Останься, пока я помню

      POV Зеницу       Пальцы сами сжали края хаори, когда все мы остановились перед подножием горы. Солнце скрывалось за спиной, отбрасывая ярко-оранжевый свет, который сейчас казался уродливым.       Два года всё, что осталось от корпуса, искало Танджиро. Меньше суток назад один из патрулей прислал срочный отчёт: видели похожего мальчика с красными волосами и шрамом на лбу.       Мы с Иноске и Канао даже успели занять места Столпов, хоть сейчас этот титул ничего не значил.       Молодые охотники стояли за нашими спинами, их сердца бились неровно. Боялись. Мне тоже страшно.       — Обходим дом на горе со всех сторон, зажимая в кольцо, — уже заканчивал повторять план Санеми, ставший негласным лидером Столпов. — Как только увидим его — обезвредим. Разговоры потом.       — Подожди, — слова выходят из моего рта сами. — Дай мне попробовать сначала поговорить с ним.       Десятки взглядов тут же устремляются на меня, от этого становится неуютно. Мелочи по сравнению с тем, что уже произошло.       — Жить надоело? — спокойно спрашивает он. — Если кому и говорить с ним, то точно не тебе.       На губах сама собой появляется робкая улыбка. Мне всё ещё непривычно общаться с таким Санеми. В памяти всё ещё свежи его крики и ругань, но после падения Музана, он так изменился.       — Это плохая идея, Зеницу, — из-за правого плеча говорит Канао, унаследовавшая дом Бабочки, который теперь назывался поместьем Цветка. — Мы не знаем, что происходило с Танджиро все эти годы. Если он не нашёл способа питаться и голодал, то сомневаюсь, что он вообще способен на разговор.       С левого плеча показывается массивная фигура Иноске, что давно уже снял свою маску. Он со всей силы хлопает меня по спине, и я делаю шаг вперёд, чтобы не упасть.       — Смелости тебе не занимать, Зеницу! — он широко улыбается. — Но идея и вправду плохая.       Наступает тишина. Только змея Обаная, стоявшего рядом, зашипела, соглашаясь с мнением остальных.       Несколько минут все напряжённо молчат, ожидая моих слов. В голове уже привычно проносятся воспоминания о той ночи. Я должен поговорить с ним. Хотя бы попробовать извиниться, и если он захочет меня убить, пусть так оно и будет.       — Дайте мне шанс, — голова опускается ниже. — Пожалуйста.       Санеми цокает, отворачиваясь к горе. Полоска тени медленно ползёт вверх, постепенно погружая всё в ночь.       — Пошли. Раз уж сам того хочешь.       Шумно выдыхаю. Несмотря на все слова, я не знаю, что скажу ему. Сотни раз я прокручивал в голове эту встречу, и ни в одном варианте не был убедителен. Сам себе не поверил бы на месте Танджиро.       Строй медленно двинулся, каждые десять метров двойка охотников расходилась в стороны.       Вскоре, перед самым подъёмом, я оказался один. Глаза скользнули в ближайшую чащу, где Канао с Иноске бесшумно поднимались, стараясь не наступать на сухие ветки.       Через несколько минут подъёма передо мной предстал гнилой дом. Заброшенный уже давно.       На крыше, спиной ко мне, сидела знакомая фигура в клетчатом хаори. Ещё несколько секунд солнце освещало его спину, а потом окончательно скрылось, оставив лишь тьму.       Молча останавливаюсь посреди двора, осматривая всё вокруг. С правого бока виднелись пять камней с вырезанными словами. У каждого в начале стояло слово «Камадо».       Осознание пришло сразу же. Это его дом. Его семья. Незуко рассказывала о нём, как о самом уютном и тёплом месте в мире. Возможно когда-то. Но не сейчас.       — Зеницу, — окликает меня Танджиро своим привычным голосом, но уже не тем тоном. — Так и знал, что встретимся.       Он медленно поворачивается на месте. Красные как кровь глаза встречаются с моими, по спине тут же ползёт холодная капля пота.       Изо всех сил стараюсь успокоить дыхание и сердце, что забилось чаще.       Танджиро лениво подставляет кулак под свою щеку. Вторая свободная рука постукивает по гнилой крыше, вызывая неприятный треск.       — Танджиро, — склоняю голову. — Рад тебя—       — Рад? — обрывает он.       Я не успеваю моргнуть, как он тут же оказывается передо мной. Рука инстинктивно тянется к рукояти меча, но на полпути я заставляю себя остановиться.       Как быстро.       — Твоё сердце говорит об обратном, — он делает ещё шаг, почти касаясь меня лицом. — Ты боишься.       