Гарри Грэм-Лектер

Спустя пару минут дверь купе приоткрылась, и в проёме показалась уже знакомая рыжая голова. — О, это ты! — воскликнул Рон. — Можно к тебе? Во всех остальных купе уже все занято. — Проходи, — пожал плечами Гарри. Рон, сияя, ввалился внутрь, притворил дверь и тяжело плюхнулся на сиденье напротив. Воцарилась тягучая, неловкая тишина. Гарри смотрел в окно, но краем глаза видел, как Рон украдкой поглядывал на него, явно собираясь с духом. — Эм-м… — промычал он наконец. — Мы же вчера виделись? У витрины с мётлами? — Да, — ответил Гарри, поворачиваясь к нему и оценивающе оглядывая. Рон слегка смутился и отвёл глаза, пытаясь прикрыть потертые коленки на штанинах. — Ты… ты тоже первокурсник? — выдохнул он. — Ага, — кивнул Гарри. — И я! — облегчённо выдохнул Рон, и слова полились рекой, смывая неловкость, —Мои братья Фред и Джордж уже на третьем курсе, Перси — староста, а Чарли и Билл вообще выпустились. Вся моя семья училась в Хогвартсе! Гарри равнодушно кивнул. — И сколько же у тебя братьев? — спросил он из вежливости, чтобы заполнить паузу. — Пятеро! Я шестой. И ещё сестра Джинни, она на следующий год поступает, — тараторил Рон, а потом вдруг погрустнел, —Теперь мне придется быть лучшим. Билл был лучшим учеником, Чарли капитаном по квиддичу, Перси - староста, а близнецов все любят, несмотря на их постоянные проделки. Гарри вздохнул и отвернулся к окну, даже не пытаясь сделать заинтересованный вид. Все и так понятно — ребенок, которому не хватает внимания, вечно в тени братьев. Нервным, привычным жестом он поправил чёлку пальцами, отводя её со лба. И тут Рон ахнул. Звук был такой тихий и полный благоговейного ужаса, что Гарри обернулся, нахмурившись. — Что? — спросил он, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Он снова провёл рукой по лбу. — Шрам, — прошептал Рон, прикрыв рот ладонью. Его глаза были круглыми. — Но… это же… Ты что, тот самый… Гарри Поттер? Сердце Гарри упало куда-то к ногам. С отвратительным предчувствием он рывком открыл свою сумку. И тут же нашел там маленькое круглое зеркальце на ножке, которого, он был абсолютно уверен, с собой не брал. К ручке была привязана аккуратная записка. «Мы решили, что так тебе будет проще освоиться. Тебе не придется объясняться с каждым. Все будет написано на твоем лице. P.s Обязательно отпишись сегодня вечером». Гарри сжал записку в кулаке так, что бумага вспыхнула и обратилась в горсть пепла. Затем, с лицом, искажённым яростью, он поднял зеркало. В нём отразилось злое, бледное лицо с ярко-алым шрамом-молнией на лбу — шрам, который он не видел уже несколько лет. Стекло зеркала с тихим щелчком покрылось паутиной трещин. Гарри швырнул его обратно в сумку и поднял взгляд на Рона, который замер, заворожённо глядя на дымящийся пепел у своих ног. —Да, я Гарри Поттер, —сдавленно ответил он, едва сдерживая клокучущую ярость внутри. —Но с четырех лет я живу под другим именем. — Все думали, что тебя похитили или… того хуже, — Рон наклонился вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — убили. — Типичные сплетни, — Гарри закатил глаза. — Я прекрасно жил в приёмной семье во Франции. — Вау, — Рон разинул рот. — А как ты оказался тут? — Дамблдор пришёл за мной… — Дамблдор?! — восхищённо перебил Рон, и его лицо осветилось. — Сам Дамблдор? Он же величайший волшебник нашего времени! Гарри вспомнил слова Ганнибала: Уизли — бедная, но многочисленная чистокровная семья, фанатично преданная Дамблдору и его Ордену. Вот он, живой экземпляр. — Ага, — усмехнулся Гарри безо всякой радости. — Из-за него мне пришлось бросить Шармбатон. — Так