выгибается плавной дугой, глаз закатывается под веко, а руки впиваются в ангельские бедра. Лют, не понимая, что произошло, продолжает агрессивно растирать клитор и после оргазма, из-за чего Вэгги дёргается и болезненно хнычет. – Лют, прекрати! Я все. Я все! – но экзорцист слепа и глуха перед мольбами грешников. Она продолжает прикасаться к промежности Вэгги, ощущает сильнейшую пульсацию, но все ещё не понимает, что происходит. – Лют... Лют, я кончила! Я не могу больше. Умоляю, прекрати. Прошу... Лют, блять, пожалуйста. Бледные пальцы ангела, успевшие согреться теплом промежности, не останавливаются сразу же. Лют постепенно сбавляет темп и делает нажатие на лоно все слабее и слабее, пока ее пальцы окончательно не остановятся. В самом конце своей игры – своей болезненно-сладостной мести – она накрывает ее замученный орган всей ладонью и даёт успокоиться после гормонального всплеска. Вэгги, уже полноценно упавшая на все тело Лют, долго не может восстановить дыхание и прийти в себя. Лёгкая рука экзорциста в это время нежно гладит темную кожу бедер и предплечий. Нарочито замедляя свое дыхание, Лют надеется тем самым помочь Вэгги вернуть в норму и собственное. Это помогает. Через время ангел медленно встает, поднимает с пола рубашку и юбку, а после кидает их рядом с Вэгги. Вторая, не понимая, что происходит и почему поведение Лют так быстро изменилось, на четвереньках подползает к ней и пытается сделать уже привычный жест – обнять свою нежную садистку за ноги, в ответ на что ее грубо толкают обратно. – Не подходи ко мне. Ты грязная... Ты отвратительная... Все, что только что произошло, – отвратительно. Из ангельских глаз текут сверкающие слезы. Стекая с щек, они падают на пол, освещая все вокруг. Вэгги поспешно натягивает на себя длинную рубашку и, даже не застегнувшись, поднимается и делает несколько шагов, приближаясь к Лют. – Это совсем не отвратительно... Лют, послушай меня, – в ответ ангел одаряет ее убийстаенным молчанием. – Лют, милая... Рывком подняв копьё с пола, экзорцист подносит острие к самому горлу Вэгги и с пылающим огнем в глазах смотрит прямо в ее душу. – Ты не имеешь никакого права называть меня так, маленькая грязная сука. Ты ничем не лучше тех, кто ебется налево и направо со всеми подряд, – Лют не может сдерживать себя. Она опускает копьё и разрывается в неконтролируемом плаче. – И я такая же мерзкая. Вэгги тянется к хрупкому ангельскому телу, желая обнять, прижать к себе и не отпускать. Она чувствует себя самым сумасшедшим созданием на Земле, в Аду и на Небе. Перед ней стоит та, кто лишил ее левого глаза и чуть не сделал то же самое с ее жизнью. И она готова подарить себя этой садистке только за охуенный секс? За самый охуенный секс в ее жизни, но все же? – Я сдержу свое обещание. Я уйду из экзорцистов и больше никогда не спущусь в Ад. – Лют, что ты такое говоришь... Не нужно, иди ко мне, – но ангел, вытянув руку вперед, уже начала призывать сияющий портал. – Прекрати, прошу. Девушка насильно прижимается к бледному телу, принимается покрывать сухими поцелуями ангельскую шею, но все тщетно. Спустя несколько секунд фигура исчезает в воздухе, оставляя за собой лишь сверкающую пыльцу. Вэгги падает на колени и закрывает лицо руками. Она плачет как ребенок, потерявший маму в бесконечных лабиринтах торгового центра. На ее рыдания прибегает Чарли. Да, она первым делом бросается к полуголой фигуре и начинает расспрашивать о том, что произошло. Да, она прижимает ее к себе со всей возможной силой. Да, она относит ее на руках в их общую спальню, заваривает травяной чай, пытается осторожно расспросить о произошедшем и даже произносит триггерное имя из трёх букв. А совсем недавно им было другое имя. Совершенно другое. Всего двадцать минут сумели разрушить всю ее последующую жизнь. У Лют получилось.