Amantes - sunt amentes

Майка была все ещё на репетиции, и полужестами обещала нам вырваться где-то через полчаса на пять минут, если это очень срочно. Сидеть у актового зала показалось скучно, к тому же, разговор мог мешать репетиции, а Смирнов был в таком злом возбуждении, что я не считал скучание в течение получаса безопасным. Так что мы спустились в столовую. Но Смирнов даже не взглянул в сторону того, что ещё оставалось на прилавке. И не сел на длинную скамейку. — Вот уж как будто этот утренник будет в большом театре! — Нет, не будет, — на самом деле, первый раз попав на школьную ёлку, я был удивлён тому, как все выглядит. Но со временем меня убедили, что ценность в самодеятельности. А ещё в том, что детям весело. — Но и у нас не вопрос жизни и смерти, поэтому, нет причин прерывать их. Я не совсем понимаю, почему ты так остро реагируешь. И Сергей тоже заметил, как это нехарактерно… — Вот и остался бы со своим Сергеем, если ничего не понимаешь! Я покачал головой. — Я не понимаю лишь срочности. К тому же, — тут я замолчал, потому что понимал — это неприятно. И все равно, встретив взгляд Смирнова продолжил: — Я сомневаюсь, что если ты останешься один, это не приведёт к плохим последствиям. Я ожидал возмущения, в глазах Смирнова вспыхнуло именно оно, даже больше, чем возмущение, но… Сам он ничего не сказал. Развернулся и все же дошагал до прилавка. Вернулся. — Ладно, раз нам тут торчать, Эл… Чай совсем холодный, ты можешь его согреть? — Конечно. Только я притронулся к стакану, как Смирнов зашагал к выходу. — Зайду в туалет, — находу объяснил он. Я кивнул. Но прошло пять минут. Семь минут. Чай начал заново остывать. А вместе с чаем остывала и моя уверенность в том, что Смирнов вернётся. Я понадеялся, что он решил доказать Майе неважность утренника, но рядом с актовым залом его не оказалось, внутри — тоже. А ещё не оказалось его куртки в раздевалке. Ну зачем, куда, почему?! Майя здесь, Гусев и Сергей ничего не знают, к Кукушкиной он точно не пойдёт. Вывод: скорее всего, он вернулся, чтобы поймать самого Королькова, скорее всего, у Сорокиной. Я выбежал на улицу, тем не менее, посылая сигнал Рэсси: — Найди Смирнова, и сразу же свяжись со мной, Рэсси! Может быть, это и было перегибом, но после его бегства, я уже не мог по-другому. Десять минут — большая фора, и я боялся застать что-то неприятное. Но застал только Королькова. Какой-то странный, без шапки и растерянный. Он будто бы искал что-то или кого-то, а нашёл меня. Вздрогнул. — Эл? — Володя… Ты не видел Смирнова? Он тут не появлялся? — сейчас уже казалось бессмысленным что-то скрывать. — Нет. А почему ему тут появиться? — он нахмурился, и это тоже было немного странно. Что ж, надеюсь, я просто ошибся, и десяти — теперь уже даже пятнадцати минут — Смирнову не хватило, чтобы добраться. Я сказал правду: — Мы беспокоились после разговора в классе, и пошли за тобой. Прости. — Эл! — Корольков вспыхнул. — Нельзя быть такими дотошными! — и все же, почему-то он не казался злым или обиженным, скорее — просто смущенным. — Посмеялись бы со всеми и забыли. — Ты не выглядел весёлым, — возразил я совсем растерянно. — Мне-то не весело, — зачем-то улыбнулся он. — Но вы мне ничем не поможете. Голову новую не достанете, чтобы в неё не лезли глупые мысли, вроде того, чтобы подглядеть и пойти с человеком в тот же институт, или просто с разбегу броситься на шею, ничего не объясняя. — Да, идеи совсем не хорошие, — согласился я, тихо. — Институт должен вести тебя к профессии. А если броситься на шею, девушка испугается, а парень так и не поймёт, что это не по дружбе. Корольков вдруг весь покраснел, и теперь правда выглядел рассерженным. — С чего ты решил, что это парень?! — Я не решал, — возразил я, совершенно не понимая. — Это лишь одна из возможностей. — Почему это, по-твоему, возможно?! — Я не понимаю твоего вопроса, — признался я. — Кажется, тебя это обижает, но у моего предположения лишь одна причина: есть девушки и есть парни, значит, выбор из двух вариантов есть у всех. Корольков помолчал, глядя мне в глаза. Потом спросил спокойнее и медленее: — А с чего ты решил, что второй вариант, где выбирают человека своего пола допустим и вообще существует? Этот вопрос так же меня удивил, но я все же ответил: — Из истории я знаю, что в Древней Греции это было совершенно обычным делом. — Да ведь в Древней Греции девочек ничему не учили и никуда не допускали! Не о чем с ними было говорить, не было с ними общих интересов, вот и влюблялись так — чтобы понимать друг друга. — К сожалению, я слышал похожие высказывания и о девочках сейчас — что с ними не о чем говорить и интересы у них совсем другие… — Ну и потом, люди чаще всего говорят о любви как о стихии. Мы не можем выбирать, когда пойдёт дождь, тогда почему я должен считать, что люди могут выбрать, кого любить? Корольков, кажется, задумался, и мне хотелось услышать, что он скажет, когда найдётся с ответом, но ровно в этот момент засигналил Рэсси. — Нашёл Смирнова. Находится в конфликтной ситуации на грани драки, по адресу…