Шепот памяти

      Торговый центр, в котором находилось ателье, был умиротворяюще пуст. Людей почти не было, и не мудрено — в разгар рабочего дня некому было разгуливать по бутикам. Только то тут, то там мелькали семьи с детьми и какие-то парочки.       Рина бесцветно смотрела на них, продолжая пребывать в своих мыслях, возвращаясь снова и снова к образу того парня. Где-то она его точно видела, где-то чувствовала его тепло, его запах, его заботу. Где-то далеко и давно. Словно в прошлой жизни.       Мысли будто нарочно окутывал непроглядный туман, все путалось, и Чон заставила себя остановиться думать. Голова уже раскалывалась от всех этих мыслей, и, надо было отдать должное Уме, она не лезла с разговорами, понимая состояние подруги. Чхве вообще была понимающей, хоть и шумной практически всегда. Если она затихала, значит либо она чувствовала, что сейчас лучше помолчать, либо сама пребывала в расстроенных чувствах. И при втором варианте шумной уже становилась Рина, включая свое обаяние и засунутое куда подальше ребячество еще в детстве на полную.       В целом, им и в тишине было всегда уютно. Что Чон, что Чхве были убеждены — если человек твой, то даже молчание с ним комфортное. Сойдясь еще на первом курсе в орг-комитете тогда еще под управлением красивой выпускницы, имя которой уже забылось, они вместе прошли все пять лет и сейчас готовились уже к совместному выпуску. А там, чего доброго, и на работу рядом устроятся.       Воспоминания о знакомстве с Умой удивительным образом очистили голову Чон от тяжелых, практически физически ощутимых мыслей. Но, к сожалению, ненадолго. Образ молодого человека снова появился на задворках сознания, и Рина протяжно вздохнула. Может, мозг так зациклился на симпатичном парне из-за того, что сама Рина не так давно рассталась и теперь искала, на кого бы переключить свое внимание? Чон попыталась приглядеться к идущему им навстречу парнише. Милому и вполне приятному ее взору. Прислушалась к себе, и нет, ничего. Абсолютная пустота, в которую тут же ворвался ее спаситель в чуть странном, совсем не современном образе: блузе с рюшами, узких брюках с витиеватым узором и высоких сапогах, по скромным познаниям Рины, для верховой езды.       — У тебя было дежавю, когда ты видишь человека первый раз, но кажется, будто хорошо раньше его знал? Причем как будто в очень сильно прошлом столетии… — взвесив все за и против, спросила наконец Рина, не в силах больше держать в себе нескончаемый поток мыслей, обрушившихся на нее как лавина, и выжидающе уставилась на вмиг похитревшую подругу. — А ну отставить пошлые мысли! Это для развития!       — Ну-ну, — Ума улыбнулась и, судя по сверкающим глазам, сделала для себя какие-то выводы, о сути которых Чон могла лишь догадываться. Чхве абсолютно беззастенчиво рассмеялась, глядя на недовольную моську рядом, и подтолкнула замершую Рину к красиво украшенным к Хеллоуину дверям ателье. — Нет, не было. Меня красивые мальчики не спасали.       — Ой, да ну тебя, дурашка, — фыркнула Чон, легонько ткнув Уму в плечо. Та снова заразительно засмеялась, и Рина, сдавшись, улыбнулась от тепла в душе — все-таки когда рядом такой комфортный человек — это прекрасно.

