Легенда для дона

Когда группа друзей растворилась в толпе, оставив после себя ощущение тихого бури, Юнги снова взял Джису под руку. Его прикосновение было уже другим — не формальной опекой, а скорее тактильным продолжением только что произошедшего признания. «Ты справилась», — сказал его жест. — Ты не упомянул, что твоя семья включает в себя… ураган в костюме от кутюр, — тихо заметила Джису, сохраняя на лице светскую улыбку для окружающих. —Диана — особый случай, — так же тихо ответил он, ведя её к столу. — Но если ты прошла её проверку, то остальные покажутся тебе котятами. Банкет продолжался. Свет люстр, теперь казавшийся не таким ослепительным, мягко лился на столы. Юнги налил ей свежей воды, отодвинув бокал с вином. — Пей, — сказал он просто. Не приказ, а забота. Неловкая, чужая, но забота. Они снова были в центре внимания. Но теперь взгляды, которые Джису ловила на себе, изменили свой оттенок. После того, как команда Юнги почтила её своим присутствием и, что важнее, Диана публично принесла извинения, статус Джису в глазах этого общества мгновенно пересмотрели. Из «золушки на час» она превратилась в «женщину, которую признала свора Юнги». Это было важнее любых титулов. Позже, когда ритм вечера немного замедлился, к их столу подошла сама Диана, на этот раз без Намджуна. В руках у неё были два узких бокала с прозрачной жидкостью. — Перемирие стоит выпить, — заявила она, ставя один бокал перед Джису. — Это вода. Я не настолько бестактна, чтобы спаивать невесту в её же день. Хотя идея и заманчивая. Джису взяла бокал. —Вы часто так… знакомитесь с людьми? —Только с теми, кто важен, — Диана присела на свободный стул, не спрашивая разрешения. Её движения были грациозными, как у большой кошки. — Юнги — семейство. Его выбор касается всех нас. Мне нужно было понять, кто ты. Готова ли. Или сломаешься при первом же дуновении ветра. — И ваш вывод? Диана сделала глоток,изучая её поверх края бокала. —Ты не сломалась. Ты огрызнулась. Это хороший знак. В нашей жизни умение огрызаться — базовый навык выживания. Юнги молча наблюдал за их диалогом, откинувшись на спинку стула. В его позе читалось странное спокойствие, будто он наблюдал, как два важных элемента его мира находят общий язык. — Она права, — вдруг сказал он, обращаясь к Джису. — Твой ответ в зимнем саду… это был не учебный протокол. Это была реакция. Настоящая. В нашей игре это ценится выше безупречного этикета. Диана кивнула, и в её глазах вспыхнуло одобрение. —Видишь? Он признаёт. Редкая честь. Так что добро пожаловать в сумасшедший дом, новая сестра. — Она подняла бокал. — За то, чтобы ты чаще огрызалась. И реже делала то, что тебе говорят. Это был странный, искренний тост. Джису чокнулась с ней, чувствуя, как последние остатки напряжения от их первой встречи тают. Возможно, Диана и была штормом, но теперь этот шторм был на её стороне. Вечер близился к концу. Гости начали расходиться. Родители Юнги подошли попрощаться. Госпожа Мин на этот раз обняла Джису чуть теплее. —Ты хорошо держалась сегодня, — сказала она на ухо. — Держись и дальше. Ему… ему нужна такая. Крепкая. Когда зал почти опустел, Юнги встал. —Пора, — сказал он. Они вышли через боковой выход, где их уже ждал не лимузин, а большой, тёмный внедорожник с тонированными стёклами. Чимин сидел за рулём. — Маршрут «Альфа», — коротко бросил ему Юнги, помогая Джису сесть внутрь. Машина тронулась, увозя их от света и шума свадебного зала в тишину ночного города. Джису сидела, глядя в окно, чувствуя невероятную усталость, смешанную с странным, острым ощущением — она прошла. Прошла через первый, самый страшный день. — Куда мы едем? — тихо спросила она. —Домой, — ответил Юнги. Не «в особняк», не «к моим родителям». Домой. Через некоторое время внедорожник свернул на охраняемую территорию и остановился перед современным зданием из стекла и бетона — его личным пентхаусом, тем самым, куда он привёз её после подписания контракта. Чимин выключил двигатель, но не вышел. —Всё чисто по периметру. Спокойной ночи, любовники, — крикнул он с намёком на ухмылку в голосе, прежде чем они скрылись за дверью. Лифт поднял их на самый верх. Когда дверь открылась прямо в гостиную, Джису замерла. Всё было так же, как и в тот первый раз — стерильно, роскошно, бездушно. Но теперь это место было её домом. По крайней мере, на бумаге. Юнги снял смокинг, бросил его на спинку дивана и прошёл к бару. —Тебе нужно есть. Ты почти ничего не съела за весь вечер. Он не спрашивал. Он констатировал факт. Через несколько минут он поставил перед ней на стол тарелку с лёгким омлетом и тостом. —Ешь. Она машинально взяла вилку. Еда была простой и вкусной. Он стоял у панорамного окна, глядя на город, спиной к ней. Тишина в огромной комнате была гулкой, живой. — Спасибо, — наконец сказала она, отодвигая пустую тарелку. —За что? — он не обернулся. —За… воду. За еду. За то, что не бросил там одного со всеми этими людьми. Он медленно повернулся. Его лицо при свете ночных огней города выглядело усталым и по-человечески уязвимым. —Это был мой долг. —Как и женитьба на мне? —Нет, — он ответил после паузы. — Это уже не долг. Он подошёл к ней, остановившись на почтительном расстоянии. —Комнаты твои. Дверь между ними… её можно не закрывать. Если захочешь. Но не обязана. Он повернулся и направился к своей спальне. На пороге остановился. —Джису. —Да? —Красный действительно тебе идёт, — сказал он и скрылся за дверью. Она осталась сидеть за столом, глядя на отражение городских огней в стёклах. Кольцо на её пальце было тяжёлым и холодным. Но в его последних словах было что-то теплое. Что-то настоящее. Она поднялась и пошла в свои апартаменты. Проходя мимо двери в его спальню, она заметила, что она действительно приоткрыта. Всего на сантиметр. Просто щель. Она не стала её закрывать. В своей комнате она с трудом расстегнула сложные застёжки платья и наконец сбросила с себя тяжёлый красный шёлк. Оно лежало на полу, как сброшенная кожа, как символ закончившегося спектакля. Она приняла душ, смывая с себя пудру, лак для волос, запах чужих духов и притворства. Надела простую хлопковую ночнушку. И только тогда, стоя перед огромным зеркалом в ванной, она позволила себе выдохнуть. По-настоящему. На её запястье блестел тот самый серебряный браслет. Она дотронулась до него. «Никому не доверять. Даже ему». Слова Ин-ё звучали в голове, но теперь в них была не только предостерегающая горечь, но и странная надежда. Потому что сегодня он не требовал доверия. Он предлагал… перемирие. Признание. Возможность. Лёжа в огромной пустой кровати, она прислушивалась к тишине. Из-за той самой приоткрытой двери доносилось абсолютное безмолвие. Он не спал. Он тоже лежал и слушал тишину, разделяющую их. И в этой тишине, в этом пространстве между обещанием и реальностью, между контрактом и жизнью, начиналось что-то новое. Не любовь. Ещё нет. Но что-то вроде уважения. Что-то вроде начала. Завтра будет новый день. Первый день их пятилетнего договора. Но сегодня, в эту тихую свадебную ночь, они просто были два уставших человека по разные стороны открытой двери. И этого, как ни странно, было достаточно для начала. ***