Гарри Грэм-Лектер

Гарри облизнул пересохшие губы. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха. От того, что он увидел в глубине зеркала — себя настоящего, — в крови забурлило что-то тёмное и пьянящее. Возбуждение. Предвкушение. Он поднял взгляд на Квирелла. Тот смотрел на него с жадным интересом, не замечая, что мальчик перед ним уже не мальчик. — А ты что видишь? — тихо спросил Гарри, делая шаг в сторону Квирелла. — В зеркале? Квирелл недовольно дёрнулся, замахав руками. — Не отвлекайся! Ты должен увидеть камень! — в его голосе зазвучали истеричные нотки. — Смотри в зеркало, мальчишка, смотри! — Какой ещё камень? — Гарри нахмурился, сбрасывая остатки транса. — О чём ты вообще? — Дай мне поговорить с ним, — раздался низкий, шипящий голос. Лицо Квирелла дёрнулось, перекосилось — словно под кожей боролись двое. — Мой господин... — прошептал Квирелл, и в его голосе звучал неподдельный ужас. — Вы ещё слишком слабы, вам нельзя... — У меня достаточно сил для разговора, — голос стал твёрже, властнее. Тот самый, что Гарри слышал в кабинете и в лесу. Квирелл замер, борясь с собой, а потом дрожащими руками потянулся к тюрбану. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар — от дикого, почти научного интереса. Что там? Что может быть под тюрбаном? Когда тюрбан был снят, Квирелл сжал его в побелевших пальцах и медленно повернулся спиной. Гарри не смог сдержать удивления — на секунду его лицо потеряло привычную маску спокойствия. Глаза расширились. Прямо из затылка Квирелла, прорастая сквозь кожу, торчало чужое лицо. Мерзкое, вытянутое, с красными безумными глазами и щелями вместо носа. — Здравствуй, Гарри Поттер, — прошипело существо. Гарри моргнул, прогоняя оцепенение. Он склонил голову набок, разглядывая это нечто. — Ну здравствуй, — хмыкнул он. — Только я в сотый раз повторяю: я не Поттер. И до сих пор не понимаю, с кем разговариваю. Это невежливо — не представиться. Красные глаза сузились. — Дерзкий мальчишка. Самоуверенный. Это... интересно, — существо словно пробовало слова на вкус. — Сейчас я лишь дух, вынужденный существовать в чужом теле. Временное неудобство. Но мир узнает меня снова под именем лорда Волан-де-Морта. — О, вот как, — Гарри понимающе кивнул, складывая пазл в голове. — Значит, ты жив. Точнее, не совсем мёртв. Раздался глухой смех, похожий на шипение змеи. — Конечно, жив. Лишь глупцы могут думать иначе. И их ждёт горькое разочарование, — Волан-де-Морт сделал паузу, впиваясь взглядом в Гарри. — Но тебе не стоит меня бояться. Я могу предложить тебе союз. Вместе мы достигнем величия. — Я тебя не боюсь, — спокойно перебил Гарри. — Несмотря на то, что выглядишь ты... скажем так, своеобразно. Торчишь из чужой головы, как неудачная опухоль. Квирелл вздрогнул, но существо на его затылке лишь усмехнулось. — Внешность — временна. Средство для достижения цели. — Понимаю, — Гарри кивнул, засовывая руки в карманы. — Цели действительно могут оправдывать средства. Вот только надеюсь, мне никогда не придётся жертвовать внешностью. Он позволил себе лёгкую улыбку. Мысли на секунду метнулись к Уиллу — вечно лохматому, небрежно одетому, но при этом всегда пугающе красивому. К Ганнибалу, который проводил часы перед зеркалом, доводя каждый миллиметр своего облика до совершенства. Они научили его ценить форму не меньше содержания. — Итак, твоя цель — камень, — Гарри вернулся к разговору. — Что за камень? — Философский камень. — Я знаю о нём, — важно кивнул Гарри. — Превращает металл в золото. Даёт эликсир бессмертия. — Прекрасно, — удовлетворённо прошипел Тёмный Лорд. — Ты образован. — Тебе нужен камень, чтобы вернуть тело, — Гарри прищурился. — А мне он зачем? — Вместе мы достигнем величия, — начал Волан-де-Морт. — Мне не нужно величие, — отрезал Гарри. — Я мог бы вернуть твоих родителей, — голос стал вкрадчивым, — Ты видел их в зеркале. Это твоё самое сокровенное желание. Я могу дать тебе силу вернуть их... — Ох, нет, — Гарри рассмеялся — коротко, искренне, почти весело. Он поднял ладони, отрицательно качая головой. — Даже не начинай. Во-первых, это невозможно. Во-вторых, мне это не нужно. Красные глаза мигнули — впервые в них мелькнуло что-то похожее на растерянность. — Ты не хочешь вернуть родителей? — У меня есть родители, — Гарри сделал шаг вперёд, и боль в шраме отозвалась острым уколом. Он проигнорировал её. — И знаешь, забавно... Я должен быть благодарен тебе. Если бы ты не убил Поттеров, я бы не попал в самую лучшую семью, которая меня понимает и принимает. Со всеми моими... особенностями. Он замолчал, давая словам осесть в воздухе. Волан-де-Морт смотрел на него с новым, более пристальным интересом. — Так что спасибо, конечно, — Гарри развёл руками. — Но с другой стороны... именно из-за тебя я здесь. В Хогвартсе. В этой дурацкой школе, где меня пытаются утопить и обвиняют во всех грехах. — Твои приёмные родители... — медленно проговорил Волан-де-Морт, обдумывая услышанное. — Они, должно быть, очень интересные люди, раз воспитали такого сына. — Лучшие, — коротко ответил Гарри. — И ты не хотел бы их порадовать? — в голосе Тёмного Лорда снова зазвучала вкрадчивость. — Преподнести им подарок? Философский камень, например. Представь их лица, Гарри. Вечная жизнь, богатство... для твоей семьи. Гарри замер. Внутри что-то дрогнуло. Картинка перед глазами поплыла — Уилл, вечно уставший, вечно на грани, получит шанс жить вечно. Ганнибал, чья эстетика требует совершенства во всём, сможет вечно совершенствовать себя и мир вокруг. Габриэль, Эбигейл...Они могли бы вечно наслаждаться жизнью и обществом друг друга. — Ты хорошо играешь, — тихо сказал Гарри, поднимая глаза. — Правда. Я почти купился. Красные глаза сузились. — Но я уже говорил: мне не нужно величие. И родителям моим — тоже, — Гарри покачал головой. — Бессмертие — не подарок.Это проклятие. Мой отец учил меня, что смерть — единственное настоящее приключение, которое ждёт каждого. А бессмертие... это бесконечный обед без десерта. Скучно. — Ты рассуждаешь как старик, — в голосе Волан-де-Морта послышалось раздражение. — А ты рассуждаешь как тот, кто слишком боится умереть, — сказал Гарри. — И это делает тебя предсказуемым. — Ты думаешь, что умнее всех, мальчишка? — прошипел Волан-де-Морт. — Нет, — Гарри улыбнулся своей самой невинной улыбкой. — Я просто знаю, чего хочу. А чего не хочу — тоже. Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние. Боль в шраме стала почти невыносимой, но он не позволял себе даже поморщиться. — И знаешь, что я хочу на самом деле? — Говори. — Я хочу понять, — Гарри говорил тихо, почти ласково. — Что ты чувствуешь, когда убиваешь. Каково это — держать чужую жизнь в руках и сжимать. Мои отцы учили меня многому, но этому... этому может научить только практика. В глазах Волан-де-Морта вспыхнуло что-то — удивление? Восхищение? — Ты хочешь убить меня? — почти с нежностью спросил он. — Я хочу убить Квирелла, — поправил Гарри. — Ты тут просто приложение. Бесплатное дополнение. И в этот момент где-то вдалеке раздался взрыв. За ним — ещё один. Гарри узнал звук своей бомбочки. — О, кажется, время вышло, — он развёл руками. — Жаль, мы так и не договорились. — Ты никуда не уйдёшь! — взвизгнул Квирелл, приходя в себя и резко разворачиваясь. Его рука нырнула в карман мантии за палочкой, но Гарри не дал ему шанса. Одним длинным, хищным прыжком он набросился на профессора, вцепляясь пальцами в его запястья. Крик — дикий, нечеловеческий — разорвал тишину подземелья. Кожа под пальцами Гарри запузырилась, оплавилась, начала тлеть. Квирелл дёргался, пытаясь вырваться, но хватка была железной — годами отточенная игра на скрипке сделала пальцы Гарри сильными и цепкими. Гарри резко ударил ногой по коленной чашечке Квирелла. Тот взвыл, нога подломилась, и Гарри, используя инерцию, толкнул его всем телом. Они рухнули на каменный пол. Гарри мгновенно оказался сверху, оседлав грудь профессора, и прижал ладони к его лицу. К щекам. К горлу. Снова к щекам. Квирелл орал — пронзительно, захлёбываясь, пытаясь оттолкнуть мальчишку, но каждое прикосновение выжигало новые ожоги. Боль была настолько чудовищной, что мышцы отказывались слушаться. Гарри смотрел, не отрываясь. Он был очарован. Заворожён. Кожа под его пальцами пузырилась, лопалась, плавилась, как воск. Из-под неё проступало что-то красное, влажное, а потом и это начинало тлеть. Оглушительный крик Квирелла наполнял его душу странным, доселе неведомым наслаждением. Это было красиво. Жутко. Завораживающе. Квирелл слабел с каждой секундой. Его крики становились тише, переходя в хрип. И вдруг кожа на его лице начала каменеть, трескаться, осыпаться серым пеплом. Гарри с жадностью прижимал ладони к каждому новому участку обнажившейся плоти. И плоть сгорала. Рассыпалась в прах прямо у него в руках. За миг до того, как тело Квирелла окончательно рассыпалось, из его груди вырвался чёрный, плотный сгусток — тёмный дух, живая тьма. Гарри вскочил на ноги, отшатываясь, но дух метнулся прямо в него, проходя сквозь тело, как сквозь пустоту. Жгучая, ледяная, невыносимая боль взорвалась в голове. Гарри закричал — впервые за этот вечер по-настоящему, не контролируя себя. Ему показалось, что череп раскалывается надвое, что кто-то вонзает раскалённые иглы прямо в мозг, что глаза сейчас вытекут из орбит. В глазах потемнело. Последнее, что он увидел — расплывающееся пятно света где-то далеко, у входа. А потом он провалился в бездну.

***

Когда Гарри начал приходить в себя, остаточная головная боль всё ещё пульсировала в висках. В голове гудело, шрам слабо ныл. Первым, что пробилось сквозь пелену беспамятства, был голос. Резкий, грубый, срывающийся на рык. Он знал этот голос. Это был голос его папы Уилла в состоянии чистой, незамутнённой ярости. Рука Гарри ощущала чью-то широкую, тёплую ладонь. Чей-то большой палец медленно, успокаивающе поглаживал его по тыльной стороне ладони. Ганнибал. Нос уловил запах антисептиков, чистых простыней и мазей — больничное крыло. — Мы отправили Гарри в Хогвартс против его воли только ради его безопасности! — голос Уилла звенел от ярости, — Именно вы, профессор Дамблдор, убеждали нас, что здесь он будет в безопасности! И именно здесь его едва не убили в первый же год обучения! — Мы ещё не знаем, что именно произошло... — начал Снейп своим обычным тягучим, ядовитым тоном. — Мне плевать! — грубо оборвал его Уилл. — Мне абсолютно плевать, что именно произошло! Я вижу результат. На Гарри напали. Мой сын лежит без сознания с кровоточащим шрамом! Всё остальное — детали! Гарри решил, что сейчас самое время «очнуться». Он приоткрыл глаза и тут же зажмурился от яркого света больничного крыла. — Папа, — хрипло позвал он, надеясь, что голос звучит достаточно слабо. Уилл моментально обернулся, бросив преподавателей, стоявших в ногах кровати, и в два шага оказался рядом. Его ладонь — тёплая, родная — легла Гарри на волосы, пальцы мягко зарылись в них. — Тише, я здесь, — выдохнул Уилл, и Гарри почувствовал, как дрожит его рука. — Я здесь, малыш. С другой стороны кровати Ганнибал сидел на стуле, не выпуская его ладони из своей. Он не проронил ни слова, позволяя Уиллу выплёскивать гнев, но его глаза — тёмные, внимательные, пронизывающие — изучали Гарри с той особой, клинической тщательностью, от которой невозможно было ничего скрыть. — Как ты себя чувствуешь? — Уилл наклонился ниже, вглядываясь в лицо сына. — Голова немного болит, — прошептал Гарри и перевёл взгляд на Ганнибала, позволив себе слабую, благодарную улыбку. Тот чуть заметно кивнул. Гарри высвободил руку из ладони Ганнибала и, опираясь на Уилла, медленно сел на кровати. Тело слушалось плохо, но это даже хорошо — добавляло правдоподобия. — Гарри, — мягко заговорил Дамблдор, делая шаг вперёд. Его голубые глаза за очками-половинками смотрели пронзительно, но добро. — Мы все очень обеспокоены случившимся. Только ты можешь помочь нам понять, что произошло. — Гарри только что очнулся! — рявкнул Уилл, заслоняя сына плечом. Гарри заметил, как Снейп поморщился. Кажется, до него начало доходить, в кого он вырос таким... непочтительным. — Всё хорошо, пап, — Гарри мягко коснулся руки Уилла. — Я в порядке. — Гарри, если ты чувствуешь себя плохо, рассказ может подождать, — с мягкой настойчивостью проговорил Ганнибал. Его голос действовал успокаивающе, но Гарри знал эту интонацию — отец проверял его, оценивал степень контроля. — Я в порядке. Я могу рассказать сейчас, но... — Гарри замялся, переводя растерянный взгляд с одного родителя на другого. Он закусил губу, надеясь, что выглядит достаточно испуганным. Уилл мгновенно насторожился. Его ладонь опустилась на плечо сына. — Что такое, Гарри? — спросил Дамблдор. — Я... я не знаю, как вы отреагируете, — Гарри опустил глаза, чувствуя тяжёлую руку Уилла на плече. — Я напуган. Он физически ощутил, как родители переглянулись. Конечно, они знали его слишком хорошо. Они понимали, что Гарри не пугается просто так. Но сейчас он надеялся, что внешние обстоятельства — больничное крыло, присутствие посторонних, их собственная тревога — заставят их поверить в эту маленькую ложь. — Мы слушаем вас, мистер Лектер, — холодно проговорил Снейп. — Я возвращался с ужина, — начал Гарри, сжимая край одеяла побелевшими пальцами. Он поднял взгляд на преподавателей — самый невинный, самый честный взгляд, на который был способен. — Один. Я поднимался по лестнице, и на третьем этаже меня встретил профессор Квиррелл. Он сделал паузу. — Он попросил помощи. Сказал, что ему нужно кое-что показать. И повёл меня в запретный коридор. А там... — Гарри запнулся, снова опуская глаза. — Там прямо перед дверью в комнату с люком он направил на меня палочку. Заставил идти внутрь. Люк уже был открыт, а цербер спал под музыку. Там была зачарованная арфа. Мы прошли через несколько комнат. Там были дьявольские силки, комната с ключами, мёртвый тролль, шахматы... Все ловушки уже были открыты. — И вы дошли до конца? — Дамблдор подался вперёд. — Да, сэр. Там было огромное зеркало. Профессор Квиррелл заставил меня смотреть в него. Я не знаю, что это за зеркало, но я увидел... — Гарри перевёл взгляд на родителей. — Я увидел там вас. И Эбигейл. Мы были на пикнике. Где-то у озера. Уголки губ Дамблдора дрогнули в понимающей улыбке. — Это зеркало Еиналеж, Гарри. Оно показывает самые сокровенные желания человеческого сердца. Очевидно, ты очень скучаешь по дому и по своей семье. Гарри поспешно кивнул, надеясь, что его лицо не выдаёт правды. Самые сокровенные желания. Интересно, что бы сказал Дамблдор, если бы узнал, что именно Гарри там увидел на самом деле? — Профессор Квиррелл сказал, что я должен увидеть какой-то философский камень, — продолжил он. — Но я его не видел. И потом... потом раздался чужой голос, который хотел поговорить со мной, и профессор снял свой тюрбан. Гарри сделал паузу, давая напряжению нарасти. — На его затылке было лицо. Другое лицо. Мерзкое, с красными глазами и щелями вместо носа. Оно заговорило со мной. Это был Волан-де-Морт. Уилл непроизвольно сжал его плечо так, что Гарри пришлось сделать усилие, чтобы не поморщиться. — Прямо в затылке? — переспросил Ганнибал. — Что ты имеешь в виду, Гарри? — Так и есть, — Гарри позволил себе чуть более живой тон. — Прямо из затылка торчало второе лицо. Оно двигалось, говорило, смотрело на меня. — Просто отлично, — процедил Уилл сквозь зубы. — Всё это время Волан-де-Морт был здесь. В вашей школе. В затылке вашего чертового преподавателя. И вы даже не заметили. Прекрасная защита, ничего не скажешь. — Откуда вы знаете, что это был именно Тёмный Лорд? — подозрительно спросил Снейп, буравя Гарри взглядом. — Я спросил, — Гарри посмотрел на него с лёгкой обидой. — Я сказал: «С кем я разговариваю?» И он ответил: «Лорд Волан-де-Морт». Снейп едва заметно дернулся, но промолчал. — Он пытался меня убедить, — продолжил Гарри, переводя взгляд на Дамблдора. — Говорил, что мы могли бы объединиться. Что я должен увидеть камень в зеркале и отдать ему. Обещал вернуть моих родителей, — он кивнул в сторону Уилла и Ганнибала. — Других родителей. Поттеров. — И что ты ответил? — тихо спросил Дамблдор. — Сказал, что мне не нужно величие и что бессмертие — не подарок, а проклятие. Что мои родители учили меня ценить смерть как последнее приключение, — Гарри пожал плечами. — Кажется, ему не понравилось. Ганнибал чуть заметно улыбнулся — той самой самодовольной улыбкой, которая означала гордость. — А потом? — поторопил Снейп. — Потом Квиррелл кинулся на меня. Я пытался защищаться, но я не колдовал. Я просто... схватил его. За руки. За лицо. И его кожа начала плавиться под моими пальцами. Голос Гарри дрогнул — он позволил себе эту слабость, понимая, что это сыграет ему на руку. — Я ничего не делал! Я правда не понимаю, что произошло! Но он... он просто рассыпался. Прямо у меня в руках. А потом из него вылетел чёрный дым, тёмный дух, и пролетел сквозь меня. Гарри замолчал, опуская глаза. Внутри всё бурлило от возбуждения при одном воспоминании, но снаружи он надеялся выглядеть достаточно потрясённым. — И я... потерял сознание. Тишина повисла в палате. Дамблдор задумчиво поглаживал длинную серебряную бороду, его глаза за очками-половинками смотрели куда-то вглубь себя. Снейп буравил Гарри взглядом — чёрные глаза впивались, пытаясь нащупать нестыковки, трещины в этой слишком гладкой истории. — И всё же, — ядовито протянул Снейп, — что вы можете сказать о бомбочках, которые неизвестный взорвал на третьем этаже? Я оказался там именно благодаря этим... громким инцидентам. Весь коридор залило краской и вонью. Он выгнул бровь, наблюдая за реакцией Гарри. Тот перевёл на него растерянный взгляд — идеально сыгранное недоумение. — Я правда не понимаю, о чём вы, сэр, — он обвёл глазами присутствующих, будто ища поддержки. — Но, наверное, это очень удачное стечение обстоятельств. Хорошо, что вы оказались там в это время. — Очень удачное, — процедил Снейп. Он не мог найти, к чему придраться, но нутром чуял — здесь что-то не так. Этот мальчишка был слишком спокоен для того, кто только что пережил встречу с Тёмным Лордом. — Вы на что-то намекаете, профессор Снейп? — Уилл резко развернулся к нему, нахмурившись,— Вы считаете уместным в чём-то обвинять моего сына? После того, как он едва не погиб? Ганнибал молчал, позволяя Уиллу высказать весь поток негодования. — Потому что я внимательно слушаю и у меня складывается впечатление, что вы, — он ткнул пальцем в сторону Снейпа, — пытаетесь найти хоть какую-то зацепку, чтобы повесить на Гарри чужую вину. — Никто не собирается обвинять Гарри, мистер Грэм, — вмешался Дамблдор, поднимая ладонь в примирительном жесте. Его голос звучал устало, — Северус просто пытается понять полную картину происшествия. Это его работа. — Его работа — защищать учеников, а не искать в них виноватых, — отрезал Уилл, но всё же сделал шаг назад, к кровати Гарри. Он присел на край, притянул сына к себе и задержал губы на макушке дольше, чем требовалось для простого утешения. Гарри чувствовал, как сильно бьётся сердце отца. — Ты молодец, — выдохнул Уилл одними губами, так тихо, что звук потонул в тёмных вихрах. — Мы еще обсудим это. Гарри замер на долю секунды, но кивнул — почти незаметно, только для отца. — Профессор Дамблдор, — голос Ганнибала прозвучал обманчиво спокойно, но стальные нотки в нём резали слух, — Полагаю, после сегодняшних событий вопрос о безопасности Гарри в Хогвартсе требует немедленного пересмотра. Мы забираем его домой. Сегодня же. — Разумеется, — Дамблдор склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость, — Это более чем оправданно. Мы свяжемся с вами для дальнейшего обсуждения... Дальнейший разговор Гарри слушал уже вполуха. Он уткнулся носом в плечо Уилла, втягивая родной запах — кофе,собаки и что-то неуловимое, что было просто «папой». Запах безопасности. Запах дома. Мышцы понемногу расслаблялись, отпуская напряжение последних часов. Голоса преподавателей сливались в монотонный гул, теряя смысл. Важно было только одно: тёплые руки, которые его обнимали, и тихое, ровное дыхание отца над ухом. Гарри закрыл глаза. Он успел. Он сделал это. И теперь он оправдан.

***

— То есть был убит преподаватель, и никто даже не собирается вызывать авроров? — Уилл нарезал круги по гостиной, его жесты становились всё более резкими. — Вот что я понять не могу! Преподаватель мёртв, а они просто... замяли? — Думаю, это только на руку нам, — спокойно отозвался Ганнибал, протягивая Уиллу бокал с виски, а сам усаживаясь в кресло с бокалом вина. — Едва ли нам нужно, чтобы в истории Гарри фигурировало слово «убийство». — Конечно, это так! Хотя мы в любом случае смогли бы его оправдать, — Уилл сделал большой глоток, поморщился и поставил стакан на каминную полку. — Но дело не в этом! Я не понимаю, как они могут просто... замять? И ладно бюрократия, но они так... так легко приняли... — Убийство, — тихо закончил за него Ганнибал. Гарри, сидевший на диване, завёрнутый в плед с кружкой горячего шоколада в руках, вздрогнул. Движение было почти незаметным, но Ганнибал его уловил. — Да, Гарри, — Ганнибал откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на сына. — Что бы ни произошло, это всё равно остаётся убийством. Квиррелл мёртв, и он умер от твоей руки. — Никого не волнует, что маленькому ребёнку пришлось это сделать, — Уилл скривился, словно от боли. — Никого не волнует, как это отразится на его психике. У них это, видимо, в порядке вещей. — Я всё больше нахожу сходство между Дамблдором и нашим бывшим начальником Джеком, — Ганнибал повернулся к Уиллу. — Тот тоже готов пожертвовать многим ради цели, при этом разыгрывая роль заботливого дядюшки. Тебе не кажется, Уилл? — Кто такой Джек? — тихо спросил Гарри. Уилл болезненно поморщился и отвернулся к камину, молча взял бокал и сделал глоток. — Неприятные воспоминания из нашей прошлой жизни, — ответил за него Ганнибал. — Человек, который совершенно не ценил твоего папу. — Прекрати, — бросил Уилл через плечо. Он поставил бокал обратно на полку, подошёл к дивану и сел рядом с Гарри, положив руку ему на плечо. — Пришло время рассказать нам правду, Гарри. Всю. Ганнибал отставил свой бокал на столик и полностью сосредоточился на сыне. Гарри заёрзал под этим двойным взглядом. Уилл забрал у него кружку с шоколадом и поставил на столик рядом. — На самом деле я рассказал правду, — Гарри переводил взгляд с одного отца на другого. — Всё было так, как я сказал. Квиррелл заставил меня прийти туда. Там было зеркало, в котором я увидел вас. Но ему нужен был философский камень. В затылке Квиррелла действительно был Волан-де-Морт. А потом Квиррелл набросился на меня и... сгорел. Прямо в моих руках. Он повернулся к Уиллу, сидящему рядом. — Правда, пап! Я не применял магию. Я просто прикасался к нему. Пытался защитить себя. — И всё же есть то, о чём ты умолчал, — мягко, но уверенно проговорил Ганнибал. Гарри замялся ровно на секунду. — Я умолчал только об одном, — он чуть прикусил губу. — Рядом с Квирреллом у меня всегда болела голова. Сильнее всего — шрам. Весь год я думал, что это совпадения. Но теперь... теперь я понимаю, что дело было в нём. — Опиши боль, — попросил Ганнибал. — Чем ближе я был к Квирреллу, тем сильнее начинало жечь, — Гарри невольно коснулся лба. — Шрам пульсировал, горел огнём, как будто кто-то резал кожу изнутри. А когда я отходил— боль отпускала. Ганнибал поднялся, подошёл к дивану и аккуратно взял голову Гарри в ладони, поворачивая к свету. Большими пальцами он осторожно водил вокруг шрама, разглядывая. — Края красные, воспалённые, — констатировал он. — Когда ты уезжал, такого не было. — Он чуть коснулся пальцем самого шрама. — Больно? Гарри покачал головой, глядя отцу в глаза. — Нет. Ганнибал быстро, почти машинально поцеловал его в лоб и отпустил, возвращаясь в кресло. — Зелья помогали от головной боли? — спросил он. — Нет, — ответил Гарри. Ганнибал кивнул — похоже, именно этого ответа он и ожидал. — Боль уходила, только когда я отдалялся от Квиррелла, — добавил Гарри. — Вы знаете, почему так? Уилл с надеждой посмотрел на Ганнибала. Тот задумался, приложив пальцы к губам — его привычный жест глубокого размышления. — Нет, Гарри. Пока я не могу точно сказать, — наконец произнёс он. — И меня огорчает, что ты рассказал нам об этом только сейчас, когда Квиррелла уже нет, и мы не можем провести эксперименты, чтобы понять природу этой связи. Он убрал руку от лица и сложил пальцы на коленях. — Могу я узнать, почему ты предпочёл скрыть от нас такую важную информацию? Которая к тому же касается твоего здоровья? Гарри виновато опустил голову. — Простите. Я правда долго не понимал, что это связано с Квирреллом. Думал, просто головная боль от переутомления... — Что ещё ты от нас скрыл? — строго спросил Уилл. — Больше ничего. Родители переглянулись. В этом взгляде читался целый диалог, недоступный Гарри. — Совсем ничего? — уточнил Ганнибал. — Совсем ничего, — твёрдо кивнул Гарри, поднимая взгляд. — Всё было так, как я сказал. — Мы верим, что всё было так, как ты сказал, — в голосе Уилла послышалось раздражение. — И также мы верим, что ты очень умело пользуешься правдой, — закончил за него Ганнибал. — Ты вполне мог рассказать нам правдивую последовательность событий, но опустить истинные мотивы. — Знаешь, Гарри, мне больно, — Уилл резко поднялся, подошёл к камину и взял свой бокал. — Мне больно оттого, что ты начал от нас что-то скрывать. Я совсем не понимаю, с чем это связано. — Кажется, мы не раз обсуждали, что здесь ты можешь быть предельно честен, — тихо добавил Ганнибал. — Я рад, что ты умеешь использовать правду в своих целях, но практиковаться на нас не нужно. — Но я честен! — Гарри выпрямился на диване, нервно теребя край пледа. — Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Я испугался. Я... убил. Прямо в школе убил преподавателя. Я даже представить не мог, как вы на это отреагируете. Он переводил взгляд с одного отца на другого, и в его глазах действительно читалось смятение. — Я знал, что вы меня поддержите, — продолжил он тише. — Но я не знал, какие последствия меня ждут в школе. Я и сам ничего не понял. За драку меня наказали. А за убийство — нет. — Это твоё первое осознанное убийство, — медленно проговорил Ганнибал. — Не совсем, — возразил Гарри. — Я защищался. Я не нападал первым. — И всё же это случилось. Что ты можешь сказать? Что ты ощутил? Гарри замолчал, перебирая в пальцах край пледа. — Всё произошло слишком быстро. Я мало что успел понять, только пытался защитить свою жизнь, — он сделал паузу, чувствуя на себе внимательные взгляды. — Но я не испугался самого убийства. Я испугался только последствий. Родители молча ждали продолжения. И Гарри добавил то, что действительно чувствовал: — В какой-то мере это было даже... красиво. Ганнибал чуть заметно улыбнулся — той самой улыбкой, которую Гарри не мог до конца расшифровать. Уилл же просто смотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом. — Красиво, — повторил Ганнибал, словно пробуя слово на вкус. — Интересный выбор эпитета. — Я не то имел в виду, — быстро поправился Гарри, но под взглядом отца осекся. — Именно то, — Ганнибал склонил голову чуть набок. — И это нормально, Гарри. Ты имеешь право на свои чувства, какими бы они ни были. Мы не осуждаем. Уилл молчал. Он смотрел на сына, и в его глазах читалась такая сложная гамма эмоций, что Гарри на мгновение стало не по себе. — Ладно, — Уилл наконец отвёл взгляд, проводя рукой по лицу. — На сегодня достаточно. Ты должен отдохнуть. Гарри кивнул, принимая протянутую руку Ганнибала, который помог ему подняться с дивана. — Спокойной ночи, — сказал он, задерживаясь на мгновение. — Я очень рад, что вы приехали за мной. — Мы всегда приедем, — ответил Уилл, и в его голосе слышалась усталость. — Всегда.

***

Лежа в своей родной кровати после долгого разговора, Гарри смотрел в знакомый потолок и размышлял. Он не рассказал им правду. Не рассказал, что пошёл туда не как жертва, а как охотник. Что хотел убить — безнаказанно. И Волан-де-Морт подвернулся очень удачно, ведь теперь у этой истории было серьёзное оправдание: защита жизни от Тёмного Лорда. Героическое предотвращение зла. Никто не посмеет осудить мальчика, который защищался. Должен ли он был рассказать родителям правду? Если он расскажет им всё — о Квиррелле, о своём желании убить, о том, что почувствовал в момент смерти профессора... Они, возможно, примут. Ганнибал точно поймёт. Уилл — возможно, не сразу, но тоже. Но тогда придётся объяснять, почему он молчал так долго. А это потянет за собой другие вопросы. Вопросы об отце Флинта. О том, что он знает. О том, что он подозревает. Гарри не был готов к этому разговору. Он не знал, что именно родители скрывают, и не хотел раскрывать свои карты, не имея на руках козырей. Волан-де-Морт вернулся. Это была не теория, не подозрение — факт. Чёрный дух, пронзивший его, не исчез навсегда. Тёмный Лорд где-то там, и рано или поздно он придёт снова. А значит, Гарри придётся вернуться в Хогвартс. Он закрыл глаза, проваливаясь в беспокойный сон, полный красных глаз и чёрного дыма.

