Легенда для дона

Свадебная церемония была разыграна с безупречностью дорогого спектакля. Зал, украшенный белыми орхидеями и серебряными лентами, был полон людей, чьи улыбки казались отлитыми из одного и того же холодного фарфора. Музыка Вивальди, исполняемая живым квартетом, лилась строгими, выверенными волнами. Джису шла к алтарю по длинной белой дорожке одна. Её алое платье шипело шелком, создавая огненный контраст со снежной чистотой окружения. Она чувствовала на себе сотни взглядов — оценивающих, любопытных, враждебных. Впереди, у каменной арки, увитой живым плющом, стоял Юнги. В идеально сидящем черном смокинге он казался не женихом, а главным режиссером этого действа. Его взгляд, встретившись с её, был не теплее мраморных колонн зала. Она сделала последний шаг, и он протянул руку. Его пальцы были сухими и прохладными. Обмен клятвами прошёл как под диктовку. Голос Джису звучал ровно, чуть глуховато. Голос Юнги был ясным и бесстрастным, как зачитывание юридического документа. —Обещаешь ли ты быть верной и преданной, в горести и в радости? — спросил священник. —Обещаю, — ответила Джису, глядя не в глаза Юнги, а на узел его галстука. —Обещаешь ли ты быть её опорой и защитой? — обратились к Юнги. —Обещаю, — сказал он, и в этом слове слышалась не эмоция, а констатация факта. Когда он надевал на её палец массивное кольцо с сапфиром, его пальцы на мгновение задержались, будто проверяя, не дрогнут ли её. Их не было. После церемонии начался бесконечный поток поздравлений. Родители Юнги подошли первыми. Его мать, госпожа Мин-старшая, в платье цвета слоновой кости, прикоснулась прохладными губами к щеке Джису. —Добро пожаловать в семью, дорогая, — сказала она, и её улыбка не тронула глаза. — Ты выглядишь… очень соответствующе. Её отец,господин Мин, мощный мужчина с седыми висками, лишь крепко, до боли, сжал руку Джису. —Крепкая. Это хорошо. Нам нужна крепкая женщина, — пробурчал он, и его взгляд скользнул мимо неё, оценивая кого-то из важных гостей в толпе. Подошла сестра Юнги, Арин —Поздравляю, — прошептала она, обнимая Джису чуть дольше и искреннее, чем того требовал этикет. — Он… Он лучше, чем кажется. Правда. — И быстро отошла, будто сказала что-то запретное. Затем началась фотосессия. Фотограф, маленький суетливый человек, расставлял их, как кукол. —Господин Мин, положите руку на талию невесты. Да, вот так. Невеста, обопритесь слегка на него. Улыбка! Шире! Вы же счастливы! Джису чувствовала, как мышцы её лица затекают от неестественной улыбки. Рука Юнги на её талии лежала тяжело и безжизненно. —Теперь взгляд друг на друга! — командовал фотограф. — Господин Мин, можно чуть мягче взгляд? Невеста, в ваших глазах должна быть любовь! Джису подняла глаза и встретила его взгляд. Вблизи она увидела не сталь, а усталость. Глубокую, запрятанную так далеко, что о ней можно было только догадываться. На долю секунды её улыбка дрогнула, стала чуть менее искусственной. —Отлично! Именно это! — щёлкнул затвор. Банкетный зал был залит светом хрустальных люстр. Столы ломились от изысканных блюд, но есть никто не торопился. Все говорили. Звенели бокалы, звучали тосты. —За прекрасную пару! За новый союз, который укрепит наши семьи! —За невесту, которая сегодня озарила этот зал своей красотой! Каждый тост был дротиком, обёрнутым в бархат. Джису чокалась, улыбалась, благодарила. Вино кислило у неё во рту. Юнги сидел рядом, безупречно веду светские беседы, его рука время от времени ложилась поверх её на столе — жест, рассчитанный на публику. Его прикосновения были такими же холодными, как и кольцо на её пальце. Она ловила на себе взгляды. Мужские — оценивающие, как товар. Женские — ревнивые или насмешливые. Где-то здесь, как сказал Юнги, был и Ким Дэхён, журналист с улыбкой, не достигающей глаз. Она пыталась присмотреться к гостям, но все лица сливались в одно сплошное маскарадное полотно. Удушье накатывало волной. Шёпот, смех, блеск, давление этой гигантской лжи — всё сжалось вокруг её горла в тугой узел. Ей нужно было воздуха. Хотя бы на минуту. Под предлогом поправить макияж она незаметно выскользнула из зала. Её отвели в роскошную гардеробную для невесты, но она прошла мимо, дальше, по тихому коридору, ведущему в зимний сад. Там, среди спящих в полумраке экзотических растений и тихо журчащей воды, она наконец смогла выдохнуть. Она подошла к огромному панорамному окну, за которым темнел ночной сад, и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Слёз не было — она слишком вымоталась даже для них. Была только пустота