Диагноз: коллективно-призрачное безумие.

Спуск в подвал был похож на переход в другое измерение. Стерильный больничный запах сменился густым, сладковатым ароматом формалина и старой пыли. Флуоресцентные лампы над головой мерцали, словно находясь на последнем издыхании. Мы с Смитом шли по коридору, и я уже мысленно прощался со своим здравомыслием. Дверь в патологоанатомическое отделение была приоткрыта. Мы заглянули внутрь. За столом, заваленным не то медицинскими журналами, не то древними рукописями, сидел мужчина лет тридцати–тридцати пяти, может, меньше. На нем был не халат, а какой-то бархатный смокинг, из-под которого виднелась рубашка с причудливым жабо. В руке он держал чашку с дымящимся чаем, а на столе перед ним, рядом с завалами бумаг, стояла изящная фарфоровая статуэтка скелета. Это был Сид Уоррен. — Входите, путники из мира живых и скучной клинической практики, — произнес он голосом, в котором смешались баритон и театральный пафос. — Чай не предлагаю. — Очень "дружелюбно", показалось мне, но не суть... Мы и не за этим тут. Смит,не моргнув глазом, сияюще улыбнулся, будто знал этого человека ещё очень давно: —Мы к вам по вопросу... о призраке. Ну, вы знаете. Тот самый: ходит, помогает, может, и пугает. Уоррен усмехнулся, и его глаза блеснули заинтересованно. —А, мистер Блэк? Лично я с ним знаком не был. Но мне рассказывали, поэтому не грех и вам рассказать. Он отхлебнул чаю и начал свой рассказ, размахивая чашкой для драматизма. —Чарльз Майрон Блэк. Гениальный хирург. И педант. Делал всё ну просто превосходно, будто рождён был людей лечить. И вот лет десять тому назад проводил сложнейшую операцию. А в больнице была маленькая проблемка – древний электрокоагулятор, на который все жаловались, но который никто не менял из-за бюрократии и вообще в тот год много проблем было. Вам сейчас везёт, что новые аппараты. И в самый ответственный момент... бах! Искра. Возгорание. Паника. Медбратья в ужасе, медсестры кричат. Чарльз, не прерывая операции, пытался спасти пациента, но... не успел. Погиб вместе с ним на операционном столе. Не закончил свое дело. Уоррен вновь отхлебнул из чашки, продолжая, по правде, безумную историю: —С тех пор он здесь. Его дух не упокоился. Он не может уйти, не завершив свою главную операцию. Он ходит по ночам в своем прозрачном халате, поправляет инструменты, наводит порядок. Говорят, пару раз он даже помогал интернам в критическую минуту. Но иногда он просто пугает. Требует идеального порядка, как бы. Одного санитара он так напугал, внезапно появившись за спиной, что тот написал заявление и ушел куда-то к Богу, в переносном смысле. А двоих пациентов, видевших его по случайности, пришлось перевести в психдиспансер. Они бормотали что-то о «призрачном хирурге с обгоревшим лицом». Мы с Валентайном переглянулись. В его глазах — грандиозные планы, в моих — желание застрелиться. —Значит, чтобы он ушел, ему нужно... закончить операцию? — спросил я, чувствуя, как эта идея катится в пропасть безумия. — Теоретически, да, — кивнул Сид. — Но как вы себе это представляете? Просто вежливо попросите? Нет, так уж не сработает. — Экзорцизм! — с непоколебимой уверенностью выпалил Смит. — Только медицинский! Мы не будем его изгонять, зачем? Просто ритуал завершения операции! Я посмотрел на него, потом на Сида. Потом бы посмотрел на идиота, которым я сейчас казался. Куда я вообще попал... точно, нужно было идти по стопам сестры в искусство. Но Смит и Уоррен, казалось, уже всё придумали. Не понимаю, как моему напарнику удавалось так легко находить связь с людьми. —И как вы себе это представляете? — выпалил я, чувствуя, как границы реальности трещат по швам. — Очень просто! — Валентайн достал из кармана телефон. — Мы устроим засаду в старом блоке, в той операционной, где всё и случилось! Возьмем хирургический набор, халаты для солидности... и поговорим с ним. Объясним, что его время прошло. Что мы, нынешние врачи и интерны, справляемся. Это же своего рода... психотерапия для призрака. А если не поможет... — он понизил голос до конспирологического шепота, — у меня есть план «Б». Есть тут у меня номерок одного знакомого священника... На всякий случай. — Задаваться вопросом, откуда у моего коллеги знакомый священник, который каким-то образом разбирается в экзорцизме, я не стал. В голове у меня пронеслось: «Я шесть лет учился, сдавал анатомию (к слову, у такого ужасного преподавателя, что врагу не пожелаешь!), биохимию... чтобы теперь участвовать в экзорцизме призрака-хирурга с помощью святой воды...» Сид рассмеялся, и его смех эхом разнесся по подвалу. —Прекрасно. Я помогаю. Я обеспечу вам... атмосферу. — Он многозначительно посмотрел на свою коллекцию заспиртованных органов. Я сглотнул. Нет, что вы, в морге я, конечно, был... Но органы всё равно казались излишне живыми... Всё оставшееся время на смене я думал о дне изгнания, если его можно так назвать. Уже хотелось психануть и хлопнуть дверью со словами «Не для того я медицинский заканчивал!».. Лишь в тонусе меня держал Смит, который, по правде говоря, оказался хорошим собеседником, да и напарником в принципе. Конечно, не беря в расчёт то, что он не предупреждает меня о своих новых безумных идеях! Он даже со мной не обговорил ничего, а сразу у Сида все выпалил, как на духу! И вот,спустя три-четыре дня, мы, два интерна-экзорциста, эксцентричный патологоанатом и бутылка с церковной водой, стояли в полумраке заброшенной операционной №8. Пахло пылью, старой смертью и безумием, либо мне так казалось. Ремонт, потом, конечно, делали, но времени прошло немало, и старый корпус, понятное дело, отличался от нового. На столе лежал старый хирургический набор. Мы были словно участники какой-то битвы экстрасенсов, которые заходят со своими методами всё дальше и дальше. — Готов, дорогой Хэйзел? — прошептал Валентайн, сияя в темноте, как светлячок, заблудившийся в мире злых духов. Я вздохнул. Это был либо самый идиотский поступок в моей жизни, либо... нет, это был просто самый идиотский поступок! —Давай, только без этой воды, ладно? — пробормотал я. — Давайте начнем с диалога, всё же... Он хоть и призрак, но был человеком культурным. Тишина в операционной сгустилась так, что можно было резать скальпелем. Где-то вдали щелкнул выключатель. И мы почувствовали, как воздух стал леденеть, а из темного угла медленно начала проступать высокая, полупрозрачная фигура в халате, с какой-то вуалью на обожжённой стороне лица.. Как вы думаете, я жалел, что сейчас нахожусь здесь?! Ответ очевиден!.