Гарри Грэм-Лектер

— Я скучаю по своим собакам,– взгляд Уилла упал на пустые лежанки и мягкие коврики его животных— Но по тебе скучать не буду. Уилл почувствовал, как сердце болезненно сжалось в груди от собственных слов, и не мог сказать точно чьи именно чувства он испытывает - свои или Ганнибала. Ганнибал сидел на кресле напротив, как всегда с ровной спиной, гордо и неприступно, но отведённый в сторону взгляд, чуть искривленные губы и мрачная тень на лице выдавали ту болезненную привязанность и боль, что он испытывал. — Ганнибал, мне казалось, мы простили друг друга. Я поверил в это, я искал тебя, и ты знал. Ты знал, что я буду искать тебя! —тяжело вздохнув, Уилл откинулся на спинку кровати. — Чие скинула меня с поезда и должен признать, это немного усложнило мне задачу. Я уже молчу о том, что это нельзя назвать приятным. Когда я увидел тебя, я.... Вообще-то знаешь... Уилл вздохнул, опуская лицо в ладони. Продолжать этот разговор было мучительно, и он чертовски устал. Последние дни казались бесконечным потоком череды сумасшедших происшествий. А ему всего лишь хотелось спокойствия. Хотя бы чуть-чуть. —Перед тем, как поехать искать тебя, я несколько раз виделся с Беделией.... Ганнибал наконец перевел на него взгляд, и Уилл остановился. Он не был уверен, что стоит поднимать этот разговор. Если сейчас он расскажет, то, возможно, они уже никогда не смогут расстаться. Молчание затянулось. Уилл погрузился в воспоминания, прикрывая глаза. Тот день, когда Ганнибал распорол его живот и оставил огромный след на шее Эбигейл, все еще стоял перед глазами Уилла. День, полный приятных удивлений и самых ужасных разочарований. Утопая в собственной крови и крови Эбигейл, смотря Ганнибалу в глаза, покрытые пеленой слез от предательства - тогда Уилл был уверен, что именно так кончится история их странных и мучительных отношений. Но Уилл ошибся. Ошибся, когда проснулся на больничной койке, живой и почти невредимый - лишь со шрамом-улыбкой на животе. Ошибся, когда узнал, что Эбигейл жива. Врачи уверяли, что ее везение оказалось вовсе не случайностью, и будь у убийцы истинное намерение прикончить девушку - она была бы мертва. Ошибся даже тогда, когда решил встретиться с Беделией прежде, чем отправиться на поиски Ганнибала. Уилл точно знал, где его искать. Вот только не совсем понимал зачем именно. —Так что сказала Беделия, Уилл? — Ганнибал смотрел внимательно, чуть наклонив голову, будто пытаясь быть ближе. Пытаясь заглянуть в самого Уилла. Уилл почувствовал ком в горле. Эбигейл едва ли не каждый день повторяла Уиллу, что Ганнибал лишь хотел создать семью, хотел увезти их и быть рядом. Возможно, у них троих мог бы быть шанс на нормальную жизнь. Волна раздражения захлестнула Уилла. —Ты должен был уйти! Я ведь предупредил тебя. Какого черта, Ганнибал? Ну почему? Почему ты не ушел тогда?! —Я не мог уйти без тебя, Уилл. —Ну да, конечно! — закатил глаза Уилл. Смягчившись, он продолжил —Ты хотел наказать меня, лишить меня Эбигейл и уехать самому. Показать, каков этот мир без вас двоих. Но ты этого не сделал. Я ни за что не поверю, что это вышло случайно. Ганнибал едва повел плечами, сжимая губы чуть сильнее. Он не хотел об этом говорить. — Я действительно собирался ее убить. Однако, видимо, сам того не осознавая, на подсознании, я не хотел этого делать —Ганнибал опустил голову, прошептав —Либо я просто понимал, что тогда больше никогда не увижу тебя. Уилл уставился на Ганнибала, удивленно пробегаясь взглядом по его лицу. Ганнибал боялся потерять его? Уилл промолчал. Смог бы он простить Ганнибала, если бы тот убил Эбигейл? Уилл и сам не знал. —Эбигейл убедила меня, что ты хотел увезти нас. Хотел...