Ничего из прошлого

      Как и ожидалось, следующая неделя выдалась напряженной, просто адской. И Аарон не мог провести четкую причинно-следственную связь между своими мыслями и тем, что происходило на поле. Первое время срывались не все передачи, но позже подкосились все – и точность, и выносливость, и даже обычная собранность. Ваймак, его лицо было темнее грозовой тучи, прилюдно отчитал его после одной из тренировок, схватив за плечо. - Миньярд, если ты и в матче так же безбашенно будешь врезаться в соперников, как сегодня, клянусь, уберу тебя с поля в первую же минуту! - тренер говорил сквозь зубы, чтобы не слышали остальные, но гнев был ощутимый. - Сидеть будешь на лавочке до самого финального свистка. Понял? Не геройство мне нужно, а голы. Голы и целые кости игроков, в том числе и твои.       Аарон лишь кивнул, сжав челюсти. Он принял это не как выговор, а как вызов. И с той минуты старался больше не встречать грудью, сшибать с ног всех, кто на него летел, а уворачиваться, но получалось так себе. Его выводило из себя буквально всё: резкий свист тренера, слишком яркий свет, собственные неточные пасы. Внутри клокотала ярость, которую он не знал, куда деть.       Ники пытался хоть как-то сглаживать углы после резких высказываний Аарона в раздевалке. Он хлопал его по плечу, шутил, отвлекал. Но напряжение было заразительным. В конечном итоге, даже невозмутимый Ники к концу недели стал срываться и повышать голос на других людей. - Да заткнись ты на секунду, Дэй! - рявкнул как-то Хэммик, и в раздевалке воцарилась гробовая тишина.       Все понимали: нервы на пределе. Но все эти резкие слова, перепалки и предматчевое напряжение стоили того, чтобы выйти на поле. Сам матч против Диких Котов был подобен взрыву. В первом тайме Лисы вырвались вперед на три очка, заставив соперников в панике суетиться и прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы во втором тайме переломить ход игры. Аарон провел первый тайм скамейке запасных.       Он сидел и наблюдал за игрой сокомандников. И его удивило, даже насторожило, Эндрю, резким жестом подозвал к себе Ники во время игры. По их напряженным позам, по тому, как кузен опустил голову, слушая что-то, Аарону стало не по себе. Почему-то ему это не нравилось. Инстинкт не подвел. Он был прав. Спустя несколько минут, в жестком единоборстве у борта, Ники сделал своему опекуну подсечку клюшкой, откровенно грубый и опасный прием. Судья без колебаний показал красную карточку. Но с поля Ники уходил, странным образом, почти довольный, бросив многозначительный взгляд на трибуны, а потом – на скамейку, где сидел Аарон. - Аарон, - голос Ваймака вырвал его из оцепенения, тренер стоял перед ним. - На поле. Сейчас. И умоляю тебя всеми святыми, не врезайся ни в кого бездумно. Играй головой, а не кулаками. Понял?       Аарон только кивнул, обменялся с проходящим мимо Ники красноречивым взглядом - в глазах кузена читалось «теперь твоя очередь» - и выскочил на поле. До конца второго тайма оставалось полчаса. В первой половике тайма Нилу удалось забить еще один мяч в ворота Котов. Но игра на этом не заканчивалась. Соперники, взбешенные, рвались в атаку.       Мэтту удалось вырвать мяч у нападающего Котов в центре поля, но его собственный опекун висел на нем, как тень, мешая отдать точный пас. В отчаянии Мэтт швырнул мяч вдоль борта, в сторону Аарона. Тот, поймав его на лету в прыжке, уже занес клюшку для паса на Эндрю, но путь к нему преграждали два противника, а со стороны, набирая скорость, на него уже несся его личный опекун, здоровенный защитник. На табло отсчитывали последние минуты матча. Адреналин ударил в виски. Миньярд развернулся лицом к надвигающейся угрозе. Двадцать секунд.       Противник был всего в паре шагов, когда Аарон сделал нечто немыслимое: он разжал пальцы и отпустил клюшку, которая начала медленное падение на пол. Пятнадцать секунд. Противник на мгновение замер, видимо, решив, что для него это удача – сейчас он выбьет мяч и сорвет атаку. Но он не рассчитывал получить то, что последовало. Десять секунд.       В тот миг, когда противник был уже в сантиметре, Аарон скользнул правой ногой по полу, резко сменив положение корпуса, слегка наклонился, подхватил клюшку у самой поверхности и, используя инерцию, совершил резкий разворот на триста шестьдесят градусов. Клюшка с мячом прошла в миллиметре от клюшки опекуна, а сам он по инерции пролетел мимо, впустую снося воздух. Пять секунд. Пасс был моментальным и идеальным – прямо в клюшку Дэю, который, не целясь, с ходу кинул мяч в дальний угол ворот. Опекун Аарона от такого финта окончательно запутался в ногах и грохнулся на пол. И в следующую же секунду оглушительная сирена оповестила об окончании игры. Лисы не только не дали Диким Котам вырваться вперед, но и добыли еще два очка. Аарон облегченно выдохнул, и только тогда до него донелся оглушительный рев трибун. Они победили.       Он остался стоять на своем месте, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат ноги от перенапряжения. Но долго в одиночестве его не оставили. Первым к нему трусцой подбежал Кевин Дэй. Его лицо светилось восторгом. Он молча выставил свою клюшку вперед. И Аарон, все еще не веря в произошедшее, ударился о нее своей. - Это было…это было чертовски красиво, - как-то очень гордо, с непривычной серьезностью произнес Кевин, глядя ему прямо в глаза.       Аарон и не спорил. Это было подло, рискованно, безумно, но невероятно красиво. Долго расслабляться не пришлось – на него с криками накинулся Ники, прихватив с собой за шиворот подбежавшего Нила, и сжал их в таких объятьях, что затрещали кости. - Отпусти, душишь! - попытался выбраться Аарон, но только ввинтился глубже в его железную хватку, зато Джостену удалось вывернуться на раз-два, бросив Аарона одного страдать в объятиях кузена.       