Жить смеясь

      Элли вошла в спальню, и скрип открывающейся двери нарушил тишину, в которой замерли два мужских силуэта. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь криво завешенное окно, и мерцании тлеющей сигареты, комната казалась наполненной тенями и ожиданием.       Мерл сидел на краю кровати, спиной к стене, его длинные ноги были вытянуты. В его руке, с привычной ловкостью, крутился охотничий нож. Лезвие поблёскивало в полумраке, отражая слабый свет. Он не отрывал взгляда от лезвия, но его поза была напряжённой, словно он прислушивался к каждому шороху за дверью.       Дэрил сидел на широком подоконнике, его спина прислонилась к раме, одна нога согнута в колене, другая свободно свисала. Между его пальцами тлела сигарета, источая тонкую струйку дыма, которая медленно поднималась к потолку. Он медленно выпускал дым изо рта, его взгляд был устремлен в ночное небо, но голова была чуть повернута, словно он тоже ждал.       Когда Элли вошла, их головы синхронно повернулись в её сторону. Нож Мерла замер, сигарета Дэрила перестала подниматься. Они оба смотрели на неё. И в их взглядах, которые Элли мгновенно поймала, читалось удивление. А еще победа. И облегчение. Словно они боялись, что она не придёт. Что её стеснение возьмёт верх над её собственным желанием. Это понимание возбуждало и, одновременно с этим, придало ей уверенности. Она сделала шаг внутрь комнаты.       Мерл, не отрывая от Элли взгляда, медленно отложил нож на прикроватную тумбочку. Звук металла о дерево был единственным, что нарушал тишину. Затем он поднялся с кровати, его движения были неожиданно плавными, лишёнными обычной армейской закалки. Он подошёл к Элли, и первое, что он сделал, это закрыл за ней дверь. Элли услышала тихий, но отчётливый щелчок замка. Это был жест, который говорил о многом. О принятом решении, о том, что пути назад нет.       От этого щелчка, от близкого присутствия мужчин, у Элли приятно потянуло низ живота. Предвкушение близости, смешанное с адреналином и осознанием того, что она сама сделала этот выбор, накрыло её волной. Она держала в руке пачку контрацептивов, но не чувствовала себя нелепо.       Мерл не стал говорить. Он просто взял её за руку, его хватка была твёрдой и горячей, и потянул её ближе к Дэрилу, который всё ещё сидел на подоконнике, наблюдая за ними. Элли поддалась. Она шагнула в их сторону, с каждым движением чувствуя себя всё увереннее. Страх уступил место возбуждению и желанию.       Она остановилась прямо перед Мерлом, её рука поднялась, и она провела ладонями по его груди, ощущая плотные мышцы под тонкой тканью его майки. Мерл тихо вздохнул, этот звук был глубоким и низким, похожим на стон. Он наклонился к ней, его губы нашли её, и он поцеловал её. Поцелуй был требовательным, но не грубым, полным той самой невысказанной победы и облегчения, которое она видела в его глазах.       Её дыхание стало частым и ровным, как будто всё тело подчинялось одному и тому же ритму. Мерл целовал её осторожно, сначала не спеша, будто давая возможность отстраниться, если ей захочется. Его руки держали её так, чтобы она чувствовала опору и контроль одновременно. Ни грубо, ни робко, а как кто-то, кто умеет рассчитывать силу прикосновения.       В то время как Мерл был рядом, Дэрил подошёл ближе, и его присутствие ощущалось иначе. Более нетерпеливо и дико. Его ладони обняли талию, пальцы скользнули по ткани, даря тепло и защиту. Он не старался торопился, просто давал знать о себе прикосновением. Элли ощутила, как его горячие ладони скользнули под ее футболку, а пальцы сжались на ее груди. Он почувствовала, как внутри неё разгорается пламя, готовое снести все на своем пути.       Она обняла их в ответ, не думая о правилах и не загадывая, что будет завтра. Ночь вокруг была густой и спокойной, а в маленькой спальне только они трое. Их дыхания сплелись в один ритм, и время будто притормозило, позволяя им быть рядом без лишних слов. Элли опустила голову на плечо одного из них и закрыла глаза.       Элли чувствовала тепло их тел, обнимающих её со всех сторон, создавая кокон, защищающий от холода ночи и страхов мира снаружи. Она утонула в этом ощущении, словно каждая клеточка её тела отзывалась на прикосновения, на запахи их кожи, на биение их сердец, которое она ощущала.       