Маленький принц

I.

      Море встречает их, как старых друзей. Сиэль вдыхает тёплый солёный воздух настолько глубоко, насколько позволяют лёгкие. Тео, сидящий у окна повозки, жадным и любопытным взглядом оглядывает дома, проплывающие мимо, и море, синеющее и переливающееся вдали.       Брайтон, милый Брайтон. Сиэлю нравится Лондон, но по-настоящему он влюблён именно в Брайтон.       Кучер высаживает их. Пока служащие разгружают их багаж, Себастьян снимает номер у регистрационной стойки. Тео стоит рядом с Сиэлем, держа его за руку и время от времени поглядывая на него.       Номер просторный, двухкомнатный: спальня и гостиная. Сиэль подходит к окну и видит крыши домов, залитые солнцем и чистое небо. Кричат чайки.       Пока Себастьян разбирает вещи в спальне: раскладывает рубашки Сиэля на полках, вешает пиджаки в шкаф, расставляет баночки с лекарствами на прикроватном столике в строгом, одному ему ведомом порядке, Тео сидит на диване, болтая ногами. Его глаза бегают по комнате, по новым стенам, по незнакомой люстре, по белым занавескам, колышущимся от лёгкого сквозняка.       Тео сползает, подходит к Сиэлю и прижимается лбом к его боку, тоже выглядывая наружу.       — Мам, а мы пойдём купаться?       Сиэль медленно опускает руку ему на голову. Волосы Тео тёплые, мягкие. Он взъерошивает их.       — Вечером, — отвечает. Голос всё ещё тихий, немного хриплый, но в нём уже нет той ледяной пустоты. Сиэль пытается, правда пытается вернуться к тому, что случилось до трагедии. — Сначала пообедаем.       — Насчёт этого я, кстати, уже распорядился, — отзывается Себастьян из спальни. Сиэль, привыкший смотреть на Себастьяна во время разговора, поворачивает голову по направлению звука, но видит лишь мечущуюся туда-сюда чёрную фигуру. — Завтрак подают с восьми до десяти, обед — с двух до четырёх. Если захотим поужинать в ресторане, нужно предупредить до шести.       — Хочу в ресторан, — говорит Тео.       — Дорогой? ты что думаешь?       — М-м… — Сиэль неопределённо мычит. — Я не против… Погулять не помешает.       Ему нужно отвлечься, и прогулки неплохо помогают с этим.       С послезавтравшнего дня начнутся процедуры: грязевые ванны, массажи. Ещё Сиэль будет дышать эфирными маслами в натопленной комнате. Из года в год программа не меняется: всë утро Сиэль проходит врачей по кругу, а после обеда предоставлен самому себе.       Кстати, об обеде.       Его приносят через час. Лёгкий суп, рыба под белым соусом, овощи и свежий хлеб. Тео ест суп, но отказывается от рыбы: она кажется ему слишком солёной. Сиэль ест медленно, но с аппетитом — впервые за последние недели еда не кажется ему безвкусной. Ещё он даёт Себастьяну попробовать суп и рыбу из своей тарелки. Себастьян пожимает плечами. Он воспринимает всерьёз лишь те блюда, которые приготовил сам.       После обеда дневной сон. Привычки дают о себе знать. Тео спит в отдельной кровати, Сиэль — в двухместной. Себастьян такой бесстыжий. Когда ему сказали, что в номере только две кровати, он ответил, что это не проблема. Наверняка клерк, который его обслуживал, теперь о них не лучшего мнения.       Хотя какая разница? Сиэль не видит ничего плохого в том, что делит кровать со своим мужем. Себастьян обнимает его со спины просто потому, что хочет его обнять.       Сиэль дремлет. Ему ничего не снится.

II.