Взор Аарона автоматически скользнул по трибунам, ища знакомые лица. И буквально в первом ряду он увидел ее. Селену. Она была красная от крика, прыгала на месте, и казалось, от переизбытка эмоций сейчас рухнет в обморок. Рядом с ней не менее радостный, улыбающийся во весь рот Курт Белл. И между ними – робкая, застенчиво улыбающаяся Ария. Увидев, что он смотрит на них, они начали бешено махать руками. Миньярд, наконец, вырвавшись из рук Ники, подбежал к плексигласу. Он приложил ладонь к прозрачному борту. Курт показал ему большой палец вверх – жест, полный смысла, словно это он, а не ежедневные изматывающие тренировки, подготовил Аарона к этому триумфу.       Покидали поле все вместе, уставшие, потные, но сияющие. Послематчевое интервью досталось Элисон Рейнольдс и, к его удивлению, ему самому. Девушка активно и ярко отвечала на все вопросы журналистов, пока Аарон стоял рядом, пытаясь выдавить на лицо подобие улыбки и кивая. Но и его вопросы не обошли стороной. - Аарон, вопрос к вам! - одна из репортерш, молодая и настойчивая, протолкнулась вперед, сунув микрофон ему чуть ли не под нос. - Скажите, вы знакомы с Куртом Беллом? Мы заметили, как он вас поддерживал с трибун.       Вопрос повис в воздухе. Аарон почувствовал, как у него слегка дернулись губы. - Ага, неожиданно получилось? - с легкой, немного защитной усмешкой ответил он, стараясь сделать вид, что это ерунда. - Конечно, неожиданно! - поддельно, слишком сладко восхитилась она. - Кто же мог подумать, что игрок Лисов знаком с игроком сборной США по баскетболу! Это же сенсация!       У Аарона что-то еще пытались выспросить о его прошлом , но время, отведенное на интервью, вышло. Элисон, почуяв неладное, ловко взяла его под локоть и с дежурной улыбкой, но железной хваткой увела от назойливых журналистов. - Курт Белл? - спросила она уже в тишине служебного коридора, с любопытством глядя на него. — Он же, вроде, тот самый баскетболист из Хьюстона? Тот, что всех на уши поставил в прошлом сезоне? - Ага, - кивнул Аарон, чувствуя усталость. - Но жил-то он раньше в Сан-Хосе. Мы…были что-то вроде друзей. — Он пожал плечами, как бы говоря «нечего тут обсуждать».       В комнате отдыха их уже ждала вся команда, шумная и ликующая. Элисон тут же растворилась среди своих подруг, а Аарон, чувствуя, как адреналин наконец отступает, оставив пустоту, направился к дальнему дивану. Но передохнуть не дали. В центр комнаты встал Ваймак, хлопнув в ладоши. - Так, тишина! - его голос перекрыл гам. - Итак, вы сегодня отыграли замечательно. И за это мы едем к ней, - он театрально указал пальцем на стоящую у двери Эбби, которая смущенно улыбалась. - Под «мы» я подразумеваю всех, от первого до последнего. И возражений не принимаю. Считайте это обязательным корпоративом. Эбби наготовила горы еды, а я, - он многозначительно похлопал себя по карману, - закупился приличным алкоголем. Так что давайте проявим уважение к нашему повару и медику в одном лице.       Лисы почти хором, с криками одобрения, согласились. Охрана университета, уже предупрежденная, организованно сопроводила разгоряченную команду к машинам. Путь до уютного дома Эбби занял больше обычного из-за вечерних пробок, но боевой настрой и предвкушение праздника это совсем не убавило.       Дома у Эбби и вправду пахло чем-то невероятно вкусным – запеченным мясом, свежей выпечкой, пряностями. Значит, их не обманули. Аарон, чувствуя себя немного чужеродным элементом в этой бурлящей весельем толпе, забился в глубокое кресло в гостиной, держа в руках стакан с колой. Пока все увлеченно смеялись, обсуждали ключевые моменты матча, танцевали под музыку, он уставился в экран своего телефона. Селена прислала ему несколько сообщений. «Аарон, это было ПОТРЯСАЮЩЕ! Я в жизни не поверила бы, если бы мне сказали, что ты можешь играть так! Так непривычно видеть тебя таким…свирепым и ловким одновременно. Мы все еще помним тебя занудой, который даже мяч в руки боялся брать! Ты просто взорвал мне мозг. Жди нас на всех следующих матчах, слышишь? Не подведи! ;)»       Аарон не мог сдержать глупой, широкой улыбки, растянувшейся по лицу. Ну а что ему еще оставалось делать? Похвала от команды – это одно, а вот такое, от старых друзей, знавших его совсем другим…это было сродни маленькому чуду. Он долго думал, что ответить, перебирая слова. В итоге остановился на простом, но искреннем: «Спасибо. Без вас там, на трибуне, вряд ли получилось бы.». Дальше завязалась непринужденная переписка. Аарон в шутку рассказал про интервью и дурацкий вопрос о Курте. Написал, что теперь сам обязан явиться на его баскетбольный матч, чтобы потом Курт отвечал на вопросы репортеров: «Вы знакомы с Аароном Миньярдом?». Он так увлекся, что не уследил, как позади него появилась тень. Кто-то мягко облокотился на спинку кресла. - Кто это? - послышался тихий, скучающий голос сверху. Аарон вздрогнул и задрал голову. Над ним склонилась Рене. Ее лицо озаряла слабая, загадочная улыбка. Что-то в этой улыбке заставило и его ответить улыбкой, уже не глупой, а скорее смущенной. - Друзья, - ответил он, немного запинаясь. - Старые друзья.       В этот момент на экране телефона, который он не успел прикрыть, высветилось новое уведомление - фотография от Селены. Фотография: счастливая, сияющая Селена, обнимающая за плечи робко улыбающуюся Арию, и рядом, положив руку Селене на голову, смеющийся Курт. Все трое были в кепках и шарфах с символикой Лисов. Подпись гласила: «Кажется, о нас обязательно будут говорить все спортивные СМИ. Пора открываться миру, Аарон. Ты не один».       Рене, которая мельком глянула на экран, прочитала подпись. Ее улыбка стала теплее, одобрительнее. - Правильно говорят, - мягко произнесла она, ободряюще положив руку ему на плечо. - Пора открыться миру, Миньярд. Миру и нам.       Аарон не стал спорить. Рене была права. Селена была права. Все, казалось, были правы. Прошлое можно было пытаться скрывать, но все тайное рано или поздно становится явным. Пусть по вине Джостена, по воле случая, но так и должно было случиться. Отступать и прятаться теперь было поздно. Если Рико Морияма решил сломать его через это прошлое, то он не позволит этому случиться. Пусть его осуждают, пусть шепчутся за спиной. Он покажет всем, что достоин быть здесь. Что тогда, в Сан-Хосе, он похоронил не себя, а лишь ту часть, что медленно и верно убивала его изнутри. Он покажет всем, на что способен, но самое главное - он покажет себе, что снова способен жить. По-настоящему.       