и дрожь в коленях от постоянного напряжения. «Никому не доверять. Даже ему», — прошептала она про себя слова Ин-ё. Именно в этот момент, решив вернуться, она резко развернулась — и столкнулась с кем-то, кто, видимо, тоже искал уединения. — Ай! Да смотри же куда идешь, деревенщина! — раздался резкий, с хрипотцой женский голос. Джису отшатнулась. Перед ней стояла девушка, ненамного старше её, в дерзком укороченном платье кислотно-розового цвета, которое кричало на фоне общей сдержанной роскоши вечера. Её чёрные волосы были коротко и неровно острижены, макияж — подчёркнуто яркий и немного небрежный. В одной руке она сжимала бокал с коньяком, в другой — тонкую электронную сигарету. — Простите, это я не заметила, — автоматически сказала Джису, пытаясь взять себя в руки и включить «режим невесты Минов». — «Простите», — передразнила девушка, презрительно осматривая Джису с ног до головы. Её взгляд задержался на алом платье, и её губы искривила усмешка. — О, так это и есть та самая золушка, вытянувшая счастливый билет? Принцесса на час в тряпке за сто тысяч? Ну, надо же, лицом к лицу столкнуться. Грубость была настолько прямой, почти животной, что она, парадоксальным образом, встряхнула Джису лучше, чем ушат ледяной воды. Внутри что-то щёлкнуло. Усталость и страх отступили, уступив место холодному, ясному раздражению. — Билет, как я понимаю, достался не вам, — парировала Джису, и её голос, к её собственному удивлению, прозвучал ровно и спокойно. — Отсюда и этот дешёвый снобизм и запах девичьей обиды. Он плохо сочетается с вашим… оригинальным выбором наряда. Это что, протест против dress-code или просто нехватка вкуса? Девушка замерла с приоткрытым ртом, явно не ожидая такой реакции. Её глаза, подведённые чёрным, сверкнули злобным любопытством. —Ого! Кусается! А я-то думала, тебя всему с нуля учили, как ручную болонку. Говорить-то, оказывается, научили. Интересно, а думать своей головой тоже разрешают, или только повторять заученные фразы? — А вас, интересно, учили манерам? — не отступала Джису, чувствуя странный прилив сил. Эта словесная перепалка была в тысячу раз реальнее всей сегодняшней церемонии. — Или вы считаете, что хамство и дешёвый эпатаж — это и есть признак «своей головы»? Поверьте, это выглядит так же убого, как и слепое следование правилам. Просто с другого конца. Незнакомка фыркнула, сделав затяжку. Дым клубился между ними. —Неплохо. Остро. Юнги, что ли, уроки риторики давал? «Как отвечать наездам от завистливых провинциалок в розовом», глава первая? — Мой муж учит меня только тому, что мне действительно нужно знать, — сказала Джису, делая ударение на слове «муж». — А вот кто вас учил пить коньяк в одиночестве в чужих зимних садах и набрасываться на невест? Отец, который не купил такое же платье? Или парень, который не сделал предложение? Это попало в цель. Лицо девушки исказила гримаса настоящей, неприкрытой злобы. —Ты хоть знаешь, кто я? — прошипела она. —Честно? Мне абсолютно всё равно, — пожала плечами Джису, поворачиваясь, чтобы уйти. — На свадьбе было триста человек. Вы — просто триста первое, кто решил испортить мне вечер. Не вышло. Приятного вам продолжения вечера в вашем изысканном одиночестве. Она пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Её руки больше не дрожали. За её спиной воцарилась тишина, а затем донёсся яростный, приглушённый смешок. — Чёрт… — услышала Джису бормотание девушки. — Ну ты и стерва… Ясненько… Джису вышла в освещённый коридор, поправила складки на своём алом «тряпке за сто тысяч» и медленно, с новообретённым, ледяным спокойствием, направилась обратно в шумный, фальшивый зал. Она была готова. Готова к тостам, к улыбкам, к фотографиям. Готова встретиться с любым взглядом. Даже с тем, что принадлежал журналисту Ким Дэхёну. После стычки с той розовой фурией всё остальное казалось просто ещё одной игрой. А играть свою роль она научилась почти безупречно. Войдя в зал, её взгляд сразу же нашёл Юнги. Он стоял, беседуя с группой пожилых мужчин, но его глаза, будто почувствовав её возвращение, встретились с её. Он слегка, почти незаметно приподнял бровь — вопрос? Одобрение? Она ответила ему едва уловимым, уверенным кивком. И впервые за весь вечер уголки его губ дрогнули в подобии чего-то, что можно было принять за настоящую, живую улыбку. ***•| Джису ощущала, как под маской безупречной улыбки медленно нарастает холодная усталость. Стычка в зимнем саду оставила неприятный осадок — не страх, а скорее раздражение от бессмысленной агрессии. Но она держалась, кивая