The Eager Dreams

Эрен с тревогой ждал, когда Леви закончит свою традиционную часовую уборочную сессию. Сегодняшний день должен был стать тем самым днем. Он собирался рассказать капитану, что на самом деле чувствует. Все началось с легкого трепета в груди, когда он его увидел, и переросло в полноценную бурю, будто птица бьется в клетке, пытаясь вырваться наружу. И нельзя сказать, что он никогда не пытался. Пытался. Отводил Леви в сторонку и смотрел в эти глаза, когда свет играл на них, а бледные губы едва заметно изгибались в улыбке. И каждый раз он терял решимость и спрашивал что-то про уборку. Эрен долго выискивал подходящий способ, чтобы начать с Леви разговор, который был бы достаточно серьезным и не вызвал бы насмешек. Армин даже помог подобрать подходящий повод. Но ключевая проблема оставалась прежней — не хватало смелости выразить это словами. Трижды он упускал момент, заменяя запланированное признание импульсивными фразами, вылетающими из уст при первой же возможности. Шаркая сапогами по идеально отполированному полу, Эрен прикусил губу, которая уже заметно покраснела и припухла от постоянных новых попыток. Привкус железа заполнил рот ии пустил по телу искры — будто он вот-вот обратится. Это могло закончиться крайне плохо: «Капитан, я хотел признаться... но вместо этого превратился в титана и разрушил половину здания». Определенно лучший способ расположить его к себе. Эрен застыл, едва услышав раздающиеся в коридоре голоса: один — низкий, он знал, что это Эрвин, второй — с той самой холодной интонацией, которую его сердце узнало бы сразу — Леви. Он сглотнул, пытаясь справиться с внезапной сухостью в горле, и вздрогнул, тихо заскулив себе под нос. Зеленые глаза широко распахнулись от мыслей о возможном отказе, пугая сильнее, чем что-либо ранее. Сколько опасностей он уже миновал, но сейчас его ничто не удерживало от желания сбежать. *** Леви был раздражен. Он понимал — парень влюблен в него, и знал, что у него самого есть какие-то шевелящиеся чувства к нему. Рисковал бы он ради кого-то еще так? Вряд ли. Но что-то в Эрене цепляло его взгляд снова и снова. Может, это его яркие глаза или непреклонное упрямство; или то, как отчаянно парень старается и, когда тот терпит поражение, — Леви почти хочется улыбнуться. Почти. Сначала он просто наблюдал; все время чувствуя нарастающие взгляды Ханджи. Кажется, она тоже ждала чего-то подобного. В итоге это именно она помогла осознать неизбежное. За чашкой чая Ханджи устроилась напротив и пустилась в размышления на тему любви, мечтательно прикрыв глаза. Нервирующее зрелище. Терпение кончилось быстро; оборвав ее длинные разговоры резким «говори напрямую». Она спросила: «А что ты думаешь об Эрене?» — Он еще ребенок. — На которого многие западают. — К чему ты клонишь? — Просто прощупываю почву. — О моем собственном подчиненном. — И что? — Это нарушает массу правил. Плюс он пока еще несовершеннолетний. — И что? Похоже на оправдания. — Мне кажется, тут что-то еще. — Да он по уши в тебя влюблен, Леви. Это так мило. То, как его глаза задерживаются на тебе и смотрят, когда он делает что-то хорошее. Ища твое одобрение, он похож на щенка. — Вот же. — Да ладно. Это было бы мило. События, всплывшие в памяти, произошедшие несколько месяцев назад, проливали свет на странное поведение Эрена. Многое стало на свои места, и Леви, как бы он ни пытался, уже не мог игнорировать происходящее. Более того, он даже начал находить это забавным. Осознание ситуации лишь усилило его своеобразное садиское наслаждение от наблюдения за тем, как Эрен с трудом скрывает свою неловкость и мнется. Быть может, не стоило больше называть его мальчиком — он давно вырос, многому научился с тех пор, как впервые оказался здесь. Возможно, настал момент дать ему шанс... Уже было несколько попыток — то у столовой, то возле конюшен — и Леви не сомневался, что этот сопляк... то есть Эрен, явно намеревался признаться. Но стоило приподнять бровь, а улыбке едва коснуться губ, как тут же его лицо сменялось хмурым видом, а все потому, что Эрен снова уводил разговор в сторону уборки. Начало доходить до того, что он начинал перебарщивать с этой темой. И вот мало было Ханджи, так еще и Эрвин подключился. Ему надоело за этим наблюдать, и он вмешался. Хотя он был не лучше Ханджи. Правда, она — хуже всех, но все равно ситуация раздражала. — Итак, по обстоятельствам — я могу смело предположить, что он тебя сразил наповал, потому что другой вариант был бы, скажем так… странным? — К твоему сведению, никакого «сразил». Он даже не пытался. — Каждая мелочь — в плюс. Уверен, он все еще стоит там, где я сказал ему ждать. ТВОЙ ДРУГ за той дверью. — Мы не друзья. Разговор вышел так себе, после чего Эрвин закатил глаза и ушел. Он подошел к Ханджи и сделал ставку, что все случится