Перед следующей игрой у Лисов выдался небольшой перерыв в календаре, но никто и не думал расслабляться или отлынивать. Тренировки шли в полную силу, с утра до вечера. При этом Аарон, к удивлению многих, еще и умудрялся фанатично подтягивать свою учебу, пропадая в библиотеке после тренировок. Как он успевал и учиться, и играть - было загадкой для всех. Только Кейтлин хитро подмигивала ему и говорила, шутя: «Ты сможешь все, Аарон. Я в тебе не сомневаюсь». И почему-то он верил ей.       На следующей неделе к ним в университет приехала съемочная группа - брать развернутые интервью для профильной программы. У каждого из Лисов по очереди брали комментарии. Аарон, конечно, не горел желанием снова светиться перед камерами, но когда его буквально выдернули с тренировки, пришлось подчиниться. Съемка проходила в комнате отдыха. Репортерша, ухоженная женщина с жестким взглядом, начала с общих вопросов: об успехах команды, атмосфере внутри, планах на сезон. Аарон отвечал сдержанно, односложно, но в рамках приличий. А потом она, плавно, как змея, перешла к другой теме. - Недавно в сети появилось очень короткое, почти моментально удаленное интервью с некой Арией Бриджет Фостер, - ее голос стал медовым, но глаза оставались холодными. - В нем она упоминала вас. Что вы можете сказать по этому поводу?       Аарон застыл. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его взгляд машинально метнулся к тренеру Ваймаку, стоявшему за камерой. Тот, поймав его взгляд, едва заметно, но очень четко мотнул головой: «Не поддавайся. Не начинай». Блондин глубоко, почти неслышно вздохнул, собирая волю в кулак. - Ария - моя старая знакомая, с которой мы перестали тесно общаться, потому что наши жизненные пути и интересы разошлись, - прозвучало удивительно ровно и уверенно. - Все вопросы между нами решены, и я считаю, что это не имеет никакого отношения к спорту или к нашему сегодняшнему интервью. - Но со слов самой Арии, вы перестали общаться из-за неких…проблем в прошлом. Из-за зависимости, - не отставала журналистка, делая ударение на последнем слове. - Это не имеет никакого отношения к спортивному интервью, - повторил Аарон, и в его голосе впервые зазвучали стальные нотки, он больше не просил, а констатировал.       Репортерша на секунду опешила от такого резкого, но формально безупречного отпора. Она бросила что-то вроде «Это мы, конечно, вырежем при монтаже» и поспешила перейти к следующему, более безопасному вопросу. На этом интервью быстро закончилось. Ваймак, когда Аарон проходил мимо, кивнул ему с нескрываемым одобрением. - Молодец. Нилу бы поучиться у тебя такой сдержанности, - вымолвил он одобрительно.       Аарон только фыркнул, но в душе был благодарен за эту похвалу. Джостена интервью, конечно, тоже не обошло стороной. И то, с каким помертвевшим лицом вернулся потом Кевин, говорило красноречивее любых слов - он вновь наговорил лишнего. Аарон лишь молча надеялся, что на этот раз им не влетит слишком сильно.       Вечером Кевин, видимо, пытаясь заглушить стыд и тревогу, влил в себя значительное количество припрятанного в комнате алкоголя. Аарон, едва переступив порог, понял по ватным движениям соседа и остекленевшему взгляду, что Нил на интервью точно ляпнул что-то лишнее. И, как это часто бывало, бремя опеки над нетрезвым «болваном» снова легло на его плечи - Ники вежливо, но твердо отказался, сославшись на срочный звонок, а Эндрю, бросив на брата невыразительный взгляд, просто молча ушел куда-то. К счастью, пьяный Дэй оказался тихим. Он просто лежал на своей кровати, уткнувшись лицом в стену, и неподвижно смотрел в одну точку. Миньярд счел такое поведение более-менее приемлемым и, вздохнув, сел за домашнюю работу. Он выудил из сумки ноутбук, конспекты и учебники. Вечер обещал быть долгим и скучным.       Пальцы Аарона хаотично бегали по клавиатуре, выводя на экран строки курсовой работы, когда тишину комнаты нарушила знакомая, тонкая мелодия музыкальной шкатулки. Он пропустил момент, когда Кевин из лежачего положения перешел в сидячее, а потом и в стоячее. Особенно когда тот взял со стола подаренную Аарону шкатулку с балериной и завел ее. Механическая фигурка закружилась в немом танце. Аарон оторвался от экрана и взглянул на соседа. Тот выглядел не просто пьяным, а огорченным, потерянным. - Ты…ты так же умел? - Кевин повернул шкатулку так, чтобы Аарон лучше видел вращающуюся фигурку, голос его был хриплым. Аарон не сразу понял, о чем речь. «Умел что?» - промелькнуло в голове. Он адресовал Кевину молчаливый, вопросительный взгляд. - Ну вот это…вот так кружиться, - Дэй неуверенно ткнул пальцем в сторону балерины, описывающей идеальные круги. - Ты про вращения? - уточнил Аарон, все еще не понимая, к чему ведет сосед.       Кевин кивнул, слишком усердно, с пьяной серьезностью. Он явно не знал, как это правильно называется. Вообще, есть ли у этого название. - Умел, - просто пожал плечами блондин, возвращаясь к ноутбуку, надеясь, что разговор исчерпан. - А как это называется? - не унимался Кевин, подходя ближе и присаживаясь на краю своей кровати, его запах алкоголя донесся до Аарона.       Теперь Аарон поднял на него подозрительный взгляд. С чего бы вдруг такая внезапная заинтересованность балетной терминологией? - Пируэт, - повторил он терпеливо. - Но там еще много. Фуэте, антурнан, тур, тур шене, тур ан лер… - он перечислял названия, стараясь произносить их на французском, скорее из привычки.       