Дэрил, казалось, стал ещё ближе, его руки обняли её сильнее, и Элли чувствовала его щеку у своей макушки, его дыхание путалось в её волосах. Мерл, с другой стороны, был более активен в своих ласках, но по-прежнему нежен, его пальцы скользили по её спине, очерчивая позвонки. Его губы ласкали ее шею, чередуя поцелуи с легкими укусами. Она прижалась к ним плотнее, позволяя себе расслабиться полностью, отдавшись этому моменту, этой близости.       Её тело изогнулось, отвечая на каждое прикосновение, на каждый вздох, её собственное дыхание стало прерывистым и глубоким. Элли почувствовала, как её обнимают сильнее, крепче, словно пытаясь впитать её в себя. В какой-то момент все звуки слились в один общий шум – её стоны, их тяжёлое дыхание, скрип старой кровати.       Она чувствовала, как их руки скользят по её коже, как тела прижимаются друг к другу, образуя единое, горячее целое. Границы между ними стирались, оставалось только это первобытное, всепоглощающее чувство. Мгновение полного забытья, когда мир за пределами этой комнаты переставал существовать, и оставалось только это неистовое, но в то же время нежное сплетение.       Затем всё постепенно стихло. Напряжение медленно отступило, уступая место глубокому, полному расслаблению. Их дыхание выровнялось, стало медленнее, тяжелее. Элли почувствовала, как её мышцы обмякают, как её голова опускается на подушку, а руки, до этого крепко обнимавшие их, ослабевают. Она лежала между ними, ощущая их тёплые тела по обе стороны. Дэрил, всё ещё прижимавший её к себе, издал глубокий вздох, почти стон удовлетворения, а Мерл, чья рука покоилась на её талии, слегка сжал её, словно удостоверяясь, что она всё ещё здесь, рядом.       В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Не напряжённой, а уютной, наполненной послевкусием пережитого. Элли закрыла глаза. Она чувствовала себя опустошённой, но одновременно невероятно наполненной. Усталость, накопившаяся за день, за неделю, за всю эту проклятую новую жизнь, наконец-то отступила. Её тело ныло, но это была приятная боль, напоминающая о живом, о настоящем.       Она повернулась лицом к одному из них, прижавшись щекой к тёплому плечу. Из окна всё ещё проникал лунный свет, рисуя причудливые узоры на стенах, а далёкие завывания ветра теперь казались ещё более отдалёнными, почти нереальными. В этом маленьком, полуразрушенном доме, среди двух таких разных, но сейчас таких родных мужчин, Элли наконец-то позволила себе заснуть.       Первым проснулся Дэрил. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Мир вокруг был тих, лишь где-то вдалеке слышалось приглушенное шарканье, но оно казалось далёким и нереальным. Затем он почувствовал тепло. Элли спала, крепко обнимая его руку, её голова покоилась на его плече. Её дыхание было ровным и глубоким, ресницы чуть подрагивали. За Элли, прижимаясь к ее спине, спал Мерл. Его рука была небрежно перекинута через её талию. Вся картина была до странности мирной, почти идиллической для их жестокого мира.       Дэрил медленно, очень осторожно, чтобы не нарушить сон Элли, убрал с ее лица прядь тёмных волос, которая упала ей на глаза. Его пальцы задержались на щеке на долю секунды, ощущая мягкость кожи. В этот момент он почувствовал что-то, чего давно не испытывал – покой. Осторожно, миллиметр за миллиметром, он начал выбираться из-под одеяла и ее объятий. Каждая мышца в его теле протестовала после такой ночи, но он двигался бесшумно, словно призрак. Сначала высвободил руку, затем медленно перекатился, чтобы не потревожить спящих. Ему удалось встать с кровати, не издав ни единого звука. Он постоял мгновение, глядя на них, на эту странную, хрупкую картину, прежде чем одеться и выйти из комнаты.       Он тихо прикрыл за собой дверь и двинулся к выходу из дома. Прохладный утренний воздух ударил в лицо, когда он вышел наружу. Дэрил достал из кармана мятую пачку сигарет, вытащил одну, прикурил. Дым медленно вырвался из его лёгких, растворяясь в предрассветном тумане. Он думал. Думал о том, как так всё получилось. Несколько месяцев назад они были просто незнакомцами, а теперь… Теперь это было нечто большее. Нечто, что он не мог определить, но что вызывало в нём странное, незнакомое тепло. Ему было хорошо. Это было самое главное.       Через пару минут дверь скрипнула, и к нему вышел ещё сонный Мерл. Его щеку украшал след от подушки, глаза прищурены, а походка была слегка неуклюжей. Он не сказал ни слова, лишь достал сигарету и, чиркнув зажигалкой, прикурил от огня, который Дэрил протянул ему. Они стояли рядом, молча курили, глядя на восток, где небо уже начинало светлеть, обещая новый день.       