Одноклассница

На следующее утро я проспала. Виноваты были тревожные, обрывочные сны, в которых мелькали карие глаза и звучал низкий голос, произносящий «по диагонали». Я влетела в школу, когда первый звонок уже отзвенел, и, запыхавшаяся, с разбитым сердцем, ворвалась в кабинет прямо под нос у Людмилы Марковны. — Анатольева, на первый раз прощаю, но чтобы это было в последний раз, — строго сказала она, но в ее взгляде читалось скорее усталое понимание, чем гнев. Я кивнула, едва переводя дух, и бросилась к своей парте. Проходя, я мельком увидела Женю. Она сидела, как всегда, прямая и сосредоточенная, и не подняла на меня глаз. Укол разочарования был острым и привычным. И тут я заметила, что Лена, сидящая через ряд, отчаянно строит мне какие-то рожицы. Она тыкала пальцем себе в грудь, широко округляла глаза и беззвучно шептала: «Ты что?!» Я не понимала. Наклонилась к Ире, которая сидела передо мной. — Что она хочет? — прошептала я. Ира обернулась, ее взгляд скользнул по мне, и она тут же покраснела, закусив губу. — Свитер... — еле слышно выдохнула она и жестом показала, будто что-то выворачивает. Медленно, с нарастающим ужасом, я опустила взгляд. И увидела. Вместо ровной, матовой ткани противные, мохнатые катышки и торчащие повсюду грубые швы. Я сидела в свитере, надетом наизнанку. Желудок сжался в тугой, холодный комок. Жгучий стыд залил меня с головы до ног. Я почувствовала, как горит все лицо, шея, уши. Казалось, каждый ученик в классе смотрит только на меня, на мою дурацкую ошибку. И больше всего на свете я боялась посмотреть в ту сторону, где сидела она. Урок географии тянулся вечностью. Я сидела, сгорбившись, стараясь втянуть голову в плечи, словно черепаха. Каждую секунду я ждала насмешливого взгляда, усмешки. Но из ее угла доносилась лишь тишина. Как только прозвенел звонок, я сорвалась с места и, не глядя ни на кого, пулей вылетела в коридор, а оттуда в женский туалет на первом этаже. Он был пуст. Слава богу. Прислонившись спиной к прохладной кафельной стене, я закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Потом, с отвращением к самой себе, схватила край свитера и одним резким движением стянула его через голову. Встала в одном лишь лифчике, чувствуя мурашки на коже и холодный воздух на обнаженных плечах. Я торопливо начала выворачивать противную вещь, пальцы дрожали и не слушались. В этот момент дверь в туалет с скрипом открылась. Я замерла, прижав скомканный свитер к груди. И увидела ее. Женя остановилась на пороге. Ее взгляд, привычно равнодушный и собранный, на секунду потерял фокус. Он скользнул по моим плечам, обнаженным рукам, задержался на ремешке лифчика, и... ее глаза внезапно округлились. В них мелькнуло нечто совершенно новое, что-то острое, мгновенное, похожее на вспышку. Как будто кто-то щелкнул выключателем, и на долю секунды в темной комнате стало светло. Наша встреча взглядами длилась всего мгновение. Меньше секунды. Потом она резко отвела глаза, опустив ресницы, прошествовала мимо меня, абсолютно прямая и невозмутимая, и скрылась в дальней кабинке. Дверь щелкнула. Я стояла, как идиотка, прижимая к себе свитер, все еще чувствуя на коже жгучий след ее взгляда. Стыд накатил с новой силой. Она все видела. Видела меня в таком глупом, уязвимом положении. «Дура, дура, дура», — стучало в висках. Я с дрожью в руках натянула свитер, теперь уже правильной стороной, и выскочила из туалета, не оглядываясь. Весь следующий урок я сидела, уткнувшись в учебник, пытаясь прогнать из головы этот унизительный момент. Я представляла, как она сейчас сидит и презирает меня. Но потом, сквозь гул собственного отчаяния, до меня начало доходить что-то еще. Она не усмехнулась. Не бросила колкости. Не проигнорировала, как обычно. Она... смутилась. Я закрыла глаза, заново прокручивая тот миг в голове. Ее широко раскрытые глаза. Неожиданная потеря контроля на ее всегда бесстрастном лице. Резкое движение, когда она отвернулась. Это было... смущение. Почти паническое. Как будто она увидела что-то, к чему была не готова. Что-то, что задело ее за живое. И тогда, сквозь толщу стыда, пробился тонкий, дрожащий, но невероятно упрямый росток надежды. Она не просто прошла мимо. Она сбежала. И внезапно я поняла. Понравилась. Как... девушка, не как одноклассница, не как новенькая. В лифчике, с растрепанными волосами и перепуганными глазами. Я медленно подняла взгляд и посмотрела через класс. На ее спину. На ее идеально прямые плечи под темной водолазкой. На моих губах дрогнула улыбка