Одноклассница

Идея пришла внезапно, как озарение, когда я листала сайты в поисках вдохновения. Книга, брелок, свеча не подходили как сильно банальные. Это должно было быть что-то... действенное. Что-то, что требовало бы участия, мысли, сборки. И тогда я нашла стартовый набор Arduino с макетной платой, светодиодами и резисторами. В описании говорилось, что это для начинающих, и можно собрать простейшие схемы. Сердце заколотилось. Это было оно. Я представила, как ее тонкие, ловкие пальцы будут соединять проводки, как она сосредоточенно наклонится над схемой. А потом... потом я напишу для нее код. Простой, но свой. Чтобы на собранной ею панельке замигало разноцветными огоньками сердце. Оно будет переливаться всеми цветами радуги, сменяя один за другим. Это будет наше секретное послание. Яркое, немое, видимое только нам двоим. С этим трепетом и страхом я подошла к маме вечером, когда она пила чай на кухне. — Мам, можно тебя попросить о подарке? Для школьного Тайного Санты, — начала я, стараясь говорить максимально спокойно. Мама Нина отложила кружку, ее добрые, уставшие за день глаза с интересом уставились на меня. — Конечно, Аннушка. Что хочешь подарить? Я развернула перед ней ноутбук с открытой страницей. — Вот это. Набор Arduino. Мама склонилась над экраном, внимательно изучая описание. Я видела, как на ее лице отразилось легкое недоумение. — Микроконтроллер? Резисторы? Аня, это же... для технарей. Ты уверена? Может, лучше какую-нибудь красивую шапку? Или книгу? — Нет, мам, это именно то, что нужно, — загорячилась я, чувствуя, как по щекам разливается румянец. — Там же есть инструкция для начинающих! Я... я даже программу для него напишу. Чтобы он мигал огоньками. Разными цветами. В форме сердца. Это будет как... как новогодняя гирлянда, только лучше. Самостоятельная. Я боялась, что она почувствует подвох, заподозрит что-то неладное в таком странном, неженском подарке. Но мама посмотрела на меня, и ее лицо вдруг озарилось теплой, понимающей улыбкой. Она протянула руку и ласково провела по моей щеке. — Аннушка... — произнесла она с легким удивлением в голосе. — Как же ты здорово придумала! Это ведь целый проект. Не просто купить и подарить, а вложить душу. И правда, как маленькая, своя собственная новогодняя елка, которая будет мигать разными цветами. Оригинально и очень мило. Молодец. От ее слов по телу разлилось облегчение и гордость. Она не просто согласилась, она поняла. Одобрила. Эта поддержка была мне нужна как воздух. — Спасибо, мам! — я чуть не подпрыгнула на месте. — Хорошо, закажу, — мама взяла телефон. — А как ты это... украсишь? Просто в коробке из-под комплектующих дарить как-то не очень. — Я найду красивую бумагу! — выпалила я, уже вылетая из кухни. — Самую новогоднюю и нарядную! Следующие пару дней я потратила на беготню по магазинам в поисках идеальной упаковки. Мне было мало просто сверкающей мишурой. Я искала что-то... особенное. И нашла. Темно-синюю, почти черную глянцевую бумагу, по которой были рассыпаны мелкие серебряные звездочки и схематические созвездия. Она была одновременно строгой и волшебной. Идеальной для нее. Пока я заворачивала коробку, мои пальцы дрожали. Внутри лежала целая вселенная, которую я создала для нее. Вселенная, в центре которой должно было загореться разноцветное сердце. *** Ожидание превратилось в самую изощренную пытку. Завернутая в звездную бумагу коробка лежала у меня в шкафу и словно пульсировала, напоминая о себе с каждым ударом сердца. На уроках я не слышала ни слова, только смотрела на ее спину и представляла, как она открывает подарок. Как ее глаза, эти глубокие карие озера, расширяются от удивления. Как ее тонкие пальцы берут плату, проводки... Меня распирало от этого образа. Тайность всей затеи вдруг стала невыносимой. Мне хотелось встать прямо посреди урока, подойти к ее парте и протянуть эту коробку. Сказать: «Это тебе. Я собрала. Я написала код. Для тебя». Видеть ее реакцию сразу и сейчас. Но я не могла. Правила игры, страх, стыд, все это сдерживало меня на месте. И тогда от этого внутреннего давления, от этой кипящей энергии, во мне родился другой, отчаянный план. Если я не могу подарить главный подарок, я подарю маленькие. Прямо сейчас. Тайно, но так, чтобы она чувствовала мое присутствие. Я стала писать ей стихи. Не гранд поэзию, а короткие, простые четверостишия, которые рождались сами собой в моей тетради по литературе, на полях учебника по химии. Они были о том, что я видела. Твой взгляд к окну прилип, метель рисует кружево, а я косюсь на тебя и таю, хоть делай что угодно мне. Учитель бубнит про важное, но мне давно не до него! я жду момент, когда ты тихо улыбнёшься в мою сторону.. Или другое, более дерзкое: Знаешь, у законов физики есть изъян: Они не объясняют этот холодный туман, Что стелется в классе, стоит лишь тебе промолчать, И заставляет мое сердце чаще стучать. Я выводила их на маленьких, аккуратных клочках бумаги, стараясь писать разборчиво и красиво. Никаких подписей. Никаких намеков, кроме одного: тот, кто это пишет, наблюдает. Тот, кто это пишет, видит ее не такой, как все. Самым сложным было подложить записку. Я выжидала момент, когда она отходила от своего портфеля: в библиотеку, к доске, в столовую. Сердце колотилось так, будто я совершала ограбление века. Я подходила, стараясь выглядеть максимально невинно, быстрым движением просовывала сложенный вчетверо листок в один из кармашков ее рюкзака и отходила, не оглядываясь. Потом я садилась на свое место и, затаив дыхание, следила за ней. Увидит ли? Когда? Как отреагирует? В первый раз, когда она нашла записку, она просто нахмурилась, пробежала глазами текст, и... сунула ее в карман джинсов. Безэмоционально. Мое сердце упало. Но на следующий день я подложила еще одну. И снова. И снова. Она никогда не оглядывалась по классу в поисках автора. Никто не комментировал эти таинственные послания. Казалось, никто, кроме нас двоих, ничего не замечал. Атмосфера вокруг нее сгущалась. Иногда, войдя в класс, она первым делом опускала руку в свой рюкзак, словно проверяя, не ждет ли ее там новое сообщение из ниоткуда. Однажды, на уроке физики, я поймала ее взгляд. Она смотрела прямо на меня. Всего секунду. В ее глазах не было гнева или раздражения. Было тяжелое, неотрывное изучение. Как будто она впервые пыталась разгадать меня, а не задачу из учебника. Она ничего не сказала. Но в тот момент я поняла, что стена дала трещину. Мое нетерпение, выплеснувшееся в этих детских, наивных стихах, достигло цели. Оно не приблизило момент вручения подарка, но оно создало между нами то натяжение, тот незримый мост.