Они стояли молча, бок о бок, их силуэты были расплывчатыми в предрассветном сумраке. От сигарет тянулись тонкие струйки дыма, растворяясь в прохладном воздухе. Их взгляды были прикованы к горизонту, где утреннее солнце медленно пробуждало природу, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Каждый шорох, каждый треск ветки был усилен тишиной, но сейчас эти звуки не казались такими угрожающими, как обычно.       Наконец, Мерл нарушил молчание, его голос был низким и хриплым, будто он всё ещё не до конца проснулся, но в тоне чувствовалась серьёзность.       — Думаю, нам надо уехать. – Он затянулся сигаретой, выпуская дым кольцами. – Втроём.       Дэрил косо на него покосился. Обычно он был тем, кто предлагал уйти, но сейчас, после такой ночи, эта мысль казалась странной. Он не мог понять, что заставило Мерла первым заговорить об этом.       — Нахуя? – коротко и прямо спросил Дэрил, его взгляд задержался на брате, пытаясь прочитать его мысли.       Мерл, словно ожидавший этого вопроса, повернул к нему голову.       — Если кто-то из группы будет против таких, хм, отношений, – он кивнул головой в сторону дома, – то я либо кого-нибудь побью. Либо увезу оттуда Элли. Нам не нужно их разрешение, чтобы быть вместе, понял?       Последние слова были произнесены с такой уверенностью, что Дэрил не мог не удивиться. Он знал Мерла вдоль и поперёк, и такая открытая демонстрация привязанности, тем более к женщине, была для него чем-то новым. Обычно Мерл предпочитал действовать эгоистично, заботясь только о себе и, в редких случаях, о брате. Но сейчас в его словах прозвучала неприкрытая забота об Элли.       Дэрил медленно затянулся сигаретой, позволяя едкому дыму заполнить лёгкие. Он выпустил его наружу, его взгляд устремился на дорогу. Мысли одна за другой начали проноситься в его голове. Как остальные могут отреагировать на их отношения? Рик, Шейн, Керол… Каждый из них имел своё мнение, и не всегда оно было добрым. Смогут ли они принять? Или это станет причиной нового конфликта, нового раскола? Мысль о том, что придётся выбирать, давила на него. Либо они двое, либо группа. И в этот момент он понял, что выбор уже сделан.       Элли проснулась в гордом одиночестве. Сначала она не поняла, где находится, и лишь смутный свет, пробивающийся сквозь разбитое окно, подсказал ей. Кровать была холодной по обе стороны, одеяло сбилось в комок, и лишь лёгкий запах секса и табака напоминал о недавнем присутствии. Медленно, постепенно, она воскресила события прошлой ночи в своей голове, и её лицо вспыхнуло. Волны жара накатывали одна за другой, от чего ей стало трудно дышать. Она почти задохнулась от переизбытка чувств.       «Боже мой, – прошептала она про себя, закрывая глаза».       У неё никогда не было такого потрясного секса. Ничего и никогда даже близко не стояло. Это не был не просто секс, это было нечто гораздо глубже, сильнее, пронзительнее. Всё было так естественно и правильно, будто они были знакомы херову тучу лет. Не было неловкости, не было фальши, только чистое, инстинктивное взаимодействие, полное понимания и без слов. Она чувствовала себя одновременно измотанной и невероятно бодрой, словно заново родилась. Каждая клеточка её тела гудела, отзываясь на воспоминания о прикосновениях, поцелуях, дыхании.       Элли перекатилась на живот, приподнявшись на локтях, и посмотрела в окно. Уже расцвело. Солнечные лучи золотили верхушки далёких деревьев, и небо было чистое, безоблачное, предвещая ясный день. Мир за окном продолжал жить своей ужасной, но неизменной жизнью, а здесь, внутри, для неё что-то изменилось. Она ощутила прилив сил и решимости.       С лёгкостью, которая удивила её саму, Элли встала с кровати. Её мышцы немного ныли, но это было как приятное напоминание. Она начала одеваться. В её глазах появился блеск, которого не было вчера. Это было не просто утро нового дня, это было утро новой Элли. Той Элли, которая знала, чего хочет, и не собиралась от этого отказываться, несмотря ни на что. Она быстро заплела растрепанные волосы, затянула ремень, и, бросив последний взгляд на смятую кровать, вышла из спальни.       Выйдя в гостиную, Элли сразу же наткнулась на две пары внимательных глаз. Дэрил и Мерл сидели за маленьким кухонным столом, уже выпив, по всей видимости, кофе. Они не разговаривали, просто сидели, глядя в сторону двери спальни. Как только Элли появилась, их взгляды синхронно устремились на неё, изучая каждую деталь её лица, её позы, словно пытаясь прочесть в ней отголоски прошедшей ночи.       