Нечто золотое | Something Golden

      «Можешь задать один вопрос, Грейнджер».       Мерлин, какого чёрта я это сказал? Я уже видел этот рой из миллиона вопросов, когда она нахмурила брови.       Грейнджер как ребёнок — ей всегда будет мало одного подарка. Даю руку на отсечение, что нет такого вопроса, получив ответ на который, она не задаст следующий.       — Хорошо, — выдохнула она, — у меня как раз есть один.       — Валяй, — махнул я рукой, чтобы она продолжила.       — Окклюменция, — заявила она.       — Ну конечно.       Она сердито посмотрела на меня, прежде чем задать конкретный вопрос:       — Откуда ты так много о ней знаешь?       Ну вот, только впустую потратила возможность спросить что-то стоящее.       — Оттуда, откуда ты знаешь, как завязывать шнурки, — ответил я.              — Тебя научили.       Я кивнул.       — Кто тебя научил? Когда? Зачем?       Похоже, рука остаётся при мне. Слава Мерлину, я действительно был морально не готов к этому сегодня.       — А вот на эти три вопроса, я не давал согласия, Грейнджер, — рассмеялся я.       Она всё ещё пристально смотрела на меня, словно выискивая что-то. Некоторые назвали бы её решительной, даже храброй за несгибаемую силу воли. Но я назвал бы это упрямством в чистом виде.       Я издаю раздраженно застонал, но решил ответить:       — Окклюменции меня научила мать прошлым летом. Но я не знаю зачем.       Грейнджер даже не поблагодарила меня! Она просто задала следующий!       — Могу спросить ещё кое-что?       — Грейнджер, — вздохнул я, устав от допроса.       — Пожалуйста?       Она положила свою руку поверх моей и, поймав мой взгляд, захлопала огромными карими глазами. Я резка вздохнул, пытаясь взять себя в руки и расслабить напрягшиеся мускулы.       Это был первый раз, когда она сама инициировала физический контакт со мной. Разумеется, если не считать того раза на третьем курсе, когда она съездила мне по лицу. Это был воистину прекрасный день! Тот вечер стал лучшим днем в моей жизни! Есть что-то невероятно привлекательное в ведьмах, которые не боятся поставить мужчину на место. Сломанный нос, конечно, был лишним, но в целом это не столь уж важно.       Я уставился на её руку, которая всё ещё касалась моей, слегка сжимая пальцами.       В тот момент я понял, что если ответы на дурацкие вопросы приведут нас к чему-то большему, то я готов был с радостью просидеть здесь всю оставшуюся ночь.       Я оторвал взгляд от наших рук и посмотрел ей в глаза.       — Что бы ты хотела узнать, Грейнджер? Я стал свидетелем, как ярко вспыхнули глаза Грейнджер, лицо засияло от радости, а на губах появилась ослепительная улыбка. Забудьте всё, что я говорил. Вот она — моя самая любимая версия Грейнджер.