тайного, жгучего знания. Она меня увидела. И ей это не было безразлично. *** Дни потянулись, густые и тягучие, как холодный мед. Я сдружилась с Леной и Ирой. Их болтовня, их споры о сериалах и мальчиках, их походы в столовую за слойками стали фоном моей новой жизни. Но в центре этого фона, как черная дыра, затягивающая все внимание, была Женя. Она существовала в параллельной реальности, приходила, садилась, училась, уходила. Никогда не смеялась громко, не участвовала в спорах, не подходила к нашей шумной группе. Она была как остров в бушующем океане школьной жизни, и мне до боли хотелось найти к этому острову лодку. Мальчики, конечно, не заставили себя ждать. То Дави из параллельного класса «случайно» оказывался рядом с моим шкафчиком, то Влад из нашего тыкал в меня бумажными шариками и строил из себя шута, пытаясь вызвать улыбку. Их внимание было приятно, оно грело уязвленное самолюбие, но оно было... не то. Как будто они говорили со мной на неправильном языке. Я улыбалась, отшучивалась, но внутри оставалась пустой. И вот, за пару недель до Нового года, на классном часе Людмила Марковна, потирая пухлые руки, объявила: — Дети, давайте сыграем в Тайного Санту! Скоро праздники, нужно создавать настроение! Класс оживился. Посыпались вопросы. Марковна объяснила правила: каждый тянет бумажку с именем одноклассника, для которого нужно приготовить небольшой, необидный подарок своими руками или купить что-то недорогое. «Никаких дохлых жуков и прочих гадостей!» — строго предупредила она. Сердце у меня забилось чаще. Это был шанс. Призрачный, безумный, но шанс. Я с замиранием сердца тянула свою бумажку. Развернула. «Дима». Разочарование было таким острым и горьким, что я чуть не скривилась. Нет. Только не это. Не этот весельчак, которому я, в лучшем случае, куплю смешной нос или брелок. Вся эта затея мгновенно потеряла смысл. Мне не нужна была игра. Мне нужен был предлог. Я видела, как другие менялись бумажками, шептались. Идея была в том, чтобы Санта оставался тайной, но я понимала, если я хочу поменяться, нужно действовать через классную. И так, чтобы никто не догадался. Поймать Людмилу Марковну наедине оказалось задачей не из легких. То она была окружена учениками с вопросами, то совещалась с другими учителями в учительской. Я кружила вокруг, как голодная акула, притворяясь, что разглядываю стенгазету или ищу что-то в рюкзаке. Внутри все сжималось от нетерпения и страха, что кто-то меня спросит, чего я жду. Удача улыбнулась мне только в конце второго дня. Я застала ее одну в кабинете, когда она собирала вещи. — Людмила Марковна, можно вас на секунду? Она подняла на меня усталые глаза. — Аня? Что случилось? Я подошла ближе, понизив голос до конспиративного шепота. — Это насчет Тайного Санты... Мне... ну, не очень подошел человек, который выпал. Не могли бы мы поменяться? Тайно, конечно. Она удивилась, даже брови приподняла. — Как ты тоже меняешься? — в ее голосе прозвучало легкое недоумение, будто я была последней, от кого она этого ожидала. Потом она вздохнула, порылась в столе, достала свой список. — Ну, ладно... Кто у тебя? — Дима. — А на кого хочешь? Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как горят щеки. — На... на Женю. Залевскую. Людмила Марковна посмотрела на меня с новым интересом, потом ткнула пальцем в список. — С Залевской... Сейчас посмотрим... Ага. Женя досталась Жикарскому Владу. Влад был шутом, который веселил класс. Мое сердце екнуло. С ним договориться будет проще, чем с кем-то серьезным. — Спасибо вам огромное! — выдохнула я и пулей вылетела из кабинета. Влада я нашла на следующий день у раздевалки. Подошла, когда он был один. — Влад, слушай, насчет Тайного Санты... Тебе досталась Женя, да? Он скептически хмыкнул. — Ага. Веселуха. Черт знает что ей дарить. Книжку про теорию относительности? — Хочешь, поменяемся? — выпалила я. — Я тебе отдам Диму, а ты мне Женю. Его лицо просияло. — Серьезно? Да ради бога! Дима свой в доску, с ним проще. — Он с облегчением вздохнул, а потом снова посмотрел на меня, и в его глазах загорелся дьявольский огонек. — Охота тебе с королевой возиться... Ну, смотри, не обожрись льдом. Удачи тебе, Ань, угоди нашей гению. Он хлопнул меня по плечу и убежал. А я осталась стоять одна, сжимая в кармане кулаки. Обмен состоялся. Теперь она, моя Женя, была моим Тайным Сантой. Вернее, я была ее. Теперь оставалось самое сложное, придумать подарок, который проломит ее ледяную осторожность. Подарок, который скажет все то, что я не могу сказать вслух.