Под их внимательным изучением ноги Элли предательски ослабели. По щекам разлился жар, но она заставила себя держаться. Это был их взгляд, не осуждающий, не насмешливый, а глубокий и заботливый. И в нём читалась всё та же победа и облегчение, что она видела вчера ночью.       Элли, собрав все силы, нежно им улыбнулась. Улыбка вышла немного неловкой, но искренней.       — Доброе утро, – произнесла она, её голос звучал чуть хрипловато.       Не дожидаясь ответа, она пошла к сумке, чтобы взять что-нибудь на завтрак. Мерл лишь хмыкнул, а Дэрил, не отрывая взгляда, придвинул к ней чашку с чаем, которая уже стояла на столе. Элли ела, а братья молчали. Тишина была привычной, не гнетущей. В ней чувствовалось новое понимание, новая связь, которая витала в воздухе. Никто не пытался начать разговор, словно слова были лишними. Их взгляды иногда встречались, и в них читалось нечто большее.       Когда они собрались и подошли к машине, Дэрил, который обычно был самым сдержанным, не выдержал. Он шёл рядом с Элли, и, когда они поравнялись с водительской дверцей, он быстро, но нежно придержал её за талию. Его рука легла на поясницу Элли, разворачивая её к себе. Её сердце пропустило удар. Их взгляды встретились, и в глазах Дэрила было столько всего: смущение, нежность, желание.       Он аккуратно подтолкнул её к дверце машины, чтобы она облокотилась на холодный металл. Элли поддалась, чувствуя, как её спина прижимается к джипу, а его тело оказывается совсем рядом. Мерл стоял чуть поодаль, наблюдал за ними, давая им пространство.       Элли, ощутив прикосновение Дэрила и его близость, подняла руки и положила их ему на плечи. Её пальцы коснулись его волос, немного жёстких, но тёплых, и она нежно провела пальцами сквозь пряди, погладила затылок. Это был жест, полный нежности и принятия, ответ на его молчаливый вопрос. Дэрил закрыл глаза на секунду, вдыхая её запах, его руки сжали её талию чуть крепче.       В этот момент Мерл подошёл ближе. Он остановился рядом с Элли, его рука легла ей на спину и он слегка погладил её. Его взгляд был проницательным, в нём не было и тени насмешки, только серьёзность, которая редко прорывалась сквозь его обычную маску.       — Не жалеешь? – спросил Мерл, его голос был низким, немного обеспокоенным. Он, казалось, действительно хотел знать её ответ.       Элли перевела взгляд с Дэрила на Мерла. Её глаза светились. Она посмотрела на обоих, и в её взгляде не было и тени сомнения.       — Всё отлично, – сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. – В конце концов, у нас тут конец света.       На лице Мерла появилась короткая, но искренняя улыбка. Затем Элли снова посмотрела на Дэрила, который всё ещё смотрел на неё с какой-то робкой надеждой. Она потянулась к нему и нежно поцеловала его в губы. Поцелуй был коротким, но в нём было всё, что она не могла выразить словами.       Затем, не говоря больше ни слова, она легко отстранилась от них. С непринуждённой грацией она открыла заднюю дверь машины и забралась на заднее сиденье. Протянув руку в сумку, Элли достала тот самый журнал с начатым кроссвордом, который она унесла вчера из магазина. С сосредоточенным видом она открыла его на нужной странице, взяла огрызок карандаша, который отыскала в кармане, и принялась его решать, словно это было самым важным делом на свете. Мерл и Дэрил переглянулись. Они ничего не сказали, лишь пожали плечами и сели на свои места – Мерл за руль, Дэрил на пассажирское сиденье. Двигатель ожил, и машина тронулась, оставляя позади дом, который на одну ночь стал их убежищем.       Они вернулись домой, который встретил их привычным гудением, хлопаньем дверей и разговорами. Солнце уже поднялось высоко, и воздух был тёплым, но внутри Элли ощущала нарастающее напряжение. Всю дорогу она думала о том, как теперь себя вести при группе. Делать вид, что ничего не произошло? Попытаться объяснить? Как не вызывать осуждения или, что ещё хуже, отчуждения? Она не хотела, чтобы их нестандартные отношения стали камнем преткновения, причиной новых конфликтов в и без того хрупком сообществе.       Элли сидела на заднем сиденье, Мерл заглушил двигатель, и резкая тишина наполнила салон. Она чувствовала, как её ладони слегка потеют. Дэрил сидел рядом с водительским местом, его взгляд был устремлён вперёд, словно другие машины занимали все его внимание. Он выглядел напряжённым, но в то же время готовым к чему угодно. Мерл повернулся к ним, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась какая-то выжидательная готовность.       