Он видел, как Кевин, нахмурившись, пытался мысленно обработать этот поток незнакомых слов, но в его глазах не было понимания, только пустота и любопытство. Аарон тяжело вздохнул и отложил ноутбук в сторону. Что-то в этой настойчивости, в этом детском любопытстве тронуло его. Он встал. Дэй проследил за его движениями. И Аарон, сам не понимая почему, решил продемонстрировать соседу то, что еще помнил. Не на пуантах, конечно, но кое-что он мог сделать даже в носках на скользком полу общежития. Было бы странно растерять все навыки до основания, ведь когда-то их вбивали в него с железной дисциплиной. - Ладно, смотри, - сказал он, отодвигая стул. - Фуэте - это серия быстрых поворотов на одной ноге с работой другой. Вот так, примерно, - и он, балансируя, сделал несколько неидеальных, но техничных поворотов. - Тур - просто поворот. Тур шене - с прыжком, - он продемонстрировал и это, мягко приземлившись и тут же поймав равновесие.       Под тихую, зацикленную мелодию шкатулки это выглядело…странно. Но красиво. Наверное. Аарон не был уверен. Он делал все на полупальцах, без разбега, в тесном пространстве между кроватями. - Конечно, в пуантах и в зале это выглядело бы иначе, но что имеем, - отмахнулся он, чувствуя, как учащается дыхание, даже такие простые движения отняли силы. - А…тур ан лер? - удивительным образом Кевин умудрился запомнить именно это сложное название.       Аарон снова посмотрел на него с недоумением. - Комната - не зал, Дэй. Я не возьму разбег, чтобы сделать это нормально. Тур ан лер - это тур в воздухе, поворот во время прыжка. Я скорее себе здесь ноги сломаю о твои кроссовки, чем сделаю его, - объяснил он, показывая на валяющуюся на полу обувь.       Кевин как-то по-детски огорчился, но кивнул, будто понял. Он поставил шкатулку на место, мелодия затихла, но через секунду он снова завел ее, и танец балерины возобновился. - Сделай еще что-нибудь…пожалуйста, - тихо, но настойчиво попросил он.       В его голосе была не пьяная навязчивость, а какая-то настоящая, чистая просьба. Аарон хотел возразить, сказать, что не будет ему тут плясать, как цирковой медведь. Но почему-то…ему и самому захотелось. Хотелось вспомнить, ощутить в мышцах ту легкость и контроль, что были когда-то. Показать хотя бы тень того, на что он был способен. - Не гарантирую изящества, повторяю, на полупальце это делать - совсем не то, - предупредил он и отошел к лестнице, ведущей на второй ярус кровати, используя ее как импровизированный станок.       Он взялся за холодную металлическую перекладину. Музыка из шкатулки была слишком простой, монотонной, совсем не подходящей, но другой не было. Кевин, как завороженный, подошел и прислонился к стене напротив, уставившись на него. Аарон на секунду закрыл глаза, отключившись от уродливой комнаты, от запаха алкоголя, от всего. Перед внутренним взором всплыл светлый зал, зеркала, строгий голос тренера, считающего такт.       Он начал. Сначала простые плие, затем более сложные движения - батманы, ронд де жамб. Он не делал ничего сверхсложного, только то, что тело помнило само, движения, отточенные тысячами повторений. Он сокращал комбинации, не растягивая их, но даже эти двадцать минут тихого, сосредоточенного «представления» в полумраке комнаты под тихую музыку казались вечностью. Шкатулка снова затихла, и в тишине стало слышно лишь его собственное дыхание и шепот, с которым он сам себе отсчитывал ритм.       Когда он закончил, замер в конечной позе и открыл глаза, комната показалась ему чуждой. Кевин не изменил позы. Его большие, обычно насмешливые, а сейчас совершенно трезвые, или это показалось, глаза изучали Аарона с непонятным выражением - смесью шока, уважения и чего-то еще. Аарон не выдержал этого взгляда и резко отвернулся, смущенно потирая предплечье. - Всё, представление окончено. Ложись спать, - буркнул он, стараясь звучать как можно суше, и вернулся к своему ноутбуку, к учебникам, к нормальному, понятному миру.       Кевин ничего не сказал. Просто кивнул, отнес шкатулку на место и молча лег на кровать, повернувшись лицом к стене. Но Аарон чувствовал, что и он, и сосед сделали в эту странную ночь какие-то важные, но невысказанные выводы.       Отдать должное, Кевин больше никогда не заикался о том вечернем «представлении». Аарон же старательно выкидывал этот эпизод из головы. Большего времени соседу он не уделял - у него самого на носу была важнейшая контрольная по сложнейшему предмету, где списать было просто нереально. Приходилось торчать в библиотеке с утра до вечера, поглощая кофе литрами и конспектируя горы материала. Один раз он там чуть не уснул прямо на раскрытой книге, но бдительная библиотекарша грубо разбудила его, стукнув линейкой по столу, и выпроводила с недовольной фразой: «Закрываемся!»       Как-то утром пришло сообщение. Он увидел знакомое имя отправителя и уже хотел стереть его, не читая, но взгляд упал на текст. Коротко и без эмоций: «Кенго Морияма снова в больнице. Состояние тяжелое». Аарон тяжело вздохнул, потер лицо ладонями. Самого Аарона эта новость не трогала. Но она могла затронуть другого. Рико. И если там что-то серьезное, если с Кенго что-то случится, то Рико может отыграется на ком-то. Вопрос только - на ком и как. Аарон не хотел об этом думать. У него и так своих проблем было выше головы - учеба, тренировки, постоянное напряжение.       В среду, после особенно изматывающей вечерней тренировки, Аарон вернулся в общежитие вместе со всеми. По планам у него было повторить материал перед завтрашней контрольной, но его идиллию нарушила настойчивая вибрация телефона в кармане спортивных штанов. Достав его, Аарон увидел незнакомый номер с кодом другого штата. Первая мысль была, что это Ария или Курт, ведь их новых номеров у него до сих пор не было. Но, открыв чат, он замер. Всего два сообщения. Первое содержало файл-вложение. Второе было текстом, коротким и леденящим: «Если завтра в шесть утра тебя не будет на месте, пострадает кто-то другой.»       