Диагноз: коллективно-призрачное безумие.

Казалось, еще секунда – и этот скальпель окажется в одном из нас в качестве аргумента против вторжения. Первым нарушил ледяную тишину Смит. Он выступил вперед, словно был переговорщиком между миром живых и мёртвых. –Мистер Блэк. Мы пришли... на консилиум. Призрак издал звук. Вы думаете, это был какой-то крик, как в страшном кино? Далеко нет! Ч. М. Блэк закатил глаза и потер переносицу, мол, «даже после смерти не дают покоя». Смит криво улыбнулся. Уоррен, кажется, ожидал такой реакции от призрака. А я... я замер как истукан, но позже одумался. –Да-да, именно! – прошептал я. – Мы хотим помочь вам завершить операцию. Я, чувствуя, что мой разум вот-вот капитулирует, сделал шаг вперед, пытаясь говорить максимально спокойно, как с тревожным пациентом, и продолжил: –Ч.М. Блэк... Мы знаем, что вам не удалось завершить операцию, но медицина идёт вперёд, и приходят и уходят новые специалисты. Ваш пациент... давно покоится. Операция, как бы это странно ни звучала, уже не актуальна... Призрак замер, его глаза сузились. Казалось, он слушает. – Но мы предлагаем символически ее завершить, – подхватил Смит, его глаза блестели от азарта. – Ритуал! Не изгнание, а... посвящение. Вы можете оставаться в больнице, никто вас не прогоняет. Но мы лишь просим не пугать наших больных и коллег в целом. – Они будут вашими руками, – выдохнул Уоррен, тоже войдя в роль проводника в мир иной. – А вы... вы будете их наставлять, не зря же столько работали. Идея, рожденная на стыке отчаяния и безумия, висела в воздухе. Призрак медленно парил к столу. Его прозрачная рука потянулась к пинцету из нашего набора. Он не смог его взять, но его пальцы обняли инструмент, как давно потерянную память. — За порядком следите и... Истории болезней заполняйте правильно. Это был не укор, а констатация факта. Почти как будто перед нами был живой человек, даже с неким чувством юмора. – Мы исправимся, – поспешно заверил я. – С этого дня мы клянёмся блюсти порядок в операционных. А вы... вы обретете покой в стенах вашей больницы. Все живые замерли в ожидании. Призрак посмотрел на каждого из нас по очереди. Его взгляд на секунду задержался на уверенном лице Валентайна, который, как молодец-специалист, ему пришёлся по душе, на театральной позе Уоррена, на моём вымученно-серьёзном выражении лица, но меня он тоже... видимо, посчитал хорошим человеком, даже, кажется, улыбнулся по-призрачному. И тогда он... кивнул. Один раз, коротко и деловито. Он повернулся к операционному столу, поднял свой фантомный скальпель и сделал одно точное, невесомое движение в воздухе, словно накладывая решающий шов. Затем его фигура начала растворяться, становясь все более прозрачной, пока не исчезла совсем. В воздухе лишь повис лёгкий запах этилового спирта и прошлого. Мы стояли в гробовой тишине. –Ну что ж, – нарушил ее Уоррен. – Можно сказать, мы только что провели самую необычную операцию... над потусторонней реальностью. Почти оживили предков медицины... Смит выдохнул и тут же сияюще улыбнулся мне, как-то по-мягкому. —Видишь.. Всё благодаря нам, и тебе, конечно. — хотя я не понимал, какую пользу Смит находил в моём присутствии. Возможно, ему просто нравилось, как я молчу.. На следующее утро, когда мы пришли на работу, мир больницы казался прежним. Но в хирургическом отделении царил идеальный порядок. А в кармане моего халата я нашел маленький, идеально свернутый листок бумаги с выцветшими чернилами. На нем был нарисован схематичный, но безупречно точный разрез для аппендэктомии. Смит, выглянув у меня из-за плеча, прошептал: –Смотри, началось. Вот и консультация. Конечно, вечером нас со Смитом оставили на ночное дежурство. Спросите, почему "конечно"? Потому что оба интерна-экзорциста забыли убрать святую воду из ординаторской и другие приборы, которые были нужны, а это всё позже нашёл Уимблоу, который в наказание нас оставил на дежурство. За ночь я узнал о Смите немало.Про его друга священника, отца Майерса, с которым Валентайн обещал меня познакомить. Оказалось, он тоже хотел и собирался помочь, всё же лишний специалист был бы очень полезен, но не смог из-за занятости в церкви, но, впрочем, мы и сами справились. Спасибо ему за воду, хотя она так и не пригодилась. В итоге ирония моей жизни достигла новой стадии. Теперь я был интерном, которого курировал не только замученный ординатор (который выздоровел, но не должен был знать, что мы тревожили прошлое больницы), но и педантичный призрак-хирург. И, чёрт побери, почему-то это казалось гораздо более продуктивным союзом, чем все лекции вместе взятые. Главное — не забывать носить бахилы и протирать антисептиком приборы.