Когда они обогнули дом, на пороге появились Рик, Мэгги и Кэрол. Они не спеша вышли им навстречу, сдерживая на лицах облегчение, которое едва проступало сквозь привычную осторожность, застывшую в каждом их движении. Кэрол, как всегда, прижала руки к груди, а Рик прищурился, пытаясь разглядеть что-то еще, кроме усталых лиц Мерла и Дэрила.       Багажник джипа распахнулся со скрипом, открывая взору кое-какое барахло, с трудом набранное в очередной вылазке. Мерл, с привычной ворчливостью, начал вытаскивать сумки. Дэрил методично помогал, не произнося ни слова. Рик шагнул ближе, его взгляд был спокойным, но цепким, когда он обратился к ним:       — Как всё прошло? Нормально? — уточнил он.       Мерл и Дэрил переглянулись. Мгновенный, безмолвный диалог, пронизанный тяжелым вздохом и знакомой усталостью, которая всегда сопровождала такие вылазки. В этот момент, стоявшая чуть в стороне Элли, которая до сих пор тихо наблюдала за разгрузкой, непроизвольно покраснела. Яркий румянец мгновенно вспыхнул на её щеках, и она тут же отвернулась, поспешно уткнувшись взглядом в землю, надеясь, что никто не заметит её внезапного, словно детского смущения.       Дэрил, не отрывая взгляда от содержимого багажника, которое он продолжал выгружать, бросил через плечо, его голос был глухим, почти шепотом.       — Почти всё разграблено.       Покрасневшая Элли, чувствуя, как неловкость волной разливается по всему телу, решила не слушать их диалог и поспешила прочь от двора, направившись к дому. Её шаги были быстрыми, торопливыми, словно она пыталась убежать от своих собственных чувств, от жара на щеках, от возможных взглядов. Она чувствовала себя неловко и неуместно, как будто раскрытая книга среди закрытых томов.       На пороге, подперев плечом дверной косяк, стояла Мэгги. Её глаза блестели от едва сдерживаемого веселья, а на губах играла та самая хитрая улыбка, которую Элли уже хорошо знала. Это была улыбка человека, который видит и понимает больше, чем говорит. Мэгги словно была ее сестрой, которая видела все, но умела хранить тайны.       Элли подняла на Мэгги застенчивый взгляд, глазами умоляя о молчании. Она подалась ближе, почти касаясь её уха, и прошептала, едва слышно, чтобы ветер не унёс слова дальше.       — Не сейчас, — ее голос был дрожащим, полным смущения и какой-то новой, еще не до конца осознанной растерянности.       Мэгги на это только понимающе кивнула, отстраняясь от косяка, чтобы пропустить Элли. Улыбка на её лице чуть смягчилась. Она не задавала вопросов, не требовала объяснений, просто взглядом дала понять, что всё видит и всё понимает, и что у Элли будет столько времени, сколько ей потребуется.       Элли, не оглядываясь, проскользнула мимо Мэгги и, минуя кухню и общую комнату, где еще витал запах приготовленного обеда, быстро поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж. Она вошла в небольшую, давно ставшую родной, комнату и осторожно прикрыла за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, Элли медленно сползла на пол, обхватив колени руками. Её дыхание было прерывистым, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял набатом звон, заглушающий все остальные звуки.       Она попыталась успокоиться. Собрать мысли, которые вихрем кружились в голове, мешая сосредоточиться. Это было слишком ново, слишком неожиданно, слишком сложно. Осознание того, что эти два брата, такие разные, такие сложные, теперь стали частью её самой, требовало времени. Ей нужно было переварить это, принять это, понять, как теперь жить с этим, как теперь смотреть им в глаза, как справляться с этой вихревой смесью эмоций, что бушевала внутри. Ей нужно было просто дышать и попытаться найти опору в этом новом, головокружительном мире её чувств.       А окружающий мир продолжал влачить свое существование. Утро начиналось с помощи на кухне, затем Элли занималась с детьми – Карлом, Софией и Бет. Она составляла им уроки, помогала решать простые задачки и учила их выживать. Эти занятия были для Элли своеобразным якорем, возвращающим её в реальность, заставляющим на время забыть о своих тревогах. Они напоминали ей о той ценности, которую представляют знания и их передача подрастающим детям.       