гостям, поддерживая лёгкую беседу. И тут движение у входа в зал привлекло её внимание. В проёме появилась группа из семи человек. Шестеро мужчин и одна женщина. Они входили не так, как все остальные гости — не сливаясь с толпой, а сразу притягивая к себе взгляды. Не кричащей одеждой, а какой-то внутренней, тихой уверенностью. Это была уверенность хищников на своей территории. Они шли через зал прямо к ним, и народ расступался перед ними почти инстинктивно. Джису узнала знакомые лица со страниц досье, которое она изучала ночами. Друзья. Братство. Команда Юнги. Впереди шёл самый старший из них — Ким Намджун. Высокий, с мудрым, усталым взглядом человека, повидавшего слишком много. За ним — Чимин с привычной лёгкой, но острой улыбкой. Тэхён, молчаливый и наблюдательный. Хосок, чей взгляд уже сканировал зал, будто считывая информацию. Чонгук, самый молодой, с напряжённой, готовой к действию осанкой. И ещё двое, чьи имена она не сразу вспомнила. А рядом с Намджуном шла она. Та самая девушка в вызывающем розовом платье. Только теперь на ней было строгое платье-футляр глубокого тёмно-синего цвета, волосы аккуратно убраны, макияж сведён к минимуму. Она выглядела совершенно иначе — сдержанно, элегантно, даже аристократично. Только в её глазах, встретившихся с взглядом Джису, мелькнула всё та же острая, живая искра — теперь больше похожая на вызов и любопытство, чем на слепую злобу. Группа остановилась перед молодыми. Юнги, который всё это время держался с холодной официальностью, изменился в лице. Не улыбнулся — он почти никогда не улыбался по-настоящему. Но что-то в его позе расслабилось, а в глазах появилось тёплое, знакомое признание. — Поздно, как всегда, — сухо заметил он. —Дорогие друзья всегда стоят того, чтобы их подождать, — с лёгкой ухмылкой ответил Чимин. — Особенно в такой день. Юнги повернулся к Джису, и его жест был на этот раз не формальным, а представляющим. —Джису, мои братья. Моя семья по оружию и по жизни. Он начал представлять по очереди, и каждый кивал ей, произнося короткое поздравление. Их взгляды были оценивающими, но не враждебными — они изучали её так, как изучают нового члена стаи. Она отвечала с той же сдержанной вежливостью, чувствуя, как под этим спокойствием бьётся настороженность. И вот очередь дошла до последних двоих. Намджун сделал шаг вперёд, положив руку на спину женщины в синем платье. — А это моя жена, — его голос прозвучал с неожиданной нежностью. — Ким Диана. Джису встретилась взглядом с Дианой. В воздухе на секунду повисло напряжение, которое, казалось, ощутили все вокруг. Чимин слегка наклонил голову, Тэхён приподнял бровь. Диана первой нарушила молчание. Она протянула руку. Не для формального рукопожатия, а открытой ладонью вверх — жест одновременно и вызов, и предложение мира. — Поздравляю с днём свадьбы, Джису, — сказала она. Её голос был низким, хрипловатым, но теперь в нём не было прежней ядовитости. — И... приношу извинения за свой earlier всплеск эмоций. Плохо контролирую себя, когда нервничаю. И, видимо, выпила слишком много коньяка в одиночестве. Она говорила это прямо, без извиняющихся интонаций, глядя Джису прямо в глаза. И в этом взгляде теперь читалось уважение. Уважение к достойному противнику, прошедшему проверку. Джису медленно положила свою ладонь на её. Кожа Дианы была прохладной. —Извинения приняты, — ровно ответила Джису. — Хотя вы ошиблись в одном. Это платье стоит значительно больше ста тысяч. Уголки губ Дианы дрогнули в чём-то, очень отдалённо напоминающем улыбку. —Не сомневаюсь. Всё, что касается нашего Юнги, всегда самого высокого качества. И, судя по всему, выбор он сделал... нестандартный. Она отпустила её руку и отступила назад к Намджуну. Тот обнял её за плечи, и в его глазах читалась смесь усталой любви и предостережения. Юнги наблюдал за этой сценой, его лицо было непроницаемым. Но когда его взгляд скользнул с Дианы на Джису, в нём промелькнуло что-то вроде удовлетворения. — Диана — наш шторм в стеклянном море, — тихо сказал Намджун. — Но без неё здесь было бы слишком скучно. —И слишком безопасно, — добавил Чимин, и все, включая саму Диану, тихо рассмеялись. Это был смех людей, связанных общими шрамами и секретами. В этот момент Джису поняла, что перед ней не просто друзья мужа. Это его настоящая семья. Его крепость. И Диана, со своей грубой прямотой и неожиданной элегантностью, была её неотъемлемой частью. А то, что только что произошло, было не ссорой, а... ритуалом принятия. Жестоким, странным, но ритуалом. И она, похоже, его прошла.