Жить смеясь

      Утро после столь насыщенного дня наступило с занудным пением птиц. Мерл разлепил глаза. События вчерашнего дня нахлынули, как лавина. Он побурчал себе под нос что-то о том, что теперь придется защищать не только себя, но и какую-то малолетку. Он нехотя выбрался на улицу. Все тот же костер, все та же Элли с рыбой на палке.       Мерл усмехнулся. Ну прямо семейная идиллия. Не хватает только Дэрила с парочкой белок. Взяв уже знакомую кружку, мужчина начал молча есть.       Элли уже прикончила свой завтрак и принялась собирать вещи. Она впервые за месяц так хорошо выспалась, хоть и не долго. Смотала проволоку, сняв перед этим банки-погремушки. Убрала удочку и походный котелок. Она собрала палатку, которую Мерл попутно обозвал шалашом для хомячков.       — Вот скажи мне, лапуля, — начал он, слегка потянувшись и почесывая щетину, — ты палатку когда-нибудь ставила на занятиях для людей, а не для морских свинок?       — Вообще-то, это вполне приличная палатка! — Элли строго глянула на мужчину. — В инструкции все так и нарисовано. И я никакая тебе не лапуля.       — В инструкции, значит… Ну, теперь я спокоен. Главное, чтобы зомби умели читать и наверняка знали, что это палатка собрана по ГОСТу, — Мерл усмехался в своей излюбленной манере.       Элли фыркнула и отвернулась. А она еще и отдала ему карпа, пока сама ела леща. Ну как ела, скорее плевалась костями. Закончив со сборами, новый спутник девушки показал ей на карте карьер, к которому они держали путь.       Мерл и Элли шли по лесу, осторожно ступая по мягкой траве и перешагивая через корни деревьев. Время от времени они пересекали дорогу, которая раньше была оживленной, а теперь напоминала заброшенную тропу, покрытую пылью и мусором. Ветер шевелил листья, и в воздухе пахло сыростью и хвоей.       Вдруг, из-за разросшихся кустов, раздался легкий треск. И прямо перед Мерлом и Элли на еле заметную лесную поляну вышел олень. Светлый, тонконогий, он осторожно нюхал воздух, раздувая ноздри. На мгновение весь мир будто замер: ни одного звука, ни шелеста, только эта грациозная фигура на фоне зелёного переплетения ветвей.       Мерл, наклонился вперёд, невольно затаив дыхание.       — Смотри-ка, какая грация… И выносливости ему не занимать, — тихо пробурчал он, кивнув в сторону животного.       Олень почуял их запах, стрельнул огромными влажными глазами в их сторону, напрягся и, одним стремительным прыжком, скрылся в глубине чащи.       — Вот так вот, оленёнок, — продолжил Мерл уже громче и чуть насмешливо, — только показался, а уже и след простыл. Прямо твой двоюродный братец, не иначе!       Элли ничего не ответила, только зло зыркнула в его сторону из-под лба, а потом быстро зашагала вперёд. Мерл усмехнулся. Намёк был понят, но останавливаться он явно не собирался. Его веселило то, как девушка раздражается из-за его маленькой игры. Да и заняться в лесу было откровенно нечем, поэтому Мерл шел и перебирал в уме разные уменьшительно-ласкательные словечки, которые, по его мнению, могут подойти Элли.       Они продолжили шагать по лесу, стараясь ступать тише — в зарослях полно сухих веток, а деревья будто нарочно разрослись так, чтобы царапать, бить по лицу и мешаться под ногами. Солнечные пятна мелькали на земле, воздух был плотный и влажный. Птицы чирикали и пели, будто пытаясь друг друга переспорить. Пару раз они встречали змей и почтительно их обходили.       Увидев в кустах куропаток, Мерл было потянулся за пистолетом, но потом вспомнил, что оружие у него отобрали на той злосчастной крыше. Выругавшись, он поднял камень с земли и швырнул в птиц. Куропатки отпраздновали его промах веселым кудахтаньем.       