Пару раз она ходила на рыбалку с Мэгги. Спокойное созерцание водной глади, мерное покачивание поплавка и тихий шепот ветра были для неё своего рода медитацией. И даже там, на берегу пруда, она чувствовала их.       Диксоны не подходили к ней. Ни Мерл, ни Дэрил не заговаривали с ней напрямую, не пытались искать её общества. Но это не означало, что они исчезли из её поля зрения. Куда бы Элли ни шла – на кухню, к детям, к пруду, в лес – она ощущала их взгляды. Это было не давящее, не агрессивное, но постоянное, осязаемое присутствие. Взгляд Мерла чувствовался более открытым, наглым, порой с легкой усмешкой, словно он хотел прочесть ее мысли. Взгляд Дэрила был более скрытным, пронзительным, ощущался скорее спиной, но был не менее интенсивным. Они чувствовались везде. Когда она готовила на кухне, когда сидела с детьми, когда смеялась над чьей-то шуткой.       Элли не то, чтобы избегала их. Во всяком случае, она старалась не делать этого демонстративно. Хотя, по правде, да, немного избегала. Она находила себе дела подальше от тех мест, где они обычно бывали. Она задерживалась в доме, когда видела, что они стоят во дворе. Это было не из страха или отторжения, а скорее из-за внутренней необходимости. Ей просто нужно было время привыкнуть. Привыкнуть к тому, что теперь они втроём. Привыкнуть к этому новому, невидимому, но прочному узлу, который связал их. Привыкнуть к ощущению их присутствия, к их вниманию, к этой новой, сложной динамике, которая изменила всё. Ей нужно было время, чтобы её сердце перестало так бешено колотиться при мысли о них, чтобы румянец не заливал щёки при каждом их взгляде. Ей нужно было время, чтобы разобраться в себе, прежде чем разобраться в этом новом «мы».       Прошло еще несколько дней, наполненных монотонным ритмом сельской жизни, взглядами и внутренними диалогами. Элли чувствовала, что напряжение нарастает, не только в ней самой, но и в воздухе вокруг. Вечером, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, окрасив небо в последние предзакатные тона, и на лес опустилась густая, бархатная тьма, Элли тихонько спустилась по скрипучим ступенькам.       Её ноги сами несли её на веранду, откуда доносился слабый запах сигаретного дыма. Она знала, кто там. Приблизившись, Элли увидела силуэты Диксонов. Они стояли молча, спиной к дому, уперев локти в перила, и смотрели в темную, безмолвную гладь воды. Их фигуры выглядели напряженными, плечи были опущены, чувствовалось, что внутри у них бушует какая-то злость. Возможно, от накопившейся усталости, от бессмысленной рутины, от отсутствия одной вредной девчонки рядом.       Элли, внутренне усмехнувшись, медленно подошла ближе и, не произнося ни слова, встала ровно между ними, прямо посреди их напряженного молчания. Она ощутила, как воздух вокруг них изменился, стал плотнее, словно натянутая струна.       Реакция последовала незамедлительно. Дэрил, не отрывая взгляда от темнеющего леса, тут же приобнял её за талию, притягивая ближе к себе, к твердому боку. Его хватка была сильной, собственнической, но не грубой. В то же самое мгновение Мерл, который стоял по другую сторону, опустил свою руку на её предплечье, а затем медленно, почти ласково, погладил по руке, его пальцы слегка сжали её кожу. Элли почувствовала тепло обеих рук, ощущая себя зажатой, но не порабощенной, а скорее защищенной между двумя мощными телами.       Она не смотрела на них, вместо этого вглядываясь в чернильную глубину ночного леса. Там, за кромкой деревьев, мир был полон неизвестности и опасности, но здесь, между этими двумя мужчинами, было что-то безопасное, по-домашнему уютное. Шелест листьев, едва уловимый скрип веранды, далекий крик ночной птицы. Все эти звуки казались невероятно далекими в этой внезапно возникшей близости.       Немного постояв так, впитывая в себя эту приятную, родную атмосферу, Элли тихо, почти шепотом, спросила у Мерла, не оборачиваясь.       — А твое предложение насчёт коврика у вашей кровати – оно всё ещё в силе? — В её голосе звучала едва заметная дрожь, но вместе с ней и вызов.       Мерл ответил не словами. Он лишь слегка наклонился, и его губы мягко, но уверенно коснулись её, легким поцелуем, который был ответом на все её вопросы и сомнения. Этот поцелуй был обещанием, безмолвным подтверждением. Затем, отстранившись, он медленно взял её за руку, его пальцы переплелись с её. Не говоря ни слова, он повел Элли прочь с веранды, в темноту дома, туда, где находилась их общая с братом комната. Дэрил, не отпуская её талии, последовал за ними, замыкая их маленький, странный, теперь уже неразделимый круг.       