Останься, пока я помню

      Следующий день начался так же рано. Шинобу пришла до восхода солнца и молча повела меня в свой кабинет.       Выглядела она слегка уставшей, словно и не спала совсем. Волосы в некоторых местах были спутаны, в глазах было несколько красных линий, а шаги чуть менее уверенными.       В итоге я сидел напротив неё. Она несколько минут возилась с бумагами, что-то обводя и подчёркивая, после чего отложила их. Скрестив пальцы в замок, она наконец посмотрела на меня.       — Сегодня мы тоже просто поговорим, — начала она с лёгкостью в голосе. — Вчера тебе понравилось.       Совсем нет. Её вопросы не отпускали меня до самого вечера. И всё же, я кивнул.       — Вот и отлично… — она чуть приблизилась, заглядывая прямо в мои глаза. — Скажи мне, почему при первой встрече с Томиокой, ты защищал сестру?       — Я…Я… — растерянность в голоcе мог заметить любой. — Не знаю. Просто что-то почувствовал, и тело само двигалось. Я плохо помню.       В моих словах не было лжи. Это было так давно и так плохо запомнилось, что я практически ничего не помню. Только навязчивое желание защитить.       — Ясно, — кивнула она. — Я заметила твоё желание защищать сестру от… от кого? От кого ты защищаешь её?       — Демонов. Людей. Кого угодно. Всё, что представляет угрозу Незуко — враг.       Шиноби слегка щурится. Молчит. Напряжение в комнате стало почти физически ощутимым.       — Если человек причинит вред твоей сестре, ты захочешь напасть на него, — заключает она спокойно. — Если она прикажет тебе остановиться — ты сможешь?       Отвожу взгляд. Думаю. Такого ещё ни разу не было. Был Иноске в поместье Глицинии, но там он напал на меня.       — …Да.       — Уверен? — щурится. — Как-то не похоже.       — Это так важно? — Шинобу не отвечает. — Остановлюсь, если сестра скажет. Довольна?       Теперь она кивает. Я уже начинаю жалеть, что согласился на её предложение. Всё эти глупые вопросы не помогут мне стать сильнее, а лишь заставляют усомниться в себе. Мне такое не нравится.       — Тогда скажи мне, Танджиро, — она встаёт и идёт мне за спину. — Ты боишься причинить вред людям или ты боишься, что потеряешь сестру из-за этого?       Замираю. Я никогда не думал об этом.       — Я… не уверен.       — Мне нужен ответ, — настаивает она, уже будучи за моей спиной. — Не торопись. Подумай.       Наступает тишина. Я слышу лишь тихое дыхание Шинобу за спиной. Чувствую её жгучий интерес. Свою растерянность.       Если я когда-нибудь убью человека, Незуко не сможет выполнить свою цель. Я подведу её. Её скорее всего убьют. И Урокодаки. И Гию тоже. Я не могу так поступить с ней. Но люди…       — Боюсь потерять сестру, — выдыхаю я наконец. — Мне безразлична жизнь людей, пока они не вредят ей.       — Интересно… — шепчет Шинобу, наклонившись над моим ухом. — Если я захочу убить тебя здесь, ты дашь мне это сделать?       От её голоса пробегают мурашки по коже. Я не чувствую её желания это сделать, но возможность точно есть.       — Да, — отвечаю сразу.       — А если Незуко?       Вскакиваю, столкнувшись с её рукой на плече. Меня силой усаживают обратно.       — Не позволю, — почти рычу я.                    Раздаётся смешок. Не вижу ничего смешного.       — Расслабься. Это был гипотетический вопрос, — она обходит меня, вернувшись на своё место за столом. — Пока что.       Её взгляд внезапно серьезнеет. Становится колючим.       — Но твои ответы заставляют меня вынести решение, что ты болезненно привязан к ней, — она дважды стучит пальцем по столешнице. — Тебе плевать на свою жизнь, но, если дело касается Незуко… Тут ты готов пойти против любого. Это нетипично.       Пожимаю плечами. Разве это плохо? Старшие братья так и поступают, разве нет?       — Мне интересен ещё один момент… — она подпирает подбородок кулаком, мило улыбнувшись. — Ты не замечал за собой в последнее время чего-то… Необычного? Может странные навязчивые мысли? Отвечаешь так, как никогда бы не ответил?       Старательно не подаю виду. Даже не моргаю. Замечаю. В последнее время особенно.       «Соври. Она решит, что ты нестабилен. Охотники не оставляют таких».       Он прав. Я не могу рассказать такое, особенно ей.       — Нет.       Улыбка на лице Шинобу становится шире. Глаза холоднее.       — Пра-а-авда? — тянет она. — А Незуко говорила другое…       Сестра?.. Принюхиваюсь. Не врёт. Вот же…       — Почему ты соврал мне? — её голос становится стальным. — Мы так далеко не уйдём, если ты будешь врать мне.       Опускаю голову. Она поймала меня, как ребенка. Теперь она мне не верит…       — Танджиро, — её голос становится мягче. — Я просто хочу знать, что заставило тебя соврать мне.       Не чувствую лжи. Или упрёка. Ничего того, что должно быть.       — Просто… — неуверенно начинаю я. — Я слышу всякое… Иногда.       Шинобу наклоняется ко мне через стол. Приподнимает ладонью за подбородок, заглядывая в зрачки.       — Вроде не врёшь… — хмыкает она. — Продолжай. Что конкретно ты слышишь?       — Голос, — шепчу. — Он иногда подсказывает. Он попросил соврать.       Шинобу отпускает меня, откинувшись на кресле. Я лишь сжался сильнее. Сердце забилось чаще. Она ведь пытается помочь, хоть и по-своему, а я ей вру. Неловко.       — И… — она на мгновение замолкает, прикрыв глаза. — Как давно ты слышишь его?       — После того, как сестра победила ту Луну, — робко отвечаю я. — Тогда было впервые.       Она кивает. Берёт перо и быстро что-то записывает на листе.       — Хорошо, на сегодня всё.       Шинобу быстро вывела меня из кабинета и так же быстро оставила в комнате. Шаги звучали резко. Не было той Шинобу, что хоть и фальшиво, но улыбалась.       Дверь закрылась.       Я снова остался один.       Комната была тёмной. Тесной. Воздух — неподвижным. Где-то на самом краю восприятия тянулся запах сестры. Слабый, рассеянный, перемешанный с чужими — Иноске, Зеницу… ещё кем-то. Они были рядом с ней. А я нет.       Я сел на пол, привалившись спиной к стене. Колени подтянул к груди. Так было проще не думать о том, сколько здесь пустоты.       «Ты даже не можешь быть рядом».       Я не вздрогнул. Голос не появился внезапно — он просто был. Как мысль, которую не заметил.       — Она в порядке, — пробормотал я, больше для себя. — Её защищают.       «Ты в этом уверен?»       Я не ответил сразу. Запах сестры дрогнул и снова стал почти неуловимым. Если закрыть глаза — кажется, что она где-то совсем близко. Стоит протянуть руку.       «Ты не контролируешь ситуацию».       Слово зацепило. Неприятно. Колюче.       — Я и не должен, — сказал я тише. — Я ей доверяю.       «Доверие не поможет, а вот контроль...».       Я сжал пальцы сильнее. Стена под спиной была холодной. Деревянной. Как тогда.       Когда дни тянулись одинаково, и тьма была не ночной, а постоянной. Когда её тренировки заканчивались тихо, а разговоров не было вовсе. Тогда рядом хотя бы был человек. Сейчас — только пустота.       «Ты ведь понимаешь: если бы она была рядом с тобой, ты бы знал, где она. Знал бы, что с ней».       Перед глазами на мгновение встала Незуко. Кровь. Переломанные кости. Стеклянные глаза.       Я медленно выдохнул.       — Я не хочу держать её при себе, — сказал я. — Она не вещь. Она сестра.       Голос не возразил.       Он просто ждал.       «Ты бы всё равно любил её. Ничего бы не изменилось».       Я закрыл глаза. Сердце билось ровно. Слишком ровно.       «Кроме одного».       Я не спросил чего.       «Она была бы в безопасности».       Молчание растянулось. Я чувствовал, как эта мысль оседает где-то глубже, чем остальные. Не как приказ. Как возможность. Как дверь, о которой раньше не знал. Охотники убивают демонов. А я жив по их прихоти. Почему я вообще доверяю её безопасность им?       «Они не колеблются».       Голос был спокойным. Почти равнодушным. Перед внутренним взором вспыхнули запахи — резкие, тяжёлые. Гнев. Сталь. Решимость. Ни сомнения. Ни жалости.       Я не стал спорить.       Просто сижу, глядя в темноту, и чувствую, как одиночество давит сильнее. Как пустота в комнате становится гуще. Как мысль о том, что сестра где-то там, без меня, начинает жечь.       «Ты не обязан решать сейчас».       