Аарон почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он хотел было написать что-то в ответ, послать к чертям, но дрожащими пальцами открыл файл. Это был электронный билет. Билет на рейс в Сан-Хосе. Вылет - завтра, в четыре утра. А сейчас время даже до одиннадцати вечера не дошло. Что за бред? Пока он в панике соображал, пришло еще одно сообщение, с того же незнакомого номера: «Не подведи, щенок. И не думай звонить копам.»       И эти слова, это презрительное «щенок», сработали как спусковой крючок. Внутри что-то щелкнуло, перекрыв страх холодной, железной решимостью. Он обязан поехать. В файле был только билет «туда». Обратно? Не важно, разберется на месте. Но ему же нужно разрешение на выезд, да и тренера предупредить…Пока он лихорадочно обдумывал это, пришло третье сообщение. Скан. Официальное разрешение на выезд, с печатями и подписями, которых он даже не успел запросить. Кто и как его получил, Миньярд думать не хотел и не мог. Все, что его сейчас волновало, - это угроза. «Пострадает кто-то другой». Ария? Курт? Селена? Список людей, которых он не хотел бы видеть в беде, за последние месяцы хоть немного, но вырос. Это идиотское, глупое чувство обязательной защиты вновь накрыло с головой. Тренеру он решил не говорить - на утреннюю тренировку он не явится, но, может, успеет к вечерней. Придумает какую-нибудь отмазку про мигрень или несварение. Пока в комнате никого не было, он наскреб необходимые вещи в небольшую спортивную сумку. Руки предательски дрожали. Его не покидало щемящее, тошнотворное чувство надвигающейся беды. Он просто не знал, чего ждать там, в Сан-Хосе. И, что хуже всего, от кого именно.       К двенадцати ночи вернулся Ники. Аарон, услышав шаги в коридоре, резко нырнул в ванную, щелкнув замком, чтобы кузен не увидел его бледного, перекошенного волнением лица. Он судорожно смотрел на экран телефна. Нужно распечатать билет и разрешение. У охраны на первом этаже был принтер. Пока Ники что-то гремел на кухне, готовя себе поздний ужин, Аарон, дождавшись момента, схватил ноутбук, крадучись, выскользнул из комнаты и помчался вниз. Охранник, конечно, отреагировал не слишком радостно, но встревоженный, почти панический вид Аарона заставил его буркнуть: «Только быстрее, мальчик. Нарушаешь правила». Миньярд возился с подключением и печатью добрых двадцать минут, проклиная медленный интернет. И вот на его руках были заветные, еще теплые от принтера листки. В комнату он вернулся, когда Ники уже спал, посапывая в своей кровати. Теперь стоял выбор: уйти сразу или подождать до трех? Эндрю, Кевин и Нил были на ночной тренировке, но они могли вернуться как раз к его уходу. Рисковать нельзя. Он принял решение уйти сейчас. Оставил свой ноутбук на столе, взял сумку, еще раз окинул взглядом знакомую, уютную в своем беспорядке комнату, и бесшумно закрыл дверь.       Выйдя из общежития, его охватил холодный, промозглый воздух ночи. А если это ловушка и он не вернется? Что тогда? Но мысль о том, что из-за его трусости может пострадать кто-то невиновный, была невыносимее. Здание общежития было пустынным, лишь тускло горел свет на посту охраны. Аарон снова спустился вниз. Охранник на этот раз лишь многозначительно взглянул на его сумку, тяжело вздохнул, но ничего не сказал, лишь махнул рукой: «Валяй».       Ему пришлось скитаться по спящим улицам, потому что в такое время всё было закрыто. Он пошел в сторону аэропорта длинным, окружным путем, чтобы точно не наткнуться на возвращающуюсегося с тренировки брата. Ради кого он это делает? Эндрю? Возможно. Какими бы ни были их отношения, он точно не желает брату вреда. Мэтту? Они не столь близки, но…Ники? Старые друзья? Да, Ария поступила подло с тем интервью, но ее, возможно, тоже запугали…Он делал это, конечно, и ради себя. Но в первую очередь он ехал туда, чтобы, если что, принять весь удар на себя. Один.       Он кое-как добрел до аэропорта, замерзший и измотанный. Он смотрел на освещенное здание терминала, и его снова начало трясти - теперь уже от холода и нервного истощения. До вылета оставался еще час. Но это время пролетело в каком-то туманном оцепенении. Он не заметил, как прошел контроль, как сел в самолет, как взлетел. В полете ему удалось ненадолго вздремнуть, но как только он закрывал глаза, его настигали кошмары. В таком состоянии, изможденный и бледный, он прибыл в Сан-Хосе. Ровно в шесть он был в аэропорту. Быстро поймав такси, он сухо бросил адрес: свой старый район. Он был почти уверен, что ждут его именно там.       Таксист высадил его у въезда в район, не захотев ехать по узким, разбитым улочкам. Небо все еще было темным, бархатно-черным, но где-то на восточном горизонте уже виднелась узкая полоска света, предвещающая восход. Он шел по знакомым с детства тротуарам, оглядываясь. Никого. В шесть утра здесь и правда было безлюдно, как после чумы. Ни у своего старого дома, ни у дома Рэя он никого не обнаружил. Оставалось последнее место ф старый, полуразрушенный причал на окраине района, их старое место. Он дошел до него и просто встал на самом краю, рядом с обломками сгнивших досок, глядя в серую, неподвижную гладь залива. Ветер свистел в ушах. - Хороший мальчик. Точно по расписанию.       Голос раздался сзади, совсем близко. Резкий, знакомый, пронизывающий до костей. По спине пробежали ледяные мурашки. Нет. Только не он. Аарон медленно, будто против воли, повернулся. И увидел его. Рико Морияма. Будь он проклят. Его лицо, худое и скуластое, выражало какое-то странное, извращенное счастье, удовлетворение. Он был один. Видимо, решил разобраться с ним без лишних свидетелей. - Что тебе нужно, Рико? - Аарон хотел, чтобы его голос звучал твердо и грозно, но он утонул в вою ветра, получился сдавленным и слабым.       Морияма улыбнулся еще шире, обнажив ровные зубы. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. - Ничего серьезного, щенок. Просто хочу посмотреть, через сколько ты сломаешься, - его голос звучал тихо, но четко, перекрывая шум ветра, в нем слышалась сталь. - Зачем тебе это? - Аарон сглотнул. - Хочешь расправиться со мной, как когда-то с Сетом?       