***

      В ателье все прошло гладко — очаровательно улыбающаяся девушка все разъяснила и показала примерные результаты работы. И декор на костюмы, и маски были выполнены филигранно и очень красиво. Конечно, и оплата была соответствующей, но университет никогда не жадничал на подобные мероприятия, а потому подруги со спокойной душой, согласовав все с ребятами в чате, внесли оставшуюся часть денег и поспешили в типографию.       Там, на удивление, все было менее радужно, но Ума, отодвинув в сторону уже потихоньку вскипающую Рину, готовую драться с нагло улыбающимися мужиками, взяла весь негатив на себя, раздраженно отчитывая нерасторопных работников на чем свет стоит. Рина же, пару раз вздохнув и нормализовав состояние, втыкала теперь в панорамное окно, попивая услужливо предложенный кофе.       В голове удивительно стало пусто после того, как она потрясающе провела время в ателье, примеряя собственное платье на бал и кружась в нем, как принцесса, и даже нынешние недочеты не могли испортить ей настроение. Она, не останавливая внимание ни на чем конкретном, рассматривала лениво детей, играющих в детском центре. Мальчик забавно скакал вокруг девочки, дергая ее то за косу, то за подол платья, пока она капризно дула губки, отворачиваясь от него. Рина улыбнулась, чувствуя тепло, — это было так невинно и очаровательно, и она почти завидовала такому детству — ее отец позволял ей играть лишь с теми, кто был ей по статусу.       Чон недовольно поморщилась — воспоминания об отце всегда вызывали у нее почти рвотные позывы — к счастью, его полная власть над ее жизнью кончилась, когда Рина уехала в другой город учиться в университет и лечить свое ментальное здоровье. Иначе бы он не одобрил ее близкую дружбу с мулаткой. Девочка в конце-концов громко засмеялась, так, что было слышно даже в типографии, и Рина вновь мягко улыбнулась, забывая об отце.       И тут взгляд зацепился за ювелирный магазин напротив. Умиротворенное состояние от картины с детьми улетучилось. Глаза сами собой расширились, лицо вытянулось, и все внутри странно замерло. Там, чуть склонившись над витриной, стоял тот молодой человек, который ее спас. Но рассматривал он отнюдь не украшения — он смотрел очень осторожно, почти невесомо в сторону девушки. И, вопреки стереотипу, не отвел взгляд, когда понял, что его заметили, а лишь мягко улыбнулся, наклонив голову в приветствии. Рина зависла на секунду, но тут же спохватилась и чуть улыбнулась в ответ.       Он выпрямился, глядя протяжно и очень грустно, будто ему было жаль, что их разделял проход с идущими туда-сюда людьми и стекло витрин.       — Все, я закончила, фу на них, бессовестные, — громкий голос Умы прервал импровизированные гляделки с парнем, и Рина, крупно вздрогнув, повернулась к подруге, слабо понимая, что ей только что сказали. — Я говорю, что закончила. Пошли поедим, что ли, а то я если не поем, сожру этих…       — Да, идем, давай, — заторможенно отозвалась Чон и, как только Чхве направилась к выходу, быстро глянула обратно за стекло в сторону ювелирного. Там больше никого не было.       Но не могло же ей показаться? Не мог же этот молодой человек быть лишь призраком ее воспоминаний об утреннем инциденте? Тогда она просто сходит с ума после всего произошедшего.       — Хей, ты вообще меня слушаешь?! — возмутилась Ума, ткнув подругу, идущую рядом на автомате в бок.       — А? Да, конечно. Комитет хочет, чтоб я подготовила речь для ректора в начале праздника и участвовала в открывающем танце, и ты хочешь сегодня еще этим заняться, — на автомате повторила Рина, продолжая высматривать в толпе снующих туда-сюда людей загадочного молодого человека. Она все пыталась убедить себя, что загадочным он был только потому, что так неожиданно появился именно в канун Хеллоуина. Но почему-то уже второй раз, когда Чон его видела, по коже пробегали мурашки от предвкушения чего-то.              — Я тебе важные вещи говорю, а ты витаешь в облаках, — констатировала Чхве, обижено дуя губы. Рина мгновенно переключила внимание с какого-то почти нереального парня на требующую таким простым и детским способом извинения Уму.       — Ну Ума… Ну чегоооо ты, — специально делая милое личико, протянула Чон, хватая подругу под руку и раскачивая ее туда-сюда. Та лишь цокнула, стараясь теперь вырваться из крепкого захвата. — Сделай скидку — у меня сегодня стресс!       — Тц, что с тебя взять, горемыки, — Ума мгновенно сбросила делано недовольный вид и, вывернувшись все-таки из недообъятий Рины, приобняла ее за плечи сама. — Чон, тебя оберегать как зеницу ока теперь надо…       — Почему?              — Если с тобой что-то случится, мне придется придумывать за тебя речь и танцевать, а я не хочу, — от громкого возмущения подруги Чхве спасло лишь то, что они дошли до фудкорта, где было слишком шумно от концентрации людей.       Остаток дня девушки провели за сборами полученной информации от остальных студентов. Еда, по словам Даны и Эдди, была отменной, ее утвердили тут же, музыкальное сопровождение тоже — чуть готическое и тягучее, вызывающее мурашки восторга и легкого трепета от переливов звуков. Украшения, скрепя сердце, Рина тоже приняла — пусть ее и не устраивало качество канделябров, она согласилась со всеми, что в полумраке вряд ли кто разглядит, из какого материала они выполнены. Пожаловавшись еще в группу на типографов и получив поддержку от ребят, Чон со спокойной душой отложила телефон и, недолго ворочаясь, провалилась в сон.