      Скрип дверцы.       Сиэль спускается по деревянным ступенями и на секунду замирает на последней в раздумьях. Вода кажется холодной, но всë же он перебарывает себя.       Плеск воды.       — Я же говорил, тебе подойдёт, — самодовольно замечает Себастьян. Сиэль фыркает.       — Я могу ошибаться.       По правде говоря, ему не хотелось покупать этот костюм.       Сиэля радует малое количество вещей. Он уже успел забыть, каково это — носить вещи, в которых он чувствует себя красивым. Нет, вся его одежда, безусловно, из дорогих тканей, приятных расцветок и соответствующая моде, но Сиэлю больше не доставляет удовольствие наряжаться.       Похвала Себастьяна немного приободряет его.       Очаровательный белый костюм а-ля голландский матрос. Белые шорты до колена с высокой талией, белая рубашка с синим воротником, синими плотными манжетами и голубой лентой, завязанной в узел, как будто это галстук. Туфли в руках. Сиэль не дурак, чтобы мочить обувь.       — Моя жёнушка просто прелесть.       — …Спасибо.       Себастьян, кажется, даже переодеваться на стал. Что ж, его дело. Сиэль смотрит на его ключицы: верхние пуговицы рубашки расстегнуты.       — Дорогой, куда ты смотришь?       — А какая разница?       — Нет, я серьёзно.       — На тебя смотрю, очевидно же.       — А куда именно?       Сиэль молча сует ему свои туфли, отходит подальше. Холодно, но он мужественно терпит. Сейчас он окунется и станет теплее, да?       Когда воды становится ему по живот, Сиэль резко опускается вниз по шею и вскакивает, поднимая брызги. И ещё раз. И ещё раз. Отталкивается ногами от дна и медленное гребёт куда-то влево. Себастьян лишь качает головой, отходит на минутку, чтобы оставить обувь на берегу — Тео сидит и сооружает замок из песка.       Конечно, Себастьян наблюдает. Вдруг ногу Сиэля сведёт судорога?       — Пап, — Тео глядит на него из-под панамки, — я тоже хочу купаться.       — А плавать?       Плавать Тео не умеет. Пока что.       — М-м… — Тео задумывается. — Я не умею.       Себастьян улыбается очаровательно, наклоняет голову набок.       — Хочешь, я научу тебя?       — Хочу.

III.

      Сначала Себастьян придерживает Тео. Тео учится грести руками, грести руками, затем и руками, и ногами.       Потом Себастьян говорит: всë, пора плыть по-настоящему.       И кидает его в воду, как котёнка.       Конечно, там неглубоко, но рост Тео не позволяет докоснуться ногами дна. Тео жалобно и панически пищит и начинает лихорадочно грести, пытаясь выплыть туда, где мельче.       Сиэль в ужасе наблюдает за ними.       — Себастьян!!!       — Не кричи, дорогой, всë в порядке, — беззаботно говорит Себастьян. — Тео, закрой рот, иначе наглотаешься воды; тебе не понравится лихорадка.       — Я тону! — вопит Тео.       Едва это услышав, Сиэль бросается за ним в воду.       Ложная тревога: Тео не тонет. Сиэль вытаскивает его на берег и, убедившись, что с его сыночком всë в порядке, бьёт Себастьяна кулачком в предплечье.       — Ты дурак?!       — Ну, ну, разве хорошая жена разговаривает так со своим любимым мужем? — Себастьян хохочет, а приобнимает разъярённого Сиэля за талию. Сиэль бесится и вырывается.       Себастьян целует его в губы. Тео деликатно отворачивается. Слава богу, на пляже почти никого нет.

IV.

      Вечером Сиэль решает принарядиться. Он долго крутится около зеркала.       — Выглядишь замечательно, — говорит Себастьян, стоящий у двери, прислонившись плечом к косяку.       — М-м, спасибо, — отвечает Сиэль.       Ни единой лишней складки. Мягкая шёлковая рубашка, шорты, чулки, туфли. Как в юности.       Себастьян нежно пробует губами шею Сиэля. Сиэль смотрит на их отражение в полноростовом зеркале.       Они почти красивые; Сиэль, непривычно нарядный, в белой рубашке, мягко облегающей похудевшую фигуру, и Себастьян, тёмный, опасный, склонившийся к его шее. Если бы не тени под глазами Сиэля, если бы не та осторожность, с которой он принимает эту ласку.       — Бас, — тихо зовёт Сиэль, не отводя взгляда от зеркала.       — М-м?       — Ты правда думаешь, что я хорошо выгляжу?       Себастьян встречается с его глазами в отражении.       — Конечно.       Сиэль о чëм-то думает, а потом, приняв какое-то решение, поворачивается в кольце рук Себастьяна лицом к нему и, привстав на цыпочки, тянется к его губам.       Себастьян отвечает так же осторожно, ладонями обхватив его лицо, большими пальцами гладя скулы. Не углубляет.       — Знаешь, о чём я думаю? — шепчет Себастьян, отстраняясь.       — О чём же?       — О том, что ты — самое прекрасное существо в этом мире.       Сиэль фыркает.       — Льстец.       — Льстить тебе — одно удовольствие.       — Мам, пап? Мы идём? — Тео заглядывает в спальню. Стоит на пороге, покачиваясь с носка на пятку, с носка на пятку.       Сиэль кивает. Себастьян отпускает его.