Осторожничать он больше не собирался. Страх сменился гневом. - Если бы мне нужно было просто расправиться, я бы сделал это давно и не стал бы заманивать тебя так далеко, - Рико издал короткий, сухой звук, похожий на смех. - Я хочу проверить тебя. Ничего более. - Проверить? - Аарон не понимал. - Именно. Проверить на прочность. Ты ведь такой интересный человек, - он повторил, как эхо, слова Жана. - Напоминаешь мне собаку. Дворовую. Приехал сюда, прекрасно понимая, что можешь пострадать сам, но лишь бы не допустил, чтобы пострадал кто-то другой. Прямо герой из дешевого фильма. - Потому что я умею бороться за своих, — выкрикнул Аарон, и в его голосе прорвалась вся накопленная ненависть. - А не только калечить их, как это делаешь ты! - он явно намекал на историю с Кевином. - А готов ли ты бороться за этих своих новых…калек, а? - Рико склонил голову набок, как любопытный хищник. - Готов ли бороться за них, дворняга?       И в эту секунду что-то внутри Аарона переломилось. Страх испарился, осталась только ясная, холодная решимость. - Я готов. И буду это делать, чего бы мне это ни стоило, - его голос зазвучал низко, но невероятно уверенно.       Потому что это была правда. Он будет бороться за Лисов. Даже если на его пути встанет Рико Морияма со всей своей жестокостью. - Отлично, - на лице Рико расплылась хищная, довольная улыбка. - Раз уж мы заговорили о собаках…       Он замолчал и свистнул. Из-за угла заброшенного дома показалась фигура Жана. Лицо Моро было бледным, испуганным. В его руках были два поводка, на которых шли большие, мощные собаки. Жан, не глядя на Аарона, молча передал поводки Рико. - Как тебе? Красивые? - Рико присел на корточки, фамильярно похлопал одну из собак по мощной шее. - Чистокровные. Немецкая овчарка и русская борзая. Идеально обучены. Для охраны, конечно, - он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего, кроме лжи.       Аарон смотрел на животных, а они в ответ оценивающе смотрели на него. Борзая, поджарая и высокая, сидела относительно спокойно, только уши были напряжены. А вот овчарка, плотная, с умными и пугающе пустыми глазами, уже тихо рычала, обнажая клыки. Аарон был уверен, что обучали их отнюдь не для охраны. - В отличие от тебя, дворняжки, они - породистые. Настоящие аристократы, - заявил Рико, вставая, в его руках блеснуло лезвие небольшого, но острого ножа. - Я не дворняжка, - сквозь зубы процедил Аарон. - Еще какая дворняжка! - Рико рассмеялся. - Все вы, Миньярды - дворняги. Иначе и быть не может, - он ловким движением перерезал тонкие ремешки, удерживавшие намордники на мордах собак.       Те упали на песок. Глаза Мориямы стали холодными, как лед. - Слышал, ты однажды аж до Сан-Франциско добежал. Сможешь повторить? Или новые друзья изнежили?       Аарон не ответил. Он смотрел, как Рико разжимает пальцы, и поводки соскальзывают на землю. - Давай же, беги, дворняжка! — он крикнул, и в его голосе прозвучала команда, понятная только собакам. - А ну, взять!       Овчарка рванула первой, за ней, словно тень, помчалась борзая. Аарону не оставалось ничего другого, кроме как развернуться и бежать что есть сил. Назад он не оглядывался. Он только слышал за спиной тяжелое, учащенное дыхание и приглушенный рык. Побежал он не в сторону Сан-Франциско, а в направлении Окленда. Рассчитывал, что до него добежать реальнее, чем до Сан-Франциско, но добежит ли он вообще? К счастью, изматывающие тренировки не прошли даром - бежал он быстро, выжимая из себя все. Но и собаки, специально обученные, не отставали. Старт он взял резкий, и на какое-то время ему даже удалось немного оторваться, но скоро дышать стало невыносимо тяжело, в боку закололо, а ноги налились свинцом. Он бежал через боль, бежал, как автомат, отключив мозг, чтобы не споткнуться о собственные ноги.       Солнце начало медленно подниматься, его первые, еще холодные лучи скользили по одинокой бегущей фигуре на пустынном пляже. Аарон уже чувствовал, как легкие разрываются от нехватки воздуха, но сдаваться было нельзя. Однако собаки в этот раз оказались быстрее и выносливее. Борзая, используя свою невероятную скорость на прямой, догнала его и, сделав точный прыжок, впилась зубами в икру его правой ноги. Аарон от неожиданности и дикой боли вскрикнул и, теряя равновесие, откинул ногу так, что собака, с рыком, выпустила его. Он резко развернулся корпусом, инстинктивно выставляя правую руку вперед для защиты, и в ту же секунду в нее, выше запястья, вцепилась овчарка. Ее хватка была мертвой, железной. Она не трясла головой, не рвала мясо, просто сжала челюсти и держала, упираясь всеми лапами в землю. Ее черные, пустые глаза смотрели на него без злобы, без эмоций - просто работа. Борзая с рыком начала обходить его с другой стороны, готовясь к следующей атаке. Но Аарон смотрел только в глаза овчарке. В этой пустоте было что-то ужасающее. Руку пронзила жгучая, невыносимая боль. Ему ничего не оставалось. Он занес левую руку, сжатую в кулак, и со всей оставшейся силы ударил собаку в висок. Та взвыла, ослабила хватку на долю секунды, и Аарон, стиснув зубы, вырвал руку. Раздался неприятный звук - ткань порвалась, что-то хрустнуло. Боль была такой ослепляющей, что перед глазами поплыли черные пятна. Плевать. Нужно бежать. Он, прихрамывая, побежал дальше, уже не разбирая дороги. Он спотыкался о собственные ноги, падал, вставал и снова бежал. Силы окончательно покинули его, когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом, окрасив воду в кроваво-оранжевый цвет. Он просто рухнул на песок, лицом вниз, и не смог пошевелиться. Руку и ногу пылало огнем. Смотреть на раны он боялся. Он перевернулся на спину, взглянул на воду. Та была спокойной, безмятежной, лишь легкие волны ласкали берег. Дышать было невозможно, каждый вдох обжигал горло. От бессилия, боли и ярости он просто закричал, хрипло и безумно, в безлюдное утро. Схватился здоровой левой рукой за правую и тут же пожалел - даже легкое прикосновение вызвало новую волну мучительной боли. Он все же взглянул на руку. Черная толстовка промокла и почернела еще больше от крови, ладонь левой руки была липкой и красной. Он судорожно, дрожащими пальцами полез в карман за телефоном. Включил его. Заряда было чуть больше десяти процентов. Точно, в спешке он забыл поставить его на зарядку. Кое-как поднявшись, он отполз от воды и рухнул в тень под кривым, чахлым деревом. Он сам не понял, кому звонит, тыча пальцем в список контактов, но грубый, знакомый мужской голос в динамике означал, что дозвонился он до Ваймака. - Миньярд? Где тебя черт носит? Все утренние тренировки провалились! - начал тренер, но Аарон сразу же, перебивая, выдохнул в трубку: - Тренер… - его голос был хриплым, чужим, прерывистым от одышки. - Я не хочу умирать. Помогите…пожалуйста.       