Гарри Грэм-Лектер

Как и предупреждал Ганнибал, все занятия оказались до ужаса просты. Взять те же Чары. Они учили «Вингардиум Левиоса» — заклинание, которое Гарри освоил лет в семь, просто чтобы поднимать ноты к пюпитру. Он был уверен, что чистокровные справятся за пять минут. Реальность оказалась удручающей. Класс коверкал слова и размахивал палочками. Рон, сидевший справа, покраснел до кончиков ушей и начал яростно дёргать всей рукой, шипя что-то вроде «левиосА». Его перо неподвижно лежало. Когда профессор Флитвик, заметив безучастность Гарри, попросил его продемонстрировать, тот лишь небрежно взмахнул палочкой — лёгким, точным движением кисти. Пёрышко взмыло в воздух и закружилось в медленном, идеальном вальсе. Флитвик едва не завизжал от восторга. — Браво, мистер Грэм-Лектер! Браво! Элегантность! Контроль! Гарри кивнул, не улыбаясь. Ему не нужна была похвала за детский лепет. В отличие от Гермионы Грейнджер, которая, фыркнув, уткнулась в учебник с ещё более яростной решимостью. К концу урока она одна, кроме Гарри, заставила своё перо дрожаще взлететь. Гермиона сияла. После занятия Рон плелся за Гарри угрюмой тенью, лицо всё ещё пылало от стыда и досады. Гарри шёл впереди, почти забыв о его существовании. Вдруг сзади раздался знакомый визгливый голос: — Это потому что ты говорил «левиосА», а нужно «левиОса», понимаешь? И палочку нужно вести плавно, а не размахивать, как… как дубинкой! Гермиона поравнялась с Роном, задыхаясь от праведного негодования. Рон зарычал что-то невнятное и ускорил шаг, догоняя Гарри. — Чего она пристала? — прошипел Рон, бросая осторожный взгляд через плечо. — Вечно ходит хвостом и умничает. Достала! Гарри повернул к нему голову. На его губах играла едва заметная улыбка. — А ты скажи ей об этом, — произнёс Гарри почти дружеским тоном. — Зачем терпеть? На лице Рона промелькнуло сомнение. Но Гарри был таким спокойным, таким уверенным, что Рон лишь сглотнул и кивнул. Он резко развернулся, заставив Гермиону чуть не врезаться в него. Гарри остановился в двух шагах позади, засунув руки в карманы. На его лице появилось заинтересованное оживление. — Отстань от нас, Гермиона! — выпалил Рон, его уши пылали. — Чего ты прилипла? Иди учи кого-нибудь, кто тебя попросит! Ты просто… зануда! Неудивительно, что с тобой никто не дружит! Брови Гарри едва заметно взлетели вверх. Жёстко. Интересно. Гермиона замерла. Всё её напускное всезнайство словно сдулось. Она резко опустила голову, прижала к груди книгу и почти побежала прочь, свернув за ближайший угол. Рон стоял, растерянно глядя на пустое место, где она только что была. Он обернулся к Гарри, ища объяснения. — Ты задел за живое, — сказал он, разочарованно поджимая губы. Это было слишком легко и неинтересно. — Пойдём. Опоздаем на трансфигурацию. Он снова двинулся вперёд, а Рон, сбитый с толку, поспешил за ним. Трансфигурация тоже не оправдала надежд. Проблемы сокурсников были ещё вопиющие. Гарри с первого раза превратил жалкую крысу в фарфоровую чашку с тонким золочёным ободком, а затем — обратно, не оставив на грызуне и намёка на потрёпанность. МакГонагалл оценила его работу пронзительным взглядом и легким кивком. С этого дня Гарри стал носить на урок свои книги, ловко заменив обложки на учебные, и читал, пока другие корпели над превращением спички в иголку. Первое занятие по полётам, начавшееся лишь неделю спустя, разочаровало его донельзя. — Да быть не может, — прошипел Гарри себе под нос, когда мадам Трюк заставила их выстроиться в ряд и вызывающе кричать: «Вверх!» — Вообще-то не все здесь выросли в волшебных семьях, — недовольно процедила Гермиона, чья метла упорно лежала на земле. В этот момент метла Рона дёрнулась, резко взмыла и со всего размаха треснула его по лбу. — Как видишь, это не показатель, — тихо, так что слышала только она, сказал Гарри, едва заметно кивнув в сторону потирающего лоб Рона. Девочка лишь фыркнула, не одобрив шутку. — А теперь все садятся! — проорала мадам Трюк. — Но не взлетают! Кто посмеет оторвать ноги от земли, тот сегодня же соберёт вещи домой! Угрозы были пустыми, и Гарри знал это. Его так и подмывало взлететь — просто назло. Но страх злить родителей таким прямым неповиновением пока что был сильнее. Он смирно обхватил метлу ногами, чувствуя, как древесина вибрирует, жаждя полёта. И тут метла Невилла Лонгботтом задрожалае и потащила вверх ошалевшего мальчика. — Я кому сказала! — взвизгнула Трюк, подпрыгивая под ним. — Немедленно вниз, Лонгботтом! — Я не м-могу! — завизжал Невилл, отчаянно дрыгая ногами. Он уже поднялся на высоту трех этажей. Гарри прикинул траекторию: если упадёт — кости уже вряд ли соберут. Кто-то резко дёрнул его за рукав. — Он же сейчас упадет! — Гермиона смотрела на него широкими, полными ужаса глазами. — Да, — согласился Гарри, оценивающе щурясь. — И скорее всего, насмерть. Рон рядом ахнул, зажимая рот ладонью. — Помоги ему! — в голосе Гермионы прозвучала настоящая мольба. — Кто, я? — искренне удивился Гарри, — Здесь есть преподаватель. Это её работа. — Да она