***

      — Мисс, надо быть осторожнее в следующий раз, прошу вас! — мягкий голос неизвестного молодого человека сквозил беспокойством. Она, хоть и не была уверена в этом за несколько секунд, пока вглядывалась в него, не видела его ни разу в округе их загородного поместья, куда ее семья приезжала каждый год на лето и оставалась вплоть до Хеллоуина и ее дня рождения. И вот три месяца лета прошли, наступили мрачные осенние дни, пошел уже обратный отсчет до начала ноября, и тут появляется он. Неизвестный, интригующий и чуть пугающий сосед по поместью, которого до этого не видели ни главная сплетница Анджела, ни Кира и Мира, которые были всегда в курсе всего происходящего в округе.       — Ох, прошу меня простить, я задумалась, — девушка чуть присела в реверансе, стыдливо пряча взгляд. Ну не говорить же ему, что она буквально засмотрелась на прекрасного юношу, скачущего на отменном коне, и не заметила мчащуюся на нее повозку.       — За что вы извиняетесь, помилуйте, леди, если вы не увидели повозку, это совсем не ваша вина, а вина повозки, — легкая насмешка в голосе чуть задела редко извиняющуюся девушку, и она, наконец, вскинула взгляд на спешившегося парня, что сейчас стоял напротив, преграждая ей путь к дороге на случай, если она вдруг снова решит рвануть под колеса. — Я…       Он начал было говорить что-то еще, но, странно вздрогнув, замер, распахивая и без того большие глаза чуть шире. Его почти вишневые губы невольно распахнулись, будто он хотел сказать, но не мог, лишь выпуская протяжное дыхание. Девушка тоже замерла, рассматривая ближе молодого человека. Он не был высок, но был так утонченен и прекрасен, что она, если б ей описывали его ее названые подружки, не поверила бы в его существование.       Его грудь, облаченная в черную шелковую рубашку, тяжело и быстро вздымалась, в то время как глаза, казалось, были намертво прикованы к ее лицу, впитывая, запоминая ее образ.              — Прошу простить, леди, — голос неожиданно стал глухим и чуть сиплым. Девушка вздрогнула, когда он прервал странную, случайно образовавшуюся тишину между ними. Он осторожно, будто боясь спугнуть ее, подошел ближе, кланяясь и продолжая внимательно следить за ней. Она чувствовала, как где-то от неизвестно откуда взявшегося трепета быстро-быстро забилось в груди сердце, реагируя странно на зрительный контакт с этим молодым человеком. — Я не представился, сразу начиная диалог с поучений, простите меня, это непозволительно с моей стороны. Позвольте представиться, Ким Хонджун. Вы не сочтете за грубость, если я попрошу узнать ваше имя, миледи?       — Чон Рина, — девушка снова присела в легком реверансе, склоняя голову, и лишь на подсознательном уровне почувствовала, как в этот момент парень вновь чуть сократил расстояние между ними.       — Очень приятно, мисс Рина, — его мягкие губы расплылись в почти нежной улыбке, и в следующую секунду, с какой-то невероятной скоростью, он обхватил ее ладонь своей. Неестественно холодной и твердой. Рина вздрогнула, распахивая удивленно и чуть испуганно глаза и сталкиваясь с его хитрыми винно-карими. — Не пугайтесь так, мисс, я никогда не причиню вам вреда, обещаю…       И с этими словами протяжно поцеловал ее тыльную сторону ладони, прижимаясь контрастно горячими губами к мягкой коже. Он странно вздохнул, будто пытался втянуть как можно больше воздуха, пропитанного ее ароматом, и Чон вся покрылась мурашками от этого простого действия, следя за молодым человеком, как завороженная.       — Вы позволите вас проводить до места, куда вы так торопились, мисс Рина? — Ким так и не выпускал ее руку из своей, осторожно поглаживая теперь пальцами ее кожу. Но эти касания не были похожи на пошлые лапания мужчин в высшем, казалось бы, свете, которые несколько раз ощущала на балах Рина. Наоборот, они были нежны и невинны, будто лепестки первых цветов. — Или я вас пугаю и вам не комфортно? Говорите, не стесняйтесь, я приму к сведению недопустимое для вас поведение и впредь буду осторожнее с этим.              — Нет, что вы. Может, только немного я испугалась сначала, но сейчас я буду не против, если вы меня провидите, господин Ким, — отозвалась Рина, складывая губы в мягкой улыбке. Хонджун как-то вздрогнул, опустил взгляд на ее губы, но, спохватившись, вновь посмотрел ей в глаза.       — Значит, решено — я вас провожу и оберегу ото всех повозок на вашем пути, а вы, если вас, конечно, не затруднит, расскажете, кто здесь обитает помимо вас и вашей семьи…