***

      На следующее утро       Что может быть лучше чашечки чая утром? Вот и я налил себе чашечку, собираясь спокойно начать новый день, но стоило только краю фарфора коснуться моих губ, как вдруг моих ушей достиг самый ужасный звук, который я когда-либо слышал.       — Нам нужно поговорить, Малфой.       Это был Поттер. Мой взгляд лениво сместился влево и остановился на шрамоголовом гриффиндорце, который чуть ли не кипел от ярости.       — И тебе доброго утра, Поттер. Сперва я хотел бы насладиться завтраком, прежде чем вести беседу с кем-либо.       Я снова поднёс чашку ко рту, жаркий пар горячего напитка коснулся моей кожи, но прежде чем я успел попробовать, Поттер выбил чашку у меня из рук.       Проигнорировав его ребяческий поступок, я взял новую чашку и наполнил её чаем. Однако стоило мне начать подносить ее ко рту, как Поттер снова поднял руку. На этот раз я не стал ждать, и крепко схватил его за запястье. Так я его и держал, пока не сделал столь желанный глоток чая, после чего осторожно поставил чашку на стол.       — Хорошо, — сказал я, поднимаясь со своего места. — Теперь можешь закатывать истерику.       Поттер вырывал свою руку из моей хватки и спросил, массируя запястье:       — Что ты с ней сделал?       — Выражайся конкретнее.       — Гермиона! — выкрикнул он.       Если до наша пара и так привлекала внимание, то сейчас на нас пялился весь Большой зал.       — Я видел ее сегодня утром, — продолжил он. — Я уверен, что это ты во всём виноват. Я думал, что где-то там в глубине души у тебя есть хоть крупица чести, но я ошибся. Какой позор, что Драко Малфой…       — Выбирай выражения, Поттер, — угрожающе прошипел я.       — …бьет женщин!       Схватив его за полу мантии, я приподнял Поттера и швырнул на стол. Тарелки, чашки — всё с грохотом падает на пол, а по залу пролетела волна судорожных вздохов.       — Что происходит? — спросила Грейнджер, бросившись к нам.       — Уйди, Гермиона! — крикнул Поттер. — Я сам разберусь.       — Да, Гарри, я вижу, как ты собрался разбираться, — прокомментировала Грейнджер, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Я же просила тебя не вмешиваться!       — Просила, — ответил он. — Но Малфой не Господь Бог. Сколько можно спускать ему всё с рук?! Пора, наконец, преподать ему урок за всё, что он сделал.       Я коротко хохотнул.       — О, ты записался в преподаватели, Поттер? — спросил я, прижав предплечье к его груди так сильно, пока весь воздух не вышел из его лёгких и Поттер не захрипел. — Ты ещё тупее, чем я думал, Поттер.       Свободной рукой, я крепко держал галстук Поттера и должен был затянуть удавку на шее шрамоголового, как вдруг почувствовал чьё-то прикосновение к своему плечу.       Её прикосновение.       Прошлой ночью её прикосновение вызвало напряжение во всём моем теле, а сейчас оно моментально успокоило меня.       — Драко.       У меня дёрнулся глаз, когда я услышал своё имя из её уст. Она произнесла его так… словно вскользь, словно мы были давними друзьями, а не людьми, которые последние пять или около того лет, обращались друг к другу исключительно по фамилии.       — Отпусти его, — тихо сказала она.       Не знаю почему, но я повиновался.       Как только я шагнул в сторону, Грейнджер встала между мной и Поттером. Я был готов увидеть, как она бросится к Поттеру и начнёт успокаивать слабоумного придурка, но вместо этого она повернулась ко мне и спросила:       — Ты в порядке?       Искренность в её голосе застала меня врасплох.       Не говоря ни слова, я развернулся и вылетел из Большого зала.       Я уже практически дошёл до входа в подземелья, когда услышал, как она звала меня и просила остановиться. Я снова повиновался. Замер, прислушиваясь к звуку её приближающихся шагов.       — Прости меня за всё это, — извинилась она, стоя за моей спиной. — Я говорила Гарри, что ты не виноват, просила его не вмешиваться.       Её рука снова коснулась моего плеча.       Ей нужно прекратить так делать.       Если она продолжит инициировать физический контакт и называть меня по имени, я буду считать это знаком. Согласием на то, чтобы я прижал её к стене и исследовал каждый миллиметр её тела.       Мерлин, как же я хочу сделать это прямо сейчас.       — Ты снова лжешь, Грейнджер, — сказал я, медленно поворачиваясь к ней лицом.       — Что?       — Насколько я помню, это была полностью моя вина, что Пэнси причинила тебе боль.       Я поднял руку и прижал ладонь к её щеке, большим пальцем слегка касаясь раны.       Она дёрнулась и резко выдохнула, а затем расслабилась под моим прикосновением.       — Ты не виноват, Малфой, — тихо произнесла она.       — Снова Малфой, да?       Она промолчала.       — Если бы я не избегала тебя, ты бы никогда не обратилась за помощью к моим друзьям. Ты бы никогда не пострадала.       Она положила голову мне на ладонь и произнесла:       — Тогда не избегай меня.       — Ты погубишь меня, Грейнджер.