Amantes - sunt amentes

Это оказалось близко. За поворотом. Рэсси лаял так громко, что надорвался бы, будь он обычным псом. Он стоял между Смирновым и Гребешковым — тем самым Колей, которого все называли Альбиносом. — Уйди, Рэсси! — я никогда не видел Смирнова таким разозленным. — Не уйду! Приказ Электроника! — Да что он лезет, куда не просили?! — А разве ты не занят тем же самым?! — окликнул его Корольков. Смирнов вздрогнул и обернулся к нам. Гребешков издал странный смешок. — О, а вот и жертва ведьминского коварства! Корольков, объясни и быстрее, ты правда ходил к Тане? — Ходил! — Зачем это?! — казалось, этот вопрос перетягивают в две стороны Смирнов и Гребешков. — Потому что она мне помогает. Уже помогла. — Это в чем?! — Да в том, чтобы поговорить с тем, кто нравится! Пауза. Холодный ветер смел с верхушки сугробов ледяных снежинок, и я вспомнил, что Корольков почему-то все это время без шапки. — Так… Реально из-за косметики, что ли?.. Корольков удивлённо вздрогнул. Потом улыбнулся. Потом с какой-то философской беспомощностью проговорил: — Скрытность мне совсем не удаётся. Ты угадал, Витя. Логически я бы не смог объяснить, почему это вызвало такую неожиданно глубокую паузу. Но эмоционально… Эмоционально эта фраза чем-то точно отличалась. Как будто передавала скрытый смысл, только расшифровать его я не мог. Как бы то ни было, Смирнов застыл на месте, теперь уже совсем не отрывая от Королькова глаз. А Гребешков, подождав немного, вдруг фыркнул, как будто что-то понял. — Так вот в чем дело… Смирнов, ты извиниться не хочешь? — Извини, — как будто из прострации отозвался Смирнов. — Да не «извини», а нормально извинись! И перед Таней потом ещё, что ты о ней напридумывал?! — Да. Прости, я действительно… — Смирнов все ещё звучал совсем растерянно. — Да ну тебя… А ты, Корольков, — Корольков моргнул, и, наконец, я смог понять, что с ним не так. — От меня мог бы и не скрывать, у нас-то с ней все так и началось… Но, видимо, твоя реклама быстрее работает, осторожнее. Он был накрашен. Осторожно. Тонко. Почти незаметно, не по моде, но хорошо. Как будто все, что было в лице, было только немного подчеркнуто… — Не волнуйся, — он тоже казался растерянным, но совсем немного меньше. — Видимо, нам стоит поговорить, Витя? — Стоит… Эл, ты… — Смирнов не сказал этого вслух, но я вполне отчётливо почувствовал себя лишним. — Я пойду, объясню ребятам, что переполох окончен и все в порядке, — решил я. Ссора явно кончилась. Корольков не был в беде. О помощи не просил. Да и Майя, наверное, удивилась, не найдя нас. — Рэсси, пожалуйста, с собой возьми, — напомнил Гребешков. — Рэсси, свободно. Рэсси помедлил только пару секунд, а затем исчез между сугробами. Все чаще я думаю, что у него настолько своя жизнь, что даже неловко его вызывать к себе. Но мы ещё обязательно обсудим это с ним. Я зашагал в сторону школы. Гребешков, как казалось, поспешил к Сорокиной. По крайней мере, в сторону её дома. Я был уже совсем на углу, когда столкнулся с Майкой. Она было улыбнулась мне, но тут же ахнула так громко, глядя перед собой, что я обернулся. Обернулся, чтобы ничего не понять. Противореча своим же вопросам о допустимости, Корольков целовал Смирнова под навесом подъезда. Я не успел ничего сказать, когда Майка схватила меня за рукав и оттянула за угол дома. Она вся была розовая, но улыбалась. — Так вот в чем дело… — и у неё голос звучал странно. — А я уже испугалась, после того, как вы прибежали, а потом исчезли… — А как ты нас нашла? — Спросила Рэсси. Надо было спросить, все ли в порядке и не бегать, но мне все ещё трудно понимать половину из его сигналов, да и он всё-таки… Конечно, со временем, у всех моих друзей появилась возможность позвать Рэсси. Несколько раз это было спасительно. — Да, Рэсси было бы трудно тебе объяснить это. Даже мне трудно. — Ну, Эл… Володя же сам уже все объяснил нам, ещё в классе, — она прислонилась к стене, и, к моему удивлению, легко озвучила перевод: — Влюбленные — это безумные.