Вдруг, метрах в двадцати впереди, беспокойно зашевелились кусты. Элли мигом схватилась за топор, а Мерл достал нож. Из зелёной стены кустов вывалились сразу трое: двое мужчин, одна женщина — кожа серая, взгляд мутный, челюсти клацают в извечном голоде.       — Ну супер, как раз зарядку с утра не сделал, — хмыкнул Мерл.       Он рванул вперёд, двигаясь резко, грубо, почти с удовольствием. Первый зомби получил нож в висок, второй толчок в спину и клинок в затылок. Элли, отступив чуть вбок, выждала момент: когда третий покачнулся ближе, с размаху вонзила топор зомби в голову.       Пара мгновений, и всё стихло. Тела замерли на земле, трава тихо покачивалась.       Мерл, стряхнув кровь с ножа, криво улыбнулся и посмотрел на Элли:       — Один-ноль, лисенок. Или даже два-ноль, если быть точным.       Элли фыркнула и вернула оружие на пояс:       — Я вообще-то тоже убила одного, не заметил? И я сегодня завтрак готовила. И рыбу чистила.       — Ой, ну прям подвиг, — не согласился Мерл, — мерзкого чая наварила, сеть на ночь поставила и подумала, что Беар Гриллс, да?       Элли нахмурилась:       — В таком случае, в следующий раз сам себе готовь. Посмотрим, сколько ты без мяса протянешь. И чем тебе чай не угодил?       Мерл задумался, повертел нож в руке и нехотя кивнул:       — Ладно, допустим, один-один. Но счёт я запомню, лисенок! А чай. Мерзкий он, вот бы кофе попить. А еще лучше вискарика, ммм…, — мечтательно протянул мужчина, зажмурившись.       Они снова двинулись по лесу - каждый с лёгкой улыбкой, как будто даже после такого утра внутри стало чуть безопаснее. Оба убедились, что умеют защищаться и никто никого подставлять не собирается. Элли тактично пропустила мимо ушей этого его лисенка и пошла следом. Видимо так и зарождается доверие.       Спустя день ходьбы, очередную ночевку и утро с колкостями и остротами, продравшись сквозь колючий кустарник, они вышли к улице с блестящей табличкой "Улица Грин-Крик". Перед ними открылось следующее зрелище: тринадцать домов, будто выстроились в очередь на номинацию «Лучший дом американской образцовой семьи».       Улица тянулась в лёгкой низине, петляя между садами и клёнами, которые теперь косо склонялись над асфальтом. Дома выстроились по обе стороны дороги, как школьники перед учителем. Аккуратные, почти целые, и у каждого свой характер: где-то резная веранда, где-то флажки или качели из старой покрышки во дворе.       Но тут не было ни одного живого человека. Двери некоторых домов стояли настежь распахнутыми. Занавески колыхались на сквозняке, будто кто-то вот-вот выйдет с корзиной для пикника. Водяные шланги тянулись по лужайкам, велосипеды валялись возле гаражей, на одном крыльце до сих пор стоял недопитый стакан лимонада. В липкой, мутной жидкости плавала оса.       Во дворах были разбросаны игрушки: мячик, плюшевая собака, чей-то фиолетовый рюкзак высыпал содержимое прямо на газон.       Создавалось ощущение, что хозяева ушли только что, пару часов назад.       Это не были развалины — всё было цело и почти уютно, но тишина и отсутствие людей чувствовались в каждом сантиметре. В каждом доме застыли следы мгновенной паники: детские вещи, забытая на плите сковорода, открытые коробки с документами, сумки у двери — всё говорило о том, что эти люди собирались в спешке, надеялись еще вернуться, но так и не смогли.       — Пора обыскивать! — воодушевился Мерл. — Я, как старший по званию и объёму мускулатуры, иду первый.       Мужчина направился к крыльцу первого дома. Элли смотрела как он уверенной походкой направляется к входной двери. Да он даже по сторонам не огляделся! Девушка всерьез задумалась о том, не станет ли обузой сам Мерл. Она двинулась следом, оглядываясь и расчехляя топор. Просто на всякий случай.       — И привлечёшь всю гастролирующую нечисть? Надо пойти через заднюю дверь, пошумим там чем-нибудь и ходячие сами к нам выйдут, если они внутри. Так безопаснее всего.       — Ты зануда, — прокомментировал Мерл, уже поднимаясь по крыльцу.       — Может быть. Всё равно лучше через заднюю дверь.       — Делай как хочешь, кисонька.       — Перестань!       Они поспорили еще чуть-чуть, но никто никого так и не переубедил: жизнь учит людей самостоятельности очень быстро. Когда Мерлу это надоело, он предложил поделить дома. Сам он пойдет по нечетным, а Элли достанется другая сторона улицы с четными домами. И там уже она сможет делать как захочет.       Договорившись встретиться на заднем дворе первого дома, обменялись кратким взглядом “смотри не сдохни и не заставляй меня тебя спасать”, разбежались по разным сторонам улицы.       Элли медленно пробиралась по домам придерживаясь своей тактики. Влезть на задний двор-открыть дверь-пошуметь-подождать-если никого нет заходить. Девушка собирала еду, искала полезные для выживания вещи и оружие. С последним ей особенно повезло, она нашла глок, две обоймы и коробку патронов к нему. Возликовав от радости и чувства, что теперь она еще в большей безопасности, она еще раз осмотрелась по сторонам.       Это были самые обычные дома, наполненные разными вещами, декором, семейными фотографиями. Наверняка целое поколение провело в этих стенах свое счастливое детство. Элли представила, как сестры носятся по дому, смеются и играют. Как вечером, после тяжелого дня с работы приходит их папа, а они бегут к нему на встречу и обнимают. Как из кухни выходит мама детей, в фартуке и нежно обнимает своего мужа. Они счастливы и у них впереди еще столько счастливых моментов.       Элли постаралась не думать о своих родных. У нее тоже была идеальная семья. Но теперь она совсем одна. Мерла можно не считать, он свалит, как только найдет брата.       «И что потом, — подумала девушка. — Если та группа, о которой говорил Мерл меня не примет, мне снова придется остаться одной. Обыскивать такие дома со слезами на глазах, прятаться по углам и стараться выжить. Вот только не понятно, ради чего мне теперь жить».       Стараясь не смотреть на фотографии: на каждой улыбки. Дети, собаки, кто-то вышивал, кто-то вешал гирлянды. Все эти рамки как будто специально над ней издевались. Элли осторожно вытерла слезу - эта боль от потери семьи еще слишком свежа. Вспомнив больную сестру, девушка расплакалась. Но тут у нее промелькнула мысль, что хотя бы Мерл может найти брата. Ей почему-то этого так захотелось. Чтобы с Дэрилом все было хорошо, хоть она ничего о нем и не знала. Как будто через счастье воссоединение Диксонов и она тоже сможет быть немного счастлива. Не за себя, за других.       Успокоившись и проверив все свои дома, она вернулась к первому. Мерл уже был там. Он сидел на бортике пустого бассейна. Он протянул ей открытую банку консервированных персиков, а сам продолжил есть печенье из пакета. Бассейн был уныл и жалок. Внутри валялись какие-то бумаги и сдувшийся мяч для водного поло.       — Итак, — сказал Мерл, окидывая Элли внимательным взглядом. — Может, буду звать тебя “рыбка”? Бассейн, воды правда нет, но все сходится.       — Если ты придумаешь хоть еще одно прозвище, я столкну тебя в этот бассейн и залью его цементом.       — А что такого? Рыбка звучит по-доброму. Не карась же, или там плотва.       — Меня зовут Элли, — устало ответила она. — И этого вполне достаточно для общения.       — Как скажешь… Элли-рыбка!       Девушка неожиданно схватила Мерла за плечи, и попыталась столкнуть в бассейн. На удивление ей это удалось, видимо помог эффект неожиданности. Мерл свалился в пустую чашу, и матерясь поднялся на ноги. Элли сидела на краю бассейна, все еще немного злорадствуя из-за своей неожиданной атаки, и внимательно поглядела на Мерла, который обиженно шаркал по бетонному дну.       — Что, рыбка, довольна? — буркнул он снизу, но видно было, что настроение у него поднялось. —Неужели и за цементом пойдешь? Найдешь команду зомби-строителей, выдашь им мозгов авансом и скажешь: «Вот милые зомби, лейте цемент сюда! А ты, Мерл, стой там, внизу и никуда не уходи!» Так, да?       Мужчина улыбался, в его глазах плясали маленькие чертята. На мгновенье весь ужас и кошмарная реальность перестали существовать.       Девушка смотрела на смеющегося Мерла, и сама начала улыбаться. Ей даже показалось, что они могли бы стать друзьями. Ну а что? Их объединяет общая цель, чувство юмора имеется у обоих, да и убивать друг друга они не планируют. Совсем не плохо для конца света.       — Не прекратишь кривляться и мне точно придется искать бетономешалку, — сказала она, улыбаясь.       — Наконец-то, рыбка улыбнулась. У нас тут апокалипсис, не время для грусти. А то представь, идешь ты грустная по лесу и тебя съедает зомби. Вот и о чем ты будешь думать в последние минуты своей жизни? Вряд ли вспомнишь старину Мерла, а вот свое плохое настроение и тоску точно. Так и будешь думать: «Зачем это я грустила в последний день своей жизни, во дура».       — Я, вообще-то, теперь вооруженная и очень опасная рыбка, — серьезно сказала Элли.       — С арматурой в руках? — иронично поднял бровь Мерл.       Элли загадочно глянула на него, затем достала из рюкзака небольшой сверток. На вид просто мятая футболка. Но развернув ее в руках девушки оказалось оружие.       — Нет, с этим, — она достала пистолет, блеснувший на солнце. — Нашла во втором доме вместе с коробкой патронов.       Мерл на секунду застыл, затем по-настоящему обрадовался и мигом позабыл свою мнимую обиду. Он с ловкостью выбрался из бассейна, взметнувшись на край с неожиданной для него легкостью, и протянул к Элли ладонь:       — Ну, покажи, что там у тебя? Честное слово, не пристрелю, только гляну.       Элли прижала пистолет к груди:       — Только с одним условием: ты клянешься не стрелять в меня. Даже если я тебя достану сильнее, чем сейчас.       Мерл расхохотался:       — Да ты что, оленёнок! Как я тебя пристрелю, пока кличку тебе нормальную не придумаю? Совсем от тоски помру! Давай сюда.       Сдерживая улыбку и с подозрением поглядывая на него, Элли всё же протянула ему пистолет. Мерл бережно взял оружие, сразу же привычно проверил магазин, щёлкнул затвором и мигом пересчитал патроны:       — Так, это хорошо… это вообще, чёрт возьми, отлично! — довольно сказал он, делая контрольную проверку. — Молодец, рыбка… То есть Элли.       Он довольно хмыкнул и, впервые за всё время, посмотрел на Элли с настоящим уважением.       — А ты стрелять-то умеешь вообще?       Элли мотнула головой:       — Нет… Только в тире, пару раз. Но это было сто лет назад, и с игрушечным пистолетом. Мерл усмехнулся:       — Ну, если раздобудем ещё чего огнестрельное и патронов, я тебя научу. Тут, конечно, не тир, все немного по-другому. Жизнь, считай, научу спасать. И себе, и мне. А то не ровен час… — он замолчал, недоговорив.       Элли с любопытством посмотрела на него:       — А ты где стрелять научился?       Повисла короткая пауза. Мерл опять стал серьёзным. Он смотрел как бы сквозь нее, будто решался говорить или нет. Он повертел пистолет, словно решая судьбу.       — Я был военным, — наконец тихо выдал он, отводя глаза. — Пока меня не посадили. За нарушение устава, — он сморщился, словно Элли опять всучила ему ненавистный травяной чай.       