её север, её пламя

вот драмы как раз в её жизни и не хватало видимо, она решила обеспечить себе невероятное, по её мнению, приключение и вернулась на битву сильнейших. что она хотела этим показать? или что она хотела этим добиться? могла же спокойно заниматься собой, делами, работой, дочерью в конце концов, которая сейчас подросток и требует заботы и повышенного внимания. на самом деле шаманка преследовала крайне прозаичные цели, она просто хотела вновь подогреть интерес к своей персоне, планируя в скором времени издавать книгу, да и гонорар лишним не бывает, да и приключение как никак! но может быть все-таки была еще одна причина?  предпоследние съемки перед летним перерывом. такой знакомый и уже, можно сказать, родной готический зал. теплый майский вечер, за окном розовый закат, цветут деревья и цветы, пахнет сиренью, жужжат майские жуки, щебечут птички… наверное. в готзале за яркими витражными окнами разглядеть это всё великолепие не представляется возможным, можно лишь определить время суток по уровню освещенности снаружи. сейчас, очевидно, смеркалось. ох эта весна! кругом романтика. пора влюбляться, об этом Марьяна подумывала давно. давно она не любила и не была любима, а душа требовала тепла, заботы и внимания. но кто ж знал, что на пятом десятке жизни с ней произойдет такое. ведьма никогда не испытывала никаких чувств к … женщине. даже будучи подростком. даже будучи пьяной. даже просто, чтобы попробовать. а тут накрыло. она неоднократно задавала себе вопрос, не это ли причина её возвращения сюда, но всегда без тени сомнения отвечала на него решительное «нет.», но буквально несколько дней назад, кажется, на последних съемках она снова задала себе этот вопрос, и уже того решительного ответа не получила. мысль дрогнула. хотя, конечно, это все еще было «нет», но уже без точки, уже робкое и уже какое-то будто неискреннее. вернемся к готзалу. предпоследние съемки весны. выставление оценок. определенно любимая часть многих телезрителей, ведь она давно превратилась в шоу, цирк, показушные выступления… впрочем, называйте, как хотите. но правды и искренности там не было никакой. разве что совсем чуть-чуть. но об этом позже. ну, кстати, именно за эти эмоции, экспрессию и выразительность эту часть также обожали и некоторые участники, любившие упражняться в красноречии, колкости, наведении сплетен и прекрасной игре под названием «кто выставит балл ниже», переходить на личности не будем. — а сейчас давайте узнаем, что же экстрасенсы поставили… Марьяне Романовой! — руках сильнейших появились фотографии рыжей ведьмы. эти оценки совершенно были неважны для Марьяны, она прекрасно знала, что её методику снова не оценят, да и понятно было уже, выиграть не удастся. сильнейшие, выдерживая паузу, начали по очереди переворачивать фото. на чьем-то лице была самодовольная ухмылочка, выражавшая радость за отомщенный видео-спор, на чьем-то — гримаса, предвкушающая жаркие споры по поводу отсутствия цифры на черном фоне. но взгляд шаманки был прикован только к той, чье лицо как обычно не выражало ни единой эмоции. как знать, догадывалась ли она об этом? экстрасенс ведь, должна почувствовать. хотя, надо сказать, рыжая ведьма не была уверена до конца в подлинности своих чувств и даже в мыслях слово «чувства» в принципе не звучало. она списывала это на трудности в семье, дочь все-таки напоминала о том, что она подросток, периодическими скандалами и попытками уйти из дома, на давнее отсутствие человека рядом, в конце концов на то, что это обычная симпатия как к человеку, Виктория просто хороший человек, но с каждым разом эта симпатия становилась всё сильнее и всё тяжелее становилось её игнорировать и отвергать. к реальности ведьму резко вернул возглас Башарова:  — ого-о…  оказалось, Райдос с присущим ей каменным лицом достала из конверта фото, на черном фоне оборота была аккуратно написана цифра «4». в зале на секунду повисло молчание, но как назло это была последняя оценка. — Марьяна, с кого хотите начать? - ухмыльнулся ведущий. — а вот давайте с Виктории, пожалуй, и начнем. — невозмутимо ответила она. — вы считаете, Виктория, что я отработала на четыре? или это личное? — последняя фраза была особенно выделена эмоцией, на лице ведьмы появилась