V.

      Ресторан при гостинице не слишком роскошный, но всë же выглядит достаточно прилично. Белые скатерти, свечи в стеклянных подсвечниках, живые цветы в вазочках на каждом столике. Официанты бесшумно скользят между столами.       Они занимают столик у окна. Слева направо — Тео, Сиэль, Себастьян.       Им приносят меню. Тео заглядывает в экземпляр Сиэля.       — Сиэль, а что такое «э-скар-го»? — спрашивает Тео, неловко выговаривая незнакомое слово.       Они договорились: Тео зовёт Сиэля на людях по имени.       — Улитки, — отвечает Сиэль.       Тео морщит носик.       — Фу-у-у.       — Согласен. Хочешь цыплёнка?       — М-м…       — Дорогой, что ты будешь? — Себастьян поворачивается к нему. Вообще он рассматривает меню исключительно из приличия.       — Рыбу.       — Ты уверен? Может, попробуешь что-то новое?       — Рыбу, — твёрдо повторяет Сиэль. Себастьян не спорит. — Мне она понравилась.       — Как скажешь.       Заказ: филе цыплёнка на пару с отварным картофелем, рыба в сливочном соусе, овощная нарезка, большой (пол-литровый) чайничек чёрного чая и ножки Сиэля. В смысле, чай закончился? Ладно, зелёный тоже подойдёт.       Пока никто не видит, Себастьян мнёт бедро Сиэля: под шорты лезет, под трусики, спускается вниз и оттягивает чулок так, чтобы, когда он убрал палец, раздался звонкий шлепок ткани о кожу. Сиэль пинает его ногой, оставляя на чёрных брюках пыльный след. Себастьян отстаёт.       После ужина они гуляют по набережной.       Вечерний Брайтон пахнет морем, водорослями и жареными каштанами, хотя их никто не жарит. Почему-то эта сладко-солëная смесь вызывает у Сиэля именно такие ассоциации.       Фонари отражаются в тёмной воде, разбиваются на тысячи осколков и собираются обратно при каждом движении волн.       Тео бежит впереди, порой оглядываясь. Себастьян и Сиэль идут рука об руку, как почтенная супружеская чета.       — Помнишь, как мы впервые приехали сюда? — спрашивает Себастьян.       — Конечно. Ты тогда назвал Брайтон «провинциальной дырой».       — Я был несправедлив.       — Ты был снобом.       — Был. — Себастьян улыбается, глядя на море. — Но потом ты сказал, что любишь это место. И я… полюбил его тоже. Странная закономерность.       Сиэль фырчит.       — Получается, что ты подстраиваешься под меня.       — Я перенимаю взгляды любимого человека. Я под твоим влиянием, знаешь ли.       Они идут вдоль кромки воды, и волны набегают на песок, почти касаясь их ног. Сиэль сбросил туфли ещё в начале прогулки и теперь идёт босиком, наслаждаясь прохладой мокрого песка. Себастьян несёт его обувь в свободной руке.       — Мам! Пап! Смотрите! — Тео, показывает на что-то в воде.       Они подходят ближе.       На мелководье мечется медуза, прозрачная, с длинными щупальцами, похожая на оживший студень. Сиэлю хочется желе, которое готовит Себастьян. Оно всегда получается большим и сладким и смешно трясётся, когда Сиэль ударяет его десертной ложкой.       — Не трогай, — предупреждает Себастьян. — Обожжёт.       — А она не умрёт?       — Утром волна унесёт её обратно. Не волнуйся.       Сиэль смотрит на медузу. Они немного похожи.       — Мам, смотри, там лодка зелёная! А вон там — красная! — Тео, уже забыв о медузе, тычет пальцем куда-то вдаль. Сиэль поднимает глаза.       Действительно, у причала качаются несколько прогулочных лодочек.       — Вижу, — Сиэль слабо улыбается.       — А мы можем покататься на такой?       — Завтра, — отвечает Себастьян. — Если твоя мать захочет.       Сиэль кивает, немного неожиданно для себя.       — Хочу.       Себастьян и Тео переглядываются. Сиэль хмурится.       — Что-то не так?       — Всë хорошо, дорогой.       — Да, мам, всë хорошо.       — Я вам не верю.       Тео хихикает. Себастьян фыркает. Сиэль закатывает глаза.