ты учился в Шармбатоне? — Рон кивнул на пепел на полу. — Значит, ты уже умеешь колдовать? — А ты разве нет? — искренне удивился Гарри. Он был уверен, что всех детей из магических семей учат основам с пелёнок. — Ну… Фред и Джордж показали мне одно заклинание, — Рон почесал затылок, неуверенно достал потрёпанную палочку, а затем вытащил из кармана облезлую, сонную крысу. — Это Короста. Бесполезная и глупая крыса —вечно спит. — Она волшебная? — спросил Гарри без особого интереса. — Не-а, самая обычная, — важно заявил Рон, прочистил горло и, ткнув палочкой в зверька, скандировал: — Солнечный свет, ромашки, мягкое масло, сделай эту глупую, жирную крысу жёлтой! Палочка испустила жалкую горсть искр. Короста встревоженно пискнула, но осталась прежнего грязно-серого цвета. Гарри на секунду прикрыл глаза, тихо вздыхая. Боже, куда я попал… — Кажется, не сработало, — разочарованно пробормотал Рон. — Да. Печально, — сухо констатировал Гарри и поднялся. — Мне нужно выйти. Я скоро вернусь. Он вышел в коридор, притворил дверь и, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна, закрыл глаза. За веками проплывали не английские пейзажи, а образ Шармбатона. Габриэль уже, наверное, прибыла в школу —их карета долетала туда за три часа, а не тащилась целый день на этом колымажном поезде. В груди давила тяжёлая, тоскливая пустота. Его отвлёк шум — звонкий, настойчивый девичий голос и шаркающие шаги. Гарри повернул голову и увидел девочку с буйной гривой каштановых волос, которая тащила за руку неуклюжего, испуганного мальчишку, заглядывая в каждое купе. Он едва успел их разглядеть, как с другого конца вагона грянул оглушительный хлопок. Гарри обернулся. Из купе, расположенного в двух дверях от него, повалил сине-фиолетовый едкий дым, а следом, давясь смехом и кашлем, вывалился рыжий долговязый парень. За ним появился второй — вылитый первый, — с хохотом подхватил брата под руку и втянул обратно в клубящееся облако. Но Гарри успел заметить главное: на обоих уже были надеты школьные мантии. Красные с золотом. Гриффиндор. То, что нужно. Он подошёл к закрытой двери, за которой стоял грохот, смех и шипение. На секунду замер, вспоминая наставления о вежливости. «Сшей себе костюм», — прошептал в памяти голос Ганнибала. Но здесь, в этом хаосе, вежливость казалась ненужной, зато он мог воспользоваться другим оружием. Своим именем. Гарри рывком открыл дверь и шагнул внутрь, сразу захлопнув её за спиной. Трое парней резко обернулись. На столе между ними шипел и источал клубы сизо-фиолетового дыма какой-то немыслимый агрегат, похожий на помесь чайника и жабы. — О-о, кто это к нам пожаловал? — весело воскликнул один рыжий, прищурившись. — Напуганный первокурсничек заблудился? — подхватил второй, зеркальная копия первого. — Не стесняйся, проходи! Не успел Гарри моргнуть, как они скоординированно схватили его под руки и усадили на свободное место, как куклу. Гарри почувствовал, как на мгновение он растерялся. — Эй, не пугайте его! — засмеялся третий, темнокожий парень. — Я не напуган, — поспешно выпалил Гарри, выпрямляя спину. — Я увидел дым и подумал… что это может быть интересно. — Интересно? — первый рыжий наклонился к нему, и в его глазах вспыхнули искры азарта. — О, новобранцу любопытно! Тогда сейчас же пройдёшь боевое крещение. — Совершенно безболезненное! — заверил второй и вдруг, не моргнув глазом, высунул прямо перед носом Гарри длинный, ядовито-зелёный язык. — Видааал? — пробулькал он. Он втянул язык обратно и тут же ткнул локтем в бок брата: — Фред, покажи ему свой! Фред послушно высунул язык, который был