Жизнь в доме потекла своим чередом, но для Элли это «чередом» приобрело совершенно новые оттенки. Дни были наполнены привычными обязанностями: помощь на кухне, занятия с детьми, редкие вылазки за припасами. Но ночи... ночи стали принадлежать другому миру.       Тихими шагами, едва слышными в спящем доме, Элли стала прокрадываться в спальню Диксонов. Сначала она чувствовала неловкость, страх быть замеченной, но каждый раз, когда она оказывалась между ними, когда ощущала тепло их тел, их прикосновения, её сомнения рассеивались. Это была их тайна, их маленькая, странная вселенная, где три линии пересекались, образуя одну. Мерл был открытым, его страсть горела ярко, его поцелуи были дерзкими, а руки — настойчивыми. Дэрил был более сдержанным, его прикосновения были осторожнее, но не менее глубокими, его глаза говорили о той же преданности, что и у брата, только выраженной иначе, более молчаливо и пронзительно. Элли оказалась в центре этой бури, и, к своему удивлению, чувствовала себя невероятно целой.       Утром, после таких откровенных и насыщенных ночей, Элли часто чувствовала себя невыспавшейся. Темные круги под глазами становились все заметнее, а движения немного медленнее. Но она старалась держаться, маскировать усталость за активностью, за привычной улыбкой, за погружением в дела группы. Никто из обитателей поместья, казалось, ничего не замечал, или предпочитал делать вид, что не замечает.       Одним утром, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь щели в шторах, Элли тихонько вернулась в свою комнату. Она привычно скользнула за дверь, стараясь не производить шума. Но едва она переступила порог, как замерла.       У окна, спиной к ней, стояла Мэгги. Она смотрела на расцветающий рассвет, её фигура была тонкой и задумчивой. Казалось, что она давно здесь ждала. Мэгги обернулась, когда дверь тихо скрипнула под рукой Элли. В её глазах не было ни удивления, ни осуждения, только глубокое, проницательное понимание и легкая грусть.       Элли, застигнутая врасплох, не успела ничего сказать. Её взгляд встретился со взглядом подруги. Сердце ёкнуло, а потом забилось сильнее. Она медленно, очень осторожно прикрыла за собой дверь, словно запечатывая за ней весь мир. Звук закрывающейся двери прозвучал оглушительно громко в этой внезапно возникшей тишине, нарушаемой лишь нежным утренним ветром, шепчущим что-то за окном.       Мэгги повернулась полностью, её лицо было серьезным, но глаза светились теплотой.       — Ты выглядишь счастливой, Элли, — тихо произнесла она, её голос был мягким.       Элли подняла взгляд на Мэгги, её глаза светились внутренним светом.       — Так и есть, — прошептала она, и в этом шепоте было столько правды, столько неприкрытой искренности, что Мэгги лишь понимающе улыбнулась.       Наступила короткая пауза, наполненная лишь шелестом утреннего ветра и далекими звуками просыпающегося дома. Мэгги сделала шаг ближе, её взгляд стал более серьезным.       — Знаешь, Элли, — начала она, понизив голос до едва слышного шепота. —Кэрол и Бет. Они тоже заметили.       Сердце Элли пропустило удар. Испуг волной накатил на неё, мгновенно стирая все следы утреннего счастья. Она почувствовала, как румянец снова заливает её щеки, но теперь это был румянец стыда и страха. Неужели все видели? Неужели теперь начнутся сплетни, осуждение? В мире, где каждый день мог стать последним, где главное было выжить, такие отношения могли быть восприняты как нечто неправильное. Её глаза расширились, в них плескалась паника.       Мэгги тут же заметила её реакцию и поспешила успокоить, протянув руку и нежно коснувшись её плеча.       — Эй, не нервничай так, — проговорила она, её голос стал бальзамом для измученной души Элли. — Не бойся. Они... они относятся к этому спокойно. Никто не будет лезть не в своё дело, Элли. Мы все понимаем, что сейчас другое время, другие правила. Главное, что ты счастлива и что вы все в безопасности. А всё остальное – ваше дело.       Слова Мэгги были как спасительный круг в бушующем море. Элли почувствовала, как напряжение медленно отступает, а плечи расслабляются. Паника улеглась, уступив место огромному облегчению. Значит, не будет осуждения. Значит, её не будут порицать за её чувства, за её выбор. Значит, она не одинока. Она посмотрела на Мэгги с такой благодарностью, что слова были не нужны. В этот момент Элли почувствовала себя по-настоящему свободной, способной дышать полной грудью, без страха осуждения. Конечно, это только Керол, Бет и Мэгги. Но заручившись хотя бы их поддержкой, девушка выдохнула. Она расслабилась, впервые за долгое время отдавшись этому новому, удивительному чувству покоя.       