Я открыл глаза.       «Но ты уже понял».       Лоб медленно опускается на колени. Не соглашаясь. Не отрицая. Просто позволяя этой мысли остаться.       В темноте.       Рядом.       ---       Вечер настал внезапно. Шорохи в коридоре и звук сверчков вернули меня в сознание. Я не спал. Просто выпал из мира. Совсем ничего не помню. Так странно.       Запах Незуко пробился в ноздри. Она была совсем рядом. За дверью?..       Скрип.       В проходе стоит она. Уставшая улыбка, слипающиеся глаза, ватные ноги. Она должна отдыхать. Но она тут. Пришла ко мне. По телу прошла волна тепла.       — Как ты тут? — она с выдохом садится под стеной рядом. — Здесь как-то… тесновато. Неужели у них не было получше…       Я понимаю плечами.       — Мне нравится.       Лгу. Не нравится. Но терпеть можно.       — Как скажешь, — она притягивает мою голову к себе. — Смотрю, тебя всё же привели в порядок. Этих ужасных волос до плечей больше нет.       Она хихикает. Я повторяю, хоть и получается робкий, неуклюжий смешок.       — Чем занимаешься целые дни? — спрашивает она, уложив меня к себе на колени. — Я знаю, как тебе скучно было у Урокодаки.       Не буду говорить, про вопросы Шинобу. Сестра наверняка и так всё знает.       — Просто существую, — я неуверенно подношу свою когтистую руку к её щеке. — Много думаю.       Сестра берёт мою руку за внешнюю сторону, прикладывая к своему лицу. Тёплое. Живое. Приятное.       — Извини, что не навестила раньше. Тренировки с Канао-чан вышли… — она замолкает, прикрыв глаза. — Тяжёлыми. Но полезными.       Канао? Это ведь она её ранила. Из-за неё сестра вынуждена проходить через всё это. Моё лицо слегка дёргается в раздражении.       — Ты чего? — с полуоткрытым глазом спрашивает она. — Злишься на неё из-за меня?       — Угу…       Незуко усмехается. По-доброму. Словно у неё нет и капли злости на её обидчицу… И вправду не чувствую ничего такого в её запахе.       — Не стоит, она ведь просто выполняла приказ, — Незуко тормошит мои волосы. — Она не заслуживает твоей злости. Лучше пусти её против демонов.       Киваю. Ради неё. Внутри понимание, что никогда не прощу её. Эта Канао слишком… никакая. Я не могу понять её эмоции по запаху, словно их и нету. Это пугает. Она как растение.       — Зеницу и Иноске к слову тоже сильно пострадали в бою, — невзначай упоминает сестра, поглядывая на моё лицо. — Особенно Зеницу. Его отравил один из демонов, он едва не погиб.       Фыркаю. Везёт же некоторым. Без него явно было бы тише в жизни сестры. И моей в будущем. Что-то сейчас мне подсказывает, что мне придётся увидеть его. И не раз.       — Кажется, ты не сильно рад это слышать, — лукаво улыбается Незуко. — Неужели настолько сильно не нравится Зеницу?       Задумываюсь. Он опасен. Сильный. Крикливый. Но самое главное, я не понимаю его реакции на сестру.       — Да.       — Х-а-а-а… — выдыхает сестра. — Понимаю тебя. Но он точно не заслуживает того, чтобы ты относился к нему так.       Заслуживает ещё как. Но киваю. Спорить не буду. Хоть и мысли про Зеницу вызывают небольшой стыд. Он ведь не виноват.       — Незуко... — неуверенно зову я её. — А солнце... Какое оно? Для тебя.       Сестра замирает.       — Ты... — она глотает слово. — Узнаешь сам. Я уверена. Я вылечу тебя, и ты сам прогуляешься под его лучами.       Молчу. Чувствую по запаху, что сестра действительно верит в это. Не хочу спорить, хоть и не разделяю её веры.       — Я ещё навещу тебя завтра днём, — сестра осторожно убирает мою голову и поднимается. — Я хочу научиться полной концентрации дыхания, и времени у меня вскоре совсем не будет.       Тц. Сестра становится всё сильнее, чтобы защитить меня, а я не могу ответить тем же. Бесит. Нужно стать сильнее любым способом.       — Не скучай, Танджиро.       Снова один.       «Она становится сильнее. А ты нет».       Сам знаю…       ---       Снова утро. Снова я в кабинете Шинобу. Сегодня я знаю, чего хочу. Вопросы ничего не меняют. Они не делают меня сильнее. А значит — это пустая трата времени.       — Шинобу…сан? — робко зову я её.       