ничего не делает! — прошипела Гермиона, указывая на Трюк, которая всё ещё бегала кругами. — А я слышала, как ты договаривался с Вудом насчёт команды! Значит, умеешь летать! И вообще, вечно строишь из себя всезнающего... — Ладно! — перебил он её, закатив глаза. Надоела. Он вздохнул и натянул на лицо то самое «доброжелательное» выражение, которому учил Ганнибал, — маску искренней озабоченности. Раз уж он поможет, то извлечёт из этого выгоду. — Ты права. Если я не помогу, он упадёт. Как друг, я обязан ему помочь. — Но Трюк его отчислит! — забеспокоился Рон. — Жизнь Невилла важнее! — воскликнула Гермиона. Какая скучная дилемма, — подумал Гарри, отталкиваясь от земли. Метла послушно взмыла вверх, описав в воздухе чёткую дугу. В толпе первокурсников прокатился вздох изумления. — Я же сказала, не взлетать! Немедленно вниз, или вылетишь из школы! — завизжала Трюк, но её голос тут же потерялся где-то далеко внизу. Гарри её проигнорировал. Он легко догнал Невилла, чья метла теперь опасного кренилась из стороны в сторону. — Невилл! — его голос прозвучал резко, по-командирски. — Хватайся за метлу! Крепче! Невилл, рыдая, впился пальцами в метлу. Гарри пристроился рядом, одной рукой схватился за переднюю часть его метлы, зафиксировав её, и начал плавно снижаться, ведя обе метлы. Методично, аккуратно и совершенно спокойно. Снизу донёсся раскатистый гул — аплодисменты. Как только поделетели к земле, Гарри отпустил Невилла и легко спрыгнул. Невилл же, пытаясь слезть, запутался в мантии, задел ногой о метлу и шлёпнулся лицом в траву. Со стороны слизеринцев грянул хохот. Гриффиндорцы бросились хлопать Гарри по плечам и спине. Он морщился, слегка отстраняясь, но сохранял на лице безупречную, скромную полуулыбку. — Всем оставаться на местах! — прорезала гул строгая команда. Мадам Трюк, побагровев, уставилась на Гарри. — С тобой мы ещё разберёмся, Поттер! Она грубо подхватила Невилла под локоть и потащила в сторону замка. Это я с тобой еще разберусь, будешь думать, как называть меня Поттером, подумал Гарри. Гарри отошёл к краю поля и присел на валун. Рон тут же пристроился рядом, сияя. — Спасибо! — сказала, подходя, Гермиона. Её тон смягчился. — Может, ты и не такой уж… плохой. — Смотрите-ка! — раздался громкий, слащавый голос. Малфой, окружённый своими теневыми клонами, подбрасывал в руке стеклянный шарик. — Идиот Лонгботтом обронил свою дешёвку! — Отдай! — Рон, поднявшись, шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Что, Уизли? Завидно? — Малфой скривил губы в презрительной ухмылке, окидывая Рона насмешливым взглядом. — Твоя семья и на такую-то мелочь не скопила? Рон покраснел, его руки беспомощно опустились. Гарри тихо, разочарованно цокнул языком. Опять словоблудие. Хоть бы раз началась драка. — Ну, хочешь — попробуй отнять, — Малфой с изящной небрежностью взмахнул ногой, перекидываясь через метлу, и взмыл на пару футов в воздух. — Вот идиот, — фыркнула Гермиона. — Показательное выступление, чтобы мы все знали, что он умеет летать,— сказал Гарри, поднимаясь. Он подошёл к Рону, который уже судорожно хватался за свою метлу. — Советую тебе не поддаваться на его глупые провокации, Рон. Однако Малфой нелестно отозвался о твоей семье, и я думаю, когда он захочет повторить это вновь, тебе следует дать ему по роже. Ну или хотя бы запустить в него заклинанием. Что тебе больше по душе, конечно. Рон, широко раскрыв глаза, лишь кивнул и, колеблясь, все-таки слез с метлы. — Д-да, наверное, ты прав, Гарри Малфой долго шутил, летая над их головами, пока Гарри сидел на большом камне, бестрасно ковырая носком туфли землю, а Рон всеми силами старался не замечать слизеринца, сжимая края мантии. Малфой, поняв, что погони не будет, с презрительной гримасой швырнул шарик. Стекло со звоном разбилось у них под ногами. В этот момент, как по заказу, появилась мадам Трюк. Позже, в кабинете профессора МакГонагалл, Гарри держался безупречно. — Я понимаю, что нарушил прямой приказ, профессор. Но оценив высоту и траекторию падения мистера Лонгботтома, я счёл, что риск его гибели или тяжёлой травмы перевешивает дисциплинарные последствия для меня, —заметив на лице профессора странное выражение, Гарри состроил виноватую гримасу и опустил голову, — В общем говоря, я был обязан помочь своему другу и готов понести за это любое наказание. МакГонагалл смотрела на него поверх очков. В её взгляде читалась странная смесь: одобрение геройского гриффиндорского поступка и легкое смятение,предчувствие. Если бы она была чуть проницательнее, как Дамблдор, то может уловила бы в глазах и словах мальчика пустоту. — Гриффиндор получает пять очков за спасение жизни однокурсника, мистер Грэм-Лектер. Но в следующий раз — через преподавателя. Ясно? — Да, профессор. Однако Малфоя, пойманного на полёте без причины, мадам Трюк и профессор Снейп отправили отбывать наказание с Филчем. Справедливость восторжествовала. Но Гарри, выходя из кабинета, думал не о ней. Он думал о том, как удобно иногда надеть маску героя. Рон был счатлив. За обедом он не