уже ярко-жёлтым, как лимонная карамель. Темнокожий парень тем временем выудил из кармана коробочку с разноцветными конфетами и с деловым видом протянул её. — Не волнуйся, — сказал один близнец, нависая над Гарри с одной стороны. — Совершенно безвредно, — добавил второй, подступая с другой. — Просто пар из ушей пойдёт. Ну, или из носа. Нам ещё статистику собирать. Гарри инстинктивно отклонился. Родители убьют его, если узнает, что он взял какую-то странную конфету у сумасшедших незнакомцев. Решив, что пора применять свое оружие, Гарри будто случайно поправил челку, обнажая шрам. — Мерлиновы… подштанники, — замер Фред. Он ткнул Джорджа в ребро и кивнул в сторону третьего друга — Джордж, Ли, гляньте-ка. А шрам-то у него… настоящий. Наступила секунда гробовой тишины, нарушаемая лишь тихим шипением дымящегося устройства. — Гарри Поттер! — выдохнул Джордж Он швырнул конфету через всё купе и резко схватил Гарри за руку, дёргая на себя так, что тот, вскочив на ноги, едва не полетел вперёд. — Национальное достояние в нашем скромном купе! — Важная шишка! — присвистнул Ли, оценивающе осматривая Гарри с ног до головы. — Гарри Поттер воскрес из небытия! — завопил Фред, — Парень, да ты крепкий орешек! — Тебя семь лет искала вся страна, а ты, значит, — Джордж отстранился, чтобы окинуть его взглядом, — щеголял где-то в рубашках с жёстким воротничком? Гарри стоял, слегка оглушённый этим водоворотом. С одной стороны нужно немедленно уйти из этого дурдома. С другой, если найти правильный подход… то с такими союзниками скучно в Хогвартсе точно не будет. И они, кажется, ценили умение не попадаться. — Ну, не то чтобы щеголял, — усмехнулся Гарри и, решив перевести тему, подошёл к столу, склонившись над дымящимся устройством. — Что это у вас тут такое? Близнецы синхронно метнулись к столу и, приняв вид безумных гениев, затараторили, перебивая друг друга: — Позвольте нам, скромным изобретателям… — А именно, — перебил второй, кивнув на брата, — Фреду… — И Джорджу, — подхватил первый, кивнув в ответ, а затем на тёмнокожего парня, — и нашему верному ассистенту, Ли Джордану… представить наш скромный проект! — Мы изобретаем конфетки, — спокойно начал объяснять Ли, отодвигая братьев. — Хотели, чтобы они щипали, взрывались на языке и пускали дым. Пока получается только менять цвет языка. — И всегда на разный цвет! — важно добавил Фред. — Я мог бы попробовать помочь, — неожиданно для себя сказал Гарри, доставая палочку. Все трое уставились на него в изумлении. — Мне частенько приходилось… что-то изобретать. — Ну давай, парень, покажи класс! — усмехнулся Ли, весело переглянувшись с братьями. Гарри на секунду задумался, потом ткнул палочкой в одну из конфет и принялся что-то быстро и невнятно шептать. — Готово, — наконец сказал он, опуская руку. Он был уверен, что никто не рискнёт, но Фред тут же схватил конфету и, высунув язык для полного эффекта, водрузил её на кончик. Сначала конфета заискрилась, зашипела, запрыгала у него во рту. Потом со звонким хлопком вырвалась наружу и взорвалась прямо в воздухе перед ними, окатив всех четверых кислотно-зелёной, вязкой слизью. Воцарилась тишина. — Ничего себе! — громко выдохнул Джордж, первым придя в себя. — Это потрясающе! — Не совсем то, что мы задумывали, — усмехнулся Ли, пытаясь стряхнуть с руки каплю зелёной жижи. — Это в тысячу раз круче! —захохотал Фред, хлопая Гарри по плечу так, что тот пошатнулся. Гарри растерянно моргнул и опустил взгляд. По безупречной белой рубашке стекали зелёные потёки. Почти не думая, он поднёс палец со слизью ко рту и лизнул. На вкус… как лайм с перцем и порохом. Увидев это, близнецы немедленно последовали его примеру. — Да ты сумасшедший, Поттер! — Думается, мы найдём общий язык. — Кстати, — начал Гарри, вытирая губы, — я хочу попасть в Гриффиндор. Но не знаю, как заставить Шляпу меня туда отправить. — Чтобы попасть в Гриффиндор, нужно пройти три испытания в Запретном лесу и принести коготь тролля, — с пафосом изрёк Фред. — Эти сказки своему брату Рону рассказывай, — вырвалось у Гарри, и он тут же замолчал, опасаясь, что перешёл черту. Но близнецы лишь громко рассмеялись. — Значит, ты уже познакомился с нашим малышом Ронни? — спросил Джордж. Гарри кивнул. — Не парься, парень. Просто попроси Шляпу. И всё. Она слушается. — Серьёзно? — удивился Гарри. — Серьёзнее некуда, — подтвердил Фред. Гарри кивнул и уже открыл дверь, когда услышал напутствие: — Ждём тебя в Гриффиндоре! И не забудь — рецепт той штуки ты нам обязан! Гарри махнул рукой, не оборачиваясь, и вышел. Подходя к своему купе, он почти столкнулся с девчонкой, которая из него выходила. —Очень хорошо! —с сарказмом проговорила она громким командным голосом, брезгливо осматривая Гарри, —У одного нос в грязи, а другой покрыт непонятной слизью! Не успели доехать до Хогвартса, а вы уже хулиганите. Вы что, хотите, чтобы вас выгнали до начала учёбы?! —Лично я — да, очень хочу, — буркнул Гарри, обходя девчонку и заходя в купе. Он обернулся к ней. —Иди командуй где-нибудь в другом месте. —Грубиян, —последнее, что услышал Гарри, захлопывая дверь перед ее лицом. — Ого! Что это с тобой? — выпалил Рон. — Фред и Джордж, — исчерпывающе пояснил Гарри и, достав палочку, одним изящным движением снял с себя всё зелёное месиво, которое собралось в аккуратный, блестящий шар и улетело в никуда. Одежда снова стала безупречной. — Ох, мои братья… — Рон покраснел. — Мама получает письма об их проделках почти каждую неделю. Последние часы пути прошли в тишине, нарушаемой лишь стуком колёс. Рон, подложив под голову рюкзак, задремал, но проснулся от тонкого, незнакомого аромата, плывущего из раскрытых контейнеров Гарри. Он хотел что-то сказать, но лишь сглотнул, и его уши покраснели так, что стали походить на два спелых персика. На одном из контейнеров — с изящными шоколадными печеньями — Гарри обнаружил очередную записку. «Предложи попутчикам. Не забывай о хороших манерах, Гарри.» Гарри закатил глаза. Ещё одна деталь в моём костюме, — с горечью подумал он. Ему не хотелось быть вежливым, по крайней мере сейчас. Он был зол и раздражён тем, куда ему приходилось ехать. Но всё же сдвинул контейнер на середину стола. Рон, бормоча благодарности, сначала взял одно печенье, а потом, разойдясь, съел почти половину коробки. Наевшись и согревшись, он быстро свалился в глубокий, мирный сон. Гарри достал свой блокнот. Он начал рисовать абстрактные узоры — строгие, повторяющиеся, успокаивающие.И лишь когда на бумаге проступили очертания старинного фонтана с каменными нимфами, а рядом — силуэт девушки с распущенными волосами, он понял, что нарисовал. Уголок внутреннего дворика Шармбатона. И Габриэль, сидящую на краю, с книгой в руках Грудь сжало острой, тоскливой болью по тому, что он уже, возможно, потерял навсегда. Он резко захлопнул блокнот и уставился в черноту за окном, где уже мелькали редкие огоньки, возвещавшие о приближении к месту, которое должно было стать его новым домом. Когда они высыпали из поезда, оставив вещи в вагонах, их встретил гигантский, лохматый и невероятно громогласный великан. — Первокурсники! Первокурсники, ко мне! — гремел он, поднимая над головами трепещущий фонарь. — Все за мной, не отставать! Они спустились к озеру, и вид воды чуть ослабил тиски тоски в груди Гарри. Хорошо. Будет где плавать. Он, Рон и та самая занудная девчонка оказались в одной лодке. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — отчеканила она, хотя ее никто не спрашивал. Гарри в это время уже перегнулся через бортик, пытаясь достать рукой до тёмной воды. — Эй! — взвизгнул Рон, когда лодка опасно накренилась под его весом. Гарри зачерпнул ладонью воды и плеснул себе на лицо. Прохладная, живая. Ещё один глоток прошлого. — Что ты делаешь?! — рявкнула на него Гермиона, хватаясь за бортик, — Сядь прямо! Немедленно! Мы сейчас перевернемся из-за тебя! Гарри её проигнорировал, зачерпнув ещё воды и позволив ей стекать сквозь пальцы. — Я сказала, прекрати! — она потянулась, чтобы оттащить его за рукав. В этот миг Гарри резко развернулся и плеснул пригоршней воды прямо ей в лицо. — А-а-ах! — она отшатнулась, фыркая и отплёвываясь от внезапной прохлады. — Ты! Ты невоспитанный, грубый… — Что? — перебил её Гарри, и в его глазах вспыхнули насмешливые искорки. — Я просто хотел остудить твой пыл. Уж очень ты горячишься. Рон тихо прыснул. —Если хочешь, можешь попробовать мне ответить, —Гарри с насмешкой кивнул на воду за бортиком, зная, что ей не хватит смелости —Давай, облей меня водой! Дальше выяснять отношения им не дали. Из ночного тумана, как призрак, возник Хогвартс. И Гарри, против воли, замер. Замок был величествен. Огромный, зубчатый, усеянный мерцающими окнами, он вздымался в небо мрачной и грозной сказкой. После воздушного, светлого камня Шармбатона, похожего на дворец из кружева, Хогвартс казался высеченным из самой глыбы древней, суровой магии. — Всем держаться! — прогремел голос полувеликана с первой лодки, когда флотилия миновала завесу плюща, скрывавшую вход в подземный причал. Подъём по вырубленной в скале тропе отнял последние силы. Первокурсники, запыхавшиеся и притихшие, наконец остановились перед массивными дубовыми дверями. Хагрид громко постучал. Двери отворились бесшумно. В проёме стояла женщина. Высокая, худая, с жёстким пучком волос и взглядом, который мог бы просверлить гранит. Её зелёные мантии лежали безупречными складками. Взгляд её скользнул по толпе, на секунду задержавшись на Гарри — точнее, на его лбу. Она знает. Все знают. — Спасибо, Хагрид. Я беру их сюда, — голос профессора МакГонагалл был чётким и сухим. Хагрид кивнул и растворился в боковом проходе. — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала МакГонагалл, и её слова, в отличие от хагридовых, несли не тепло, а инструкцию. — Начало банкета в Большом зале совпадёт с церемонией Распределения. Ваше имя будет вызвано, вы сядете на табурет, и Распределяющая Шляпа определит ваш факультет. Факультет — это ваша семья в стенах школы. Ваши победы принесут ему очки, нарушения — отнимут. Отнеситесь к этому выбору со всей серьёзностью. Её взгляд снова, на мгновение, нашел Гарри. — Ожидайте здесь тихо. Я вернусь, когда всё будет готово. Она развернулась и скрылась за дверью в зал. Тишина, которая воцарилась после её ухода, была напряжённой, почти звенящей. Потом шепот прорвался наружу. — Говорят, это какое-то испытание… с драконом… — Бред! Мой брат сказал, что нужно сразиться с троллем! — А я слышала, это просто тест на смекалку… Рон, бледный, переводил дыхание, украдкой поглядывая на Гарри. Тот стоял, прислонившись к холодной стене, руки в карманах. Его лицо было каменной маской, но глаза, скользящие по резным готическим сводам, оценивали, презирали. Вдруг из-за его спины раздался надменный, знакомый голос: — Так это правда? Гарри Поттер таки явился в Хогвартс… Шёпот пробежал по вестибюлю, как волна. Имя, подхваченное десятком ртов, загудело под каменными сводами. Гарри медленно, слишком медленно повернулся. Перед ним — тот самый бледный блондин из магазина. В глазах мальчика на миг мелькнула растерянность (Грэм-Лектер…), но он тут же втянул голову в плечи, выпрямился во весь свой невысокий рост — поза, выточенная поколениями чистокровной спеси. Гарри молча сверлил его взглядом — секунду, две. Потом, не сказав ни слова, резко развернулся, ловко запрыгнул на высокий каменный выступ у стены. — Прошу внимания! — его голос, ровный и громкий, перерезал гул. Дети вздрогнули, смолкли, уставились. Несколько девочек ахнули. — Раз уж всем так не терпится… Да, я Гарри Поттер. Но последние семь лет я живу под именем Гарри Грэм-Лектер. Именно так я предпочитаю, чтобы ко мне обращались. Вопросы есть? Повисла тишина, напряжённая и густая. Потом из толпы вырвался писклявый выкрик: — А где ты был все это время?! Гарри даже не повернул голову в ту сторону. — Секретная информация. Не подлежит разглашению, —Гарри оглядел первокурсников беглым взглядом, все тихо перешептыввлись, —Если вопросов больше нет, всем спасибо за внимание. Он на мгновение поймал взгляд Гермионы — её глаза были круглыми от возмущённого изумления. Гарри едва заметно подмигнул ей — жест дерзкий, насмешливый, —и спрыгнул вниз, отряхнув ладони о брюки с манерной, преувеличенной брезгливостью. — Это… это очень круто, — прошептал подбежавший Рон, смотря на Гарри будто на фокусника, только что вытащившего из шляпы дракона. Блондин уже был рядом, оттеснив Уизли резким движением плеча. — Я — Драко Малфой. Уизли — не лучшая компания для такого, как ты. Я могу показать, с кем стоит водить знакомство. Он протянул руку — безупречный, отработанный жест. Гарри даже не взглянул на неё. — Я сам решу, с кем мне общаться. Их взгляды скрестились: ледяные, слегка потешающиеся зелёные глаза Гарри — и потемневшие от мгновенной обиды и злости серые глаза Драко. Малфой опустил руку, сжав кулаки. В этот момент дверь в Большой зал распахнулась с тихим, но властным скрипом. На пороге, как тень дисциплины, стояла профессор МакГонагалл. — Выстроиться в ряд. Незамедлительно. Следуйте за мной. Пока они толпой строились в нечто отдалённо напоминающее шеренгу, к самому уху Гарри снова прорвался шепот, горячий и негодующий: — Тебе стоит вести себя приличнее. И не строить из себя звезду. Гарри обернулся. Рядом, пристроившись вплотную, шагала Гермиона Грейнджер. Её передние пряди всё ещё были мокрыми от озёрной воды. — И какого чёрта ты вечно оказываешься рядом? — спросил он беззлобно, почти с любопытством, разглядывая её разгневанное лицо. Девочка лишь вздернула подбородок, бросив ему последний осуждающий взгляд, и упрямо устремила глаза вперёд. Макгонагалл выстроила их перед длинным преподавательским столом, за которым сидели силуэты в мантиях. Церемония началась. Гарри с лёгкой брезгливостью осмотрел покосившийся трёхногий стул, а затем — ту самую Распределяющую Шляпу, потрёпанную, заляпанную вековой пылью. Жаль, что ее не видит папа Ганнибал и как хорошо, что он не знает о моем поведении, подумалось Гарри. Когда вызвали Малфоя и ожидаемо отправили на Слизерин, Гарри почувствовал на себя взгляд. Чёрные глаза Снейпа впивались в него. Гарри не отвёл взгляда. Он выдержал этот немой поединок до самого конца, пока неуклюжий Лонгботтом, проходя из задних рядов, не толкнул его плечом, заставив на миг моргнуть. Гарри даже не заметил, как Грейнджер отправили в Гриффиндор. Его внимание было приковано к высокому креслу в центре стола. Директор Дамблдор наблюдал за ним поверх сложенных пальцев, а в уголках его глаз собрались лучики одобрительных морщинок. Гарри, поймав его взгляд, нехотя скривил губы в нечто, отдалённо напоминающее вежливую улыбку. В этот момент голос Макгонагалл накрыл гул зала: — Грэм-Лектер, Гарри. Шёпот замер, звяканье посуды прекратилось. Гарри ровным, спокойным шагом прошёл между столами. Внутри всё сжалось в ледяной, твёрдый комок. Нужен Гриффиндор. Только Гриффиндор. Ему плевать на факультеты, но только там он сможет получить метлу. И только так Дамблдор будет думать, что Гарри играет в его игру. Не успела потрёпанная Шляпа коснуться его волос, как он мысленно зашептал: «Гриффиндор. Отправь меня в Гриффиндор.» В ответ раздался бархатистый, многоголосый шёпот прямо в сознании: «Интересно… А ты уверен? Ты хитер, изобретателен и… о, какая ясная, холодная цель. Слизерин по достоинству оценил бы твой склад ума. Он помог бы тебе достичь величия, в этом нет сомнений.» «Мне не нужно величие, — отрезал Гарри. — Мне нужно вернуться домой. И мне нужна метла. Просто отправь меня в Гриффиндор. Я достаточно решителен. И храбр, когда это необходимо.» Шляпа будто вздохнула у него в голове. «Боюсь, тебе там будет… тесно. Твоя натура будет рваться наружу. Но если ты настаиваешь… Так тому и быть.» — ГРИФФИНДОР! — проревела Шляпа на весь зал. Раздались аплодисменты. Гарри сдернул Шляпу, его лицо было бесстрастной маской, и направился к шумному столу, где его встречали криками, хлопками по спине и слишком крепкими рукопожатиями. Близнецы Уизли орали громче всех: «Поттер с нами! Наш!» Они начинают мне нравиться, — мелькнула у Гарри мысль, пока он отбивался от восторженных похлопываний. Они творят, что хотят, и им сходит с рук. — Это было совершенно очевидно, что тебя отправят сюда, — важно произнесла Гермиона, сидевшая напротив. — Зато совершенно неочевидно, как сюда могла попасть такая зануда, — парировал Гарри, отодвигая скамейку. Рядом с облегчённым вздохом плюхнулся Рон — его тоже отправили в Гриффиндор. Когда распределение закончилось, директор поднялся. — Дорогие старые друзья, — начал Дамблдор, и его глаза, будто магниты, притянули внимание каждого, — и дорогие новые. Я рад поздравить вас с началом нового учебного года! Прежде чем мы предадимся — а я вижу, вы уже с нетерпением смотрите на эти прекрасные блюда — нашему традиционному пиру, позвольте мне произнести несколько слов. А слова эти таковы: Ниффлер! Бубнотут! Плюй-трава! Булыжник! —Чего? — растерянно прошептал Гарри. —Не вдумывайся, —махнул рукой сидящий рядом Фред. — Он говорит такую чушь каждый год. — Помните, что самые великие чудеса часто скрываются не в дальних странах, а в сердце соседа по парте. И, кстати о чудесах — напоминаю, что коридор на третьем этаже, ведущий в правое крыло, строжайше запрещён для посещения всем, кто не желает умереть мучительной смертью… Теперь же — давайте споём! Гарри неохотно встал вместе со всеми. И прямо у него в руках материализовался пергамент с текстом. Из ниоткуда полилась громкая, помпезная музыка. И начался ад. Каждый пел на свой лад, не попадая ни в ноты, ни в ритм. Кто-то орал, кто-то визжал, кто-то тянул ноту унылым, писклявым воем. Для слуха Гарри, который все детство провел в музыкальных школах, это было не просто безобразие. Это было оскорблением. То, за что Ганнибал — да и он сам — никогда бы не простили. Он швырнул пергамент под стол и вжал ладони в уши, стиснув зубы. Когда последние дребезжащие ноты наконец смолкли, Гарри опустился на скамью, полностью лишившись