Сглатываю ком в горле. Жмурюсь на секунду, пытаясь выдать подходящие слова.       — Не тебя, — тихо отвечаю я. — Того, что мне предстоит—       — Ложь, — снова обрывает он.       Шумно и прерывисто выдахаю. Дышать рядом с ним тяжело. Закусываю щеку изнутри. Попыток остаётся всё меньше.       Раздаётся тихий смех.       — Ладно-ладно, я просто шучу, — он улыбается. — Зачем пришёл?       От этой улыбки проходит дрожь. Более неестественной улыбки я в жизни не видел.       — Поговорить, — слишком резко отвечаю. — Просто поговорить.       Он склоняет голову и хмыкает.       — Пра-а-а-авда?       Киваю.       — Зачем же тогда тут весь корпус? — он обводит пальцем всю округу. — Даже Игуро тут? Как неожиданно.       Внутри с каждым его словом что-то умирает. Становится так не по себе, что мимолётом начинаю жалеть о том, что вызвался говорить с ним.       Нужно начать издалека.       Заново.       Расположить его к себе.       — Танджиро, я... — слова тонут где-то внутри. — Ты голоден?       Внутри хочу ударить самого себя. Что я сказал?       Идиот!       Он вскидывает брови, явно не ожидавший такого вопроса.       — Нет. Вчера поел, спасибо, — хмыкает он с улыбкой.       Выдыхаю.       ...       Что?       Кого?       Неужели он...       — Ты удивлён? — искренне недоумевает он. — Я единственный оставшийся демон. Не есть же мне самого себя. Это плохо закончится, поверь.       Он и вправду...       — Они... — неуверенно начинаю. — Хотя бы заслуживали?       Танджиро издаёт смешок. Будто я сказал что-то настолько нелепое, что даже отвечать на это не стоит.       — Кто-то наверняка, — пожимает плечами он, делая несколько шагов назад. — Кто-то нет. Какая разница? Все люди одинаковые.       Пальцы сжимаются в кулак.       Всё куда хуже, чем я мог предположить.       — Мы всё ещё можем тебе помочь, — чуть увереннее начинаю. — Просто... Пошли с нами. Лекарство всё ещё есть. Ты станешь человеком. Ты—       — Лжец! — резко кричит он, хватая меня за ворот.       Тут же слышу шевеление в кустах. Резко поднимаю руку кверху, призывая не нападать. Он бы уже убил меня, если бы захотел.       — Я не люблю лжецов, Зеницу, — он отпускает меня, переходя на шипение. — Только трусы лгут. Ты что, трус?       Мотаю головой.       — Тогда зачем? Я же знаю, что лекарства нет, — он вновь отходит, поворачиваясь спиной. — Я был в штабе совсем недавно. Канао не смогла повторить формулу Тамаё и Шинобу. У вас есть только оставшиеся запасы яда, которые вы хотели заставить меня выпить, а после убить. Как это... знакомо.       Откуда?.. Он и вправду был у нас. Был, и никто его не заметил. Насколько же он стал сильным?       — Это был крайний вариант. Если бы ты не послушал.       Он тяжело выдыхает, потирая глаза пальцами. Терпение у него кончается.       Танджиро садится на землю, касаясь пальцем земли — по ней тут же ползёт иней. Через секунду он поднимает палец выше, создавая миниатюрную ледяную скульптуру, ни на что не похожую.       Через мгновение он отводит взгляд в сторону, тянется рукой и срывает с земли бумажку, что я даже не заметил.       Бумажку, с узором глаза.       Юширо.       — Забыл убрать, — пожимает плечами он.       — Он тебе помогает? — озвучиваю очевидное я.       Если Юширо окажется нашим врагом, всё станет сложнее.       — В каком-то роде, — беззаботно отвечает он, разрывая её напополам. — Я ведь пожрал его. Наверное, можно сказать и так.       Мир вокруг замирает. Я слышу, как все присутствующие напряглись, а кто-то даже обнажил меч.       — Ч-что? — только и выходит из меня.       — Вы не знали? — искренне удивляется он. — Уже больше года прошло. С того момента уходить от ваших патрулей стало гораздо легче.       Тело само делает полушаг назад, что не остаётся без его внимания.       — Он сам попросил, — отвечает он, словно прочитав мысли. — Жизнь без Тамаё оказалась для него непосильна. Я просто принял его просьбу, пообещав, что буду помнить о ней и о нём.       Так просто? Вот так просто он убил его, просто потому что тот попросил его?       Что с тобой стало?       — Я ведь сам убрал метки, чтобы те двое увидели меня и вы пришли, — с хитрой улыбкой говорит он. — Я и сам, признаться, хотел встретиться... В последний раз.       Последний?       