переставал тараторить, благодаря Гарри за то, что тот удержал его от дурацкой погони за Малфоем. К ним, хромая, подошёл Невилл и опустился на скамью рядом. — Спасибо тебе… большое, Гарри, — пробормотал он, уткнувшись взглядом в стол. Гарри кивнул, не отрываясь от тарелки. — Ты выронил свою напоминалку, —сказал он — Малфой её разбил. — Это был подарок от бабушки… — голос Невилла дрогнул, плечи сгорбились ещё сильнее. — Тогда Малфой должен за это ответить! — горячо встрял Рон, прежде чем Гарри успел досказать свою мысль. Невилл поднял на него растерянный, влажный взгляд. — Что… что ты имеешь в виду? Гарри медленно положил вилку. Он повернулся к Невиллу, и его зелёные глаза, обычно скользящие мимо, теперь приковались к лицу мальчика. — Разве тебе не хочется, чтобы он получил по заслугам? — спросил Гарри тихим, вкрадчивым голосом, — Он унизил тебя. Сломал то, что тебе дорого. И остался безнаказанным. А значит, сделает это снова. —И что же мне делать? — прошептал Невилл. Рон задумчиво почесал затылок, оглядывая дрожащую фигуру Невилла с сомнением. — Придумай сам, — ответил Гарри. — Это может быть что угодно. И когда угодно. Тебе не обязательно бросаться на него с кулаками, если боишься. Можно просто… подставить. Так, чтобы виноватым выглядел он. И чтобы наказание было по-настоящему… ощутимым. Невилл не ответил. Он лишь задумчиво, с новой, непривычной остротой посмотрел через зал на Малфоя, который громко смеялся , разговаривая с однокурсниками. Потом Невилл снова уткнулся в грубую деревянную столешницу. Гарри, закончив с едой, отодвинул тарелку. Его пальцы легонько постучали по голому дереву. — И почему здесь не стелят скатерти, — отстраненно прошептал он себе под нос. В Шармбатоне столы всегда были покрыты красивыми скатертями мягких тонов, а в центре стояли цветы, которые каждое утро меняли на новые. Гарри вздохнул. Зельеварение не стало исключением. Родители прислали второе за неделю письмо — Гарри, как и первое, оставил его без ответа. В нём сообщалось, что со следующей недели по вторникам и четвергам к нему будет приезжать преподавательница по скрипке и фортепиано из Шармбатона. Сидя в душном и тесном классе зельеварения, Гарри в пол уха ловил монотонный голос Снейпа, вещавший о славе и смерти, а пальцами его левой руки бесшумно отбивали сложный ритм на краю стола, повторяя пассаж из Массне. — Мистер Поттер… Наша новая знаменитость, — обратился к нему Снейп. Гарри медленно поднял голову. Тот стоял у своего стола, чёрные глаза внимательно осматривали его. — Считаете, что статус «Мальчика-Который- Выжил» даёт вам право игнорировать основы зельеварения? Может для класса Снейп и был страшен своим непроницаемым лицом, монотонным низким голосом и черной одеждой, но точно не для Гарри, который вырос в среде опасного хладнокровия Ганнибала и яростного гнева Уилла. — Прошу называть меня по моей нынешней фамилии, профессор, — Гарри откинулся на спинку стула, его поза была расслабленной, но не развязной. — Что касается славы… она угнетает меня, вероятно, даже сильнее, чем вас. Я не создавал этот культ. Его создала ваша магическая Британия. Снейп на миг замер. Его маска не дрогнула, но в глазах что-то шевельнулось. Он бесшумно скользнул между партами и остановился у стола Гарри, упершись кончиками длинных пальцев в дерево. — Истина, какой бы неудобной она ни была, от этого не меняется, — прошипел он так тихо, что слышно было только Гарри и ближайшим соседям. — Мы все обязаны подстраиваться под новые реалии, однако вы, кажется, предпочитаете оставаться в своем изысканном мире, уверенные в силе нот и смычка. — Следить за мной на концерте было очень некультурно, профессор Снейп, — спокойно ответил Гарри. Рядом ахнула Гермиона, —А насчёт защиты… Вам не стоит волноваться за меня, сэр. Вы, вероятно, не слишком сведущи в магическом музыковедении. Существуют гармонии, способные погрузить разум в вечный сон, и диссонансы, разрывающие барабанные перепонки и сводящие с ума. А хорошо отточенный смычок — весьма эффективный клинок. — Минус десять очков Гриффиндору за наглость, мистер Лектер, — процедил Снейп, не повышая голоса. — А я так надеялся на Кубок в этом году, — вздохнул Гарри, и уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Глаза же оставались холодными и ясными. Рон сочувственно цокнул, явно не уловив сарказма. Гермиона с другой стороны резко пихнула Гарри ногой под столом. — Если Кубок вас не мотивирует, возможно, вас мотивирует отработка с мистером Филчем уже на первом занятии? — голос Снейпа стал сладковато-ядреным. — Работа меня не пугает, профессор. Но я, честно говоря, не понимаю, в чём моя вина. — Вы отвлекаетесь. Вы тратите время моего занятия, пользуясь своей наглостью и высокомерием. Давайте проверим, насколько это обосновано. — Снейп выпрямился, его тень накрыла Гарри И дальше Снейп, видимо, в надежде опозорить мальчика прилюдно, стал сыпать вопросами. Сначала простыми — по программе первого курса. Гарри отвечал на них ровно, пародируя лекторский, размеренный тон Ганнибала, с