В трубке воцарилась секундная, но гробовая тишина. - Где ты? - голос Ваймака резко поменялся, стал жестким, собранным, без тени раздражения.       Аарон на это дико, истерично рассмеялся, но смех тут же перешел в мучительный кашель. Говорить было больно. - Наверное…на пути в Окленд, - он попытался отдышаться. - На пляже…где-то на пляже. Тренер, я… - Молчи. Экономь силы, - перебил его Ваймак. - Выдохни и слушай. Ты не умрешь. Понял меня? Ничего не бойся. Я сейчас приеду. Прилечу. Сильно ранен?       Аарон только промычал что-то нечленораздельное. Дать адекватную оценку своему состоянию он не мог. Все тело было одной сплошной болью. - Держись, парень. Я беру Эбби с собой. Ты сможешь, слышишь? Ты должен продержаться, - на этом связь прервалась - сел аккумулятор. Рука Аарона бессильно упала на холодный песок.       Как забавно и страшно иронично вышло: когда-то на этом пляже, мысленно, он похоронил часть себя, а сейчас, вполне реально, был готов похоронить себя полностью. Ему было невыносимо больно. Очень. Здоровой рукой он прижал окровавленную правую к животу, стараясь ее обездвижить. Хотелось пить до потери сознания. Аарону все еще не удавалось отдышаться нормально. Солнце, поднимаясь выше, слепило глаза, и от усталости, истощения он их просто закрыл, погружаясь в пугающую полудрему.       Сколько времени прошло, он не понимал. Очнулся от того, что чья-то крепкая, большая рука схватила его за поврежденную руку и потянула наверх. Аарона резко замутило, и, не успев предупредить, его вырвало прямо перед собой. Руку тут же отпустили, а затем перехватили более аккуратно, поддерживая под локоть. Рядом появился еще один силуэт, поменьше, женский. Он уже более нежно обхватил его лицо, отодвигая мокрые от пота волосы со лба. Сквозь пелену боли и тошноты до него доносились обрывки фраз: «…жив, слава богу…», «…рука, гляди…», «…скорее, надо…». Когда же на лицо, на запекшиеся губы попала прохладная вода, он смог сфокусировать взгляд. Перед ним, на корточках, сидел Ваймак, с бутылкой воды в руке и лицом, искаженным смесью облегчения и ужаса. Рядом стояла Эбби, ее обычно спокойное лицо было мертвенно-бледным, она кусала губу, глядя на его руку. - Спокойно, Аарон, спокойно, - женщина наклонилась, придерживая его голову. - Дэвид, наклони его. Если снова будет тошнить, пусть рвет, так лучше.       И это стало сигналом для его желудка - его снова вырвало, уже почти одной желчью. Потом к губам снова поднесли бутылку. Эбби не позволяла ему пить много или быстро, только смачивала губы и давала крошечные глотки. - Эй, Миньярд, ты меня слышишь? - тренер попытался привлечь его внимание, похлопав по щеке. - Нам еще полет обратно пережить. Надо двигаться.       Эбби что-то сердито прошипела Ваймаку, видимо, за резкость. - Где болит? - только и спросила она, ее голос дрожал, но руки были уверенными.       Аарон попытался поднять правую руку, но понял, что не может. Совсем. Она лежала, как чужая, непослушная плеть. Его глаза округлились от ужаса, и он тут же устремил на Эбби умоляющий взгляд. Женщина все поняла. Она молча поменялась местами с Ваймаком, осторожно взяла его руку за запястье. Аарон прошипел от боли. Эбби попыталась осторожно приподнять пропитанный кровью рукав, но ткань прилипла к ране, и от каждого движения Аарон издавал сдавленные, хриплые звуки. - Потерпи, милый, потерпи немного, я должна понять масштаб, - сказала она каким-то неживым, профессиональным тоном, за которым скрывалась паника.       Тренер отвернулся и, кажется, подавил собственный рвотный позыв, увидев то, что открылось под рукавом. - Я…я перевяжу это на скорую руку, - она запнулась, не в силах выговорить слово «рану». - И так поедем. В машине посмотрим. - Там еще…нога, - прохрипел Аарон, указывая подбородком на штанину, тоже темную от крови.       Эбби молча кивнула, ее пальцы уже разматывали стерильный бинт из ее аварийной аптечки. С рукой она возилась долго, слишком долго, стараясь не причинять лишней боли, но каждый ее жест отзывался в мозгу ослепляющей вспышкой. Ногу она перебинтовала в два раза быстрее, уже наработавшись. Аарон ухватился здоровой, липкой от засохшей крови левой рукой за рукав тренера. - Что? Пить? - Ваймак снова поднес бутылку.       Аарон взял ее и сделал несколько жадных глотков сам, пока Эбби не остановила его. - Медленнее, ты наглотаешься воздуха, - сказала она, но уже мягче.       Тренер, сняв с себя свой ветровку, почти по-отцовски натянул ее на Аарона, накинул капюшон на голову. - Надо бы постараться сделать вид, что ты просто устал или пьян, когда будем проходить контроль, - сказал он без особой надежды. - Дай-ка я тебя донесу до машины, она недалеко. - Аккуратно, Дэвид, - сказала Эбби, закончив с ногой. - Поддержи под спину и под колени. Ваймак легко подхватил его. Аарон издал непроизвольный стон, когда его оторвали от земли, но затем стиснул зубы. Шли они не быстро, тренер старался идти плавно, но каждый шаг отдавался болью во всем теле. Уже у машины, припаркованной на обочине шоссе, его вернули в вертикальное положение, чтобы посадить на заднее сиденье. Это снова вызвало рвотные позывы, но желудок был уже пуст.       