***

Лето началось с того, что в дом ворвался ураган по имени Габриэль. Делакуры только вернулись из Шармбатона, и Габриэль даже не стала распаковывать чемоданы — рванула к Гарри в первый же день. Она едва успела вежливо поздороваться с Ганнибалом, быстро обнять Уилла и тут же взлетела наверх, в комнату Гарри. Дверь распахнулась с такой силой, что Гарри подскочил на кровати. — Гарри, я вернулась! — выпалила она с порога. Гарри усмехнулся и похлопал по кровати рядом с собой. — Садись. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Он долго думал, стоит ли ей рассказывать. Боялся реакции. Боялся, что она посмотрит на него по-другому. Но в итоге решился. Ему было важно знать, что скажет Габриэль. Важнее, чем он готов был признать. Он рассказал всё. Про Квиррелла. Про Волан-де-Морта в его затылке. Про зеркало. Про то, как кожа профессора плавилась под его пальцами. Про чёрный дух, пролетевший сквозь него. Габриэль слушала, затаив дыхание. Её ладони прижимались к губам, голубые глаза становились всё шире и шире. — О, какой кошмар, Гарри... — прошептала она, когда он замолчал. Гарри смотрел на неё и не мог оторваться от её лица. Он искал там осуждение. Отвращение. Страх. Не находил. — Ты не винишь меня? — осторожно спросил он. — Конечно нет! — она даже возмутилась. — Ты ни в чём не виноват! — Ты будешь со мной общаться дальше? — Гарри почувствовал, как сердце глухо стучит где-то в горле. — Ведь я... я совершил убийство. Габриэль посмотрела на него очень серьёзно. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то взрослое, что-то, чего Гарри раньше не замечал. — Они заставили тебя, — твёрдо сказала она. — Он заставил тебя. У тебя не было выбора. — Был, — тихо сказал Гарри. — Я мог убежать. Мог не трогать его. — И он бы убил тебя, — отрезала Габриэль. — Или Волан-де-Морт вселился бы в тебя. Или ещё что-нибудь хуже. Она вдруг подалась вперёд и обхватила его за шею, прижимаясь так крепко, что Гарри на мгновение забыл, как дышать. — Я рада, что ты такой сильный, — прошептала она куда-то ему в плечо. — Я рада, что ты смог защитить себя. Если бы с тобой что-то случилось... Она не договорила, но Гарри и так понял. Он обнял её в ответ, кладя подбородок на её плечо. Волосы Габриэль пахли летом и чем-то сладким. — Спасибо, — выдохнул он. — Я так рад, что ты меня понимаешь. — Глупый, — фыркнула она ему в шею, но объятий не разжала. — Кто же ещё будет понимать тебя, если не я? Они сидели так какое-то время, пока Габриэль не заёрзала и не отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Неужели тебе снова придётся вернуться в этот дурацкий Хогвартс? — спросила она, теребя в пальцах край его футболки. — Да, скорее всего, — вздохнул Гарри. — Это возмутительно! — Габриэль всплеснула руками. Глаза её сверкнули таким искренним возмущением, что Гарри невольно улыбнулся. — Я ненавижу этот Хогвартс! Он забрал тебя на целый год, а теперь ещё и заставляет возвращаться туда, где тебя чуть не убили! Она помолчала. — Знаешь, — задумчиво сказала она. — Раньше я думала, что мир делится на хороших и плохих. Что добро всегда побеждает, а зло всегда наказывают. — И что ты думаешь теперь? — Думаю, что мир сложнее, — она пожала плечами. — Что иногда приходится делать страшные вещи, чтобы защищаться самому и защищать тех, кого любишь. И что это не делает тебя плохим. Это делает тебя... живым. Гарри смотрел на неё и чувствовал, как в груди разрастается тепло. — Ты изменилась, — тихо сказал он. — Это ты на меня так влияешь, — улыбнулась Габриэль. — Хорошо или плохо — даже не знаю. — Время покажет, — слишком серьёзно ответил Гарри, не сводя с неё прямого взгляда. Взгляда, будто он уже знал, чем кончится эта история. Габриэль лишь неловко улыбнулась в ответ, не в силах до конца расшифровать стальной блеск в его глазах.