той же вежливой, но бездонной пустотой в интонации. Рон только косо поглядывал на него, а Гермиона тянула руку, пока не поняла, что её помощь не нужна. Потом вопросы стали сложнее. Выходили за рамки учебника. Касались свойств редких ингредиентов, тонкостей приготовления ядовитых субстанций, о которых в «Тысяче магических трав и грибов» было лишь сноска. — Думаю, это было очевидно, профессор Снейп, — наконец сказал Гарри, когда Снейп попытался загнать его в логическую ловушку о взаимодействии мандрагоры и серебряной пыли. — Если вы полагали, что отец таскает меня по конференциям ради красоты, то напрасно. Я там не конфетки ел. Он не говорил высокомерно или с вызовом. Наоборот — ужасно терпеливо, с ледяным, нечеловеческим спокойствием. Это настораживало Снейпа куда больше, чем если бы мальчик злился, язвил или открыто грубил. Гарри не пытался казаться спокойным. Он им по-настоящему был. В его груди ничего не ёкало от устрашающего тона Снейпа, от его резких движений, от той ауры опасности, что заставляла других студентов съёживаться. Он просто смотрел прямо в бездонные глаза Снейпа и не прилагал никаких усилий. Что с ним не так? — пронеслось в голове Снейпа. Очаровательное лицо Гарри по-прежнему напоминало ему милое личико Лили — до щемящей боли в груди. Но знакомые зелёные глаза, в которых Снейп привык видеть искры, были пусты. Совершенно пусты, как и его собственные. Равнодушные и лишенные какого-либо интереса к происходящему. Заметил ли кто-нибудь еще из преподавателей, подумал Снейп, слегка нахмурившись, или он все это надумал? Заметил ли Дамблдор? Снейп резко развернулся и ушёл за свой стол, со злостью бросив всему классу задание написать самостоятельную работу по свойствам корня мандрагоры. Вечером, проверяя самостоятельные, Снейп с досадой отметил, что работа Гарри была написана идеальным каллиграфическим почерком без единого исправления. Она была безупречна. Он откинулся на кресле. Возможно, совместная работа с бестолковым Уизли или неуклюжим Лонгботтомом сможет наконец вывести Гарри из себя.

***

Во вторник второй недели к Гарри перед завтраком подошла профессор Макгонагалл — казалось, слегка озадаченная поручением, — и велела к семи вечера явиться в аудиторию на третьем этаже на урок музыки. Гарри лишь кивнул, с того самого дня с нетерпением ожидая вечера. Ровно в семь он постучал в указанную дверь и, услышав «Войдите», шагнул внутрь, лицо его озарила редкая, искренняя улыбка. — Мадам Дю Морье, здравствуйте! — поприветствовал он на родном французском, по звукам которого скучал почти физически. — Как же приятно видеть вас здесь, в этих угрюмых стенах. — Здравствуй, Гарри. И мне приятно, — женщина сдержанно улыбнулась. — Проходи, садись. Гарри прошёл, бросив взгляд на стоящий рядом рояль, и сел за парту напротив. Беделия Дю Морье была одной из двух преподавателей по фортепиано и скрипке в Шармбатоне. Не она вела его класс, но Гарри знал её не только по концертам. Ещё при поступлении Ганнибал предупредил: Беделия — его давняя знакомая и коллега, и в любой экстренной ситуации Гарри должен обращаться именно к ней. Ситуаций, которые он не мог решить сам, почти не возникало, но пару раз он всё же приходил к ней — обычно за советом по теории музыки. Беделия была утончённой, умной и невероятно спокойной. Своей ровностью, хладнокровием и безупречным вкусом она постоянно напоминала Гарри об отце. — Ты решил выказать преданность и надел форму Шармбатона,— заметила Беделия с лёгким, едва уловимым лукавством в голосе, — Похвально. — Хотел вам соответствовать, мадам, — улыбнулся Гарри. — Одежда здесь отвратительно бесформенна. Было бы кощунством являться на урок музыки в таком. Беделия ответила лёгкой улыбкой, но взгляд её стал серьёзнее. — Вижу, настроен ты категорично. Поэтому, видимо, и не отвечаешь родителям? Гарри слегка замер. — Прежде чем начать урок, Ганнибал попросил передать тебе письмо лично, — она элегантно протянула конверт. — Возьми. Гарри встал, принял его и вернулся на место. — Если хочешь — прочти сейчас, чтобы во время занятия ничто не отвлекало, — мягко сказала Беделия. Если не считать родителей, она была, пожалуй, единственной, кто считывал его настроение безупречно. — Спасибо, мадам, — кивнул Гарри, вскрывая конверт. Внутри лежала короткая записка. «Дорогой Гарри, Настоятельно рекомендую отправить ответное письмо сегодня же. Ты игнорируешь нас больше недели, заставляя Уилла напрасно переживать. Ни я, ни тем более он, не заслужили твоего равнодушия. Как бы ни было тяжело, я жду от тебя извинений перед Уиллом и его искренней любовью к тебе. Сегодня же. Ганнибал.» Гарри тихо вздохнул, свернул записку и сунул её во внутренний карман мундира. Обижать Уилла в их семье было нельзя. Это был нерушимый закон, и Гарри не собирался его нарушать. Тем более он и правда любил своих отцов. — Откуда здесь рояль? — спросил он, чтобы разрядить обстановку, заметив, что Беделия внимательно наблюдает за ним. — Ганнибал купил. В Хогвартсе есть старое фортепиано, но его пришлось бы долго