Элли, почувствовав облегчение, позволив себе расслабиться, вдруг внимательнее взглянула на Мэгги. Впервые за долгое время она по-настоящему присмотрелась к подруге, не погруженная в собственные переживания. И тут же заметила кое-что, что раньше ускользало от её взгляда. Последние дни, Мэгги вела себя как-то серьёзнее обычного. Исчезла её привычная лёгкость, игривость, даже та хитрая улыбка, которую Элли так хорошо знала, теперь появлялась реже, а когда появлялась, была какой-то натянутой. Её смех стал тише, а взгляд чаще уходил вдаль, к горизонту, словно она искала там ответы на свои внутренние вопросы.       — Мэгги, — начала Элли, её голос звучал тихо, но уверенно, — Всё хорошо? Ты сама не своя в последнее время.       Мэгги вздрогнула, словно её поймали на чём-то тайном. Она слегка стушевалась, её глаза забегали, а на щеках проступил едва заметный румянец, выдававший её волнение. На мгновение она отвернулась к окну, обдумывая, как ответить. Но затем взяла себя в руки, глубоко вдохнула и снова повернулась к Элли, её взгляд стал решительнее, хотя в глубине всё ещё пряталась тревога.       — Да нет, всё нормально, — начала Мэгги, но её голос был чуть глуше обычного. Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. — Просто, Гленн. Он в последнее время немного странно себя ведёт.       Слова Мэгги заставили Элли нахмуриться. Эта новость была совершенно неожиданной. В её сознании, Мэгги и Гленн были воплощением стабильности и счастья в этом разрушенном мире. Они были той самой парой, на которую все смотрели с немым восхищением, той самой опорой, которая доказывала, что любовь может выжить даже в самых суровых условиях. Они выглядели такими счастливыми вместе, всегда поддерживали друг друга, их взгляды светились нежностью и пониманием.       Для Элли они были образцом, подтверждением того, что светлые чувства возможны, даже когда вокруг царит мрак. И мысль о том, что что-то может быть не так, казалась немыслимой, почти абсурдной. Что могло произойти между ними? Что могло заставить Гленна вести себя странно? Вопросы тут же зароились в голове Элли, вытесняя её собственные недавние тревоги.       Элли, всё ещё нахмуренная, но уже с проблеском озорства в глазах, решила, что на серьёзность сейчас не хватает сил и нервов. В мире, где смерть была ежедневной реальностью, шутки про неё иногда становились единственным способом выплеснуть накопившееся напряжение.       — Мэг, — начала Элли, прищурившись и склонив голову набок, — Послушай. Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня в любом деле. Если этот твой Гленн будет вести себя непослушно, и тебе понадобится спрятать труп. Ну, ты знаешь, где меня найти.       Она сделала многозначительную паузу, а затем добавила с притворной серьезностью.       — А потом, когда закончим с этим, можешь прийти ко мне, и я дам тебе выплакаться на моём плече. У девочек вроде так заведено.       Мэгги, которая до этого момента выглядела напряженной, внезапно рассмеялась. Сначала это был тихий смешок, но затем он перерос в настоящий, заразительный хохот, который наполнил комнату и отогнал последние тени тревоги. Её лицо прояснилось, глаза заблестели от смеха, и Элли почувствовала, как атмосфера между ними мгновенно стала более позитивной и легкой. Старая, знакомая Мэгги, полная жизни и иронии, вернулась       — Ох, Элли, — выдохнула Мэгги сквозь смех, вытирая навернувшиеся слезинки. — Спасибо тебе. Правда, спасибо за готовность столько для меня сделать.       Она улыбнулась, её взгляд был полон искренней благодарности.       — Но, надеюсь, я всё же постараюсь обойтись без этого. Хотя, конечно, приятно знать, что есть такой надёжный план Б.       Элли, видя, как Мэгги расслабилась, не смогла удержаться от продолжения шутки, её голос звучал легко и беззаботно.       — Ну, если что, всегда можно скормить его зомби. Это решит сразу несколько проблем. И не надо будет копать.       Она подмигнула подруге, и в этом жесте было столько небрежной жестокости мира, в котором они жили, и одновременно столько дружеской поддержки, что Мэгги снова покачала головой, улыбаясь. Легкость вернулась в комнату, и обе девушки почувствовали, как на мгновение мир вокруг стал не таким тяжелым.