сегодня. Майк тоже поставил на сегодня; Ханджи сказала — на следующей неделе. Победитель получит деньги — они уже пару недель скидывались в общую банку. Все ждали, каждый по-своему подбадривая влюбленных. Кому-то это было смешно, кому-то забавно, а кому-то и вовсе восхитительно. * Леви открыл дверь, и ему показалось, что Эрен был готов выскочить из собственной кожи, хотя в его взгляде горела яростная решимость, которую Аккерман прежде не замечал. Что-то в воздухе подсказывало, что на этот раз все будет иначе. Сегодня все изменится. Он вошел внутрь; его шаги звучали тише, чем у остальных, хотя ритм сердца заметно ускорился. Это было похожее ощущение, что и перед сражением: кровь кипит, а тело наполняется странным покалывающим напряжением, словно по венам бежит чистая энергия. — Л... Леви, чего ты больше всего боишься? Это застало мужчину врасплох и заставило задаться вопросом, зачем он вообще здесь. Леви решил подшутить над парнем и ответить честно, чтобы понять, к чему все идет. Это будет потеря человечества, проигрыш титанам. — Проиграть эту войну. — М... моя — это потеря себя. — Понимаемо. — Но... видишь ли... если бы... если бы... я потерял тебя... я бы... потерял себя... так что я не хочу, чтобы это случилось. Леви был поражен, ошарашен и изумлен. Он ожидал обычного признания — но не такой искренней, заикающейся, смущенной, краснеющей тирады. Щеки Эрена полыхали, и он смотрел в глаза Леви с такой решимостью, что тот не смог не улыбнуться. — Ну, этого не случится, пока мне не наскучит постоянно спасать твою задницу. Эрен оживился, кинулся вперед и обнял Леви крепкими руками, и тот не подумал бы, что когда-нибудь почувствует что-то подобное от объятий. Ноги Леви уже не касались земли — но то, что случилось дальше, было по-настоящему трогательно. Даже для его холодного, черствого сердца. Легкий неловкий поцелуй в губы вывел его из транса, и, глядя на Эрена, он понял: парень не умеет целоваться. Наклонившись ближе, Леви прижал свои гладкие губы к обветренным губам Эрена и показал ему, как это делается. Ни он, ни Эрен не знали, что Эрвин и остальные наблюдали. — Это и есть «сразил наповал». *** — спустя время — *** С того дня Эрвин и Майк поделили прибыль между собой, а Ханджи следила за каждым шагом новоиспеченной пары. Время летело, времена года сменяли друг друга, но чувства между ними продолжали расти. Иногда по ночам доносились странные звуки — кто-то мог бы принять их за стоны. Но Леви уверял, что это всего лишь призраки, однако синяки на шее, характерная усталость, и походка «как после трехдневного марафона» говорили сами за себя. Уборочный режим стал реже, и всем стало чуть легче дышать. Однажды Леви, Эрен, Ханджи и еще несколько человек наблюдали за новыми рекрутами. Ханджи подошла к Леви. — Кто-то влюблен~… — О чем ты теперь, Ханджи? — О твоих щенячьих глазках, которые ты бросаешь на него каждый раз, когда он отворачивается. — Нет никаких щенячьих глаз. Я не делаю щенячьих глаз. — Как скажешь~… — Тебе повезло, что у меня есть приказ не убивать тебя. Ханджи лишь усмехнулась и направилась дальше, оставив Леви в замешательстве. Он знал, что смотрит на Эрена совсем не скрыто — и взгляд Эрена, голодный после долгой недели, был не менее заметным. Ну и что? Да, он смотрит на него с обожанием. Да, они не только спят вместе. И что? Он его. И… Леви, возможно, даже любит этого парня. Позже вечером Леви нежился в редкие моменты покоя, закинув ноги. У Эрена было позднее дежурство, он должен был скоро вернуться — усталый и голодный. Леви решил приготовить что-нибудь. Но Эрен не появлялся долгое время, и Леви подумал, не случилось ли чего. Это немного нервировало. Эрен чувствовал себя измотанным и голодным — новобранцы сводили его с ума. Но мысль о постели и еде помогала держаться. Каждое движение давалось тяжело, ноги были словно налиты свинцом, но он стремился скорее оказаться в объятиях любимого человека. В его голове вновь и вновь всплывала одна мысль — идея, которая давно не давала покоя. Они ни разу не сказали друг другу «люблю». Даже в моменты бурной страсти эти слова так и не прозвучали. Открыв дверь, он испытал дежавю. Все было почти как в день признания. Только теперь он был готов. — Я люблю тебя. Просто раньше не было шанса сказать. Ты уверен, что хочешь быть рядом с таким, как я? Леви поднял взгляд и нахмурился. Потом улыбнулся и встал. Эрен все еще не привык к тому, что Леви на самом деле много говорит. И на самом деле много улыбается. Это было необычно — и ему все больше нравился теплый Леви. Да и лица, которые он корчил в постели, были не так уж плохи. — Я тоже тебя люблю. Если это все — хочешь бутерброд? — Воистину вдохновение для всех романтических поэтов. — Кто сказал, что я пытался. Снимай сапоги, они грязные. Пока ты ешь — я их почищу. — Да, Леви.