чинить. Он не увидел в этом смысла. Кстати, начинаем мы именно с него. По четвергам будем заниматься скрипкой. Так что пересаживайся. Гарри чуть заметно улыбнулся. Это было совершенно в стиле отца. Он послушно встал и пересел на пуфик перед инструментом. — А как вы попадаете в Хогвартс, мадам? — спросил он, открывая крышку клавиатуры. — Директор Дамблдор открывает для меня камин, а профессор Макгонагалл провожает до аудитории. — Я могу провожать вас сам от кабинета директора, — тут же предложил Гарри. — Не стоит тревожить профессора Макгонагалл. — В этом нет необходимости, Гарри. Думаю, я запомнила дорогу, — Беделия мягко, но твёрдо положила конец дискуссии. — А теперь давай начнём. Два часа пролетели незаметно. Гарри полностью погрузился в музыку, пальцы сами находили нужные клавиши, а слух ловил каждую тончайшую поправку Беделии. Он забыл о Хогвартсе, о гулких коридорах и чужих лицах — остались только рояль, ноты и тихий, уверенный голос преподавательницы. На какое-то мгновение он снова был в Шармбатоне. Но время подошло к концу. Было уже девять вечера, когда Беделия начала складывать ноты в свой изящный портфель. — Извините, мадам, — Гарри слегка замялся, вставая и мягко закрывая крышку клавиатуры. Он прочистил горло, подходя ближе. — Что такое, Гарри? — мягко спросила Беделия, застёгивая пряжку портфеля с тихим щелчком. Она подняла на него внимательный взгляд. — Я подумал… не затруднит ли вас передать от меня письмо Габриэль Делакур? — Гарри виновато улыбнулся. — Если отправлю совой из Англии, оно будет лететь слишком долго. А ждать ответа… Он не договорил, но Беделия поняла. В Шармбатоне все знали Гарри и Габриэль как неразлучных друзей, которых редко видели по отдельности. — Конечно, Гарри. Давай сюда, — она протянула руку, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти материнское. — Спасибо, мадам, — с облегчением выдохнул он, доставая из внутреннего кармана мундира аккуратный голубой конверт. — Я очень вам благодарен. Они вышли из кабинета, где их уже ждала профессор Макгонагалл, выпрямившаяся при их появлении. Гарри, попрощавшись с Беделией на беглом французском — что заставило Макгонагалл слегка приподнять бровь, — кивнул ей и почти побежал по коридору к гриффиндорской башне. Ему срочно нужно было отправить письмо. Гарри начал писать его почти с первого дня, но каждый новый раздражитель заставлял добавлять ещё абзац, ещё страницу. Получился бесконечный поток, который он всё никак не мог закончить. На двенадцати пергаментных листах он расписал всё: дурацкий поезд, трёхногий стул, потрёпанную Шляпу, едва не отправившую его в Слизерин, ужасный гимн — извращение над музыкой. Холодные стены, шумная гостиная, тесная комната без столов. Отсутствие скатертей и цветов. Жирную, невкусную еду, после которой его «тошнило всю ночь» — на самом деле вырвало лишь раз, и он сразу принял лекарство из отцовской аптечки, но давить на жалость было полезно. Он дал краткие характеристики преподавателей: железная МакГонагалл, мягкий Флитвик (с ним будет проще всего), добрая Стебль. Занудный Снейп, который слишком пристально следит и пытается его запугать. Странный профессор с тюрбаном, который за неделю не провёл ни одного занятия. Громкая Трюк и инцидент с Невиллом. Расписал каждого однокурсника: глуповатый Рон, зануда Грейнджер, плаксивый Невилл, взрывоопасный Симус, спокойный Дин. Высокомерный Малфой и его попытки дружбы. О близнецах Уизли Гарри решил умолчать. Забежав в комнату, Гарри схватил сумку с пергаментом и чернилами и выскользнул в пустой класс неподалёку от гриффиндоский башни, который он недавно нашел и «вскрыл». Он успел убраться и слегка обустроить комнату под себя. В свободное время он запирался там, чтобы почитать или порисовать в тишине. Забежав в комнату и закрыв ее за собой заклинанием, Гарри сел за парту. Достав пергамент и взяв перо, он добавил последние строки в письмо: «Простите за то, что не отписался сразу. Я был очень подавлен и хотел отправить письмо утром, но, начав писать, уже не мог остановиться. Мне хотелось расписать весь этот дурдом. Я очень скучаю по вам, по Эбигейл, по дому и собакам. Здесь одиноко. Сейчас я вернулся с урока музыки и мне стало немного легче. Спасибо за это и за рояль. Папа Уилл, прости, я должен был подумать, что ты будешь волноваться без моих писем. Больше такого не повторится. С любовью, ваш Гарри". — Монки! — позвал он тихо. Перед ним тут же возник домовый эльф. Гарри никогда не понимал, почему в их семье не было эльфов, но для быстрой связи родители всё же приобрели одного. Ганнибал выбрал самого спокойного и воспитанного. — Здравствуйте, господин Гарри, — эльф поклонился. — Отнеси, пожалуйста, письмо родителям. Лично в руки. — Конечно, господин Гарри. Будет выполнено. Эльф исчез вместе с конвертом. Гарри откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу. Вторая неделя в школе. Неприятных ситуаций накопилось достаточно. И первыми в его списке были Трюк и Снейп, обратившиеся к нему как к «Поттеру». Это требовало ответа.