ехидная улыбочка. что могло быть личного, спросите вы? любой из присутствующих в том зале ответил бы вам, что у Виктории определенно какие-то счеты к шаманке, не первый раз уже она неоправданно сильно занижает той баллы, пытается даже уколоть, уличить в чем-то и избегает всяческих обоснований своей точки зрения. да что уж там, Марьяна была уверена, что Райдос в принципе её избегает. что это могло значить она не знала, возможно, догадывалась, но не могла это обдумать, она со своими-то мыслями и чувствами разобраться не могла, куда уж до чужих. Виктория тем временем якобы обосновала свою оценку, что уже по обычаю вызвало лишь недоуменные возгласы и зарождающиеся бурные обсуждения и осуждения. Руденко, стоявший рядом с ней, снова уже по обычаю обвинил её в желании затопить конкурентов и оказаться в финале, а Череватый еле слышно шепнул «милые бранятся» и испустил свой фирменный смешок.  но зачем она это делает? ведь в случае чего можно поговорить. хотя да, абсурд. поговорить о чем? Марьяна абсолютно не знала о мотивах такого поведения Виктории, однако знала о своих, но поговорить о них не решалась. а может пришло время? ну сколько можно в конце концов, как школьница. просто подойти и спросить, в чем дело, а заодно и свои мысли прояснить. да, именно так, пожалуй, и нужно сделать. тут шаманка поймала себя на том, что сверлит взглядом изящную, красивую, в черном платье с роскошным декольте и аккуратным пучком на голове Викторию.  — ну всё, сейчас Марьянка порчу наведет, не жить вам, Виктория! - изголялся Череватый. — А я думаю тут что-то личное. — протянул Шепс старший, предвкушая очередные склоки и сплетни и расплываясь в улыбке. — тоже мне, Америку открыл, пусть бабоньки сами разбираются. — своим фирменным говором отмахнулся Влад. — Марьяна, это действительно что-то личное? вы чем-то не угодили Виктории Райдос? а может быть это в отместку? — Башаров тут же подхватил попытку развить очередную гнусную дискуссию. — вы знаете, Марат, я не могу ответить за Викторию. что у неё личного, пускай она ответит сама. я принимаю все баллы, спасибо большое за достойную оценку моей работы. — держа лицо, максимально спокойно отрезала Марьяна. и тут она снова провалилась в свои мысли, они окутывали её как туман. на фоне были еще какие-то жаркие споры, возможно, Александр при поддержке ведущего все-таки пытался выяснить, какие счеты Райдос имеет к ней, но ей было безразлично. день выдался тяжелым как физически, съемки поставили практически сразу после прилета в Москву, так и эмоционально, поведение Виктории до зала и её очередная выходка на голосовании все-таки выбили Марьяну из колеи. в её мыслях сейчас было всё подряд. сложно выделить что-то основное… но думаю, вы знакомы с этим ощущением. — Стоп! Снято! — второй раз за этот вечер так резко выдернуть из мыслей и так бесцеремонно вернуть в это изрядно душное огромное помещение… экстрасенсы все разбрелись по парам и группам, то отвечая на звонок, то снимая очередную сторис, и потихоньку направились в стороны гримерок. почувствовав, что можно больше не держать лицо, рыжеволосая ведьма чуть было не обронила несколько слез, но тут же опомнилась, что она еще на людях, хоть и не под камерами. а что довело её вообще до слез? самое интересно, что она не могла точно ответить на этот вопрос. эта четверка? да нет. абсолютно нет. безразличие Райдос? возможно. но с чего вдруг должно быть по-другому? а может быть просто накопились чувства, незнакомые и непривычные для неё чувства? наверное, да. нет. определенно точно да. Марьяна очень давно не чувствовала себя просто хрупкой и ранимой женщиной, давно не плакалась кому-то в плечо. да что там. она вообще давно не плакала. видимо нахлынуло, заключила она и ускорила шаг, спеша в свою гримерку.  черные лаковые шпильки быстро стучали по квадратикам паркета теплого шоколадного оттенка. ведьма шла по темному коридору, освещаемому желтоватым светом, исходившим из настенных ламп в виде свечей. ей оставался последний поворот, как вдруг, остановившись у большого окна, наполовину занавешенного бордовой бархатной шторой, она вспомнила, что вообще-то собиралась все-таки поговорить. так дальше продолжаться не может, нужно просто прояснить ситуацию. шаманка уже было развернулась, гримерка Райдос находилась абсолютно в другом крыле, (чтобы не подрались, как вечно шутил чернокнижник) как из-за угла, со стороны её собственной гримерки, донеслись спокойные шаги, размеренные приглушенные удары шпилек о паркет.  — я подумала, ты захочешь спросить, почему четыре, поэтому пришла. — ледяным голосом произнесла женщина в спину шаманке, выходя из тени в конце коридора. на лице, стоявшем в полутьме, не было ни тени радости, улыбки, да и вообще каких-либо положительных эмоций. это было лицо Виктории Райдос, которое мы уже вспоминали, которое не выражало абсолютно никаких эмоций в базовой настройке. — да. ты была права. я хотела узнать. — не менее холодно ответила Марьяна, поворачиваясь лицом к коридору, ведущему в её гримерку, и Виктории, стоявшей в конце этого коридора. на душе было тяжело, она хотела разрыдаться, но эмоции были надежно заперты внутри. шаманка уверенной грациозной походкой двинулась навстречу брюнетке. не говоря ни слова, обе сильнейшие зашли в прохладную тесную гримерку, не включая свет. ней пахло сиренью, на столике перед зеркалом стояло несколько пышных нежно-фиолетовых веточек в фарфоровой голубой вазочке, в окно светил желтый уличный фонарь. форточка осталась открыта на весь вечер, а ночи в мае все-таки холодные. Марьяна прикрыла тяжелую дверь и скрестила руки на груди, обратив невозмутимый взгляд на Райдос. повисло так называемое неловкое молчание, которое сильно затянулось. сколько прошло? минута? две? три? — ты знаешь, мне стыдно признаться, — усмехнувшись, начала Райдос, — я испугалась. и я до сих пор очень боюсь. — это было самое странное и неожиданное начало, которое только можно было вообразить.  — что? — Марьяна опешила от такого признания, ожидая чего угодно, но не этого, она явно была не готова к этому. каменное лицо сразу же сменилось неподдельным удивлением, скрещенные на груди руки несколько ослабли, да и вообще она вся будто несколько подобрела и перестала так яро злиться. — Вик… чего ты испугалась? ты испугалась, что я выйду в финал или что? — с напускной саркастичной интонацией спросила Марьяна, еле заметно усмехнувшись и пытаясь всеми силами скрывать странное влечение к Райдос, которое только увеличилось с приближением к ней. снова повисла пауза. темноволосая ведьма не привыкла пустословить, она всегда тщательно обдумывала и взвешивала каждое сказанное слово. а впрочем, насколько там нужно были слова? она сделала неуверенный шаг навстречу шаманке, дистанция между ними сократилась до метра, а может быть и того меньше. сердце в груди рыжеволосой мгновенно ускорилось, перед чем пропустило пару ударов, она была уверена, что у неё горят щеки и дрожат руки, предательски выставляя напоказ все её чувства. но что заставило её всё это испытывать? энергетика сильнейшей ведьмы вогнала её в краску? или это была любовь? — короче, я не привыкла говорить о чувствах. — брюнетка решилась все-таки нарушить тишину наэлектризованной до предела обстановки, произнеся эту фразу быстро, как бы скомкано, и отведя глаза в сторону. — каких чувствах? — Марьяна не знала, насколько естественно прозвучал этот вопрос. она была уверена, что у нее жутко дрожал голос, она заикалась и не смотрела на Вику. но на самом деле они обе всё еще держали лицо друг перед другом, боясь скинуть свои железные маски. еще минута. две. три. Виктория резко прильнула к губам рыжей ведьмы, вовлекая её в нежный чувственный поцелуй. тепло разлилось по телу Марьяны. это был триумф. она жадно целовала настолько желанные губы, будто не могла ими насладиться. сколько она об этом мечтала? её руки поскользили по идеальному телу брюнетки, которая была сегодня в этом шикарном платье, та же положила ладони на щёки рыжеволосой, давая волю всем своим чувствам. Райдос страстно целовала её уголки губ, постепенно опускаясь ниже, вот она уже томно ласкает шею, шаманка, слегка запрокинув голову, издала чуть слышный стон на выдохе.  Вика отстранилась от столь нежной вожделенной шеи также резко, как накинулась, нежно поцеловав напоследок и оставив на ней идеальный отпечаток темной помады. она спокойно двинулась к маленькому столику перед зеркалом во всю стену поправлять макияж, будто ничего не случилось только что.   