Её брови на мгновение поднимаются вверх, но она поднимает взгляд выше. Смотрит на меня с удивлением, будто впервые узнала, что я могу начать разговор первым.       — Я ведь должен был стать сильнее, так? — начинаю издалека. — Так может… начнём? Эти вопросы ничего не дают мне.       Она подпирает большими пальцами подбородок. Тихо дышит.       — Вопросы помогают в первую очередь мне, — наконец начинает она. — Мне нужно понять твоё психологическое состояние, чтобы оценить пригодность к каким-либо дальнейшим действиям.       Не до конца понимаю к чему она ведёт, но слушаю. Перебивать не вежливо.       — Если ты хочешь начать практическую часть наших… встреч, то для начала мне нужно будет замерить твои стандартные показатели, — она выставляет ладонь, готовясь загибать пальцы. — Скорость регенерации до и после еды, физические показатели до и после, твоя способность мыслить до и после…       — Я понял-понял, — обрываю её, чем снова вызываю удивление. — Делайте что должны. Мне просто нужно стать сильнее.       Она улыбается — ровно, без тепла. Слегка хищно. Становится не по себе, от чего проглатываю скопившуюся слюну в горле. Может я и зря…       — Тогда начнём с регенерации.       Она выдвигает ящик, доставая из него какой-то маленький, на вид острый нож. Она жестом просит протянуть руку. Подчиняюсь. Слегка неуверенно протягиваю её. Шинобу кладёт её на стол, как ей удобно. В правой руке нож, в левой перо готовое записывать.       Она не режет сразу — сначала прижимает лезвие, проверяя реакцию. И только потом, точно и коротко, проводит по коже. Несколько капель выходят из пореза. Боль вспыхивает резко. Я инстинктивно напрягаюсь и тут же заставляю себя не отдёрнуть руку.       Кожа на руке стягивается, не оставив и следа. Слегка морщусь.       — Тебе… больно? — недоверчиво спрашивает она, что-то записав.       Киваю.       — Демонам обычно не больно при регенерации, — она смотрит на меня внимательнее. — А ты среагировал слишком… неправильно.       Она вновь что-то отмечает в своём блокноте.       — На сегодня ограничимся этим и ещё одним моим личным интересом, — она подмигивает, доставая из кармана шприц с фиолетовой жидкостью. — Мой яд по какой-то причине не сработал на тебя. Я слегка доработала его, поэтому хочу опробовать…       Мои глаза в страхе бегают по ней. По шприцу. По своей руке. Не очень хочу, но если это поможет…       — Не волнуйся, больно не будет, — она улыбается, доставая какие-то резиновые трубки. — Это называется жгут. Мы локализуем зону расхождения яда в одной лишь руке, пока твой организм будет бороться с ним.       Она слегка привстаёт, затягивая его на моём предплечье. Чувствую, как рука понемногу начинает неметь.       — В крайнем случае я введу противоядие, — она вновь улыбается.       Шинобу легко стучит пальцем по шприцу, после чего подносит его к моей руке, перевернув её внутренней стороной к себе. Она поднимает глаза выше, словно ища моё одобрение.       Конечно же оно ей не нужно.       Лёгкий укол — ничего не чувствую. С интересом смотрю на свою руку, по которой медленно растекаются фиолетовые прожилки.       Краси…       Больно.       Кожу начинает жечь изнутри. Рука напрягается до предела, а вторая рука пытается держаться за стол. Несколько секунд, и край стола трескается, оставляя лишь деревянные опилки в ладони.       — Отлично! — радостно восклицает Шинобу, не выпуская шприц из рук. — Значит это действует…       Я не разделяю её радости. Когти инстинктивно тянутся к руке, чтобы разорвать её, выпустить яд наружу. Всё внутри кричит действовать, но я не двигаюсь. Если сейчас струшу — больше шанса может не быть.       Дверь открывается. На секунду в комнате становится слишком тихо.       Секундой спустя слышу запах Незуко. Как я раньше не почувствовал?..       Поворачиваюсь, вижу её глаза. Её запах резко меняется. Страх исчезает первым. Злость приходит слишком быстро. Она переводит взгляд то на меня, то на руку, то на застывшую Шинобу.       Шинобу медленно выпрямляется.       — Похоже, — спокойно говорит она, — у нас гости.