Элли невольно приуныла, её плечи ссутулились. Она старалась держаться спокойно, и даже натянуто улыбнулась, будто ничего не произошло. Но внутри у неё зашевелилось какое-то новое чувство. Она всегда считала, что люди, попавшие в тюрьму как минимум идиоты, за то, что попались. А как максимум психи, неспособные существовать по правилам общества. Но ее мнение поменялось, после знакомства с одним парнем. Она общалась с ним, когда училась в университете, его звали Зак. Его брат как раз сидел в тюрьме. Зак рассказывал, как сильно он изменился после отсидки. Стал более жестким и закрытым. Стал больше времени проводить один и в какой-то момент ему пришлось лечь в психиатрическую лечебницу с тяжелой депрессией. Но, к счастью, он смог с этим справиться, не без помощи близких. Зак упоминал, что дважды в неделю ездил его навещать и старался наладить отношения. Элли сильно сомневалась, что Мерлу также помогли с этим справиться. Скорее наоборот. К сожалению, тюремная система, которая должна помогать людям исправиться совершенно не справляется со своей задачей, а зачастую делает только хуже.       Девушка вздохнула. Конечно, ей стало страшно, что мужчина может что-то с ней сделать. Но надо быть объективной. В такое время и самый порядочный человек может творить ужасные вещи. Элли призадумалась как лучше поступить. И самое лучше, что ей пришло на ум она и выдала.       — Слушай, Мерл… Раз уж нам так повезло и с оружием, и с едой… Может заночуем в этом доме, — она обернулась на здание за спиной. — Знаю, что это опасно и все такое, но, когда еще нам выпадет шанс поспать в кровати, а не под елкой, а?       — Мда, херовый из тебя олененок, раз ты выбираешь спать в доме, а не под открытым небом, — он почесал затылок и тоже взглянул на дом.       Ему не хотелось оставаться здесь дольше чем нужно. Переживания о том, что Дэрил свалит так и не дождавшись его сковаволо сердце. Но Элли была права, да и сон по полночи ему не нравился. Еще и девушка решила то ли закрыть глаза на его прошлое, то ли грохнуть его во сне.       — Ладно, останемся на одну ночь. Они продолжили есть в тишине, каждый погружённый в свои мысли.       Когда на улице окончательно потемнело, Мерл и Элли поняли, что пора готовиться к ночлегу. После короткого осмотра дома они решили остановиться в детской с двумя небольшими кроватями. В комнате были по-детски яркие обои с самолетиками и машинками, на полу валялись несколько мягких игрушек.       — Если кто-то и заслуживает нормального сна, так это жертвы зомби-апокалипсиса, — проворчал Мерл, забрасывая свой рюкзак на одну из кроватей.       Постояв минутку решили, что нужно позаботиться о безопасности. Мерл занялся парадной дверью: быстро нашёл подходящие доски на заднем дворе, инструменты и, ругаясь сквозь зубы, забаррикадировал вход так, чтобы ночью сюда никто не забрел. Ни живые ни мертвые. Элли тем временем занималась окнами. Она тащила из соседней спальни одеяла, покрывала, какие-то тряпки, и старательно завешивала ими стекла, чтобы свет фонаря не привлек ненужное внимание.       Мерл, закончив с дверью, начал заколачивать окна на первом этаже. Уж слишком страшно было оставлять хоть какие-то лазейки. Он справлялся быстро, деловито. С каким-то особым упрямством человека, не раз слышавшего, как вдруг ночью ломятся в двери.       Оставили нетронутым только одно окно в детской. Его решили использовать как запасной выход. Мерл выскользнул на улицу, отыскал в гараже старую раздвижную лестницу, и, поставил её у внешней стены прямо под окном. Он несколько раз её потряс, проверил, чтобы держалась крепко, и, только тогда вернулся в дом. Взял оставшиеся доски и заколотил дверь во двор.       — Всё. Если что — через окно вниз, и сразу к забору, — сказал он, опускаясь на кровать.       Элли кивнула и подошла проверить своё спальное место. На мгновение в комнате повисла тишина, нехарактерная для детской — никакого смеха, беготни, все эти краски остались лишь тенью прежней жизни.       