break up with your girlfriend, I’m bored

Это был вечер, который не обещал ничего особенного. У и Плой шли вместе по оживлённой улице: она держала его под локоть, болтала о новой выставке иллюстраций, показывала на витрины, где продавали странные подсвечники в форме кошачьих хвостов. У кивал, слушал, но мысли были где-то в другом месте. В том месте, где появлялись слухи: Бум выступает в том баре. Он там бывает по пятницам. Он иногда поёт Ариану снова. Он улыбается так же, как раньше. У пытался не верить. Он умел жить дальше, научился. Но сердце всё равно сжималось при мысли, что где-то совсем рядом — несколько улиц — может находиться человек, на которого его память не давала права забыть. — Ты меня совсем не слушаешь, — мягко сказала Плой. — Слушаю, — он улыбнулся, стараясь быть тёплым. — Ты где-то… далеко. Опять. Он хотел сказать: «нет», но понимал — нет смысла. Он давно жил как человек, у которого есть две реальности: одна — перед глазами, вторая — под кожей. Плой остановилась у входа в маленький бар с кирпичными стенами и красной вывеской. — Давай зайдём? Там сегодня обещали живую музыку. Развеемся. У обернулся на дверную табличку — и кровь, казалось, перестала двигаться. «Live: Boom — акустический сет. 20:30». Буквы, от которых в глазах помутнело, будто кто-то залил их сиропом и светом одновременно. Он машинально вздохнул. Плой что-то говорила — о коктейлях, о шуме, о том, что давно не были в баре. Он кивал. Она потянула его за руку внутрь. У вошёл, как будто шагнул в воду, которая резко стала ледяной. Бар был небольшой, уютный. Тусклый свет, деревянные столы, мягкий гул разговоров. На сцene уже стояли два микрофона и гитара, прислонённая к колонке. Люди занимали места, кто-то пил пиво, кто-то фотографировался. Но всё вокруг У было будто за стеклом, смазанным, мутным. Он сделал шаг — ещё один — и почувствовал, как сердце начинает отдавать удар в горло. Плой выбрала стол у стены. — Я сейчас принесу напитки. Будешь мохито? — Да… — У не понял, что сказал. Он сел. Сцена была почти прямо перед ним. Пустая пока. Но воздух вокруг неё уже был тяжёлым, как будто ожидание стало физическим. И вдруг — жужжание динамиков. Короткий смешок за микрофоном. Чьё-то: «Раз-два, раз-два». У поднял голову. И мир сжался в одну точку. Бум. Живой. Настоящий. Тот самый. Не на экране. Не в плохом качестве. Не из прошлого. На расстоянии нескольких метров. Он вышел как будто из другого света — волосы чуть длиннее, чем раньше; футболка свободнее; глаза… те самые, в которых жила какая-то тёплая, опасная тень. Как у человека, который может улыбаться и ломать сердца одним и тем же движением. Бум наклонился к микрофону, настраивая его. У почувствовал, что его ноги буквально онемели под столом. Плой вернулась с коктейлями. — Тут так уютно, да? — сказала она, ставя стаканы. У мог только шикнуть: — Да… Плой посмотрела на сцену. — О, симпатичный парень. Кажется, он будет петь? У сглотнул. Руки дрожали. Бум поднял голову, отступил от микрофона — и его взгляд пролетел по залу. Плавно, лениво, по-профессиональному. Будто сканировал. И в какой-то момент — остановился. На нём. На У. Это не было случайностью. Не было коротким скользящим взглядом. Нет — это было узнавание. Глаза Бума чуть расширились. Он замер на долю секунды, как будто кто-то выключил звук внутри его головы. Губы едва заметно разошлись. Он вдохнул. У почувствовал, как кровь бросилась в лицо так резко, что стало жарко. Плой подняла брови: — Ты его знаешь? У хотел ответить. Но не смог. Бум медленно отвёл взгляд — медленно, как будто каждый миллиметр движения давался ему с усилием. Он выдохнул через нос, сделал шаг назад, взял гитару. Плечи его напряглись так, что видно было даже через футболку. Бум сказал в микрофон: — Ну… раз уж я вижу здесь знакомые лица, почему бы не начать с чего-то… ностальгического. И взял аккорд. Первый. Тот самый. Разрывающий. Break up with your girlfriend… — голос пошёл мягко, уверенно, но с тем странным хрипловатым оттенком, который появлялся только, когда он нервничал. У закрыл глаза на секунду — просто чтобы не сломаться. Плой слушала, покачивая ногой, не зная, что эта песня — нож, повёрнутый в старую рану. Бум пел, но всё время смотрел на У. Не скрываясь. Не прячась. И в каждом взгляде был вопрос: Ты почему здесь? Почему не один? Почему снова не со мной? У сидел, вцепившись в край стола, и пытался дышать. Когда песня закончилась, Бум выдохнул — будто сдавил что-то внутри себя. Он отвернулся на секунду. Поставил гитару. Сделал вид, что ищет воду или настройку. Но У знал: это нужно было ему, чтобы не сорваться. Плой наклонилась: — Отличный голос. Такой… хриплый. Приятный. Что-то в нём есть. У вздрогнул. — Плой, я… — он сжал кулаки. — Нам лучше уйти. — Почему? Мы же только пришли! Мне нравится. Он не успел ответить. Бум снова поднял глаза. И в этот раз — не выдержал. Он тихо, почти незаметно покачал головой. Как будто говорил: Не уходи. Не с ней. Не сейчас. У почувствовал, как внутри грудной клетки что-то рушится. Музыка, шум, голоса — всё слилось в кашу. Он понял: все эти годы всё это «отпустил» всё это «начал новую жизнь» — ничего из этого не было правдой. Он всё ещё принадлежал этому человеку. И этот человек сейчас стоял на сцене, смотрел прямо в него — и в глазах его было так много жизни, что становилось страшно.