Ничего из прошлого

      Нормально сна у Аарона не получалось. Рука, которая постепенно отошла от анестезии, болела постоянно, ныла глухой болью, которая то затихала, то накатывала с новой силой, не давая ни на секунду забыть о себе. Приходилось терпеть и пытаться заставить себя заснуть, сжимая веки, считая воображаемых овец, но каждый пульсирующий удар в разорванных тканях возвращал его в реальность. В таких муках он и дождался, когда проснется Эбби. Она вошла бесшумно, на цыпочках, и аккуратно подошла к дивану, ее лицо в утренних сумерках было мягким и заботливым. Она положила свою прохладную руку ему на лоб, проверяя температуру. Аарон же уже не спал, он резко открывает глаза, и взгляд его, полный боли и усталости, встречается с ее испуганным. Женщина быстро убирает руку, словно обожглась. - Как ты? - она слабо улыбается, пытаясь скрыть беспокойство. - Болит что-то?       Аарон стонет от боли, низкий, сдавленный звук, и Эбби сразу же все понимает. Она ненадолго отходит, ее шаги затихают на кухне, и вскоре возвращается со стаканом воды и маленькой аптечкой в руках. Женщина аккуратно, с привычной осторожностью, меняет положение Аарону, подкладывая подушку под его спину, и садится рядом на край дивана. - Я буду наносить мазь и давать обезболивающее. Хорошо? - она принялась развязывать бинт, ее пальцы работали быстро и точно. - Руку чувствуешь? - Эбби, игра, - снова начал Аарон, его голос был хриплым от недосыпа. - Ты уже не успеешь. Они уехали, - ответила она, не поднимая глаз от повязки.       Миньярд обреченно выдохнул, и этот выдох был полон бессилия. Здоровой рукой он взял больную, безвольную кисть и пододвинул к медику, как какой-то чужой предмет. Она как-то неодобрительно, почти строго посмотрела на это его действие. - Не чувствуешь? - переспросила она, внимательно наблюдая за его лицом. - Нет, - он устремил свой взгляд куда-то за нее, в окно, где начинался новый день, который ему был не нужен. - Аарон, мне пришлось по кусочкам зашивать тебе руку. Переломов явных я не увидела, но ты не можешь двигать рукой, - женщина выдохнула. - Сухожилия…Они сильно повреждены. Восстановление будет долгим. - А как же ты, Эбби? Врач должен быть на игре, - Аарон покосился на нее, пытаясь перевести разговор. - Вместо меня другой поехал. Доктор из резерва.       На этом их диалог закончился. Женщина стала обрабатывать швы, ее движения были аккуратными. Конечно, все это было не самой приятной процедурой. Рана не успела зажить, да и за одну ночь точно не сможет. Каждое прикосновение тампона с антисептиком отзывалось жгучей болью. Аарон стиснул зубы, впиваясь взглядом в потолок. Обезболивающее вкололи, и Аарону оставалось только ждать, когда оно подействует, ощущая, как холодок препарата расходится по вене. А до тех пор он снова лег на диван, отвернувшись к спинке. Кажется, перед уходом Эбби включила ему телевизор. Замечательно. Еще и какие-то фильмы идут. В нем до сих пор были смешанные чувства, вихрь вины, досады и какого-то странного, опустошающего облегчения. Он понимал, что подвел всех, поехав туда, но, возможно, мог бы пострадать кто-то другой и серьезнее. А если бы не он, то Эндрю? Или Ники? Эта мысль была единственным утешением. Аарон взглянул в телевизор. Ему больше ничего не оставалось. Эбби почти всегда была рядом. Она ненавязчиво сидела позади дивана в кресле у камина и читала книгу, лишь изредка поглядывая на него, проверяя, не нужно ли чего. Первый фильм закончился и переключился на новый. Это была какая-то комедия. Смешно не было совсем. Смех за кадром звучал фальшиво и назойливо.       