Гарри Грэм-Лектер

Гарри проснулся затемно. В спальне было тихо — только ровное дыхание Рона да изредка поскрипывала кровать Невилла во сне. Гарри лежал неподвижно, глядя в балдахин над своей кроватью, и ждал, когда стрелки на часах доползут до половины шестого. Он бесшумно соскользнул с кровати, натянул брюки и свитер, сунул палочку в карман и, накинув мантию-невидимку, вышел из спальни. Общая комната башни Гриффиндора была пуста и темна. Гарри прошёл мимо потухшего камина, мимо кресел, в которых они с Роном и Гермионой строили дурацкие теории о Малфое, и скользнул к выходу. Карта Мародёров в руке показывала, что путь чист. В Тайную комнату он спустился быстро, почти не глядя под ноги. Длинные сырые трубы, скользкие ступени, зелёное мерцание мха на стенах — всё это уже стало привычным. Том ждал в гостиной. Он сидел в кресле, освещенный неровным пламенем камина, и в его позе было что-то по королевски небрежное. При появлении Гарри он медленно поднял голову от книги, и в его глазах отразились искры огня. Гарри прошёл и сел в кресло напротив, стараясь держаться как обычно. Но взгляд возвращался к Тому сам собой. Гарри никак не мог поверить, что это Волан-де-Морт. Тот самый. Смотрит на него из-под тёмной чёлки ярко голубыми глазами. — Доброе утро, Том, — голос Гарри прозвучал суше, чем он планировал. — Доброе утро, — Том чуть склонил голову, разглядывая его. Гарри отвернулся, рассматривая стопку ветхих книг на столике. В камине с хрустом переломилось полено. Над ним массивная эмблема Слизерина казалась живой — змея будто шевелилась в свете огня. — Я заметил, что твоя жертва, — Гарри кивнул в сторону выхода, — стала ещё бледнее. — Неудивительно, — Том захлопнул книгу, откладывая ее на столик, — Я высасываю из него не только магические, но и жизненные силы. Буквально пью его жизнь, капля за каплей. Гарри сцепил пальцы в замок, чувствуя как внутри все сжимается. Том не сводил с него глаз. — Ты взволнован? — Да, немного,— Гарри опустил глаза на ладони, — Боюсь, что-то может пойти не по плану. — Я могу всё сделать сам, —Том поддался вперед, пытаясь поймать опущенный взгляд Гарри, — Тебе необязательно рисковать. Гарри поднял голову. Слова прозвучали так заботливо, что трудно было поверить в обман. Хотя кому, как не ему, понимать, как легко обманывать, когда нужно. — Нет, — ответил Гарри, — Я хочу участвовать. Хочу видеть это. Том смотрел на него ещё мгновение, потом отодвинулся, снова облокачиваясь на спинку кресла. — Хорошо. Рассказывай свой план. — Снейп обходит этажи примерно в одно и то же время. Начинает с подземелий, потом первый этаж. На втором он будет около часа ночи. Я заманю его в туалет. Любым способом. А ты уже будешь там со своим василиском. После того как всё сделаешь, вернёшь василиска в статую Слизерина, а я оттащу тело подальше от туалета. Потом вернусь к тебе. — Довольно рискованно для тебя, Гарри. — Обо мне не беспокойся, — отрезал Гарри и резко встал, давая понять, что разговор окончен, — Я пойду. — Уже? — Том нахмурился, — Ты только пришёл. До завтрака ещё есть время. Гарри остановился у двери, уже взявшись за ручку. — Это из-за Гринграсс? — спросил Том. Гарри замер. Даже не поворачиваясь, он чувствовал, как Том смотрит ему в спину. — Зачем ты напал на неё? — Гарри обернулся. — Она была случайной жертвой. Я этого не планировал. Гарри сощурился, вглядываясь в его лицо. — Ты обещал быть честным, Том. — Я честен. — Я тебе не верю, — тихо сказал Гарри. — Очень жаль. Я думал, мы доверяем друг другу. Гарри не выдержал — из горла вырвался короткий нервный смешок. — Дафна не была случайной жертвой. Ты не проведёшь меня, Том. Вопрос только — зачем? Потому что я упомянул её в разговоре? Я упоминал Уизли и Грейнджер кучу раз, но ты не тронул их. — Что, жалко девочку? Гарри впервые увидел на его лице такую открытую злую усмешку. — Нет, — честно ответил Гарри, — Но она была ненужной жертвой. — Ничего с ней не стянется, — Том равнодушно отвернулся и снова взял книгу, — Придёт в себя, как и остальные. Ей повезло смотреть в зеркальце в тот момент. Гарри стоял у порога, глядя, как Том перелистывает страницы, делая вид, что читает. — Я тебе не принадлежу, — тихо произнёс Гарри,— У нас с тобой просто взаимовыгодный договор. Том медленно поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Девчонка так много значила для тебя? — Да плевать мне на девчонку! — Гарри сжал кулаки. Ненависть вскипела в нем с такой силой, что он готов был наброситься на него с кулаками и набросился бы, будь Том материальным, — А на то, что ты врёшь мне прямо сейчас, называя её случайной жертвой, мне не плевать. И вообще. В любом из этих случаев я тебе не принадлежу, Том. Ты сильно ошибаешься, если думаешь иначе. Не стоит недооценивать меня. — Я тебя не недооценивал, Гарри. — Вот и посмотрим,— Гарри шагнул к двери, — До вечера, Том. Он вышел, закрыл за собой дверь и быстро зашагал по центральному залу. В груди всё кипело. На мгновение он остановился перед телом Петтигрю. Мертвенно бледный, однако все еще живой ,— его грудная клетка медленно ритмично вздымалась. Гарри выдохнул и пошёл дальше. С каждым шагом бешенство утихало, оставляя после себя пустоту.

***

Гарри соврал Тому. Он переживал, раздумывая, что делать с Реддлом, но никак не волновался, что что-то может пойти не так с его первоначальным планом — убийством Снейпа и закрытием школы. А зря. Задачу усложняло новое открывшееся обстоятельство. Гарри заметил странное волнение, как только зашёл в Большой зал. За столом Гриффиндора все сбились в кучку, что-то активно рассматривая и громко обсуждая. Кто-то тыкал пальцем в центр стола, кто-то вытягивал шею, пытаясь разглядеть получше. Гарри медленно подошёл к толпе, уже чувствуя неладное. Рон, завидев его, тут же завопил: — Расступитесь! Эй, да расступитесь же! — Рон, что происходит? — тихо спросил Гарри, но тот уже нырнул в самую гущу и вынырнул с газетой в руке. — На, смотри, — он сунул газету ему в руки. Гарри отошёл от толпы и сел за стол. Рон плюхнулся рядом. На первой полосе во всю страницу была огромная колдография. Неопрятный мужчина с безумным взглядом что-то кричал в камеру, держа в руках табличку с тюремным номером. Его лицо было осунувшимся — щёки впали, скулы выпирали, а глаза горели лихорадочным, нечеловеческим огнём. Заголовок гласил: «Из Азкабана сбежал самый опасный преступник!» — Вы уже видели? — послышался знакомый голос. Гарри поднял глаза. Гермиона опустилась на скамью напротив. — Из Азкабана сбежал убийца? — спросил Гарри, снова бросив взгляд на газету, — Сириус Блэк? Из-за этого все так взволнованы? — Ты не понимаешь, Гарри, — Гермиона понизила голос, — Ещё никому не удавалось сбежать из Азкабана. Это первый случай за всю историю. Сириус Блэк был правой рукой Темного Лорда. Он убил тринадцать человек одним заклинанием. — Папа прислал мне письмо сегодня утром, — зашептал Рон, наклоняясь вперед, — Оказывается, Блэк сбежал ещё неделю назад. Просто его искали по всей стране, скрывая от нас. — Теперь им пришлось признать, что Азкабан больше не самая надёжная тюрьма в мире, — хмыкнула Гермиона. — И почему же это решили признать именно сейчас? — спросил Гарри. — Они думают, что Блэк здесь, — снова зашептал Рон, оглядываясь по сторонам, — Теперь в школу прислали авроров. Я видел их уже сегодня утром. Папа сказал, они будут разбираться с нападениями и патрулировать коридоры. — Что?! — вырвалось у Гарри быстрее, чем он успел подумать. Эта новость сильно усложняла задуманное. — Надеюсь, это никак не повлияет на занятия? — с беспокойством спросила Гермиона. — О, Гермиона, — Рон закатил глаза, накладывая себе в тарелку огромную порцию яичницы, — по школе рыщет серийный убийца, а ты думаешь об учёбе? — Точно так же, как ты думаешь о еде, Рональд, — фыркнула она, — И вообще, не факт, что он в школе. Зачем ему сюда? — И правда, зачем ему школа? — спросил Гарри. Рон только пожал плечами, уже набивая рот сосиской. Гарри так ничего и не положил себе в тарелку. — Я пойду посмотрю, не приехал ли мой папа среди авроров, — сказал он, поднимаясь, — Где ты их видел, Рон? — На третьем этаже, — пробубнил он, громко пережевывая завтрак. Гарри кивнул, машинально сунув газету в карман мантии, и почти выбежал из Большого зала. Стук его шагов эхом разнёсся под высокими сводами, но уже на лестнице он сбавил скорость, заставляя себя дышать ровно. Ситуация становилась сложнее. Совершить убийство прямо под носом у авроров — это не просто риск, это чистое безумие. Но где-то глубоко в груди, под рёбрами, разливался странный холодный азарт, от которого пальцы слегка покалывало. Гарри поймал себя на том, что уголки его губ непроизвольно поднимаются. Тем интереснее. Он взбежал на третий этаж, перепрыгивая через две ступеньки, и на мгновение замер, чтобы достать из сумки пергамент. «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость». Карта Мародёров привычно проявилась чернильными линиями, но Гарри не успел пробежаться по ней взглядом в поисках скопления незнакомых фамилий. В конце коридора его внимание привлекла дверь. Она была не такой, как остальные. Массивная, из тёмного дуба, с массивной бронзовой ручкой, она выглядела тяжелее и старше соседних. И была чуть-чуть приоткрыта — узкая полоска тёплого света падала на каменный пол, перечёркивая его неровной полосой. Оттуда доносились приглушённые расстоянием и толстыми стенами голоса. Гарри, убрав карту в карман, подошел ближе и прижался спиной к холодной каменной стене. Движения его были плавными, бесшумными — шаги хищника, привыкшего не попадаться на глаза. — Я не понимаю, зачем нам тут торчать, — раздался грубоватый, низкий голос, — Блэк не сумасшедший, чтобы ломиться в школу, полную народа. — Он сумасшедший, Грюм, — ответил звонкий женский голос, — Одиннадцать лет в Азкабане кого угодно с ума сведут. Ты сам знаешь, как это место ломает людей. Гарри прижался ухом к щели, затаив дыхание. В комнате явно было несколько человек — он различал тяжёлые шаги, скрип стульев, иногда звон стекла и грубый кашель, который, как понял Гарри, принадлежал некому Грюму. Воздух из щели тянул запахом старого дерева, воска и скоплением людей. Ганнибал наверняка смог бы индефицировать каждого, но Гарри еще не умел так. — Дамблдор, вы думаете, что он появится именно здесь? — новый мужской голос звучал спокойно, размеренно. — Министерство уверено, что Блэк охотится за Гарри Поттером, — мягкий тембр Дамблдора Гарри узнал сразу, — Они высказывают довольно тревожные тенденции, желая заполнить школу дементорами. — Дементоры в школе? — воскликнул женский голос,— Это же немыслимо! — Фадж совершенно из ума выжил, — грубый голос закашлялся, и Гарри ясно представил, как говоривший хрипло усмехается, растирая грудь, — Ему давно в отставку пора. — На время мне удалось переубедить Корнелиуса, заверив, что вы справитесь гораздо лучше, чем дементоры,— заговорил Дамблдор, —Но, кажется, есть кто-то на стороне, кто убеждает министра в обратном. Ничего не слышно об этом, Кингсли? — Нет, — ответил спокойный мужской голос, который теперь Гарри мысленно связал с именем Кингсли, — Расписание встреч Фаджа не изменилось. Он по-прежнему встречается с Малфоем раз в две недели, но это старая история. Если кто и давит на него, то действует аккуратно. Следов не оставляет. — И всё же я не понимаю, зачем Блэку Поттер? — встрял звонкий девчачий голос. — Наш дорогой министр считает, — с отчётливой ноткой усталого сарказма начал Дамблдор, — что нападения на учеников, совершённые ещё до побега Блэка, были делом его сообщника. С целью, так сказать, добраться до Гарри Поттера. Но так как у сообщника ничего не вышло, Блэк решил взять всё в свои руки. — Блэк служил Темному Лорду? — в голосе девушки прозвучало сомнение. — Так признано официальной версией, — сухо ответил Кингсли. Вдруг послышался резкий скрип стула — будто кто-то встал слишком порывисто, — а следом глухой удар об пол. Гарри напрягся, чувствуя, как по спине пробегает холодок предвкушения. — А нечего тут и думать, — прогрохотал Грюм, и теперь его голос звучал так близко, что Гарри невольно отпрянул от щели на долю секунды, — Блэк предал Поттеров, расправился с Петтигрю так, что от него остался лишь палец, и двенадцать магглов с собой прихватил. Предатель, каких ещё поискать надо. У него кровь на руках, и всё тут. При фамилии Петтигрю Гарри будто окатило ледяной водой. Он на мгновение оторвался от двери. Блэк расправился с Петтигрю? С тем самым Петтигрю, который сейчас лежал в тайной комнате и медленно умирал по его в вине? Забавная выходила история. Чувствуя еще большее предвкушение, он снова прижался ухом к щели и услышал, как женский голос спросил: — И получается, Блэк хочет закончить начатое? Отдать Поттера Темному Лорду? — Так считается, — уклончиво ответил Дамблдор. — Это ужасно, — заключила девушка. — Ужасно то, что Блэк является крестным Гарри, — впервые за всё это время послышался голос МакГонагалл. Гарри отпрянул от двери так резко, будто его ударило заклинанием. Крёстный. Ещё один отголосок из чужой, неизведанной жизни, которая ему не принадлежала. Теперь у него был крёстный. Который одиннадцать лет просидел в Азкабане. Которого обвиняли в предательстве и в убийстве. Который, возможно, был невиновен. Интересно, как отреагировали бы его отцы, узнав о новом родственнике? Скрип стульев вывел Гарри из мыслей. Нужно было уходить, пока его не заметили. Гарри медленно начал отклеиваться от стены, стараясь, чтобы мантия не шелестела. Он сделал шаг назад — и в ту же секунду дверь перед ним распахнулась с такой силой, что воздух свистнул. На пороге стоял Снейп. Чёрные волосы сальными прядями обрамляли бледное лицо с крючковатым носом. Глаза Снейпа, чёрные и непроницаемые, как омуты, сузились, губы сжались в тонкую линию, отчего лицо его превратилось в маску недоброго торжества. Снейп открыл рот, чтобы что-то сказать — наверняка что-то ядовитое, уничтожающее — но не успел. — Ну чего ты встал, Снейп? — донёсся из комнаты раздражённый и хриплый голос, — Проходи давай, нечего дверь держать. Снейп поморщился, но отодвинулся в сторону, освобождая проход. Бросив на Поттера последний взгляд, он ушёл. Из комнаты вышел коренастый мужчина с лицом, полной шрамов. Каждая морщина, каждая неровная линия на его коже, казалось, хранила историю битвы. Его деревянная нога глухо стучала при каждом шаге, создавая тяжёлый, ритмичный звук. Гарри сразу понял — это был Грюм. Один его глаз — нормальный — смотрел на Гарри с мрачной насмешкой. А второй — магический, ярко-синий — вращался в глазнице с жуткой скоростью, описывая бешеные круги, и когда он наконец остановился, уставившись прямо на Гарри, тот почувствовал себя прозрачным. Будто его просвечивали насквозь, выворачивая наружу все тайны. А следом за Грюмом выпорхнула молодая женщина с ярко-розовыми волосами, собранными в небрежный, торчащий во все стороны хвост. Её лицо было живым, подвижным, а глаза — большими и любопытными. — О! — воскликнула она, заметив Гарри, и её брови взлетели вверх, — А это кто у нас? — Внимательнее, Нимфадора, — хмыкнул Грюм, кивая на Гарри, — У мальчишки шрам на пол лба. Неужели не видишь? — Я просила не называть меня Нимфадорой, — прошипела она. Её лицо вспыхнуло раздражением, и в тот же миг волосы начали менять цвет — от розового к ярко-красному, а кончики стали огненно-рыжими. — Вы метаморфомаг? — спросил Гарри, старательно переводя взгляд с её волос на лицо. — Да, верно! — она широко улыбнулась,— Зови меня просто Тонкс. А ты, значит, Гарри Поттер? Она протянула руку. — Как скажете, Тонкс, — Гарри мягко пожал её ладонь. Он позволил себе милую, немного застенчивую улыбку в ответ, —Да, я Гарри Поттер, но сейчас я живу под другой фамилией. — Слышал, слышал, — закряхтел Грюм, с силой опираясь на свою палку. Волшебный глаз снова завертелся, описывая круги, пока нормальный оставался прищуренным на Гарри, — Тебя усыновила французская семья. Странным, никому не понятным способом. Будто ты не Поттер вовсе. Гарри открыто проигнорировал его замечание, пущенное в воздух. Он снова обратился к Тонкс: — Так значит, вы авроры? — он полез в карман, доставая потрёпанную газету с портретом Блэка на первой полосе, — Я читал про Сириуса Блэка. Вы поэтому здесь? — Тебе не стоит забивать этим голову, парень, — в дверях возник высокий чернокожий мужчина. Он был одет в сиреневую мантию, а на голове сидела такая же сиреневая шапочка, лихо сдвинутая набок. Серебряная серьга в ухе поймала свет свечей и ярко блеснула, невольно приковав взгляд Гарри, — Это наша работа. А твоя — учиться и не подвергать себя опасности. — Я бы хотел помочь, —твёрдо сказал Гарри, — В будущем я тоже хочу стать аврором. Как… как мой папа. На мгновение повисла тишина. — Ну вылитый Джеймс, — одобрительно хмыкнул Грюм. Он хлопнул Гарри по плечу тяжелой, мозолистой ладонью, отчего тот чуть не покачнулся, — Но пока ты ещё не дорос до этого, парень. Не дорос. Грюм вместе с Кингсли двинулись по коридору. Деревянная нога ритмично стучала по камню. Из комнаты вышел Дамблдор. Увидев Гарри, он мягко улыбнулся. — А, Гарри. Я рад видеть тебя, мой мальчик. Что-то случилось? — его голос был спокоен, но голубые глаза за сверкающими линзами очков смотрели цепко, подмечая каждую деталь. — Я просто подумал… — Гарри замялся, делая вид, что смущён. Он опустил взгляд, потом снова поднял, — Подумал, что среди авроров может быть мой папа. Я… я хотел его увидеть. Дамблдор внимательно посмотрел на него. На мгновение Гарри показалось, что директор видит его насквозь — так же, как магический глаз Грюма. Но Дамблдор лишь мягко покачал головой. — Нет, Гарри, пока я не видел смысла с ним связываться, — ответил он, — Тем более я знаю, что сейчас он сильно занят в Италии — отлавливает браконьеров, которые охотятся на единорогов в заповеднике. Это опасная и тонкая работа. Есть ли что-то серьёзное, что мне нужно сообщить твоим отцам? Гарри нахмурился, — неделю назад Ганнибал писал ему о командировке, в которую отправился Уилл. Обычно Уилл не ездил на такие пустяки, как ловля браконьеров, но в этот раз его уговорила Габриэль, слишком расстроенная гибелью ее любимых созданий. Вот только откуда это знал Дамблдор? Неужели он поддерживает связь с его родителями? — Нет, сэр, — ответил Гарри, чувствуя, что пауза затянулась,— Ничего. Дамблдор лишь кивнул, и на его лице мелькнуло что-то похожее на грусть. Он развернулся, уходя по коридору и сворачивая за угол. Тонкс двинулась следом, и Гарри, сам не зная зачем, пошёл рядом с ней. — Так значит, твой приёмный отец тоже аврор? — спросила она. Её волосы тем временем снова обрели спокойный розовый оттенок. — Да, — Гарри бросил быстрый взгляд на неё, проверяя, как она отреагирует, — Уилл Грэм. Может, слышали? Тонкс внезапно остановилась. Её глаза невольно расширились. — Грэм?— переспросила она,— Уилл Грэм? Тот самый, который… — она осеклась, будто вспомнив, что разговаривает с ребёнком, но любопытство всё же перевесило, — Тот самый Уилл Грэм, который в одиночку вышел на сеть контрабандистов ядовитых грибов по всей Восточной Европе? Тот, который проникает в головы убийцам? — Он самый, — улыбнулся Гарри, — О нем так много говорят? —Ни то чтобы говорят, —протянула Тонкс, подбирая слова, — Но все слышали о нем. У него... нестандартный способ работы. Наш аврорат ещё не знаком с ним лично, но я слышала от коллег по международному отделу, что он чувствует следы магии? Это правда? — Да, — кивнул Гарри, наблюдая за тем, как её глаза округляются. Ему нравилось это выражение — смесь восторга и благоговения, которое появлялось у людей, когда они узнавали, кто его отец. Это она ещё не знала, что из себя представляет Ганнибал. Если бы Тонкс узнала о нём, её волосы, наверное, побелели бы на месте. — Невероятно, — выдохнула она, — тогда тебе, наверное, есть что рассказать о том, как ловить преступников. Но всё же, — она наклонилась чуть ближе, и её волосы на секунду стали тёмно-синими, — держись от Блэка подальше, ладно? Если он и правда такой опасный, как говорят, тебе с ним не справиться. Даже с таким отцом за спиной. — Не волнуйтесь, Тонкс, — сказал Гарри,— Я могу за себя постоять. —Не сомневаюсь, — она остановилась на развилке, —Ладно, будь осторожен, Гарри. Еще увидимся. Она махнула ему на прощание и быстро зашагала по левому коридору, её розовый хвост подпрыгивал в такт шагам. Гарри смотрел ей вслед, пока её фигура не исчезла из виду.

***

На протяжении всех уроков Гарри думал о том, как повлияют авроры на его план. Мысль о том, что коридоры патрулируют профессионалы, которые ищут убийцу, должна была пугать — но почему-то вызывала лишь предвкушение. За всё время, что Гарри ходил между уроками, он увидел лишь одного незнакомого мужчину в аврорской мантии — тот стоял у входа в библиотеку, разглядывая каждого входящего оценивающим взглядом. И Тонкс, которая встретилась ему на лестнице и подмигнула, проходя мимо. В конечном счёте Гарри решил, что ничего менять не будет. Даже сообщать об аврорах Тому не стоило — сущая мелочь, которая только отвлечёт его от главного, тем более, что Том наверняка узнает все сам. Имея Карту Мародёров и мантию-невидимку, трудно было попасться. Он знал замок лучше, чем любой аврор, и уж точно умел двигаться тише.

***

Гарри лежал на постели, уставившись в потолок, и ждал, пока все его однокурсники уснут. Невилл давно похрапывал, его дыхание было глубоким и размеренным, словно он видел какой-то особенно приятный сон. Симус дёргался во сне, что-то бормоча и ругаясь. Дин спал, закрытый балдахином, и лишь изредка его кровать тихо скрипела, когда он переворачивался на другой бок. И только Рон всё ещё устраивался, гнездясь на постели с какой-то особенной тщательностью. Он комкал подушку, поправлял одеяло, снова комкал подушку. — А может, это Блэк украл мою Коросту? — жалобно протянул Рон, в очередной раз поправляя подушку и придавая ей форму, которая, кажется, никак не хотела его устраивать. Гарри не отрывал взгляда от деревянного потолка кровати. Над ним, чуть поодаль от лица, парил его маленький светильник в виде птички — хрупкая вещица из французского магазина магических безделушек, которую он привёз из дома ещё на первом курсе. Мягкий золотистый свет струился из её расправленных крыльев. — У тебя пропала крыса? — спросил Гарри без особого интереса, следя за тем, как птичка плавно вращается вокруг своей оси. — Да, примерно неделю назад, — вздохнул Рон, наконец откидываясь на подушку и укрываясь одеялом, — Я боюсь, её могли съесть местные кошки какой-нибудь ночью. Она была старенькая, медленная… — Я думаю, крыса, которая прожила целых одиннадцать лет, знает, как спастись от кошки, — лениво пошутил Гарри, прикрывая глаза. Рон, однако, его шутки не оценил. Он резко перевернулся на бок, натянув одеяло до самого подбородка, и уставился в стену напряжённым, обиженным взглядом. — Ладно, Рон, — Гарри приоткрыл один глаз, глядя на рыжую макушку, — Магические кошки не нападают на крыс, успокойся. Их кормят специальным кормом. Найдётся твоя крыса, не переживай. Рон что-то недовольно пробормотал в подушку про котов и, пожелав спокойной ночи, закрыл глаза. Уже через пару минут Гарри услышал его тихое, ровное сопение. Он подождал ещё немного, прислушиваясь к дыханию остальных. Симус замолк, Дин перестал скрипеть кроватью. В башне Гриффиндора воцарилась абсолютная тишина. Гарри бесшумно сел на кровати, достал из-под подушки Карту Мародёров и накрылся одеялом, чтобы свет не привлёк внимания. —Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — прошептал Гарри. Тонкие чернильные линии поползли по пергаменту, складываясь в план замка. Гарри быстро оценил ситуацию. Снейп был уже на первом этаже, его имя медленно двигалось по правому крылу— как Гарри и рассчитывал. Тома в туалете ещё не было, но это не страшно, он появится позже. Второй этаж, где находился вход в Тайную комнату, был чист. Зато на пятом этаже ходила Тонкс, её имя мерцало тёплым золотым цветом. На восьмом, в разных крылах, Гарри заметил две неизвестные мужские фамилии — Долиш и Сэвидж. Грюма он нашёл в одной из комнат на седьмом этаже, тот, судя по всему, не двигался — возможно, дремал или просто сидел на месте. Гарри удовлетворённо кивнул. Он быстро вскочил с кровати, стараясь не скрипеть половицами. Набросил рубашку, застегнул пуговицы дрожащими от возбуждения пальцами, натянул брюки. Сверху — свою любимую тёмно-синюю мантию, приталенную, с серебристой вышивкой по воротнику. Она была подарком Ганнибала и сидела на Гарри идеально, как всё, что шилось на заказ у хорошего портного. Из чемодана он достал пару забастовочных завтраков Уизли. Батончики, которые заставляли нос кровоточить, и батончики, которые останавливали кровотечение. Пока это была их лучшая разработка — благодаря знаниям медицины, которые Ганнибал вбивал в него с раннего детства. Он закинул батончики в карман, старательно запоминая, в каком из них антидот. К левому предплечью Гарри закрепил скальпель, к правому — свою французскую волшебную палочку. Она была изящнее британской и чуть тоньше, но била точнее и сильнее. Свою официальную британскую палочку он сунул в карман мантии. Убедившись, что взял всё, Гарри накинул мантию-невидимку, тихо выскользнул из спальни и, сверяясь с картой, двинулся вниз. Карта позволила ему добраться до второго этажа полностью незамеченным. Он миновал три коридора, пропуская впереди себя патруль Филча, обошёл стороной портрет, который иногда просыпался и начинал кричать, и замер у входа в женский туалет. Время было самым подходящим. С минуты на минуту в коридоре должен был появиться Снейп. Судя по карте, профессор как раз оглядывал последние коридоры на первом этаже, двигаясь по направлению к лестнице. Гарри убрал Карту во внутренний карман синей мантии, аккуратно сложил мантию-невидимку и спрятал её в большой боковой карман. Затем присел на пол прямо рядом с дверью туалета, облокотившись спиной на холодную каменную стену и прислонив к ней затылок. В ладони он уже зажал конфету, которая вызовёт кровотечение. Если Снейп пройдёт мимо, он съест её, дождётся, пока профессор подойдёт ближе, и сыграет свою роль. План был простым и надёжным. Спустя пару минут Гарри услышал из-за двери туалета тихое шипение, которое складывалось в слова: «Мы на месте» Гарри прикрыл глаза, представляя, как огромное тело василиска медленно выползает из своей норы. —Хорошо, — прошипел он в ответ, даже не поворачивая головы. Он посидел ещё долгих десять минут, прислушиваясь к тишине коридора. Ничего. Снейп не появлялся. Гарри начал ёрзать, вглядываясь в темноту. Коридор был пуст — ни шороха, ни шагов, ни тени. Что-то пошло не так. А потом, где-то далеко внизу, раздался глухой, раскатистый взрыв. Гарри встрепенулся, выпрямляясь. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Он глянул на часы, подсвечивая циферблат кончиком палочки. Снейп должен был уже быть в коридоре, но никого не было. Он уже потянулся в карман за картой, чтобы проверить, где застрял профессор и что за взрыв произошёл, когда услышал торопливые, сбивчивые шаги. Гарри резко поднялся на ноги, прижимаясь спиной к стене. Он втянул воздух — и нос уловил знакомый, сладковатый аромат цветочного парфюма. Шаги стремительно приближались. Гарри подсветил палочкой, уже зная, кого увидит. — О-о-о-х, Гарри! — выдохнул перепуганный Локонс, замирая на месте и прижимая руку к груди. Его платиновые волосы были взъерошены, мантия наспех застёгнута не на те пуговицы, а лицо выражало смесь облегчения и панического ужаса, — Это ты. А я уж подумал, что тут прячется… ну, ты знаешь… страшный убийца. Гарри усмехнулся. Он не убрал палочку, продолжая держать её между ними. Свет снизу падал на его лицо, выхватывая из темноты острые скулы и глубокие тени под глазами. Он знал, как выглядит сейчас — и ему это нравилось. — Что ж, вы не ошиблись, профессор, — тихо произнёс Гарри, загадочно улыбаясь, — Вы не ошиблись. Локонс нервно сглотнул, и его глаза заметались по сторонам, вглядываясь в темноту коридора. — Что… что ты имеешь в виду? — спросил он. — Вы разве не слышали какой-то взрыв внизу? — невинно спросил Гарри, — Думаю, это может быть Блэк. А может, и кто похуже. Локонс выпрямился. Гарри видел, как он собирает волю в кулак, как его лицо принимает то героическое выражение, которое он так часто репетировал перед зеркалом. — Да-да, — закивал профессор, гордо выпячивая грудь и поправляя воротник мантии, — Вам нужно срочно возвращаться в гостиную. А я как раз пойду и разберусь с ним. Не волнуйтесь, я сталкивался с такими опасностями… не раз и не два. Гарри знал, что как только он уйдёт, Локонс сразу же побежит в свою комнату — туда, куда он, судя по всему, и направлялся, засидевшись допоздна в кабинете и подписывая свои дурацкие открытки с собственным портретом. Он чувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Вместо Снейпа, которого он так тщательно планировал заманить в ловушку, перед ним стоял этот напыщенный индюк, от которого не было никакой пользы. Но кому-то было суждено умереть сегодня. Кто-то должен был пасть, чтобы школу закрыли. Чтобы Дамблдор наконец понял — здесь опасно. Чтобы родители начали забирать детей. И если не Снейп, то… — Кто здесь?! — в конце коридора раздался знакомый звонкий голос, эхом отлетевший от каменных стен. Эта была Тонкс. Гарри резко обернулся. В самом конце коридора, метрах в пятидесяти, едва-едва мерцал тусклый свет — Тонкс подсвечивала себе дорогу палочкой. Локонс засуетился, не зная, что делать. Он переминался с ноги на ногу, бросая панические взгляды то на Гарри, то на приближающийся свет. — Боюсь, у нас нет времени, профессор, — быстро зашептал Гарри, хватая Локонса за рукав, — Это может быть сообщница Блэка. Если она нас найдёт… Он не договорил, но его голос дрогнул так убедительно, что Локонс задрожал. — Нам нужно спрятаться, — Гарри погасил палочку, толкая профессора к двери туалета, — Сюда. Быстро. Он буквально втолкнул Локонса внутрь, заходя следом и зажмуривая глаза. Гарри тут же обернулся к входной двери, бесшумно закрывая ее за собой. Как только дверь закрылась, он услышал глухой, тяжёлый удар позади — тело Локонса рухнуло на пол. —Это не Снейп, — прошипел Том на парселтанге. За дверью Тонкс снова окликнула темноту, только теперь её голос раздавался громче и ближе. — Есть тут кто?! Гарри тяжело дышал, чувствуя, как внутри всё бурлит и клокочет. Возбуждение. Азарт. Никакого страха — только горячая, пьянящая волна, которая заливала грудь. —Не переживай, — прошипел Том, — Если она обнаружит нас, мы убьём и её. Василиском. Гарри медленно обернулся, стараясь не поднимать голову выше пояса. Он опустил глаза в пол и только потом позволил себе смотреть. В слабом лунном свете, просачивающимся из высоких окон, он видел огромное чешуйчатое тело, которое было высунуто прямо из прохода между разъехавшимися раковинами. Чешуя переливалась тусклым, маслянистым блеском, и каждый вдох чудовища отдавался лёгким колебанием воздуха, которое Гарри чувствовал кожей. —Какой же он огромный, — восхищенно выдохнул Гарри. —Намного больше, чем ты можешь себе представить, — ответил Том, и Гарри почти увидел его довольную улыбку,— Главное — не поднимай взгляда. Гарри кивнул и перевёл взгляд на тело Локонса. