Запретное притяжение

Утро пришло не как облегчение, а как холодный, давящий груз. Тэхён проснулся в своей постели, но голова гудела от воспоминаний о вчерашней ночи. Поцелуй. Отчаянное признание. Сила, с которой Чонгук его прижимал. Это было реально. Это было страшно. Он спустился в гостиную, ища любую возможность избежать встречи с дядей. Но Чонгук уже ждал его. Он сидел у окна с чашкой кофе, выглядел собранным, но на его лице читалась глубокая, мучительная бессонница. -Нам нужно поговорить, Тэ, — сказал Чонгук, его голос был глухим. Тэхён кивнул, сев на диван, отделяя их безопасным расстоянием. Он ждал. Ждал слов о том, что это была ошибка, что он не должен был так себя вести, что им нужно забыть. Чонгук поставил чашку, сцепив руки в замок. -Вчера вечером… это было неправильно. Я твой дядя. Я несу за тебя ответственность. Мы нарушили все возможные границы, и я должен был остановить это. -Но ты не остановил, — тихо, но твердо сказал Тэхён. Он смотрел в глаза Чонгуку, отказываясь прятать свои чувства. Чонгук медленно кивнул, признавая поражение. -Я не смог. Когда ты сказал мне о своей любви... Я был шокирован, но не потому, что это было ложью. Потому что это была правда, которую я пытался похоронить. Он глубоко вздохнул, и это был самый искренний, самый незащищенный вдох, который Тэхён когда-либо слышал от него. -Я боролся, Тэхён. С нашим статусом, с разницей в возрасте. Я старался видеть в тебе только племянника, только объект опеки. Я старался жить своей жизнью, встречаться с другими, — для этого и была эта девушка вчера. Я думал, это поможет заглушить то, что я чувствую, когда ты рядом. В словах Чонгука не было вины, была только усталость от бесконечной внутренней борьбы. Тэхён слушал, чувствуя, как его сердце сжимается от внезапного осознания: ревность, которую он испытывал, была оправдана. Неправильной была не его любовь, а ложь, в которой они оба жили. -Ты провоцировал мою ревность, — прошептал Тэхён. -Я провоцировал твою, чтобы заглушить свою, — ответил Чонгук. — Твои дерзкие взгляды, твое нежелание подчиняться, твоя красота... все это стало для меня невыносимым искушением. Мне нужно было, чтобы ты держался от меня подальше, но чем сильнее я старался, тем сильнее тянуло. Он встал, медленно подошел к Тэхёну, но не сел. Он опустился на колени перед диваном, выравнивая их взгляды. -Скажи мне честно, Тэ. Ты хочешь, чтобы я уехал, ушел, забыл, что я твой дядя и что мы когда-то жили под одной крышей? Если ты скажешь "да", я сделаю это. Наш поцелуй — это не просто страсть. Это выход любви, которую мы оба не контролируем. Тэхён не колебался. Он протянул руку и коснулся щеки Чонгука, где вчера был след чужой помады. -Нет. Я хочу, чтобы ты остался. И я хочу, чтобы ты перестал быть моим дядей, — его голос был уверенным. Это было все, что нужно было Чонгуку. Его глаза, полные сомнений, наполнились решимостью и страстью. Он убрал руку Тэхёна с щеки, но тут же переплел их пальцы. -Тогда правил больше нет, — прошептал Чонгук. Он наклонился вперед, закрывая расстояние. Этот поцелуй был другим. В нем не было хаоса первого раза, но была глубокая, невыносимая нежность, смешанная с горячей страстью. Чонгук целовал его медленно, впитывая его ответ, утверждая их связь. Он отпустил руку Тэхёна, чтобы обхватить его лицо ладонями, а затем одной рукой зарылся в волосы Тэхёна, углубляя поцелуй. Тэхён почувствовал, как Чонгук откидывает сдерживающие их обоих оковы. Это была не просто страсть, это было полное принятие друг друга. Запрет остался снаружи, но внутри этой комнаты, в этом доме, они создали свой собственный мир. Это была их любовь, неудобная, неправильная, но истинная. Чонгук, наконец, оторвался от его губ, но остался так близко, что их дыхание смешивалось. -Тэ… мы не можем пойти против этого. Тэхён кивнул. Они были обречены, но они были вместе. И это было единственное, что имело значение.