Между его пальцами показываются нити. Он переводит взгляд на меня, манит указательным пальцем и я двигаюсь.       Только тогда понимаю, что всё это время они были на мне. Тело останавливается в двух шагах от него.       — Я хотел... — начинает он, но тут же замолкает.       Поворачивает голову в сторону. Выражение его лица тут же становится внимательным. Даже... ласковым.       — Не сейчас, Незуко.       Мир замирает.       Сердце тут же начинает стучать с утроенной силой. Воздуха вдруг перестаёт хватать.       Он не врёт и не сходит с ума. Я уверен в этом. Она и правда всё ещё с ним.       — Я хочу извиниться, — тут же говорю, склоняя голову. — Я виноват перед тобой, Танджиро. Перед Незуко в первую очередь. И если ты...       Он морщится, выставляя ладонь вперёд, прося замолчать. Его сердце остаётся спокойным.       Не злится.       Уже хорошо.       — Мне не нужны твои извинения, — тихо отвечает он. — Если бы не её просьба, ты был бы уже давно мёртв. Моя сестра защищает своего убийцу...       Это хуже, чем злоба. Он хочет убить меня. Теперь я понимаю это. Меня спасает только она. Та, которую я не защитил.       — Может остальные выйдут? — он переводит взгляд мне за спину. — Признаться, надоедает их шёпот. Пусть уж лучше рядом стоят.       Словно по команде кусты вокруг шелестят. Через несколько секунд вокруг него стоят все нынешние Столпы.       В первую очередь он поворачивается к Обанаю.       — Удивительно, что тебе сумели сохранить глаз, — говорит он, прикрывая рот рукой. — Будучи демоном, такие раны можно было бы в секунду залечить...       Змея на плече Игуро шипит. Он сам морщится под бинтами.       — Что, предлагаешь стать демоном?       Танджиро резко вскакивает, делая несколько шагов к нему. Все тут же хватаются за рукояти мечей, но не достают их из ножен.       — На что ты намекаешь? — раздражённо спрашивает он. — Я не собираюсь плодить новых демонов. Вы разве нашли хоть одного? Я не Музан. Мне не нужны слуги.       Он тяжело выдыхает, возвращаясь в центр. Смотрит на каждого поочерёдно, задерживая взгляд на Канао.       — А тебя я помню, — холодно бросает он. — Ты сломала Незуко руку. А потом хотела снести мне голову.       Канао не дрожит. Продолжает спокойно смотреть на него.       — Твоя учительница накачивала меня таким количеством препаратов, что меня с натяжкой уже тогда можно было назвать Танджиро, — его лицо на секунду искажается в отвращение. — Жаль, что не я убил её. Было бы справедливо.       — К чему это всё, Танджиро? — Санеми делает шаг вперёд. — Зачем ты пытаешься запугать нас?       Танджиро делает шаг навстречу, оказываясь прямо перед ним. Его макушка едва ли дотягивается до груди Столпа, но выглядит он не менее устрашающе.       — Признаться, вы мне надоели, — он складывает руки на груди. — По её просьбе я старался избегать встреч с вами. Не убивал даже тогда, когда мог. Но мне надоело бегать.       Он вновь обводит взглядом всех нас.       — Прекратите искать меня, — он исчезает, вновь оказываясь на крыше, спиной к нам. — Отныне, если я буду видеть патрули охотников, разыскивающих меня, — буду наказывать.       Все напрягаются. Мечи уже наполовину обнажены, когда мы все слышим раздраженный выдох.       — Как вы не понимаете?..       Он устало ложится на крышу. Подносит пальцы к вискам и медленно втыкает когти в кожу.       Он... трогает свой мозг?       — Как тут не сорваться на них, сестрица? — почти жалобно тянет он. — Ты ведь сама всё видишь.       Несколько минут проходит в тишине. Никто не смеет двинуться. Пока Танджиро наконец не поднимается, вынимая пальцы из головы.       — Повторюсь: не ищите меня. Пока её голос звучит, люди будут погибать только ради пропитания, — его тон становится холодным, серьезным. Отказа он не примет. — В тот день, когда она замолчит, я вернусь. Тогда я посмотрю, достоин ли мир продолжать жить, когда её нет.       С этими словами Танджиро исчезает. Вернее — то, что от него осталось.       Под тем местом, где он сидел, расползся рисунок из инея и нитей. Кусок крыши был смят, будто от сжатия. Он сдерживался.       Стою не двигаясь.       В конце концов выжить должна была именно она.       Тогда Танджиро остался бы Танджиро. Тогда всё ещё можно было бы назвать правильным.       Но в ту ночь всё пошло не так.       End POV Зеницу

The End