***

      Будильник разорвал сонную тишину квартиры, и Рина с громким звуком втянула резко воздух, просыпаясь. В Бога она не верила, но почему-то от увиденного хотелось молиться. Это был тот самый молодой человек, который спас ее от машины. Символично, что во сне он спас ее, а Чон была уверена, что это была она, от повозки, чуть не сбившей ее. Интересно, какой это был век? Девятнадцатый? Восемнадцатый? А может, еще раньше. И вот как ей не думать больше об этом молодом человеке, если даже во сне он приходит к ней, такой красивый, утонченный, загадочный…       Откуда-то Рина знала, что та, прошлая Рина, случайно узнает, что он является вампиром, когда Хонджун будет спасать ее от взбесившегося конюха, решившего на нее напасть с топором из-за нежелания вступать с ним в брак. Ким очень будет переживать, что она от него отдалится, исчезнет, испугавшись его природы, но не тут-то было. Потом Хонджун, спустя несколько дней безуспешных уговоров, покажет ей свои острые клыки, даже нежно проведет несколько раз ими по ее открытой шейке, не смея причинить ей даже малейшую боль смертоносным оружием, как бы прошлая Рина ни просила его укусить ее хотя бы на пробу. А потом чуть смущенно поведает историю о том, что вампиры — жуткие однолюбы. Они влюбляются, так, чтобы по-настоящему крепко, один раз на всю свою вечную жизнь, чувствуя при первой встрече со своим избранником странное оцепенение. Буквально то, что испытал он, когда спас глупую девушку от столкновения с повозкой. Рина даже не понимала, смущало ее это знание или нет. Как будто она смотрела фильм, главной героиней которого являлась. Но почему-то очень хотелось встретиться вновь с тем молодым человеком и узнать, не зовут ли его случайно Ким Хонджун и не снится ли ему точно так же Рина.       Уме Чон решила пока не рассказывать про странный сон. Все-таки она и так слишком пугала подругу тем, как залипала иногда в пространство, ощущая будто отголоски мнимых касаний и голосов, всплывающих в памяти неясными фантомами.       Так прошла неделя, полная активной подготовки к празднику. Ректор освободил их команду ото всех пар, и комитет в полном составе каждый день ездил теперь в поместье, которое им великодушно разрешил использовать для бала его владелец. Зачем им нужен был декор — никто не понимал теперь, потому что каждый бальный зал был украшен витиеватыми зеркалами, канделябрами и огромными люстрами. Первый день они потратили просто на то, чтоб рассмотреть все и пройтись по предоставленной площади. В их распоряжении была одна из кухонь, комната под гардероб, один зал и проход первого этажа от главного входа до зала соответственно. Но даже это ограниченное пространство казалось огромным.       За несколько дней до бала Рина приехала одна в поместье, не желая дергать понапрасну остальных, чтобы еще раз все проверить. В этом не было особой необходимости, но переживания, засевшие липкой змеей глубоко внутри, не позволили ей сидеть спокойно дома. Она почти закончила проверять освещение, когда боковым зрением заметила движение рядом с собой. Рина медленно перевела взгляд на нарушителя ее спокойствия, еле держась, чтобы не вздрогнуть.       — Добрый вечер, мисс Рина, — мистер Томпсон представился управляющим поместья. С ним команда виделась лишь несколько раз, но каждый был почему-то особенным — от него исходила легкая пугающая аура, и это заметила не только Чон. Остальные девочки, да и парни тоже, вздрагивали каждый раз, когда этот мужчина проходил мимо, глядя своими темно-бордовыми при свете свечей глазами на них.       — Добрый вечер, мистер Томпсон, — Рина оторвалась от проводов колонки, поднимаясь с корточек, и легонько поклонилась, непрерывно следя за мужчиной. — Простите, что нарушила покой поместья — мне нужно было все еще раз осмотреть…       — Не беспокойтесь, мисс Рина, чувствуйте себя здесь как дома, — сухие губы изогнулись в слабой полуулыбке, и Чон тяжело сглотнула. У нее было чувство, что сейчас он держит за спиной топор и в следующую секунду просто разрубит ее на кусочки. Вот будет прекрасный декор на Хеллоуин, обхохочешься. И ведь даже никто не знал, где она сейчас, чтобы спасти в случае чего. — Не бойтесь, я к вам по другому вопросу. Вот, это вам просили передать.       Он вытянул из-за спины руку, и на раскрытой ладони Рина увидела маленькую черную бархатную коробочку, перевязанную серебристой лентой. Подозрительно сощурившись, Чон вскинула взгляд на мужчину, терпеливо ожидающего, когда она, наконец, заберет ее.       — Кто просил?       — Не могу сказать, мисс Рина, — она почти поверила в сожаление, скользнувшее в его голосе, но только почти — глаза мистера Томпсона горели хитрым огнем глубоко внутри.       — Я не могу взять этот подарок от незнакомца, — Рина чуть отодвинулась от практически нависающего над ней мужчины. Его близость была не такой комфортной, как того молодого человека, и Чон пожалела, что сейчас он не мог ее снова спасти от столкновения.       — Прошу вас, возьмите и не бойтесь. Поверьте, этот незнакомец вам знаком…