Нечто золотое | Something Golden

      Пятница, 10 ноября 1995       Ранее утро. Я шёл по галерее. Со стороны внутреннего дворика доносился громкий шум. Я посмотрел в сторону столпившихся студентов, бурно обсуждающих очередную мелкую школьную драму, и хотел уже пройти мимо, как вдруг услышал заливистый хохот Тео.       － Ну что на этот раз? － простонал я и, тяжело вздохнув, вышел под открытое небо.       Подойдя ближе и протолкнувшись сквозь плотное кольцо студентов, в центре всего этого балагана я увидел Тео, которого прижали спиной к дереву, приставив палочку к горлу. Палочку держал Виктор Дэниелс, Пуффендуйец.       － Рановато для казни, не думаешь? － спросил я. Звук моего голоса привлек внимание обоих.       － Драко! － радостно воскликнул Тео.       － Тео. － кивнул я. － Развлекаешься? Может, пора закругляться?       － Да, что-то я проголодался.       － Замечательно.       Я ударил в колено. Больно. Одновременно с этим Тео махнул рукой, выбивая палочку. Дэниелс рухнул, как подкошенный.       － В чём дело, Дэниелс? － спросил я, обошёл его по кругу и встал рядом с Ноттом. Пуффендуец лежал на земле и буравил нас взглядом, прижимая к себе пострадавшую ногу.       － Он переспал с моей девушкой.       Я сморщил нос от отвращения и, глядя на Тео, сказал:       － С Мелиндой? Серьёзно, дружище?       － Это был просто минет, — невинно ответил он.       － Вот видишь! — воскликнул я, обращаясь к Дэниелсу. — Проблема решена. Он с ней не спал. Это был просто минет.       — Да, сука, я услышал, — съязвил он.       — Прекрасно. Думаю, мы здесь закончили... — мы с Тео кивнули друг к другу и направились к выходу.       — Как мило, Нотт! Так всё это время ты ждал своего маленького рыцаря? А, принцесса? — раздался крик Дэниелса за нашими спинами.       Мы оба остановились, переглянулись, молча развернулись и пошли обратно ко всё ещё сидящему на земле Дэниелсу.       — Вот она — чёрная неблагодарность! Ты должен был сказать мне спасибо за то, что я вовремя вмешался. Иначе сломанным коленом дело бы не закончилось.       — Это Нотт поехал бы в больничное крыло, — с уверенной усмешкой на губах ответил он, и мы с Тео расхохотались.       — Блядь, Виктор, а я и забыл, какой ты забавный, — хихикнул Тео. — Ты правда веришь в то, что сказал?       Дэниелс озадаченно смотрел на нас, явно не понимая причину нашего смеха.       — Я... Он был безоружен!       Тео опустился на колени так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. И сказал:       — Понимаешь, в отличие от тебя, мне не нужна палочка, чтобы сражаться. Не уверен, заметил ли ты, но я разоружил тебя всего за пару секунд.       — Только потому, что Малфой, сука, пнул мне в колено!       — Я сделал это исключительно ради собственного удовольствия. В этом не было никакой необходимости, — небрежно пожал плечами я.       — Может, в следующий раз у тебя получится мне врезать.       Тео грубо потрепал его по щеке, встал и, ухмыляясь, бросил:       — Увидимся, приятель. Ах, да, передай Мелинде, что я свободен сегодня вечером.