—Уилл тяжело вздохнул, чувствуя как дрожь пробегает по всему телу. Слова давались труднее, — Я нашел тебя и твое послание в виде сердца... Чие выстрелила мне в плечо, а ты едва не распилил мой череп, Ганнибал! Потом еще этот урод Мейсон! Боже, я чертовски устал, Ганнибал. Он медленно провел рукой по лицу. Усталость последних дней давила на веки и пульсирующие виски. Шрам на лбу все еще горел огнём. Глаза Уилла невольно скосились на тумбочку, стоящую рядом. На ней стоял знакомый флакончик с экстрактом бадьяна, который способен моментально заживлять самые глубокие раны, не оставляя шрамов. Это было в стиле Ганнибала - сначала оставить шрамы, а потом пытаться их залечить. Жестокость, сменяющаяся нежностью и заботой, выводила Уилла из себя и этот флакончик, так заботливо оставленный Ганнибалом после бензопилы на его лбу, стали последней точкой, его твердым и окончательным решением. —Я не могу жить, боясь что в любой момент тебе захочется попробовать мои мозги на вкус или вдруг перерезать горло Эбигейл. Я устал, Ганнибал. Правда, устал от наших игр. Я устал от тебя. И я хочу, чтобы ты ушел. Я больше не буду искать тебя. У тебя все еще есть время уйти, пока не прибыл ФБР. Прошу, в этот раз уйди и живи, как хочешь. Но подальше от меня. Прощай, Ганнибал. Боль от собственных слов пронзила грудную клетку, виски запульсировали с большей силой, а горло сдавило от спазма. Уилл поднял взгляд на Ганнибала. Он был непривычно и пугающе молчалив. Обычно находящий на все доводы Ганнибал, растерянно молчал и даже не пытался заглянуть Уиллу в глаза. Абсолютно потерянный и уязвимый он смотрел куда-то вбок. На последних словах Ганнибал тихо вздохнул. Он просидел еще пару секунд, что-то тяжело обдумывая. Медленно встал, все еще надеясь не уходить, коснулся кончиками пальцев кресла, посмотрел на Уилла, будто желая что-то сказать, но гримаса боли исказила его лицо, и он медленно вышел. Когда дверь тихо захлопнулась, Уилл выдохнул, прикрывая глаза. Он сполз головой на подушку, чувствуя как глаза начинает щипать. Уилл сам принял данное решение, сам захотел попрощаться с Ганнибалом, сам попросил его уйти, но почему-то он совсем не ощутил ни удовлетворения, ни спокойствия от принятого решения. Пустота и давящая боль, спазмирующая все тело. По крайней мере, у Уилла осталась Эбигейл. Хотелось верить, что Чие не убила девочку, пока они с Ганнибалом выбиралась из дома Верджера. Уилл пришёл в себя, когда услышал во дворе шум подъезжающих машин. Он едва вышел из дома, когда увидел во свети фар многочисленных машин ФБР направляющего к нему Джека. —Где он, Уилл? —Я не знаю, Джек. Он ушел еще пару часов назад. На самом деле Уилл понятия не имел, сколько прошло времени с их с Ганнибалом разговора. Он совершенно потерял счет времени, но это было и неважно. Даже если бы Ганнибал сидел у него на кухне, он не смог бы выдать его. Он просто не хотел этого. Однако стараться и не пришлось. Ганнибал вышел сам, будто сидел все эти часы прямо за домом Уилла, возможно даже напротив его окна. Прямо за стенкой. —Я здесь, Джек — не отрывая взгляд от Уилла, Ганнибал подошел, становясь на колени и заводя руки за голову. —Я сдаюсь. Я хочу, чтобы ты всегда знал, где меня можно найти. Нежность и трепет сквозили в словах Ганнибала, та самая одержимость, о которой говорила Беделия. Возможно, при иных обстоятельствах Уилл испытал бы взаимные чувства, но он мог почустовать лишь раздражение и гнев. Один он понимал абсурдность всей этой ситуации. Ганнибалу даже не требовалось доставать волшебную палочку. Уилл был уверен, что тот прекрасно владеет беспаловковой магией и в любой момент может заколдовать каждого присутствующего. Не было никакой необходимости сдаваться ФБР. Было даже смешно наблюдать, как эти магглы уверены в своей власти над умнейшим волшебником. Для Уилла было очевидно, все происходящее - показательное выступление только для него. Но зачем? Чтобы Уилл всегда знал, где его найти? Окинув Ганнибала равнодушным взглядом, давая понять, как ему противно наблюдать весь этот цирк, Уилл ушел в дом, демонстративно хлопнув дверью. Ему так и не хватило смелости сказать, что Беделия ясно дала понять Уиллу - Ганнибал влюблён в него. Не просто влюблён, а одержим. Уводить себя в тюрьму и позволять кучке магллов заломать Ганнибалу руки есть ни что иное, как желание доказать свою любовь, преданность и поклонение. Променять свободу, магию и власть на одну лишь надежду увидеть Уилла вновь - та самая одержимость, которой Уилл так боялся и которую так жаждал.