VI.

      — Я скучал по этому, — тихо говорит Сиэль. Чайки кружат над волнами, рыбу поймать пытаются. — По шуму. По… нормальности.       Себастьян сжимает его пальцы.       — Ты имеешь право скучать. Иметь право хотеть нормальности. После всего…       — После всего, — эхом отзывается Сиэль.       Они останавливаются у парапета. Внизу лениво плещутся волны, накатывая на песок с тихим шелестом. Где-то вдалеке играет музыка — то ли уличные музыканты, то ли граммофон в кафе.       — Знаешь, о чём я думал, когда ты лежал в кровати и не вставал? — неожиданно спрашивает Себастьян, глядя на море.       Сиэль поворачивает голову.       — Хм-м?       — О том, что самое страшное — это не смерть и не боль. Это невозможность достучаться.       …       — Я стоял рядом с тобой и чувствовал себя… бесполезным. Как будто меня вообще не существовало для тебя.       — Ты существовал, — Сиэль бормочет. — Ты всегда существуешь. Просто я… я не мог найти выход. Из своей головы… Ну, знаешь, дверь внезапно исчезла.       — А теперь?       — Теперь… кажется, начинаю нащупывать ручку.

VII.

      Они возвращаются довольно поздно. Тео, уставший за день, засыпает почти сразу. Сиэль быстро обмывается — сам, — натягивает свою кружевную сорочку, и уже собирается заснуть, когда Себастьян пролазит под одеяло к нему (законное место для мужа так-то) и       потирается о его задницу, опаляет его ухо горячим дыханием.       — Дорогой.       — Да? — шепчет Сиэль.       Шалые руки Себастьяна гладят его талию, нежно сжимают его грудь, берут его ладони, ласкают его губы. Кажется, рук больше, чем две.       — Не хочешь заняться любовью?       Заняться любовью…       Сиэль думает.       …Он не уверен. После того, что случилось… они не были близки. Ни разу. Сиэль себя даже не трогал — не мог, не хотел, боялся.       Он не уверен, что хочет.       — Я не знаю, — честно говорит Сиэль.       — Боишься, что будет больно?       Когда был выкидыш, было больно, очень больно. Текло много крови. Сиэль невольно скользит взглядом вниз, туда, где его ноги.       — …Возможно. Но мне никогда не было больно, когда мы занимались любовью.       …       — Не знаю. Может, я просто не настроен эмоционально, хотя мне кажется, я сегодня был довольно расслаблен.       …       — Можем попробовать, если хочешь.       — Нет, милый, я хочу, чтобы ты тоже хотел.       Сиэль слабо улыбается. Он так любит Себастьяна, так любит. Себастьян с ним так обходителен и нежен.       — Хорошо. Тогда я тоже хочу.       — Ты очень быстро поменял своё мнение.       — Ну, я не против попробовать. Нам же необязательно доводить дело до конца, если ничего не получится. В любом случае я могу поласкать тебя руками.       — Ты настроен довольно оптимистично.       — Ну, почему бы и нет?       Рубашка спадает с Сиэля на кровать. Ласки груди: Себастьян щиплет его соски, сосет их, нежно прикусывает и сжимает. Он целует его шею, его плечи, его живот, кусает за внутреннюю часть его левого бедра, раздвигает кукольные ножки.       Меж ног — аппетитное, манящее место, святилище. Пахнет, как всегда, приятно. Себастьян медленно проводит языком по довольно мокрой щели, и Сиэль, немного отвыкший, содрогается и сцепляет ноги за его спиной.       Себастьян лижет ему, и Сиэль, вопреки всем ожиданиям, кончает несколько раз. Себастьян крепко целует его и кусает за нижнюю губу. Сиэль всхлипывает.       Боже, как же он по этому скучал.       Себастьян толкается мощно и глубоко. Сиэль обнимает его за шею — и они едины.       Ближе к полуночи Себастьян решает его пощадить. Сиэль уже почти засыпает, когда он в конце концов выходит и снимает презерватив.       — Ох… Какой же беспорядок мы развели~       Сиэль молчит и чувствует себя замечательно. Его клонит, клонит в сон.       — Бас…       — М-м?       Язык едва ворочается. Сиэль мямлит:       — Я люблю тебя, — и слышит ласковое фырканье Себастьяна.       — Я люблю тебя ещё больше.       Сиэль засыпает впервые за многие дни с улыбкой на лице.

15.02.26 — 18.02.26