Мерл вздохнул, а Элли, чтобы разогнать мрак, прошептала:       — По крайней мере сегодня у нас две кровати. И даже немного больше безопасности, чем обычно.       — Да, олененок. Меньше слов - больше сна, — буркнул Мерл и выключил фонарь. — Надеюсь ты не храпишь.       — Аналогично, — буркнула Элли, устраиваясь под одеялом.       А за окном затаилась тёмная пустота, и ночь медленно опускалась на улицу забытых домов.       Ночь выдалась тяжёлой. Мерл ворочался с боку на бок, лежа на скрипучей детской кровати под облезлым одеялом. За рядом еле слышно сопела Элли, где-то вдалеке ухала сова. А в голове - ни минуты покоя.       Он должен был бы вырубиться после такого дня, но сон не шёл. Мерл уставился в потолок, хмурясь, сжимал в кулаке край одеяла. Мысли крутились вокруг одного и того же: Дэрила нигде нет.       «Может, он погиб. Может, его убили, или он сам как идиот нарвался на беду, когда меня искал».       Больше всего Мерла терзало то чувство вины, к которому он не привык и которого больше всего боялся. Как бы он ни притворялся говнюком и как бы ни грубил брату - только ради этого младшего дурня он вообще жил всё это время.       Детство воспоминалось кусками: отец, воняющий перегаром, орёт так, что стекла дрожат, а мать валяется на полу, обдолбанная или вовсе исчезая из дома на несколько дней. Мерла отец воспитывал ремнем. За малейшее слово поперёк, за каждую ошибку. Мерл вечно стоял перед ним, защищая Дэрила до последнего. А потом просто бежал из дома. Сначала на диваны друзей, потом в клубы, а потом в армию. В любые места, где можно было забыться и быть не слабым.       Но он ушёл и оставил брата одного в этом аду. Он же знал, что отец переключится на Дэрила. Знал и всё равно сбежал, лишь бы выжить самому, лишь бы перестать вечно быть мальчишкой для битья.       «Надеялся, что дорвусь до силы, научусь бить первым и тогда смогу быть ему настоящим братом, защитником. А в итоге просто смылся и сделал только хуже».       Мерл стиснул зубы. Чувство вины жгло изнутри, настоящей боли он давно не боялся — только стыда за то, что в самый нужный момент предал единственного человека, который за него переживал.       «Только живи, Дэрил, — думал он. — Чего мне теперь бояться: того, что я тебя потеряю навсегда — или того, что я найду тебя и ты скажешь, что я тебе больше не нужен?».       Мерл перевернулся, уткнулся лицом в прохладную, чужую подушку. В душе звенела затёртая, заслушанная до порванной пленки, старая песня. Какая-то полузабытая детская радость, когда с братом они прятались в лесу и выдумывали что-то более приятное их реальности. Например, что на дереве живёт волшебный орел, и что когда-нибудь оба сбегут туда, где никто никто никого не будет больше бить.       Но волшебные птицы не спасают взрослых. Мерл не знал, как заглушить вину. Не знал даже, каким будет завтра. Только лежал, вцепившись в одеяло, страдая от тоски по брату. Единственному живому в прошлом человеку, быть нужным которому он до сих пор, до боли, до страха, так отчаянно хотел. Всё остальное в эту ночь казалось неважным. Только эта пустота, которую невозможно заткнуть ни шутками, ни злым видом, ни даже выпивкой.       Утром комнату заполнил мягкий свет, настойчиво пробивающийся сквозь щели между одеялами на окнах. Элли уже проснулась и в тишине собирала рюкзак. Мерл чуть приоткрыл глаза, прислушался — всё было мирно, лишь где-то вдалеке пели птицы.       Он не сразу сел на кровати. Несколько минут смотрел в потолок, слушая тихую возню Элли и медленно возвращаясь из сна в суровую реальность. Неужели он вообще спал? Да ещё и в нормальной кровати, пускай даже укрытый детским одеялком с машинками.       Он сел наконец, потянулся, зевнул так, что скрипнула челюсть, и хлопнул себя ладонью по лицу.       — Ну что, оленёнок, готова к очередному дню ада? — хрипло выдал он, пытаясь спрятаться от собственных мыслей за привычной колючестью.       Позавтракали они на удивление быстро и молча: немного печенья, остатки консервов и пара глотков воды из пластиковой бутылки. С едой особо не церемонились. Впереди был непростой путь, и оба понимали, что тянуть времени нельзя.       Когда всё было собрано и распихано по рюкзакам, Мерл ещё раз осмотрел комнату, будто прощаясь с прошлой ночью и остатками мирной жизни. Уже через несколько минут они шли по улице, петляя между выгоревшими газонами и облупившимися почтовыми ящиками, а дальше — углубились в лес.       Мир за пределами пригорода встречал их свежестью утра: густая трава ещё хранила ночную влагу, кругом висели паутинки с росой, и изумрудные листья деревьев дрожали от легкого утреннего ветерка. Птицы чирикали где-то высоко в кронах деревьев, периодически срываясь в суетливые перелёты с ветки на ветку. В воздухе пахло мокрой землёй, цветущей сиренью и горячим солнцем. И этот запах казался таким настоящим, что на мгновение зомби-апокалипсис превращался в страшную, далёкую сказку.       Они шли по тропинке, поросшей молодой крапивой, время от времени перешагивали через упавшие ветки или обломки старых досок, где когда-то стояли заборы.       И тут Элли чуть замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Справа среди густых кустов светилась солнечным овалом небольшая лужайка, усыпанная ромашками, колокольчиками и фиолетовыми люпинами. Девушка подошла ближе, присела и стала бережно срывать цветы, время от времени нюхая их, будто впитывая остаток спокойствия этого утра.       Мерл заметил это и поначалу с некоторым раздражением наблюдал за ней. Но быстро переключился на обычный шуточный лад. Увидев, как она старательно собирает свой букет, он закатил глаза, прислонился к дереву и вдруг рассмеялся:       — Вот оно! — объявил он, довольно хлопнув себя по бедру. — Теперь я точно знаю, как тебя звать! Ты самый настоящий цветочек, Элли. Вот и подходящее прозвище для такой… — он оглядел её с головы до пят, — …крошки с букетиком!       Элли в ответ грозно сощурила глаза, обошла дерево и, не сдержавшись, начала лупить Мерла своим хрупким, красивым букетом. Тот только хохотал ещё громче, не пытаясь даже защититься.       — Перестань! — возмутилась Элли, пуская в ход особо длинную ромашку.       — Только попробуй… ещё раз… назвать меня цветочком!       — Да ладно тебе, цветочек! — сквозь смех огрызнулся Мерл. — Это лучше, чем оленёнок.       Когда смех и возня утихли, Элли, не желая проигрывать, насмешливо посмотрела на Мерла, держа свой потрепанный боем букетик:       — Ладно, раз уж ты взял моду придумывать мне прозвища, может, и тебе стоит какое-нибудь дать…       Она задумалась, критически осматривая его сверху вниз: руки в шрамах, нос кривой, жилетка перекошена, а выражение лица как у кота, наевшегося сметаны.       — Может… Хм… — Она помолчала, но в голову так ничего и не пришло, кроме банального медведь да ворчун, что показалось слишком очевидным. Мерл прищурился, довольный своей безусловной победой:       — Вот видишь, Цветочек? Словарный запас подводит. Не всем дано быть искусным в прозвищах, как мне.       Элли резко выпрямилась и заявила с вызывающей гордостью:       — На минуточку, между прочим, я по образованию библиотекарь! И со словарным запасом у меня всё прекрасно.       — Ага, — лениво ухмыльнулся Мерл, — значит, всё ещё впереди. Может, к вечеру и подберёшь мне что-нибудь путное, если память не подведёт.       Элли покосилась на него, но губы её дрогнули в плутовской улыбке.       — Подожди, еще увидишь на что я способна.       И, прижимая к груди свой раненный букет, шагнула вперёд по тропе. А Мерл двинулся следом.