***

      Мы сидим в библиотеке. Я невольно улыбаюсь, вспоминая сегодняшние события.       — Ой, отвали! Я не хочу ничего слышать, приятель, — застонал Тео.       — Да, просто… Мелинда… Серьёзно? Из всех девушек?       — Она не так уж и плоха, — попытался оправдаться он.       — Слушай, Тео, я понимаю, что твоему дружку припёрло, но в следующий раз, пожалуйста, постарайся сохранить хоть каплю достоинства.       — По сути, рот есть рот, — ответил он. — Дело сделано.       — Ты долбаный идиот, — сказал я, закатывая глаза.       Внезапно на край нашего стола с грохотом опустилась огромная стопка книг. Подняв глаза, я увидел Грейнджер с её обычным выражением лица, которое можно было интерпретировать как: «Я разочаровалась в тебе, и сейчас ты услышишь целую речь, почему». В такие моменты, она до жути походила на мою мать, которая часто точно также смотрела на меня.       — Быть полными придурками — это у вас такая жизненная цель или это само собой так получается? — спросила она.       — Осторожно, Грейнджер, — предупредил я. — Ты можешь ранить мои чувства.       — Прошло всего три месяца, а вы двое, коллективными усилиями, отправили в больничное крыло уже четверых!       Я склонил голову на бок.       — Четверых? По моим подсчётам их было трое.       — Помнишь шестикурсника с Гриффиндора? — спросил Тео. — Когда мы шли на прорицание, и он что-то ляпнул про Блейза?       — А, да, прошу прощения, — согласился я и вернулся к Грейнджер. — Ты права. Четверо.       Грейнджер фыркнула. Она явно была не в восторге от отсутствия сочувствия у меня и Тео.       — Вам что, заняться больше нечем, кроме как издеваться над всеми?       Мы с Тео покачали головой.       — Я как-то пробовал заняться вязанием. Но это не моё.       — А я лепил из глины, — добавил Тео. — Меня хватило на неделю.       — Не знаю. Тарелка, которую ты сделал, была довольно хороша.       — Ты правда так думаешь? — удивлённо спросил он.       — Конечно. Она не треснула, даже когда я ел из неё суп.       — Ты её сохранил?! — в глазах Тео появились слёзы.       — Разумеется.       — Кхм... — вмешалась Грейнджер.       Мы с Тео снова обратили внимание на Грейнджер, которая стояла, уперев руку в бедро, и нетерпеливо постукивала ногой по паркету.       — Зачем вообще возвращаться в школу, если ты так её ненавидишь? — спросила она, глядя на меня.       — Я её не ненавижу, — ответил я. — Хотя, если бы профессора хоть раз потратили своё время, чтобы научить нас чему-то полезному, возможно, я бы проявил бОльшую заинтересованность в учёбе.       — Всё, чему они нас учат — полезно! — возразила она.       — Да, но не тогда, когда ты всё это уже знаешь.       — Хах! Хочешь сказать, что знаешь всю учебную программу? Боги, Малфой, я знала, что ты высокомерный, но не представляла, насколько.       Я наклонился вперед и положил руки на стол, сцепив пальцы в замок.       — Скажи мне, Грейнджер, твой блестящий ум уже придумал, как превратить простой металл в серебро? А в золото?       Её молчание говорило красноречивее любых слов.       — Не придумал, значит... — ухмыльнулся я. — А мой — да.       — Когда? — спросила она нахмурив брови.       — Ещё зимой. В начале прошлого семестра, — небрежно сказал я, откидываясь на спинку стула.       — Алхимию начинают преподавать только на шестом курсе, — покачала головой Грейнджер. — Это не…       — Не ЧТО, Грейнджер? НЕ возможно, чтобы кто-то был умнее тебя? Или дело в том, что этот кто-то Я — высокомерный ублюдок?       — Ты лжешь, — сказала она, скрестив руки на груди.       — Вполне возможно, — я пожал плечами, взял книгу, открыл её и добавил:       — Ты можешь спросить Макгонагалл сегодня за ужином. Если я правильно помню, он начинается в семь, верно?       — Откуда ты знаешь о нём? Он только для…       — Самых умных? — перебил её я. — Для тех, кого они с Дамблдором выбрали лично?       Оторвавшись от книги, я увидел, как она буквально кипела от ярости. Её лицо украсил какой-то максимально агрессивный оттенок красного. Шея напряглась до предела, сдерживая гневливую отповедь.       Сердито подобрав учебники, Грейнджер развернулась и вылетела из библиотеки.       — Галеон на то, что она просто сумасшедшая в постели, — констатировал Тео, провожая её взглядом. — Зануды и всезнайки, как она — всегда такие.       Одной мысли о том, что он коснётся её, было достаточно, чтобы воспламенить мою кровь. Я приложил огромные усилия, чтобы сдержать себя и не оторвать ему руки, когда заглянул ему в голову и увидел всё то, что он планировал с ней сделать.       — Придержи коней, мы уже сегодня говорили об этом, — скрывая ярость в голосе сказал я.       Тео сошёл с ума, если думал, что Грейнджер могла когда-нибудь связаться с кем-то вроде него. Может, она и была грязнокровкой, но Нотт явно не дотягивал до её уровня. Он даже не знал, как обращаться с такими женщинами. Обычно в его репертуар входили не блещущие умом ведьмочки, которые компенсировали проблемы с отцом, подчиняясь мужчине в отношениях. Но Грейнджер — никогда не была одной из них.       Если бы вы сказали этой ведьме встать на колени, она бы только сильнее выпрямилась. Скажете ей бежать — она, скорее всего, станет еле ползти. Грейнджер — упрямая и сварливая ведьма, которая будет спорить с вами до посинения.       Кроме того, в нужных местах она заметно поправилась за лето.       Разумеется, сама Грейнджер, наверное, была единственной, кто не заметил этого обстоятельства. Или она заметила, но предпочитала не выставлять напоказ свои новообретенные формы. Если я прав в своём втором предположении, то мадам Помфри следовало бы поблагодарить всезнайку за её чрезмерную скромность. Потому что, если бы Грейнджер выбрала оголяться так, как делало большинство ведьм в этой школе, больничное крыло было бы переполнено теми, кто осмелился бросить взгляд в её сторону. Всех несчастных ваш покорный слуга сопроводил бы туда лично.       — А о каком ужине вы говорили? — спросил Тео, прервав мои фантазии о том, как я шёл за Грейнджер и разбрасывался проклятиями.       — Что?       — Ужин, — повторил он. — Из-за которого взбесилась Грейнджер.       — А, да. Не бери в голову.