рыжеволосая ведьма, расплываясь в теплой улыбке, сделала несколько плавных шагов навстречу и приобняла брюнетку сзади за обнаженные холодные плечи. на самом деле выяснять сейчас, что произошло, абсолютно не хотелось, портить такое сладкое послевкусие желания не было. да и понятно все без слов, зачем и почему. но кое-что все-таки прояснить нужно было. — мы так и не поговорили, Вик… что будет дальше? мы избегаем друг друга и ставим четверки?  — я не знаю. понимаешь, я впервые сталкиваюсь с этим.  — я тоже! — радостно перебила её шаманка, видимо надеясь, что теперь они вместе могут испытывать эти чувства и наслаждаться ими, а не пытаться запрятать как можно глубже. — нет. подожди. я не знаю, что это. я думаю, это была просто минутная слабость. у меня сложный период в последнее время. мне тяжело. но у меня семья. я просто поддалась искушению. — проговорила Виктория, смотря в зеркало на Марьяну. Она слушала этот сбивчивый несколько нервный монолог, постепенно улыбка пропадала с её слегка увеличившихся от недавнего страстного поцелуя губ. в глазах проглядывалось разочарование, в блике фонаря они блеснули. заметив это, Райдос закрыла лицо руками: — я не знаю, что я чувствую, понимаешь? прости меня за эту надежду. я правда не хотела. мы должны были поговорить, прояснить. — она ни в коем случае не паниковала, она всё также продолжала держать свой образ железной ведьмы, несмотря на недавнюю слабость.  Марьяну это поражало, возможно, именно это и дико влекло её. даже сейчас, в этой чудовищно идиотской ситуации, Вика говорила размеренно и четко, без дрожи в голосе, без ускорения темпа, без тени сомнения. как она делала? но в этом был и минус. никогда не удавалось понять, что на самом деле чувствует стальная леди, а ей очень хотелось узнать об истинных чувствах своего объекта обожания. — а что ты хотела сказать? нет, мне просто интересно. — разочарованно и холодно, спросила Марьяна. — о-о, Марьян, знаешь, мне тут кажется я хочу тебя, — она притормозила. — не-не, хочу всего лишь поцеловать, но ты не подумай, это минутная слабость, поэтому вот тебе четверка, не подходи ко мне. а если я вдруг приду к тебе сама и все-таки поцелую, забудь, я не хотела и пришла поговорить. — чуть повысив голос, напыщенно театрально, как бы пародируя Райдос, продолжила шаманка. снова повисло молчание. им обеим больше нечего было сказать. Марьяна стояла, все также приобняв Вику за плечи, но отвернув голову в окно. Та же продолжала смотреть в зеркало, но уже себе в глаза. обе обдумывали произошедшее. — ты права, мне не стоило приходить. прости, — удел Райдос сегодня — прерывать неловки паузы. — не оправдывайся, Вик, и прости меня за эту тираду. — прилив сентиментализма передался и Марьяне. этот вечер определенно состоял только из неловких пауз и молчаний. очередную повисшую напряженную тишину нарушил тяжелый вздох. — давай забудем. сегодня были предпоследние съемки, остался всего лишь четверг, после чего увидимся только через три месяца. мы можем не общаться. нам придется поработать вместе еще несколько месяцев. затем просто разойдемся навсегда. чтобы не бередить душу друг другу. — без тени эмоций предложила Райдос. вообще избегание проблем было ей несвойственно, но что делать с проблемой такого масштаба, кроме как сбежать от неё, она не знала. к тому же боялась, что при наличии Марьяны в зоне досягаемости снова не устоит. шаманку моментально окутал целый коктейль эмоций, не самых приятных эмоций. её накрыли грусть, тоска, разочарование, боль… она уже начала скучать, она не хотела больше ни на секунду отпускать эту идеальную женщину. в голове была куча эмоциональных возражений, негодований, альтернативных идей. — слушай, хорошее предложение, пожалуй, ты как всегда права. — Марьяна опомнилась, что все еще буквально не выпускает брюнетку из рук, и тут же, сделав два шага в этой столь крошечной гримерке, встала, скрестив руки на груди, лицом к окну, которое находилось прямо напротив двери. считав этот намек, Райдос молча вышла из помещения, плотно закрыв за собой дверь. из коридора доносились удары её каблуков, с каждым мгновением становившиеся всё тише. спустя несколько секунд они и вовсе стихли. что дальше, спросите вы? Виктория дала четкий ответ. оставалось его только принять.