Гарри Грэм-Лектер

Гарри никак не ожидал, что, проснувшись следующим утром, ему сообщат: отец уже ждёт его в кабинете директора. Ганнибал приехал. Полагалось, что Гарри заберут на пару дней, но в итоге он провёл с родителями целую неделю. Ганнибал вылечил его за сутки, и все оставшиеся дни Гарри наслаждался их обществом. Он ходил с Ганнибалом в парижский магический госпиталь, надев свой маленький белый халат, — все знали его и улыбались, видя в нём будущего целителя. Ему даже удалось вместе с Уиллом посетить место недавнего преступления, разбирая следы на месте. Гарри был в полном восторге. Каждый вечер Уилл крепко обнимал его на диване, словно боясь отпустить после истории о том, как сын едва не утонул. Ганнибал же методично донимал его вопросами. — Что ты чувствовал, когда бил Малфоя? — спросил Ганнибал, перекинув ногу на ногу. Гарри сильнее прижался к Уиллу. — Сначала ярость. Но, когда ударил раз-другой, то … успокоился. Я точно знал, куда и зачем бью, — Гарри зевнул, утомлённый теплом и безопасностью. — Когда закончил… я был удовлетворён и расслаблен. — Ускорялось ли сердцебиение? — Ганнибал отпил вина, его взгляд был внимательным и оценивающим. — Я… не следил, — Гарри задумался. — Я как-то не обратил на это внимания. А что это значит? Он поднял глаза на Уилла, но тот смотрел в одну точку, погружённый в свои мысли, лишь машинально поглаживая Гарри по спине. — Сначала проследи за этим, а потом мы обсудим. Иначе знание может исказить твой ответ, — мягко сказал Ганнибал. Гарри кивнул. — А что ты чувствовал, когда ударил Флинта головой о камень? — продолжил Ганнибал, ставя бокал на столик. — Испугался, что мог убить его? — Я был не в себе. После того, как едва не утонул… я был не в себе. Всё, чего я хотел, — это уничтожить его. И если бы не школа… Гарри замолчал, неуверенно поднимая глаза на Уилла. Тот наконец очнулся, и его нахмуренный взгляд стал тяжёлым и пронзительным. — То что? — хрипло спросил Уилл. — То я, наверное, был бы… рад, если бы убил его. В комнате повисла тишина. Гарри и Уилл смотрели друг на друга, но Гарри не мог разобрать этот нечитаемый, хмурый взгляд. Был ли тот недоволен им… или Флинтом? — И каково это — умирать? — разорвал тишину Ганнибал. Гарри почувствовал, как рука Уилла на его плече сжалась чуть сильнее. — Мне не понравилось, — тихо произнёс Гарри. — Очень не понравилось. — Смерть — единственное подлинное приключение, которое ждёт каждого из нас, — сказал Ганнибал, — Она ставит точку. Всё, что было до неё — пролог, жесты, наброски. Ты прикоснулся к этой точке, Гарри, и отшатнулся. Это естественно. В этом — первый, самый важный урок. Теперь ты знаешь цену границы. И собственной воле перешагнуть её. — Мы отправили Гарри в Хогвартс, чтобы он был под защитой, — Уилл устремил тяжёлый взгляд на Ганнибала, игнорируя его философию. — А в итоге на него было совершенно откровенное покушение. — Я рад, что ты не растерялся, — Ганнибал повернулся к Гарри, и в его глазах светилось отеческое одобрение. — Ты столкнулся со смертью не впервые, но тогда был слишком мал, чтобы осознать. На этот раз ты почувствовал её вкус сполна. Многие на твоём месте сломались бы. Ты же собрал волю в кулак и дал отпор. Это достойно уважения. Гарри, смущённый, опустил лицо, прижимаясь щекой к плечу Уилла, и почувствовал на макушке его беззвучный, тёплый поцелуй.

***

Когда Гарри вернулся в Хогвартс спустя неделю, стоял уже ноябрь. В гостиной Рон встретил его сначала тревожными расспросами, а затем, убедившись, что друг в порядке, с жаром принялся пересказывать последние события. — У нас был пир на Хэллоуин! И знаешь, что случилось? Ни за что не догадаешься! — восклицал он. — Что? — Гарри бросил на него рассеянный взгляд, разбирая небольшую дорожную сумку. — Прямо во время пира вбегает перепуганный Квирелл и орёт, что в школе тролль! — Рон сиял, видя, что Гарри наконец отложил вещи и повернулся к нему. — Да-да! А потом — бах! — и падает в обморок. Началась паника, все вскочили, но тут Дамблдор как крикнет в свою палочку! И старосты повели всех по гостиным. — И что было дальше? — Да ничего, — пожал плечами Рон. — Учителя, наверное, поймали его. — Но откуда в школе взялся тролль? — Гарри смотрел на него с недоверием. Рон огляделся. В спальне, кроме них, никого не было. — Братья говорят, что на третьем этаже, в том самом запрещённом коридоре, сидит трёхголовый пёс. Прямо на люке. Не знаю, может, врут, — Рон понизил голос. — Но они думают, что тролль сбежал оттуда. Что он тоже что-то охраняет. Гарри нахмурился. — Бред. Тролль сбежал из-под ног цербера? Они глупые, медлительные и неповоротливые. Рон лишь развёл руками. — Впрочем, неважно, — отмахнулся Гарри, возвращаясь к сумке. — Меня не волнует ни люк, ни пёс. Я устал и хочу спокойствия.

***

Гарри шёл по тихим, почти пустым коридорам за час до отбоя. Большинство учеников уже разошлись по гостиным. Длинные тени от факелов плясали на каменных стенах. Он остановился у двери кабинета защиты от тёмных искусств. Во лбу слабо, но отчётливо заныло. Гарри замер. В гробовой тишине коридора он уловил из-за двери неясный шёпот. И голосов, ему показалось, было два. Неудачное время. Он громко постучал и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. Квирелл сидел за столом, и на его лице отразился испуг. — Добрый вечер, профессор, — Гарри шире открыл дверь. — Можно войти? — М-м-мистер П-п-пот… то есть Л-лектер? — Квирелл засуетился, нервно перебирая пергаменты на столе. — П-проходите. Гарри закрыл дверь и медленно направился к столу, внимательно оглядываясь вокруг и ища второго говорившего. Кабинет был пуст, кроме них. Квирелл слишком резко вскочил, и стул с оглушительным грохотом опрокинулся на каменный пол. Он неловко отпрянул от стола, споткнулся о стул, отшатнулся — его движения были хаотичны. Гарри обратил на него внимание. — Профессор? — Гарри нахмурился, остановившись на середине комнаты. Квирелл прижался к стене за своим столом, будто пытаясь раствориться в тени и пахнущих чесноком гобеленах. — Л-л-лектер… в-вы что-то х-хотите? — голос его дрожал. Гарри медленно облизнул губы, засовывая руки в карманы. Он внимательно сканировал Квирелла, как учил Уилл: дыхание прерывистое, зрачки расширены, но не от тьмы — от внутреннего напряжения. И эта боль во лбу… она нарастала, становясь острым, пульсирующим гвоздём. — Да, сэр, — начал Гарри, тщательно подбирая слова. — Я хотел вас поблагодарить. И, признаться, немного озадачен… — П-п-поблагодарить? З-за что? — Квирелл съёжился ещё больше. Гарри растерянно моргнул. Он снова огляделся, прислушался, втянул воздух носом. Кроме привычного тяжёлого запаха чеснока и какого-то сладковатого, затхлого душка, витавшего вокруг профессора, — ничего. Комната была пуста. Но ощущение присутствия чего-то ещё висело в воздухе плотной пеленой. — За предупреждение, — уклончиво ответил Гарри, не сводя с него глаз. — О чём в-вы, м-мистер Л-лектер? — пробормотал Квирелл, и в его голосе прозвучала такая искренняя, жалкая растерянность, что на мгновение Гарри усомнился в собственном рассудке. — Видимо, я ошибся, профессор, — медленно проговорил Гарри, не отводя взгляда. Он сделал шаг назад, потом ещё один, развернулся и направился к двери, чувствуя на спине пристальный, дрожащий взгляд. — Извините за беспокойство. Возможно, профессор просто хотел сделать вид, что ничего не было, подумал Гарри, уже берясь за холодную дверную ручку. Как вдруг из глубины комнаты донёсся тихий, невнятный шёпот, похожий на спор, а затем… «Оставь нас» Голос был низким, властным, абсолютно чуждым жалкому заиканию Квирелла. В нём не было ни капли неуверенности. Гарри застыл, как вкопанный. Рука сама собой разжала ручку. Он медленно, очень медленно обернулся. Квирелл стоял у стола, не прижимаясь к стене. Его поза была неестественно прямой. —Ты интересный мальчик, Поттер. Я не ожидал увидеть тебя таким. — Что? — вырвалось у Гарри, хотя он всё прекрасно слышал. —Никак не думал, что национальный герой, юный виртуоз и всеобщее умиление окажется… хищником в овечьей шкуре. Это меняет дело. Голос звучал насмешливо, но в нем проскальзывали нотки, напоминающее уважение. Гарри пристально вгляделся. Рот Квирелла был плотно сжат. Ни одна мышца на его застывшем, маскообразном лице не дрогнула. Звук словно исходил из самой его грудной клетки, обходя голосовые связки. — Я всего лишь защищался, — автоматически ответил Гарри, делая шаг вперёд. —Я могу отличить агонию самозащиты от холодного, расчётливого блеска в глазах палача. — Зачем тогда вы прикрыли меня? — спросил Гарри, уже не скрывая подозрительности. —Я наблюдал слишком изящную сцену, чтобы позволить Северусу её испортить. Такие, как мы, не должны страдать от грубого вмешательства посредственностей, — пауза, наполненная тихим шипением, —кроме того, твоя благодарность… может обрести практическую форму. Гарри внутренне напрягся. Так вот оно что. Долг. Рычаг. — С кем я разговариваю? — резко спросил он, делая ещё шаг. Расстояние между ними сократилось вдвое. Из горла Квирелла вырвался низкий, беззвучный смешок, больше похожий на хрип. — Не пугайся. Мы можем быть… полезны друг другу. Тебе стоит подумать об этом. — Слишком прозрачный шантаж, — фыркнул Гарри, — И что от меня требуется? —Пока — ничего. Мы продолжим нашу беседу позже. Сейчас ты можешь идти. Фраза прозвучала как приказ. Гарри кинул на неподвижную фигуру Квирелла последний, оценивающий взгляд, полный не разгаданных вопросов, затем резко развернулся, вышел и плотно прикрыл дверь, не хлопнув.

***

За завтраком следующего дня Гарри пребывал в глубокой задумчивости. Его знания, хоть и были обширны для одиннадцати лет, не содержали ответа на вопрос, что именно происходило вчера в кабинете Квирелла. Наверняка отцы знали — Ганнибал коллекционировал такие аномалии, Уилл сталкивался с ними в расследованиях. Но обращаться к ним сейчас значило признаться в том, что он задолжал непонятно кому и непонятно что. И признаться, что скрыл от них головную боль, которую теперь точно связывал с присутствием Квирелла.Это не имело логического объяснения, но факт оставался фактом. Было раннее утро. Гарри сидел в отдалении от общего шума, за гриффиндорским столом — всего пара человек. Как вдруг рядом резко кто-то опустился. Гарри обернулся и удивлённо вскинул брови: Дафна, явно намеревавшаяся что-то сообщить, смотрела на него с непривычной серьёзностью. — Привет? — усмехнулся он. — Когда ты вернулся? — без предисловий спросила она. — М-м… вчера вечером, — протянул Гарри, не понимая её настроя. — А что? Если ты тоже хочешь рассказать про тролля, то ты опоздала. Рон уже прожужжал мне все уши. Потом близнецы. Потом Грейнджер. И даже Долгопупс, Финниган и… — Нет, я не про тролля, — перебила Дафна. Она быстро глянула на слизеринский стол, где сидели всего двое незнакомых Гарри студентов, и понизила голос. — Кажется, Флинт уходит из команды. Рука Гарри со стаканом замерла на полпути. Он медленно поставил стакан на стол и полностью повернулся к ней. — С чего вдруг? — Это не точно. Просто ему сейчас не до квиддича. — Почему? Дафна наклонилась ближе, почти касаясь его плеча. — Вчера утром Дамблдор сообщил ему, что его отца убили. И вчера же его забрала мать. Гарри нахмурился, но внутри что-то дрогнуло — странное, скользкое, тёплое чувство, которое он не решился бы назвать вслух. — Кто? — спросил он тихо. Дафна пожала плечами. — В том-то и дело — неизвестно. Министерство наверняка хотело замять это дело, но не вышло. Одна журналистка… — она сунула руку в карман мантии и с глухим стуком выложила на стол свёрнутую газету. — Расписала всё в мельчайших деталях. Фотографию не стали печатать, но описание… довольно красочное. Гарри сглотнул, чувствуя, как пересыхает в горле. Заголовок на первой полосе кричал о жестоком убийстве, каких Британия не видела со времён войны. — И чем это убийство отличается от других? — осторожно спросил он, не касаясь газеты. — Во-первых, с уходом Тёмного Лорда убийства в магической Британии редки. Чаще их совершают оставшиеся фанатики, но они всегда оставляют Чёрную Метку… — Ты не права, —мягко перебил Гарри, — Убийств в магическом мире меньше, чем в маггловском, но они всё равно случаются часто. Просто о них умалчивают. Мой папа — аврор, он объездил полмира, расследуя такие дела. — Ладно, — Дафна дёрнула плечом. — Но почему-то именно это убийство решили не скрывать. И расписали в газете так, будто хотят, чтобы все знали. — Да, это странно, — задумчиво пробормотал Гарри. — Дай договорить! — она нахмурилась, но продолжила, — Оно не похоже на работу Пожирателей. Там написано, — Дафна брезгливо кивнула на газету, — что это самое ужасное преступление в Британии за долгое время. Из отца Флинта… выкачали всю кровь. Подвесили на рыболовные крючки вниз головой. И, кажется, он захлебнулся собственной кровью, опустив лицо в чашу. И по-моему у него отсутствовали какие-то органы, — она поморщилась, — И самое главное: авроры говорят, что к нему вообще не применяли магию. Гарри облизал пересохшие губы и взял стакан, делая большой глоток. — Значит, возможно, магглы? — его голос прозвучал хрипловато. — Сейчас это расследуют, — Дафна откинулась на скамье. — Твой отец ничего не слышал? Гарри покачал головой. Весь вчерашний день они провели вместе: готовили праздничный ужин. Никто не работал. Никто не упоминал никаких убийств. Но теперь, перебирая в памяти детали, он вспомнил кое-что другое. За ужином Ганнибал был особенно доволен. Той тихой, внутренней удовлетворённостью, которая появлялась у него после удачно завершённой «работы». А Уилл… Уилл был слишком спокоен. Будто сбросил тяжёлый груз. — Нет, — ответил он, чувствуя, как внутри разрастается холодное, сосущее любопытство, — Он был со мной весь день. Дафна потянулась забрать газету, но Гарри мягко придержал её за край. — Дай почитать. Она вскинула бровь. — Уверен? Там правда мерзко. — Уверен. Дафна пожала плечами и скользнула обратно к слизеринскому столу. Гарри развернул газету. Строчки прыгали перед глазами, картина преступления складывалась в яркие образы. Гарри дочитал до конца, потом перечитал ещё раз, медленно, впитывая каждую деталь. Затем аккуратно сложил газету и убрал в карман мантии. В голове пульсировал лишь один вопрос. И ответ на него открывал не просто правду — он открывал новые перспективы. Если его догадки верны, значит, мир устроен совсем не так, как ему рассказывали. Значит, границы дозволенного для его семьи и для него самого… гораздо шире, чем он предполагал. Весь день, пока школа гудела новостями об убийстве, обмениваясь шокирующими подробностями, Гарри пребывал в глубокой задумчивости. Он почти не слышал вопросов Рона, не замечал любопытных взглядов на уроках. Мысли лихорадочно выстраивали цепочки. К вечеру он принял решение. Написать отцам и спросить о новом интересном убийстве, притворившись наивным мальчиком, который ни о чем не догадывается? Бесполезно. Они раскусят его в ту же секунду. Ганнибал прочитает между строк, Уилл почувствует фальшь. И тогда все его планы пресекут на корню. Нет. Ему нужен другой источник. «Дорогая Эбигейл, Очень скучаю по тебе. В этот раз письмо краткое и по делу. Просто ответь мне «да» или «нет». Без лишних вопросов. Теоретически — наши родители могли бы совершить убийство? Очень надеюсь на искренний ответ. С любовью, Гарри». И хоть Гарри отправил письмо с Монки, ответа он дожидался целые сутки, подозревая, что Эбигейл либо не ответит, либо обдумывает формулировки. На крошечном клочке пергамента было всего одно слово: «Могли». Гарри резко вдохнул. Тёплая, почти обжигающая волна разлилась по телу. Он не мог точно определить, что чувствует. Удовлетворение от того, что его подозрения подтвердились? Да. Возбуждение от открывшихся перспектив? Тоже да. Но была и другая, более тонкая нота — лёгкое разочарование от того, что от него явно многое скрывали. Хранили секреты за его спиной, считая слишком маленьким для правды. Гарри всегда подозревал, что его семья отличается от других. Что за фасадом изысканных ужинов и музыкальных вечеров скрывается нечто большее. Но насколько глубоки эти секреты — он не знал. Он посмотрел на записку, потом аккуратно сложил её и спрятал в карман, подальше от чужих глаз. Все это было лишь вопросом времени.

***

Оставшиеся два месяца Гарри пытался найти хоть какую-то информацию о состоянии Квирелла, но библиотека хранила молчание, а профессор не давал ни единой зацепки. Вскоре Гарри это надоело. Квирелл больше не подавал признаков интереса к нему и вёл себя как обычно — забито и нервно, заикаясь ещё больше, чем раньше. Малфой при каждой встрече с Гарри становился тихим и напряжённо-спокойным, будто боялся неосторожным словом нарушить хрупкое перемирие. Флинт вообще перестал его замечать — ходил мрачный и поникший до такой степени, что под его командованием слизеринская команда с треском проиграла Пуффендую. Поговаривали, он действительно подумывал уйти из команды. Гарри же больше ни на чём не попадался. Даже близнецы Уизли, с которыми он теперь частенько выбирался на ночные вылазки, удивлялись его чутью: благодаря его обострённому обонянию они всегда успевали скрыться за минуту до появления Филча или преподавателей. Но все это потеряло значение, когда наступили рождественские каникулы. Сидя в поезде, уносящем его из Хогвартса, Гарри с лёгкостью выбросил из головы все школьные тревоги. Впереди был дом. Дома, окружённый родителями, Эбигейл и шумной семьёй Делакур, Гарри словно растворился в тепле и покое. Хогвартс превратился в далёкий, неважный сон. Единственным напоминанием о нём стали подарки, которые он разбирал у себя в комнате на второе утро после Рождества. Гарри сидел на кровати, скрестив ноги, а рядом, пристроившись на краю, сидела Габриэль. Самые важные подарки — от родителей и давних друзей из Шармбатона — они вскрыли утром всей семьёй. Теперь настала очередь хогвартских. Гарри брезгливо покосился на неровный свёрток. — Это от Рона, — вздохнул он, разворачивая и демонстрируя ядовито-зелёный свитер с буквой «Г». — Я даже надевать это не буду. — Но он старался, — улыбнулась Габриэль, хотя и сама поморщилась от цвета. Гарри отбросил свитер в сторону. Дальше пошли вредилки от близнецов (отличные, пригодятся), собрание нот для скрипки от Дафны, флейта от Хагрида, шоколадные лягушки от Невилла. И последний свёрток — небольшой, невзрачный, без обратного адреса. Гарри развернул записку, прочитал вслух: — Эта вещь принадлежала твоему отцу. Пришло время вернуть ее его сыну. Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества — От кого это? — Габриэль заглянула в записку, нахмурив светлые бровки. — Не знаю. Не подписано, — Гарри растерянно поднял на неё глаза. — Почему родители сами мне это не отдали? — Наверное, речь о твоём… биологическом отце, — осторожно сказала Габриэль. Гарри дёрнулся, как от удара. Вспышка гнева, быстрая и горячая, обожгла изнутри. Он швырнул свёрток в угол кровати. — Тогда я даже смотреть не буду! Мне это не нужно! — Гарри… — Габриэль легонько коснулась его плеча. — Давай хотя бы посмотрим, что там? Он мотнул головой, упрямо сжав губы. — Тогда я посмотрю, — твёрдо сказала она и, перегнувшись через него, забрала свёрток. Габриэль ловко разорвала бумагу и вытащила нечто невесомое, струящееся серебристым светом. — Гарри… что это? — ахнула она. Она спрыгнула с кровати и развернула ткань. Та переливалась, как жидкий лунный свет. — Какая-то мантия, — равнодушно пожал плечами Гарри. — Она слишком лёгкая… — Габриэль накинула её на плечи и вдруг громко взвизгнула. — Гарри! Смотри! Он испуганно вскинул глаза. Габриэль стояла посреди комнаты, но её тела под мантией… не было. Только голова, удивлённо выглядывающая из серебристого ворота. — Невидимо! — воскликнула она, кружась. — Гарри, это мантия-невидимка! Он поднялся и подошёл к ней, осторожно потрогав ткань. Пальцы скользнули по чему-то невесомому, почти неосязаемому. Габриэль натянула капюшон и… исчезла полностью. — Ты видишь меня? Видишь? — её голос плясал вокруг него, полный детского восторга. — Не вижу, — честно ответил Гарри. Она сдёрнула капюшон и, оказавшись у него за спиной, легонько постучала по плечу. Гарри обернулся. Лицо Габриэль сияло таким счастьем, будто это ей подарили величайшее сокровище. — Кто мог подарить тебе такое? — выдохнула она, снимая мантию и осторожно, почти благоговейно складывая её. Гарри покачал головой, начиная осознавать ценность подарка. — Понятия не имею. Уму непостижимо — кто в здравом уме будет дарить мне подобное? — он хмыкнул, но в глазах зажглось что-то новое, расчётливое. — Я и без мантии остаюсь незамеченным, когда гуляю с близнецами. А с ней… буду вообще неуловим. Он снова забрался на кровать. Габриэль устроилась рядом. — Значит, всё-таки оставишь? — лукаво спросила она. — Оставлю, — Гарри посмотрел на мантию, и в его голосе прозвучала та холодная, практичная нотка, которую он перенял у Ганнибала. — Неважно, от кого она. Надо быть дураком, чтобы не использовать такую вещь. Но, Габриэль… пожалуйста, никому ни слова. — Гарри, — она нежно улыбнулась и провела рукой по его плечу. — Можешь не бояться. И да, — она театрально вздёрнула подбородок, — можешь не благодарить. Без меня ты бы просто выбросил её в окно. Гарри фыркнул, но в его глазах заплясали тёплые искры. — Спасибо, — сказал он, — Ты, как всегда, права. Без тебя я был бы полным идиотом. Габриэль довольно улыбнулась и прижалась к его плечу. За окном тихо падал снег.

***

Возвращаться в Хогвартс после домашней недели было почти так же неприятно, как в первый раз. Однако жизнь быстро вошла в свою колею. Большую часть времени Гарри проводил один — это было привычно и не требовало лишних усилий. Лишь изредка они встречались с Дафной в пустующих классах, обсуждая домашние задания или просто молча читая рядом. Рон по-прежнему болтал без умолку за завтраками и ужинами, и Гарри научился кивать в нужных местах, не вслушиваясь. Ночи же принадлежали близнецам Уизли — они показали ему и трёхглавого пса, и люк в запретном коридоре, но лезть туда никто не решился даже ради интереса. Преподаватели за эти месяцы словно забыли о всех его проступках. Музыкальные вечера возобновились, и Гарри снова играл для них, чувствуя на себе лишь внимательный, но уже не враждебный взгляд Снейпа. Тот по-прежнему наблюдал, но больше не приближался. Мантия-невидимка, которую Гарри тщательно скрывал даже от Дафны, позволяла ему безнаказанно бродить по школе в любое время. Наступил май. Осенняя грязь и зимние морозы остались позади, лес за окнами замка манил свежей зеленью. Гарри решил, что пора исследовать его получше. Зайдя под тень деревьев, он стянул мантию-невидимку и аккуратно убрал её в рюкзак. В лесу стояла обманчивая тишина — лишь редкий хруст веток под ногами нарушал её. Гарри шёл медленно, впитывая запахи прелой листвы и молодой зелени. Вдруг в просвете между деревьями мелькнуло знакомое пятно. Пёстрый тюрбан. Фиолетовая спина, склонившаяся над чем-то на земле. Голову Гарри пронзила острая, пульсирующая боль, шрам обожгло огнём. Он замер, затем бесшумно, крадучись, двинулся ближе, тщательно выбирая, куда поставить ногу, чтобы ни одна ветка не хрустнула. Тюрбан резко дёрнулся вверх — его присутствие заметили. Скрываться больше не имело смысла. — Пытаетесь стать бессмертным? — холодно спросил Гарри, выходя из-за дерева и останавливаясь в паре метров. На земле перед Квиреллом лежал единорог. Красивая, благородная голова была запрокинута, из раны на боку медленно, пульсирующими толчками вытекала серебристая, мерцающая в полумраке кровь. — Кровь единорога не даёт бессмертия, Поттер, — Квирелл поднял на него голову. Его глаза снова были пустыми, стеклянными, а голос звучал низко и властно, без следа привычного заикания. — Однако она даёт возможность выжить даже в самой смертельной ситуации, — Гарри подошёл ближе и, не спрашивая разрешения, присел на корточки рядом с единорогом, напротив Квирелла. Мягко, почти ласково провёл ладонью по гриве существа, ощущая под пальцами угасающее тепло. — Вот только плата велика. Всякий, кто убьёт священное животное и тем более испробует его кровь, будет проклят до конца своих дней. — Неподтверждённые мифы, — рот Квирелла по-прежнему оставался неподвижен. — Я не склонен верить в сказки. — Значит, решили проверить на практике? — усмехнулся Гарри, продолжая поглаживать гриву. Его лицо оставалось невозмутимым. — Что, Поттер, жалко животинку? — Квирелл чуть подалась вперёд, и в его мёртвых глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Я уже видел мёртвых животных, — Гарри поднял на него прямой, нечитаемый взгляд. — И даже убивал их. Но я люблю единорогов. Они запрягали карету в Шармбатоне, возили нас каждый год. Мы ухаживали за ними. — Как сентиментально. Действительно, ужасная потеря, — в голосе звучало откровенное издевательство. — Что ж, — Гарри поднялся с корточек и сделал пару шагов назад, не сводя глаз с Квирелла. — Наверное, я помешал вашей трапезе. Не смею больше отвлекать. — Вовсе нет, — лицо Квирелла странно исказилось, черты словно поплыли на миг. — Я уже закончил. И в ту же секунду из груди Квирелла вырвался сгусток чёрной, плотной, почти осязаемой энергии. Он метнулся к Гарри стремительно, как выпущенная стрела. Гарри едва успел отпрыгнуть в сторону, споткнулся о торчащий корень и, потеряв равновесие, завалился на бок, больно ударившись плечом о землю. Чёрный сгусток пронёсся мимо, в самое сердце леса, и растаял среди деревьев. Квирелл беззвучно рухнул рядом с единорогом. Гарри замер на мгновение, прислушиваясь к тишине, затем медленно поднялся, отряхивая одежду. Он растерянно оглянулся туда, где исчез чёрный сгусток, потом перевёл взгляд на неподвижное тело профессора. Сомнений больше не оставалось. В Квирелле кто-то жил. Отдельно. Самостоятельно. Произнести это вслух значило признать, что он знает слишком много. И Гарри продолжал делать вид, что не замечает этого, так и не решаясь заговорить об этом с Квиррелом, либо с существом внутри него. Гарри подошёл к телу Квирелла и присел рядом. Недолго думая, он подобрал несколько подходящих камней, взмахнул палочкой — и камни трансфигурировались в небольшие, аккуратные стеклянные колбочки. Он осторожно, стараясь не наступить в серебристую лужу, собрал несколько проб крови единорога. Когда всё это вскроется, можно будет подарить их Ганнибалу, — мелькнула мысль. — Для его алхимических опытов. Или оставить себе. На всякий случай. Убрав пробирки в рюкзак, Гарри решил проверить состояние Квирелла. Взял его за запястье, приложил три пальца к тому месту, где должна была пульсировать лучевая артерия. И почувствовал под пальцами странное, нарастающее тепло. Нахмурившись, он уставился на руку профессора. Там, где его пальцы касались бледной кожи, стремительно расползалось красное, воспалённое пятно — как от сильного ожога. Квирелл беспокойно застонал, дёрнулся. Гарри замер, дождался, пока профессор снова затихнет, и медленно, очень осторожно протянул один палец к его щеке. Стоило подушечке пальца коснуться кожи, как под ней снова вспыхнуло алое пятно. Квирелл застонал громче, завозился, явно готовясь прийти в себя. Гарри отдёрнул руку, быстро поднялся и бесшумно скользнул за ближайшее дерево, а затем, не оглядываясь, углубился в лес, держа путь к замку. В голове роились мысли, складываясь в смутную, но всё более отчётливую картину. Кожа Квирелла обжигалась от его прикосновения. Не от магии, не от заклинания — просто от него. А у Гарри всегда начинала пульсировать голова в присутствии профессора. Он остановился, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, и перевёл дыхание. Мысли лихорадочно выстраивались в цепочку. Если мне плохо рядом с ним, может, и ему плохо рядом со мной? И почему я раньше об этом не подумал? Это же так логично. Гарри разочарованно хмыкнул, поджав губы. Значит, внутри Квирелла кто-то живёт. Питается его силами, пытается выжить любыми способами. Этот кто-то хочет меня использовать, шантажирует помощью, набивается в союзники. Он посмотрел на свою ладонь — самую обычную, без следов магии, без видимых отличий. Но кожа Квирелла горит от моего прикосновения. Ему больно. Ему физически больно находиться рядом. Гарри медленно сжал пальцы в кулак. Так может, это не он меня использует? Может, это я смогу использовать их? Гарри оттолкнулся от дерева и зашагал к замку быстрее.

***

К финалу квиддича команда Гриффиндора уже не волновалась. Разрыв в очках был настолько огромным, что проиграть стало просто невозможно чисто математически. Гарри было откровенно скучно. Слизеринцы, проиграв с разгромным счётом Пуффендую, не вышли в финал и, вырвав победу у Когтеврана, заняли лишь третье место. А ведь только с ними могла получиться по-настоящему интересная, жёсткая игра. С другими командами Гарри играл спокойно и вежливо, как и полагается воспитанному мальчику. Поэтому всех удивило, что за кубок боролся Пуффендуй вместо привычного Слизерина. Для Гарри этот матч оказался простой формальностью. Сильный и быстрый, но слишком добрый ловец Диггори даже не пытался толкнуть его плечом или прижать к колонне. Беспринципный Гарри поймал снитч через пару минут после его появления. Команда ликовала. Кубок был их. Но Гарри ловил на себе странный взгляд — не родителей, пришедших поддержать его, а Квирелла, который сидел рядом со всеми преподавателями. Пока вся команда Гриффиндора прыгала в раздевалке, горланя кричалки и поливая друг друга тыквенным соком, Гарри быстро вышел на улицу. В задумчивости он едва не прошмыгнул мимо родителей. — Гарри! — окликнул его Уилл. Гарри вздрогнул, на секунду замешкавшись, но потом его лицо расплылось в тёплой улыбке. Он широкими шагами сократил расстояние и тут же утонул в мягких, надёжных объятиях Уилла. — Вы выиграли кубок, чемпион! — улыбнулся Уилл, быстро, почти машинально проводя ладонями по его спине — проверяя, всё ли в порядке. — Очень рад вас видеть, — выдохнул Гарри, высвобождаясь из объятий и переходя к Ганнибалу. — И мы рады видеть тебя, — Ганнибал медленно, по-отечески провёл ладонью по его затылку, задерживаясь чуть дольше обычного. — Твоя игра… правда, в этот раз ты закончил её гораздо быстрее, чем мы ожидали. — В ней не было смысла. По очкам мы и так уже были победителями, — пожал плечами Гарри. — А как же удовольствие от процесса? — Уилл внимательно всмотрелся в его лицо. — Ты даже не пытался насладиться игрой. Гарри нервно облизнул губы. — Тебя что-то беспокоит, — тихо, но утвердительно проговорил Ганнибал. — Мы заметили твою рассеянность ещё до того, как ты вышел на поле. — Нет, просто… — Гарри дёрнул плечом. — Устал от постоянных тренировок. Хочется уже домой. — Тебя беспокоят экзамены? — Уилл нахмурился, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. — Нужна помощь? — Я был готов к экзаменам ещё до поступления сюда, — Гарри печально усмехнулся, опуская взгляд. Вдруг голову прострелило острой болью. Гарри непроизвольно дёрнулся, прижимая ладонь ко лбу, и поднял взгляд. За спиной родителей, в паре метров, стоял Квирелл и смотрел прямо на него. Их взгляды встретились на секунду — и Гарри отдёрнул руку от шрама, заставляя лицо расслабиться. — Голова разболелась, — быстро пояснил он, глядя уже только на родителей. — Ничего страшного. Приду в замок — выпью зелье, и всё пройдёт. Уилл и Ганнибал переглянулись. У Гарри ёкнуло сердце. Заметили? — Иди сюда, чемпион, — Уилл мягко притянул его обратно в объятия и задержал губы на макушке дольше обычного. — Так лучше? Гарри кивнул, прикрывая глаза. Тёплые, знакомые руки Уилла всегда действовали лучше любого зелья. — Кажется, кто-то уже заждался тебя, — усмехнулся Ганнибал, кивая куда-то в сторону. Гарри открыл глаза. Вдалеке, делая вид, что изучает архитектуру замка, стояла Дафна. Она старательно отводила взгляд, но то и дело косилась в их сторону. — Хм, — Уилл прищурился, и в его глазах заплясали знакомые смешинки. — Кого-то она мне напоминает. Очень сильно напоминает, Гарри. Гарри проследил за его взглядом и тут же почувствовал, как щёки заливает краска. — Понятия не имею, о чём ты, — пробормотал он, высвобождаясь из объятий Уилла и разглядывая свои кроссовки с преувеличенным вниманием. — Правда? — Ганнибал мягко улыбнулся, и в этой улыбке читалось что-то очень знакомое — именно так он улыбался, когда видел что-то забавное в поведении пациентов. — Потому что я, кажется, понимаю. Светлые волосы, гордая осанка, внимательный взгляд… Очень напоминает одну юную леди из Франции, не находишь, Уилл? — О, определённо, — Уилл скрестил руки на груди с самым невинным видом. — Та же манера стоять в стороне и делать вид, что ей всё равно. Та же… как бы это сказать… холодная красота. — Она просто моя однокурсница! — выпалил Гарри слишком громко. — Мы ничего не говорили, — Уилл поднял брови, изображая полную невинность. — Мы просто отметили сходство. Интересное психологическое явление, правда, Ганнибал? — Весьма. Особенно если учесть, что Гарри никогда не рассказывал нам о девушке с такими приметами, — Ганнибал задумчиво коснулся подбородка. — Значит, она появилась в его жизни совсем недавно. И заняла место, о котором мы даже не догадывались. — Вы невозможны, — простонал Гарри, закрывая лицо ладонями. — Мы просто наблюдательны, — Уилл потрепал его по макушке. — Это семейное. Ганнибал шагнул ближе и чуть наклонился, понижая голос до конфиденциального шёпота: — Знаешь, Гарри, в этом нет ничего постыдного. Габриэль —замечательная девушка. И тот факт, что ты нашёл здесь кого-то, кто напоминает тебе о доме… это вполне естественно. — Она не заменяет Габриэль, — буркнул Гарри из-за ладоней, —Габриэль нельзя заменить. — Конечно нет, — Уилл убрал его руки от лица, заставляя посмотреть на себя. — Но, может быть, она напоминает тебе, что скучать по кому-то — это нормально. Даже когда ты занят квиддичем, экзаменами и прочей ерундой. — Мы просто друзья, — твёрдо сказал Гарри, но взгляд его снова метнулся к Дафне, которая всё так же стояла в отдалении, делая вид, что рассматривает замок, —Даже не друзья, а просто приятели. — Мы и не спорим, — Ганнибал обменялся с Уиллом быстрым понимающим взглядом. — Друзья — это прекрасно. Особенно такие внимательные друзья, которые приходят поддержать тебя на матч, хотя их факультет даже не играет. — Откуда вы… — начал Гарри и осекся. — Она единственная не в красно-золотом, кто стоит и ждёт именно тебя, а не общую толпу, — мягко пояснил Уилл. — Это было нетрудно заметить. Гарри вздохнул. Спорить с двумя профайлерами было безнадёжно. — Ладно, — сдался он. — Она помогает мне с некоторыми… вопросами. И да, она немного похожа на Габриэль. Просто она тоже говорит на французском. Но это ничего не значит. — Конечно, ничего, — Уилл поднял руки в примирительном жесте, но глаза его смеялись. — Мы просто рады, что у тебя есть друг. И если она напоминает тебе о доме — тем лучше. — Нам пора, — вмешался Ганнибал, бросая взгляд на часы. — Но мы очень ждём тебя дома, Гарри. Две недели пролетят быстро. — Я знаю, — Гарри позволил себя обнять сначала Уиллу, потом Ганнибалу. — И передай своей… приятельнице, — Уилл сделал многозначительную паузу, — что мы очень рады с ней познакомиться. Хотя бы издалека. — Папа! — простонал Гарри. — Иди уже, — засмеялся Уилл, подталкивая его в сторону замка.

***

Это случилось буквально на следующий день. Гарри спокойно сидел за ужином, слушая близнецов, которые с жаром расписывали очередную гениальную разработку. Рон, всё чаще обижавшийся на братьев за то, что они проводят время не с ним, а с Гарри, мрачно ковырялся в тарелке и исподлобья поглядывал на них. Вдруг к Гарри спикировала сова. Прямо в полёте она разжала клюв, и маленькая записка шлёпнулась Гарри прямо в ладонь. Он нахмурился. Сов он почти не получал. С родителями и Эбигейл общался через эльфа, с Габриэль и шармбатонцами — через мадам Дю Морье. Присылать письма совой было попросту некому. — Кто тебе написал? — простодушно поинтересовался Рон, отправляя в рот очередную порцию жаркого. — Это неприлично — читать чужие письма, Рон, — холодно обронил Гарри, поднимаясь из-за стола. Он скользнул взглядом по преподавательскому столу. Хагрид что-то активно жевал, пара незнакомых профессоров о чём-то переговаривались, Снейп мрачно чернел в своём углу. Дамблдора, Макгонагалл и Квирелла не было. Выходя из Большого зала, Гарри развернул записку. «Жду тебя на третьем этаже. Запретный коридор.» — Эй, смотри, куда идешь! — раздался знакомый голос. Гарри поднял глаза — Дафна едва увернулась от столкновения, входя в зал. — Ты чуть не сбил меня с ног! — возмутилась она. Гарри мгновенно скомкал записку и сунул в карман. — Дафна, стой, — он резко схватил её за плечи и отвёл в сторону от общего потока, заговорив быстро и тихо: — Мне нужно, чтобы ты минут через пятнадцать привлекла внимание преподавателей к третьему этажу. К запретному коридору. Поняла? — Нет, не поняла, — она уставилась на него настороженно, вглядываясь в лицо. — Без вопросов. Просто сделай это, — Гарри сунул руку в карман и вытащил круглый предмет, аккуратно завёрнутый в ткань. Он вложил его в ладонь Дафны. — Это бомбочка. Разукрасит коридор — взрывы, вонь. Можешь воспользоваться ей. Дафна неуверенно посмотрела на свёрток. — Зачем тебе в запретный коридор? — Разве я говорил, что пойду туда? — уголки губ Гарри дрогнули в усмешке. Он уже сделал шаг, но наклонился к её уху и добавил почти беззвучно— Я вообще тебя не видел сегодня после обеда. Дафна резко обернулась, но спина Гарри уже растворялась в полумраке коридора. Она так и не вошла в Большой зал. Гарри точно знал, чего хотел. Он не представлял только одного — как на это отреагирует.

***

Добраться до запретного коридора оказалось просто — ужин ещё продолжался, коридоры пустовали. Гарри бесшумно скользил вдоль стен, держа палочку наготове. Дверь в коридор была распахнута настежь. Внутри, под звуки арфы, мирно похрапывал трёхглавый пёс. Гарри узнал инструмент — это была его арфа из музыкального класса. Он стиснул зубы. Хоть бы попросил, скотина. Люк был открыт. Гарри специально оставил дверь открытой, присел на край, посветил палочкой вниз. Невысоко. Он спрыгнул. Дьявольские силки лениво шевельнулись, но даже не пытались нападать — видимо, кто-то недавно их усмирил. Гарри прошёл дальше. Комната с ключами была пуста — дверь распахнута, метла валялась на полу. Дальше он перешагнул через тушу тролля, распростёртую в проходе («близнецы всё-таки были правы»), миновал шахматную доску, где фигуры застыли в неоконченной партии. Комната с зельями тоже никого не встревожила — стол был аккуратно обойдён, ни одна склянка не разбита. И вот он вышел в центральный зал — круглый, с высокими колоннами. Квирелл стоял у огромного зеркала и вглядывался в своё отражение. Гарри остановился на верхней ступени. — Ты взял мою арфу, — сказал он. Голос прозвучал ровно, но в нём сквозило ледяное недовольство. Квирелл резко развернулся. — Это всё, что тебя волнует, глупый мальчишка? — спросил он. Твёрдо, без заикания. Но Гарри отметил про себя: рот двигался, голос звучал выше, чем в прошлый раз. Сейчас говорит сам Квирелл. Или тот, другой, позволяет ему говорить? — У тебя нет музыкального образования, — Гарри медленно спускался по ступеням, и с каждым шагом боль в шраме нарастала, превращаясь в пульсирующий жар. — Ты зачаровал её стандартным заклинанием. После такого арфу придётся заново настраивать. Он остановился на последней ступени. — И называть меня глупым мальчишкой, когда сам не умеешь обращаться с инструментом — довольно грубо. Где-то внутри Квирелла раздался низкий, гортанный смешок — его словно выпустили наружу на мгновение. — Грубо — обращаться к преподавателю на «ты», — проворчал Квирелл. Он ткнул пальцем в зеркало. — А ну-ка встань перед зеркалом. Живо! Гарри скривился, но послушно подошёл к зеркалу и встал напротив. Сначала он видел только себя — с уложенными волосами и спокойным лицом. Но потом изображение поплыло, и за его спиной начали проступать знакомые силуэты. Уилл. Ганнибал. Они стояли позади, мягко улыбаясь и опуская руки ему на плечи. Слева, рядом с Ганнибалом, проявилась Эбигейл — живая, с ее знакомой немного хитрой улыбкой. Справа, возле Уилла, возникла Габриэль — светлые волосы, гордая осанка, и глаза, которые смотрели только на него. По груди Гарри разлилось тепло. Губы дрогнули, готовые сложиться в улыбку. И тут отражение его самого изменилось. Улыбка на лице двойника стала шире — хищной, опасной. Глаза почернели, потеряв всякое выражение, кроме голодного блеска. Двойник шагнул вперёд, отделяясь от остальных, и из его спины начали прорастать массивные оленьи рога — тёмные, ветвистые, с острыми краями. Из оскаленных зубов закапала кровь. Гарри едва не отшатнулся. Но Уилл, Ганнибал, Эбигейл и Габриэль в отражении стояли неподвижно. Они смотрели на эту жуткую трансформацию с теми же мягкими, спокойными улыбками. Будто так и надо. Будто они всегда это знали. — Что ты видишь?! — грубо вырвал его из транса голос Квирелла. Гарри с усилием оторвал взгляд от зеркала, сделал шаг назад. Отражение поплыло, теряя чёткость. — Семью, — голос прозвучал хрипло. — Своих родителей. — Что ещё?! — нетерпеливо накинулся Квирелл. — Больше ничего. Гарри облизнул пересохшие губы. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха. От того, что он увидел в глубине зеркала — себя настоящего, — в крови забурлило что-то тёмное и пьянящее. Возбуждение. Предвкушение. Он поднял взгляд на Квирелла. Тот смотрел на него с жадным интересом, не замечая, что мальчик перед ним уже не мальчик. — А ты что видишь? — тихо спросил Гарри, делая шаг в сторону Квирелла. — В зеркале?