аппетита. Я попал в дурдом. Настоящий, полномасштабный дурдом. Он уныло ковырял в тарелке что-то, с трудом узнаваемое как жаркое, наблюдая, как Рон с животным остервенением уплетает куриную ножку. Потом Гарри сдался. Он прикрыл глаза ладонями — и погрузился в свой мир. Когда-то Уилл рассказывал ему, что в тяжелые моменты он возвращается на речку и ловит рыбу, Ганнибал и вовсе имел свой Дворец Памяти. А в голове Гарри стоял тёплый камень внутреннего двора Шармбатона, звенел смех Габриэль и пахло цветущим миндалём. Но его жилая комната стала ещё большим разочарованием. Она была маленькой, тесной, и ему предстояло делить её с четырьмя однокурсниками. Духота пахла старым деревом, пылью и чужим потом. — А где, простите, письменные столы? — не выдержал Гарри, окидывая комнату взглядом, полным неверия. Только кровати с балдахинами, тумбочки, печка, шкаф, ковры и дверь в уборную. — Не знаю, — равнодушно ответил Рон, плюхаясь на свою кровать прямо в мантии. Его это волновало в последнюю очередь. — Наверное, все столы в общей гостиной, — предположил Дин Томас, копаясь в своем чемодане. — Но там же шумно! — вырвалось у Гарри с такой искренней тоской, что Дин лишь пожал плечами. — Ещё здесь должна быть библиотека, — неуверенно пролепетал круглолицый Невилл Лонгботтом, роясь в своём мешке. Гарри ничего не ответил. Он лишь разложил все свои вещи в отведённую секцию шкафа, оставив учебники и скрипку в чемодане под кроватью, и ушёл в душ, громко хлопнув дверью. К его удивлению, когда он вышел, расслабленный паром и теплом, все уже лежали на кроватях и дремали. Никто за ним не последовал мыться. Вещи, кроме его собственных, разложил только Лонгботтом — и то неуклюже, явно пытаясь свернуть рубашки руками, без помощи магии. Вещи остальных валялись, где попало: на полу, на спинках кроватей, на тумбочках. Одна из чьих-то поношенных кофт лежала прямо на его пути. Гарри пнул её ногой в сторону, как нечто заразное. Он распахнул окошко, впуская ночную сырость, и уселся на свою кровать в самом дальнем углу. На секунду мелькнула мысль написать отцам, как они просили. Но что написать? Как описать этот дурдом? У него не было ни сил, ни желания. Только обида и тоска. Вздохнув, Гарри полез в кожаную сумку, где всё ещё лежало треснувшее зеркало, чтобы достать ночник. Ночник в виде маленькой птички, которая могла парить в любой точке. Птичка взмыла из его рук, подлетев под деревянную крышу его кровати и засветилась мягким теплым светом. Но в сумке пальцы наткнулись на что-то ещё. Книгу. Он достал её и прочёл заголовок: «Литовские сказки». Та самая, что читал ему Ганнибал, убаюкивая гортанными, твёрдыми звуками родного языка. Сердце сжалось так больно, что перехватило дыхание. Он открыл первую страницу. Там лежал аккуратный листочек. “Дорогой Гарри, Мы знаем, каким чужим всё кажется сейчас. Помни, что даже самая неуютная комната — это сцена. А каждый, кто на ней оказался — либо декорация, либо союзник. Ты научишься отличать одно от другого. Не скучай. Скука — удел тех, кто не умеет наблюдать. Крепко обнимаем. Мы всегда с тобой. С любовью, твои родители.” Гарри почувствовал, как в глазах защипало, а в горле встал горячий, тугой ком. Он захлопнул книгу и засунул её под подушку, словно пряча улику. Залез под одеяло, задернул балдахин и щелкнул пальцами — птичка-ночник погасла, но осталась висеть в темноте, как одинокая, невидимая звезда. Ничего. Я сам себе создам нужные условия. Подстрою эту школу под себя. Они первые пожалеют, что я здесь оказался. Это были последние мысли перед тем, как измученное сознание провалилось в яму сна.