Полет обратно Аарон не запомнил вообще. Он проваливался в забытье, просыпаясь от резких болей при турбулентности. Пришел в какое-то подобие сознания только уже в Южной Каролине, когда его везли на машине от аэропорта. В салоне было душно, пахло лекарствами и кровью. Его снова начало мутить. - Терпи, парень, - сказал тренер, глядя на него в зеркало заднего вида. - Или рви, если не можешь, но только не на себя. Вон, пакет держи.       Аарон хотел сдержаться, но не получилось. Он наклонился к предложенному пакету, и его снова вырвало. - Я…я испачкал вам машину, - прошептал он виновато, откидываясь на сиденье, истощенный. - Плевать на машину, - буркнул Ваймак. - Главное - доставить тебя живым. Остальное не важно.       Приехали они, как и ожидалось, не в общежитие и не в дом Эбби, а прямо на стадион, в ее медицинский кабинет. Это было логично - здесь было все необходимое оборудование, стерильность. Тренер снова взял Аарона на руки и понес по знакомым коридорам. От бега, адреналина и боли ему было невыносимо плохо, но уже не так, как на пляже - появилась слабая надежда. Он изо всех сил старался не отключиться. Когда темный коридор сменился ярко-белыми стенами медпункта, он облегченно выдохнул. Он не умрет. Не сегодня. - Тренер… - начал было Аарон, но его перебили. - Дэвид, - поправил Ваймак, это была не просьба, а констатация нового уровня доверия. - Говори. - Дэвид…сколько времени? - Вечерняя тренировка через полчаса. Но ты на нее не идешь, - тренер твердо посмотрел на него. - Ты вообще никуда не идешь ближайшие дни. Я перед остальными как-нибудь отмажусь, придумаю что-то. Не переживай об этом.       Аарон хотел возразить, что команда нуждается в нем, что игра на носу, но только слабо кивнул и отвернулся к стене. Силы покидали его. - Дэвид, иди переоденься, ты весь в крови, - сказала Эбби, кладя руку на плечо тренера. - Я сама справлюсь с ним. И…принеси ему чистую одежду. Найди где-нибудь.       После ее слов послышался звук закрывающейся двери. Эбби вернулась к нему. Теперь ее лицо было сосредоточенным, каким он видел его всегда на матчах - лицо профессионала. - Сейчас будет больно, Аарон. Я сделаю местную анестезию, но зашивать такие раны…все равно может быть неприятно. Понимаешь? - сказала она, доставая из шкафа шприцы, нитки, инструменты, ее голос был спокоен, но в глазах читалась тревога.       Зашивать. Конечно. Вырывать руку из пасти собаки не могло обойтись простой царапиной. Он кивнул. Вытерпит. Должен. Сначала она аккуратно сняла окровавленные бинты. Аарон отвернулся и зажмурился, не желая видеть степень повреждений. Она уложила его руку на специальную подставку, обработала кожу вокруг антисептиком, что вызвало новое жжение. Потом сделала несколько уколов анестетика вокруг раны. И стала ждать, проверяя чувствительность легкими прикосновениями пинцета. Для Аарона понятие времени стерлось. Он слышал лишь тиканье часов на стене и собственное тяжелое дыхание. - Чувствуешь это? - ее голос донесся, будто издалека.       Аарон отрицательно помотал головой. Боль притупилась, осталось только давящее, пульсирующее ощущение и легкое покалывание. - А теперь? - Чувствую…давление. Но не боль, - выдавил он. - Хорошо. Можем начинать. Главное - если вдруг почувствуешь острую боль, не дергайся. Лучше скажи. Кричи, если надо, - сказала она, уже надевая стерильные перчатки.       Аарон кивнул. Она приступила к работе. Это было долго. Очень долго. Аарон только слышал тихие звуки инструментов, щелчки, шелест бинтов. Он смотрел в белый потолок, стараясь думать о чем-то хорошем. О победе на матче. О лицах друзей на трибуне. О глупой, счастливой улыбке Кевина, наблюдающего за его импровизированным балетом. Главная проблема была даже не в самой рваной ране, а в том, что он так и не смог пошевелить пальцами до анестезии. Сейчас, под наркозом, это и не нужно, но он помнил тот ужас, когда рука не слушалась. Страшная мысль шевельнулась в мозгу: а все ли пройдет? Не потерял ли он что-то навсегда?       Эбби не сообщала, что закончила с рукой. Она просто молча перешла к ноге. Там повреждения были серьезными, но не такими глубокими и сложными. С ней она справилась быстрее. Когда последний шов был наложен, последний бинт закреплен, она отодвинулась от стола, сняла перчатки и глубоко, с дрожью, выдохнула. - Два часа, - констатировала она голосом, полным усталости. - Почти два часа работы.       Аарон искоса посмотрел на нее. На ее уставшее, осунувшееся лицо, на халат, забрызганный пятнами антисептика и крови. Да, зрелище было не для слабонервных. Эбби сняла халат, вымыла руки и подошла к нему. Она положила свою прохладную, чистую ладонь ему на щеку и провела большим пальцем по его скуле. - Все кончено, Аарон. Поспи теперь. Дэвид скоро придет и поможет тебя перевезти ко мне домой, там будет спокойнее, - она сказала это максимально ласково, по-матерински. - Но игра… - попытался возразить он, но язык уже плохо слушался. - Без тебя, - твердо сказала Эбби. - В этот раз сыграют без тебя. Твоя задача сейчас - выздоравливать. - Она помолчала, глядя на его перевязанную руку. - Аарон…Почему? Почему ты туда поехал? Кто это сделал?       Последним, что он помнил перед тем, как погрузиться в черный, бездонный сон, было одно выдохнутое имя: - Рико…       Очнулся он уже глубокой ночью и не в своей комнате. Лежал на незнакомом диване, укрытый мягким пледом, в тихой, уютной гостиной. Все тело ужасно ломило, а особенно горела и пульсировала правая рука, теперь уже аккуратно забинтованная чистым белым бинтом. Аарон почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Он доказал Морияме, что не слабак, что не дворняжка, которая не может постоять за своих. Но какой ценой? Он подвел команду. Подвел тренера. Интересно, как отреагируют Эндрю и Ники, когда узнают правду? Даже этот Нил. Как все Лисы отреагируют на его спонтанное, нелепое геройство? А было ли оно оправдано? Лежа в темноте, слушая тиканье часов и чье-то размеренное дыхание в соседней комнате, Эбби или тренера, Аарон был уверен, что да. Оправдано. Он защитил их. Пока что. И это было главное.