Но маленькая радость наступила быстро: кончики пальцев стали двигаться. Совсем немного, едва заметное подрагивание, но движение было. Значит, это не настолько серьезное повреждение, чтобы полностью оборвать связь. Хотя, конечно, оно было серьезным, были повреждены сухожилия, из-за чего и движение было проблематичным. На повреждение он так и не решался взглянуть. Даже когда в обед Эбби снова обрабатывала ему рану, он смотрел в сторону, чувствуя лишь запах лекарств и ее сосредоточенное дыхание. К этому еще и антибиотики прибавились. Откуда они у Эбби, он не спросил. Возможно, для Лис такие вещи слишком ожидаемы, и подобное надо держать при себе. Аарон не протестовал, покорно глотая таблетки и запивая их большим глотком воды.       Весь свой день до вечера он провел за просмотром сопливых мелодрам. В какие-то моменты Миньярд даже путался в героях, потому что все они были одинаковыми и совершенно неинтересными. Она любит его, он тоже, но оба в браке и быть вместе не могут. Скрываются, а потом их резко застукивают, и начинается драма. Финал, конечно, счастливый. Они живут долго и счастливо. Что за бред. В жизни то не так. Разве такое можно простить? Это же неуважение к себе. Аарон не сожалел герою, который находил новую любовь, он сожалел той, которую предали. Видел в ней себя. Пусть и не измена. Но то, что тогда сделал Рэй, било сильнее любой измены. Оно било в самое нутро.       Вечером, после очередной обработки раны, Эбби принесла закуски – бутерброды и нарезанные яблоки – и переключила канал. Игра, точно. Аарон даже сменил лежачее положение на сидячее, опершись здоровым плечом о спинку дивана. Как они отыграют без него? Непонятно. Рене заменяет его. Она, конечно, не защитник, но сейчас, когда один из защитников просто выбит из строя, Рене должна не подвести. Он должен был верить в нее.       Матч был напряженный. Красные Панды не хотели проигрывать. Но и Лисы не давали им пройти. И если бы это показали Аарону в самом начале, он бы не поверил. Не поверил, что Лисы могут играть так слаженно. Тем более почти дойти до финала. Миньярд сидел как на иголках, каждое опасное движение у своих ворот заставляло его вздрагивать, а невольная попытка схватиться больной рукой за край дивана отзывалась такой вспышкой боли, что в глазах темнело. И когда финальная сирена объявила о конце матча, Аарон выдохнул, даже не заметив, что задержал дыхание. Женщина рядом захлопала, ее лицо озарила широкая улыбка. Они победили. Победили без одного. А значит, потеря Аарона на время - совсем не проблема. Но в финале он будет. Он должен быть. Он бы тоже хотел похлопать, но раненая рука совсем не подчинялась. Кончики пальцев еле дергались, бессильно шевелясь на коленях. - Видишь, без тебя они могут победить, - мягко сказала Эбби.       Аарон не ответил на это. Он не хотел думать об этом. Не хотел чувствовать себя лишним, даже если это и была правда. Сейчас его цель - поправиться и к следующему матчу выйти на поле. Выйти на поле другим. Ему не нужно воскрешать себя прошлого. Он, прошлый, все еще похоронен у Сан-Франциско. Ему надо стать другим. Стать лучшей версией себя. Но как, если даже рука не слушается?       Правда, пока он остановился на руке и кое-чем еще. Прошлое. Скрывать его намного тяжелее. Тем более, когда репортеры так и жаждут спросить про Арию с ее внезапным интервью. Ники уже попытался разузнать у него, но получил только посыл на три буквы. Эндрю, к счастью, совсем не задавал вопросов, что было одновременно и облегчением, и тревогой.       Когда экран сменился на послематчевые интервью, то Аарон просто откинулся на спинку дивана, чувствуя, как накатывает усталость. По словам Эбби, они должны будут вернуться к завтрашнему утру. Ваймак заедет к ним, и Аарон обязательно попросит отдать его рюкзак из Сан-Хосе Ники и, может быть, Эндрю, если ему это будет интересно. Аарон взглянул на Уинфилд: та радостно вглядывалась в экран, где Кевин, слегка вспотевший и серьезный, что-то кратко отвечал журналисту. Наверное, это их первая игра, которую они смотрят не на поле, а дома, вот так, вдвоем.       Но на завтрашнее утро никто не вернулся. В эту ночь Аарон спал уже в комнате на втором этаже, в настоящей кровати, и это было небольшим благом. И когда утром проснулся, то не услышал никаких голосов, ни смеха, ни привычного гомона. Тишина была гулкой и тревожной. Время на часах показывало уже двенадцать часов. Ваймак должен был прийти в десять. Миньярд вскочил с кровати, и хромая, спустился на первый этаж. От быстрого шага ногу, которая тоже ныла от травмы, пробило током, но, кое-как доковыляв до кухни, он увидел, как Эбби сидит за столом с опущенной головой, ее плечи были ссутулены. В груди что-то кольнуло, холодное и тяжелое. - Эбби? - Аарон прошептал ее имя, голос сорвался.       Женщина резко подняла голову, и глаза ее были красные, опухшие, как будто она не спала все это время или долго плакала. Она тяжело поднялась со стула и подошла к Аарону. Ее теплые руки легли на его щеки, он попытался дернуться, инстинктивно отшатнувшись от неожиданной ласки, но Эбби не выпустила, ее пальцы мягко, но настойчиво удерживали его. - Мальчик мой, - она выдохнула это, и в этих словах была такая боль, что Аарону стало страшно. - Я так рада, что ты жив. Так рада.       Аарон бегал глазами по ее лицу, пытался прочитать, найти ответы на свои вопросы, которых еще даже не задал. - Что случилось? - выдавил он, чувствуя, как холодеют собственные пальцы. - Вчера, - она начала, но запнулась, сжала губы. - Вчера после матча была небольшая стычка между фанатами…и наши пострадали…И Нил…       Нил, конечно. Всегда Нил. Аарон отшатнулся от женщины и вырвался из ее рук. Что-то случилось. И не самое хорошее, раз она в таком состоянии. Эбби огорченно, с безысходностью посмотрела на него. - Нила нашел его отец, - это прозвучало как приговор.       Аарон знал, что у Джостена что-то не так. Всем говорил, что сирота, но раз отец жив, значит, он не самый хороший человек. Значит, в жизни Нила была та же тьма, что и в его собственной, только, возможно, куда более жестокая. - Я пока не знаю, когда они вернутся. Ты, - она хотела продолжить, сказать, чтобы он оставался здесь, в безопасности. - Я поеду с тобой, - резко, не оставляя места для возражений, сказал Аарон.       Женщина выдохнула, закрыла глаза на секунду. Она почесала затылок, усталым жестом, и пыталась понять, согласиться с ним или отказать, взвешивая риски. - Тебе придется все это объяснить, - она подбородком указала на его руку, на бинты, выглядывающие из-под рукава. - Им. Всем.       Миньярд насторожился. Если объяснить Ники и Эндрю он готов, но не всем Лисам. Не этому шумному, любопытному кругу. Но он хочет быть там. Нил - не его сторона, они не друзья, но они все вместе. Он просто не может бросить всех сейчас, сидеть здесь, когда там разгребают последствия новой катастрофы. Он приедет. Если будут вопросы, то он ответит. Настолько честно, насколько сможет. - У вас есть ключи от квартиры, - он хотел назвать его «тренером», но слово застряло. - Дэвида?       Эбби заглянула ему в лицо, ища решимости, и, найдя ее, утвердительно кивнула. Отлично. Значит, они заедут к нему, и все, что надо, он передаст Ники через Эбби.       Выехать они решили к вечеру. Руку Эбби подвязала, как при переломе, зафиксировав у груди. Сверху правда накинула на него свою большую темную кофту с капюшоном, и пустой правый рукав просто болтался, придавая ему жалкий вид. Аарон молча терпел эти приготовления.       Общежитие встретило их гнетущей тишиной. Пустые коридоры, приглушенный свет. Аарон выудил из своего рюкзака ключи от сейфа в квартире тренера, и они направились туда. Там тоже была тишина, лишь их шаги отдавались эхом. Почему-то ему очень хотелось, чтобы вся эта неделя была просто дурным сном. Чтобы он сейчас проснулся в своей комнате в Палметто с ноющей, но целой рукой. Но тяжесть рюкзака на плече Эбби, его собственное неуклюжее тело, волочащее ногу, - все напоминало, что это реально. Эбби забрала рюкзак и понесла сама, неся это вещественное доказательство его тайны. Никаких вопросов она не задавала, к счастью. Возможно, он ей когда-нибудь расскажет. А может, и нет. Может, узнает от других. Неважно. На стадион они прибыли первыми и стали дожидаться всех. Молча. Медик только один раз с ним заговорила, когда напомнила про руку и что ее надо скоро снова обработать. Она стянула с него кофту, стараясь не задеть, но шипение Аарона, резкий вдох сквозь зубы выдал, что все-таки задела. В этот раз, пока она меняла повязку, Аарон взглянул на руку. Выглядело это просто отвратительно. Швы, красная, воспаленная кожа, синяки всех оттенков фиолетового и желтого. Напоминало трещины на стекле после удара. Они расходились и сходились, и мысленно он воспроизвел картину самой раны, клыки, рвущие плоть. Больше не захотев рассматривать это, он резко отвернулся. Но Эбби закончила быстро. Лисы прибыли только спустя полтора часа.       Вначале пулей влетели старшекурсники, не заметив уже сидящих тут, поглощенные своим разговором, но когда Дэн случайно взглянула в сторону новой тумбы для кубка, то замерла, рот приоткрылся. Аарон сидел там, в углу, на ней. Рука уже не была подвязана к шее, она просто лежала у него на колене, снова забинтованная, мертвым грузом. Здоровая нога была подтянута к груди, подбородок лежал на колене, а вторая, поврежденная, не доставая до пола, иногда непроизвольно подергивалась. Аарон взглядом, холодным и усталым, указал ей сесть и не мешать другим входить. Остальные вывалились в комнату и, конечно, не пропустили Аарона. Взгляды, полные удивления, вопроса, а у некоторых - и догадки, упали на него. Ваймак, который зашел последним, удивился, тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу, но ничего ему не сказал, лишь кивнул. Миньярд заметил состояние всех. Даже вид Нила он заметил краем глаза: тот был бледен, сосредоточен, сжат в комок. По спине Аарона пробежал холодок. Джостен на него не смотрел, как и Эндрю, но пара зеленых глаз его прожигала насквозь - это был Кевин. На него Аарон не смотрел, уставившись в пол перед собой. Напитки и еда появилась перед Лисами, и все что-то разобрали, но без обычного шума и смеха. На Аарона никто ничего не брал. Элисон, которая снова, как будто по привычке, села ближе к нему, протянула бутылку воды. Он сидел к ней правым боком, и она не могла не заметить его неподвижную руку. Она изучала его профиль, а потом взгляд ее скользнул по руке, которая так и не двигалась, только кончики пальцев подрагивали от напряжения или боли. Блондинка неуверенно убрала руку с бутылкой, когда он не отреагировал. - Итак, - начал Ваймак, и его голос прозвучал громко в тишине. - Я рад, что мы все-таки собрались все вместе, - он многозначительно, со смесью упрека и облегчения, посмотрел на Эбби с Аароном. - Так что, Нил, если ты не против, мы можем начать.       Но начал не Нил. Все Лисы стали задавать ему наводящие вопросы, тихо, без напора, а Нил, без каких-либо помех отвечал на них. За это время Аарон много чего нового узнал о своем сокоманднике. Но он так и не задал вопрос. Просто не знал, какой и о чем. Другие хорошо справились за него, и Аарон узнал достаточно, чтобы холодок внутри превратился в тяжелый комок сострадания и понимания. - А теперь бы придумать, как нам скрыть все от репортеров, - задумчиво, устало проговорил тренер.       Между Кевином и Нилом возникла небольшая перепалка на французском, быстрая и шипящая, но они быстро вернулись к английскому, будто вспомнив о присутствии остальных. - Мы перебьем это другой информацией, - заявил Джостен, и голос его был неожиданно тверд. - Кевин скажет, кто его отец. Всем. Публично. - В начале я сам с ним поговорю, - прошипел Кевин, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.       И тишина снова заполнила комнату. Рука Аарона начала ныть, пульсировать, и он пошевелился, стараясь найти менее болезненное положение, но издал при этом слишком много звуков - скрип тумбы, сдавленный вдох - привлекая слишком много внимания. Эбби поспешила помочь, молча поправив повязку, чтобы та меньше давила. - Ах, да, - словно опомнившись, сказал Ваймак, и его взгляд упал на Аарона. - О еще одном инциденте.       Аарон недовольно покосился, чувствуя, как все глаза снова устремляются на него, но ничего не сказал. С места он не сдвинулся, продолжая сидеть, стиснув зубы. - Сам расскажешь? - уже непосредственно к нему обратился мужчина.       Блондин выдохнул. Ваймак ничего не сможет толком сказать, он не знает всей правды. Он поднялся, опираясь здоровой рукой о стену, и прохромал в центр комнаты, но так, чтобы не загородить собой тренера, оказаться чуть в стороне. Теперь на него смотрели все, даже Эндрю, чье лицо было каменной маской. Аарон не начинал разговор, а другие не задавали вопросов, затаив дыхание. Но первым сдался Ники. Он попытался встать, лицо его было искажено тревогой, но осадил себя и решил говорить сидя, сгорбившись. - Ты ездил не к юристу, - утвердил он, не как вопрос, а как констатацию.       О боже, прости, Джон. Главное, чтобы он не узнал, что его именем тут прикрывались. Хотя, наверное, уже все равно. - Получается так, - неуверенно, хрипло ответил Аарон.       Он-то и сам был не в курсе, что прикрыли его юристом. Он как-то вообще не думал, чем его отсутствие объяснили другим. - Где ты был? - а этот вопрос, тихий и четкий, последовал от Эндрю.       Аарон натянулся как струна, все мышцы его тела напряглись, и он взглянул на брата. Тот сидел в опасно близости к Нилу, но все его внимание сейчас было приковано к Аарону. Как он отреагирует? Что прочтет в его глазах? - В Сан-Хосе. Нет, стой, - он резко поднял здоровую руку, останавливая его, когда Эндрю приподнялся, лицо его потемнело. - Один раз послушай меня. Просто послушай.       Второй Миньярд замер. Он изучал его, глаза бегали по лицу, по повязке, по неестественной позе, пытаясь что-то найти для себя, и, видимо, найдя, медленно, с трудом сел обратно, сжав руки в замок. - Возможно, это было глупо, но я не хотел, чтобы кто-то пострадал из вас. Ну, Нил, не на моей совести, надеюсь. В среду я получил странные сообщения вместе с билетом. И я отправился туда, потому что список тех, кто гипотетически мог пострадать, увеличился за прошедшие месяцы. Я думаю, вы понимаете, кто был инициатором встречи, - Аарон замолчал, давая другим подумать, вглядываясь в их лица, видел, как до некоторых доходит. - Рико, - договорил за него Эндрю, и в этом имени прозвучала такая ненависть, что в воздухе похолодало. - К сожалению, - Аарон опустил голову, рассматривая трещинку на полу. - Не знаю, зачем ему это. Видимо, тянет на тех, кто скрывает свое прошлое. Не знаю, хотел ли он убить меня, но ранить получилось. Основательно. - Мы видим, - сказала Элисон, и ее голос дрогнул, но ее сразу присекли взгляды окружающих. - Рико спустил на меня двух собак, - продолжил Аарон. - К сожалению, от обученных собак тяжело убегать. Даже если очень хочешь.       Ему не надо было говорить, что случилось дальше. По его внешнему виду, по тому, как он стоит, все и так было понятно. Слишком понятно. - Насколько тяжело? - снова спросил Эндрю, и в его голосе уже не было гнева, лишь отчаяние.       Аарон устремил взгляд на брата. Он понял, что тот спрашивает не о ситуации, а о травме. Он медленно опустил взгляд на свою руку, лежащую на перевязи. Наверное, другие Лисы до сих пор думали о простом переломе или глубоких царапинах. Аарон напряг руку, сконцентрировав всю силу воли. И помимо пронзительной, жгучей боли, которую он испытал, смог только слегка, на миллиметр, согнуть указательный палец. Больше ничего. Кажется, не стоит снова пытаться это делать при всех. Ники спрятал лицо в ладонях, его плечи задрожали. Эндрю стал таким мрачным, таким закрытым, что казалось, он сейчас взорвется или превратится в статую. Нил неуверенно склонил голову, глядя в пол. А Кевин побледнел, и его взгляд, прикованный к неподвижным пальцам Аарона, был полон немого ужаса. - Я не знаю, насколько это серьезно в долгосрочной перспективе, - вдруг отозвалась Эбби, нарушая тяжелое молчание. - Повреждены глубокие ткани и сухожилия. Там… - она искала слова. - Как будто через мясорубку прокрутили. Восстановление…Будет зависеть от многого.       Не очень тактично выразившись, она замолчала, сожалея о своих словах. И все снова молчали. Аарон смотрел на них, на этих людей, которые стали за этот год чем-то большим, чем просто командой, и ничего не выражал. Просто стоял. Все эмоции, весь крик, он выразил тогда, на пляже, когда готов был похоронить себя. Сейчас внутри была лишь пустота и усталость. - Ники, - Аарон резко обратился к нему, и кузен вздрогнул, оторвав ладони от лица, его глаза предательски блестели.       Аарон повернулся к Эбби и взглядом указал на рюкзак, стоящий у ее ног. Женщина молча подняла его и передала Хэммику. Тот взял его, словно он был тяжелее свинца. - Возможно, там есть ответы на твои вопросы, - Аарон перевел взгляд на близнеца, на Эндрю, который смотрел на рюкзак, как на гремучую змею. - Ты тоже можешь посмотреть. А потом, может быть, и рассказать остальным. Если сочтешь нужным.       Аарон выдохнул, и порядком устав - физически, морально, - развернулся к выходу, чувствуя, что больше не может находиться в центре этого внимания. Но Дэвид придержал его за локоть здоровой руки, легкое, останавливающее прикосновение. - Ты уходишь? - как-то неуверенно, почти по-детски спросила Дэн.       Миньярд взглянул на Эбби, ища поддержки или решения. - Мне надо быстрее заняться его лечением. Надо быть рядом, наблюдать, - она встала, решительно кивнув, и последовала за Аароном к двери. - Тогда мы едем все, - внезапно сказал Эндрю, поднимаясь. - К тебе. Если, конечно, миссис Уинфилд не против.       Эбби не возразила, лишь вздохнула и, взяв Аарона под здоровую руку, медленно повела его из комнаты. На середине пути к выходу со стадиона правда стало невыносимо. Нога подкашивалась, в висках стучало, и приходилось постоянно останавливаться, опираясь на стену. Помощь пришла неожиданно. Кто-то перехватил его левую руку, аккуратно закинул ее на свое плечо, взяв часть веса на себя. Кевин. Аарон заметил на его шее, у линии ворота, темный синяк, свежий, но решил промолчать. С его помощью он смог спуститься по лестнице и дойти до машины. Ждать остальных Кевин не стал, почему-то, и поехал он уже вместе с Эбби, Ваймаком и Аароном в одной машине, упрямо молча, глядя в окно. Миньярд видел, как тот нервничает, как сжимает и разжимает кулак на колене.       Дома у Эбби, когда все втиснулись в уютную гостиную, она объявила, что спать придется по двое в комнате, иначе не разместиться. И все молча, устало подчинились, поделившись. Один Аарон остался один в комнате, которую ему выделили на втором этаже. И сейчас, когда дверь закрылась, он хотел меньше всего быть один. Одиночество стало вдруг громким и давящим. Выглянув в коридор, он заметил спускающихся после тихого разговора Ники и Кевина. Он окликнул их, голос прозвучал хрипло. Оба повернулись в его сторону, замерши. - Что-то случилось? Эбби позвать? - сразу же начал Ники, делая шаг к нему. - Нет, - Аарон замолчал, не зная, как сформулировать просьбу, которая казалась такой детской. — Поспите со мной. Здесь. В этой комнате.       Он не сказал «мне страшно», но это висело в воздухе. - Я могу вас оставить, - сразу же отозвался Кевин, делая шаг назад. - Нет, - возразил Аарон, и в его голосе прозвучала неожиданная для него самого настойчивость. - Останься. Оба.       Дэй напрягся, его челюсть сжалась, но он промолчал, кивнув. Ники, выглядевший растерянным, положил свою подушку и одеяло на пол рядом с кроватью. - Тогда принесу матрас, на полу жестко, - и он быстро скрылся за дверью, словно обрадовавшись поручению.       Аарон остался наедине с Кевином. Со своим кошмаром в человеческом облике. Нет. Кевин не был плохим. Он был живым напоминанием, фальшивой, но такой яркой копией того, кто разрушил его жизнь. И чтобы перебороть все это, чтобы выжить здесь и сейчас, надо перестать видеть в Дэе другого. Надо увидеть того, кто только что помог ему дойти, кто смотрит на него сейчас с немым вопросом и…страхом? Кевин так и не двинулся с места. Он стоял, прислонившись к косяку, и прожигал взглядом Аарона, будто пытался разгадать шифр. Блондин же лишь склонил голову в немом вопросе: «Что?» - Как рука? - наконец-то, с трудом выдавил Кевин, отведя глаза. - Соврать, что ничего? - с какой-то кривой, безрадостной улыбкой сказал Аарон. - Не смей, - пригрозил ему брюнет низким голосом, делая пару шагов внутрь комнаты. - Говори правду. - Тогда - плохо. Почти не чувствую. Как кусок мяса, - выдохнул Аарон, глядя на забинтованные пальцы.       Кевин задрал голову, словно глотнул воздуха, и закрыл глаза на секунду. Этот жест был таким красноречивым - в нем были и злость, и отчаяние, и самые страшные опасения, которые сбылись. - Но я постараюсь. Вернуться в игру, - уже тише, больше для себя, сказал Аарон. - Не смей сейчас говорить про игру, - сквозь зубы, сдавленно ответил ему Кевин, открывая глаза. В них бушевала буря.       Это заставило Аарона слегка замереть, оторопеть. Кевин, который жил экзи, который дышал игрой, говорит «не о игре»? Он что, спит? - Ты мог погибнуть там, - Кевин вернул свой взгляд к нему, и теперь в нем была только ярость, направленная не на Аарона, а на ситуацию, на Рико, на весь мир. - Пропасть, и мы бы даже не узнали, где искать. Ты это понимаешь? - Погибнуть мог и кто-то другой, - парировал Аарон, но уже без прежней уверенности. - Я не мог этого допустить.       Вернулся кузен, таща за собой свернутый матрас. Кевин, не говоря ни слова, помог ему затащить его в комнату и разложить так, чтобы на нем было возможно спать. Аарон от усталости и эмоциональной опустошенности просто залез на свою кровать, не раздеваясь, только скинув обувь. Матрас, который принесли, не располагал для сна двоих взрослых парней, поэтому кто-то должен был лечь на кровать. И этим кем-то, после неловкого молчания, стал Ники. Это было и логично - они родственники. И удивительно то, что он занял самую краешку, меньшую часть кровати, свернувшись калачиком у стены, будто стараясь занимать как можно меньше места. У самого Аарона не так много поз для сна из-за руки. Крутиться и вертеться он не будет. Но, возможно, ему просто дали больше личного пространства, которого он так жаждал и которого теперь боялся. Ему было спокойнее, что под боком кто-то дышит, хоть и так далеко, и что в комнате есть еще один человек, даже если тот лежит на полу, отвернувшись к стене.       Кажется, всех вымотало происходящее. Винить в этом почти некого, разве что несправедливую жизнь. Да и что случилось, уже не изменить, можно только попытаться исправить последствия. Сколько на это уйдет времени, непонятно, но пока оно есть. Сейчас, к счастью, наступили каникулы, и можно было выдохнуть, отдышаться и медленно, шаг за шагом, вернуть себя в форму. Для этого безусловно надо иметь силу воли и не лениться. С этими мыслями, под мерное дыхание Ники и почти неслышное - Кевина, Аарон и уснул беспокойным сном.       Но для него утро началось очень рано. Всего четыре часа утра. Боль, верная спутница, разбудила его снова. От нее не удавалось нормально поспать дольше пары часов подряд. Но Эбби, предусмотрительная, оставила ему на тумбочке мазь и обезболивающее, чтобы, не будя ее, он мог обработать все самому, если проснется.       С трудом поднявшись, Аарон свесил ноги с кровати, ощущая, как ноют все мышцы. Он долго сидел так, вглядываясь в предрассветное окно, где тьма постепенно сдавалась синему свету. Потом, стиснув зубы, размотал бинты на руке. В полумраке шрамы казались еще более чудовищными. Он взял тюбик с мазью и аккуратными, неуклюжими движениями левой руки стал наносить ее на поврежденную кожу, стараясь не давить. Аарон старался не думать о том, как это все выглядит, отключался, просто делая то, что от него требовалось. Когда лекарство было нанесено, с тумбочки он взял блистер. Уколы ставить самому себе рискованно, да и одной рукой невозможно, так что Эбби оставила ему только таблетки. Проглотив одну, сухую, без запивки, лишь сглотнув слюну, Миньярд взял свежий бинт. Надо бы перевязать руку. Но делать это одной левой рукой было практически невыполнимо. Надо было держать край бинта, разматывать, придерживать повязку. Его попытки были жалкими и только усилили боль. - Аарон? - послышался хриплый, сонный голос из-за спины, со стороны матраса на полу.       Блондин повернулся и увидел неспящего Кевина. Тот лежал на боку, упершись головой в руку, и смотрел на него. Его глаза в тусклом свете были темными и слишком бодрыми для такого часа. Почему тот не спал, Аарон не знал. Но парень быстро, беззвучно поднялся, и, обойдя кровать, подошел к нему, присев на корточки рядом. - Помоги перевязать, - попросил Аарон, протягивая бинт. - Только, пожалуйста, аккуратно.       Кевин, который сначала пытался не смотреть на обнаженную, покрытую мазью и швами руку, все же взглянул, и его лицо исказила гримаса. Он напряженно сглотнул, взял дыхание под контроль. Зрелище было действительно не для слабонервных. Дэй взял в руки бинт, его движения стали сосредоточенными. Его прикосновения были такими легкими, такими осторожными, что Аарон почти не замечал их, лишь чувствовал слабое давление. Но Кевин, даже если никогда не делал подобного, справился с задачей удивительно хорошо. Он работал молча, сжав губы. Перевязка в итоге получилась не тугой, но и не болталась, затянута была ровно настолько, чтобы фиксировать, но не давить. - Спасибо, - тихо поблагодарил его Аарон, когда Кевин закрепил конец бинта.       Но Кевин так и не выпустил его руку из своих ладоней. Он держал ее и смотрел уже не на бинты, а прямо в глаза Аарону, видимо, ища там ответы на какие-то свои, невысказанные вопросы о жизни. Аарон отводил взгляд, ему было невыносимо это внимание, этот немой диалог. - Ты можешь уже отпустить меня, - шепотом, почти беззвучно сказал он.       Кевин тут же, очень аккуратно убрал свои руки. Он резко поднялся, бросил какое-то смутное, невнятное «извини» и так же быстро, почти бесшумно, скрылся за дверью. Наверное, спать он уже не собирался. А вот Аарон, несмотря на боль, на странность только что произошедшего, на гул в голове, не найдя дельного ответа на такие жесты, снова уснул, на этот раз погрузившись в забытье до самого утра.