***

Утро следующего дня началось с гвалта. Вся школа галдела, перешёптывалась, тыкала пальцами. На завтраке Гарри делал вид, что погружён в мысли о первом уроке Защиты от Тёмных Искусств, но краем уха ловил обрывки фраз. Рон же вертелся на скамье, как на иголках, пытаясь выведать подробности у каждого проходящего мимо гриффиндорца. Мимо, уже явно направляясь к выходу, шли близнецы Уизли. — Эй! — окликнул их Рон, чуть не опрокинув кружку с какао. — Ну хоть вы скажите правду! Это же точно вы! Фред и Джордж синхронно остановились, развернулись и с театральными вздохами уселись напротив. — В том-то и загвоздка, братец, — заговорил Фред, разламывая тост пополам с преувеличенной скорбью. — Не мы. — У нас появился серьёзный конкурент, — добавил Джордж, подхватывая половину. — А это, знаешь ли, ранит профессиональную гордость. — Да ладно вам, — Рон наклонился через стол, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Я никому не скажу. Ну, расскажите нам с Гарри! Он обернулся в поисках поддержки. Гарри, оторвавшись от созерцания своей тарелки, рассеянно улыбнулся и кивнул. — Клянёмся бородой Дамблдора, это не мы, — сказал Фред, поднимая руку в клятве, но с искоркой восторга в глазах. — Мы ещё ничего не успели, а Макгонагалл уже вцепилась в нас, как сова в полевую мышь, — пояснил Джордж, делая вид, что потирает ухо. — Вызвала в подземелье, велела разбираться с хаосом. — А там, братец, — Фред оживился, отставив тост, — прямо вокруг гостиной Слизерина и покоев Снейпа… птицы. Целые тучи! Маленькие, голубенькие, милые с виду... — И орущие так, будто их режут! — перебил Джордж, затыкая уши пальцами для наглядности. — Мы чуть не оглохли! Профессора с фонарями носились, пытались их разогнать. Весь Слизерин перебудили. И Снейпа, само собой. — Ох, — Рон обернулся к Гарри с круглыми глазами. — Снейп сегодня будет просто… вулканом. — Не то слово! — фыркнул Фред. — Мы видели, как он вышел. Лицо было такое, будто его зелье из лягушачьих мозгов только что взорвалось у него в руках. Чистая ярость. — Ничего страшного, — спокойно заметил Гарри, аккуратно отодвигая свою тарелку. — Не сахарный, не растает. — Очень смело, Гарри, — свистнул Фред, подмигивая. — Отработки до самого Рождества тебе обеспечены. — Но и это ещё не всё, — продолжил Джордж, перехватывая нить повествования. — Трюк! — А что с Трюк? — насторожился Рон. Все вокруг толковали только о Снейпе. — Все школьные мётлы, как по команде, с самого рассвета долбили её дверь, — сказал Фред, изображая стучащие движения кулаками. — Они её выбили! — почти выкрикнул Джордж, не справившись с эмоциями. Рон широко раскрыл рот. — И? И что дальше? Джордж разочарованно махнул рукой. — Да ничего. Спустя пару часов Флитвик пришёл и расколдовал их. Скукота. Вся красота пропала. Фред вдруг прищурился, изучая Гарри. — А ты чего такой молчаливый? — Просто не хочу перебивать, — усмехнулся Гарри. — Интересно послушать о такой красивой работе. Пусть и маломасштабной. Близнецы переглянулись. В их глазах вспыхнуло азартное любопытство. — Интересно, кто бы это мог быть, — Рон оглянулся, подозрительно осматривая соседей. — Кто бы ни был, — сказал Гарри, вставая, — он только осваивается. И проявляет несвойственную ему сдержанность. Пока что. Он на мгновение встретился взглядом с близнецами — взглядом ясным и многозначительным, — а затем повернулся к Рону. — Пойдём. Опоздаем. После полутора недель в Хогвартсе Гарри не ожидал от Защиты от Тёмных Искусств ничего интересного — и, сидя на задней парте с книгой по анатомии, был отчасти прав. С другой стороны, мужчина в тюрбане — дёрганый и явно не в себе — привлекал его внимание. Не будь во лбу ослепительной, пульсирующей боли, Гарри, возможно, и прислушался бы к его бормотанию. Следующее занятие по зельеварению снова было совместным со слизеринцами, и близнецы Уизли оказались правы: Снейп источал особенную, ледяную ненависть. Гарри, однако, оставался невозмутимым. Наконец им разрешили работать над зельем, и как бы Гарри ни хотел варить один, к нему в напарники навязался Рон. А следом, когда Невилл остался без пары, Снейп — как показалось Гарри, с особым удовольствием — подсадил его варить зелье втроём. Как ни старался Снейп, он не мог оторвать взгляд от Гарри, выискивая любое изменение в мимике, любой сбой. Все движения мальчика были точны и аккуратны. Снейп мысленно сделал новую пометку: ребёнок педантичен. Гарри был единственным, у кого на столе царил идеальный порядок, несмотря на мелькающих рядом Уизли и Лонгботтома. Взмахом палочки он прибирался едва ли не после каждого действия, морщась на малейший беспорядок. И всё же Гарри оставался спокоен, когда Рон пролил флакон со слюной огнедышащей улитки. Оставался спокоен, когда Невилл добавил ингредиент не в тот момент, и зелье грозило вот-вот выплеснуться. Снейп уже приготовился вмешаться, но Гарри мгновенно среагировал и полностью очистил котёл. — Прости! Прости, пожалуйста! — залепетал Невилл. — Я случайно… — Ничего страшного, — оборвал его Гарри. — Сходите с Роном за новыми ингредиентами. Ещё успеем. Мальчики послушно удалились. Снейп видел, как в глазах Гарри вспыхнула ярость, хотя лицо оставалось расслабленным, а голос — ровным. Видел, как тот прикрыл глаза, сделав глубокий вдох, когда однокурсники отошли. Снейп засмотрелся — и вдруг Гарри резко открыл глаза, тут же поймав его взгляд. Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока губы Гарри не дрогнули в лёгкой, насмешливой улыбке. Снейп нахмурился. Мальчик понял его замысел? — Вот, посмотри, мы правильно взяли? — его отвлек подошедший Рон. Вторая попытка сварить зелье тоже провалилась. Всё было почти готово. Гарри делал всё сам, не подпуская Рона и Невилла ближе чем на шаг, на ходу поясняя теорию шёпотом. Но Невилл снова не удержался и уронил в котёл лягушачьи лапки. Зелье забурлило. Снейп заметил это слишком поздно. Однако он готов был поклясться, что Гарри мог предотвратить взрыв. Позже он уже не был уверен, действительно ли это видел или додумал, но ему показалось, будто Гарри сделал лёгкий шаг назад — буквально позволив зелью взорваться и выплеснуться прямиком на Невилла. Гарри просто наблюдал. Смотрел, как зелье обливает Невилла, как Рон уводит его в больничное крыло. Когда они скрылись, он преспокойно убрал рабочее место и сел за парту, пока остальные доваривали свои зелья. — Занятие ещё не закончено, мистер Лектер, — сказал Снейп, приближаясь. — Да, сэр. Но начинать зелье в третий раз бессмысленно. Я не успею, — спокойно ответил Гарри. — Тогда вы получаете «неуд», как и ваши бестолковые друзья, — с мрачным удовлетворением произнёс Снейп. — Рад, что вы добились желаемого, профессор, — с тем же холодным удовольствием парировал Гарри. «Неуд» его не волновал, зато он ясно разглядел намерения Снейпа, которому снова не удалось вывести его из себя. — Вы слишком много о себе возомнили, мистер Лектер, если думаете, что ваш «неуд» для меня чем-то отличается от «неудов» остальных нерадивых студентов, — кисло процедил Снейп. Внутри что-то неприятно ёкнуло от мысли, что Гарри мог понять его замысел. — Нам всем стоит быть осторожнее в своих желаниях, профессор, — тихо произнёс Гарри, — Не всякая реакция бывает предсказуема. Даже самая, казалось бы, безопасная провокация… может обернуться нежелательным ответом. Эти слова прозвучали как тихое, но отчётливое предупреждение — настолько ясное, что не требовало вопросов. Прежде чем Снейп успел найти ответ, урок закончился. Студенты задвигались, сдавая пробирки, и в этой суматохе Гарри исчез. Несколько недель Гарри по-прежнему работал в паре с Роном, а иногда и с Невиллом. Его терпение таяло, несмотря на предупреждающие письма от Ганнибала. Однажды он даже решил, что с Грейнджер будет проще, но это оказалось ещё большим адом: она была суетлива и не позволяла ему сделать и шага без своего надзора. В один из дней Гарри пришёл раньше всех, сбежав от Рона. Класс зельеварения уже был открыт, а внутри сидела лишь одна девочка. Со спины её светлые, вьющиеся на концах волосы напоминали волосы Габриэль, хотя оттенок был более холодным, соломенным. Сердце Гарри дрогнуло — на секунду ему показалось, что за столом сидит она. Но нет — мелькнул капюшон слизеринской мантии. Вздохнув, Гарри оглядел пустой класс. — Боже, где бы от них спрятаться… — пробормотал он себе под нос по-французски, сам не замечая этого. — Что, тоже не повезло с напарником? — девочка за второй партой повернулась. — Ты и сама знаешь, что да. Снейп не упускает случая озвучить наши провалы, — закатил глаза Гарри, скользя взглядом по аудитории. Вдруг он замер и медленно повернулся к ней. — Погоди… Ты говоришь по-французски? — Ты и сам слышишь, что да, — передразнила она его, снова отворачиваясь к учебнику. Гарри усмехнулся — на этот раз искренне. Он подошёл к её парте и поставил сумку на стол. — Очень приятно слышать родной язык. А уж говорить на нём ещё приятнее— его голос звучал почти с облегчением. Голубые глаза девочки — снова напомнившие ему Габриэль — уставились на него. — Как тебя зовут? — Дафна Гринграсс, — ответила она с лёгким, врождённым высокомерием. — Ты можешь не представляться. Только вот садиться ко мне, не спросив разрешения, невежливо. Гарри усмехнулся, уже раскладывая вещи на столе. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Если я не ошибаюсь, твоя напарница… — он на мгновение запнулся, — Трэйси Дэвис, кажется? — Дафна кивнула, и Гарри продолжил: — Она тоже портит тебе зелья. Мы могли бы помочь друг другу. Дафна задумалась, затем коротко кивнула и уткнулась в учебник, пока класс начал потихоньку заполняться. Гарри не оборачивался, но спиной чувствовал тяжёлый, недоумевающий взгляд Рона. — Чувствую, как на нас смотрит Дэвис, — вдруг озвучила его мысли Дафна, не поднимая глаз от книги. — Значит она смотрит вместе с Уизли, — Гарри по-детски улыбнулся. Он и правда был счастлив говорить по-французски. — Знание другого языка позволяет обсуждать что угодно прямо при всех. Полезный навык. Расскажешь, откуда ты его знаешь? Дафна отложила учебник, поворачиваясь к нему с деловым, но заинтересованным видом. — Я жила во Франции и даже собиралась поступать в Шармбатон. Но когда мне исполнилось восемь, мы неожиданно переехали в Англию. — Жаль, — искренне сожалеющим тоном сказал Гарри. — В Шармбатоне куда красивее и интереснее. Так значит, если ты собиралась поступать в Шармбатон, то умеешь играть на каком-то инструменте? — Да, — кивнула Дафна, — я хорошо играю на арфе. — Арфе?! — воодушевился Гарри, и его голос непроизвольно звонко прозвучал в наступающей тишине класса. Он заметил, как Малфой неподалёку резко обернулся и кинул на него странный, оценивающий взгляд. — Это чудесно! Мы могли бы сыграть что-нибудь дуэтом. — В Хогвартсе нет арф. Только поющие лягушки, — она скривила губы. Гарри рассмеялся. — Да, Флитвик уже зазывал меня в свой хор. Не знаю, что должно случиться, чтобы я пел с жабой в руках. Дафна улыбнулась ему в ответ, в ее глазах сверкали блики смешинок. — А арфа это не проблема, — продолжил Гарри, понизив голос, — Если ты хочешь, арфа может появиться в Хогвартсе в ближайшее время. Я был бы рад сыграть что-то дуэтом. Дафна окинула его оценивающим взглядом. В этот момент дверь с громким, властным хлопком распахнулась, впуская чёрный силуэт Снейпа. — Я подумаю, — прошептала Дафна, когда профессор бесшумной тенью прошёл к своему столу, обдав комнату ледяным молчанием. На этот раз процесс пошёл иначе. Лезвие ножа Дафны ложилось под тем же безупречным углом, что и его собственное. Она молча протягивала ингредиенты ровно в тот момент, когда его рука была уже готова их принять. На столе не оставалось ни крошки, ни случайной капли — лишь стройные ряды склянок и чистое, сухое пространство для работы. Их тихие реплики на французском сливались в ровный, почти незаметный фон, и Гарри поймал на себе тяжёлый, пристальный взгляд Снейпа из глубины класса. Гарри мило улыбнулся ему в ответ, снова сосредотачиваясь на работе. — Надеюсь, это наша не последняя совместная работа? — прошептал Гарри, аккуратно разливая идеальную жидкость по двум кристально чистым пробиркам — для себя и для неё. — Ты и вправду немного лучше Трэйси, — важно проговорила Дафна, но в уголках её глаз заплясали весёлые искорки. Гарри фыркнул. В этот момент перед их столом возник Снейп, словно материализовавшись из самой тени. — Поздравляю, мистер Лектер. За месяц вам удалось найти человека, который смог сварить зелье за вас, — процедил он с насмешкой. — Иди к черту, грязный ублюдок, — с самой невинной, почти ангельской улыбкой проговорил Гарри на певучем французском. Краем глаза он уловил, как Дафна резко прикусила нижнюю губу, чтобы не выдать дрожь смеха. — У нас здесь не уроки французского, мистер Лектер. Минус десять очков с Гриффиндора. — Знание нескольких языков подразумевает быстрое переключение, — важно заметил Гарри, ничуть не меняя тона. — Я лишь сказал: «Спасибо за урок, профессор Снейп». Снейп откровенно скривил губы, бледное лицо исказила судорога глухой, бессильной злобы. Он резко развернулся и поплыл дальше вдоль рядов, срываясь на каждом гриффиндорце. Зельеварение перестало быть ежедневной пыткой. Возможность говорить на французском — пусть украдкой, шепотом — стала маленьким глотком воздуха в спёртой атмосфере Хогвартса. Казалось, жизнь налаживается. Но это была иллюзия, тонкая плёнка, натянутая над пропастью. Внутри всё кипело. Гарри сжимал зубы, давил в себе злость, глотал обиду, играл роль — всё ради того, чтобы не расстроить Уилла и не вызвать холодного, аналитического гнева Ганнибала. Но трещины росли. Накопившаяся ярость и тоска ждали лишь повода, искры, чтобы вырваться наружу жёстким, неконтролируемым взрывом. Искра нашлась. Прошло чуть больше месяца, когда Гарри впервые сорвался, на миг обнажив перед Хогвартсом своё истинное лицо.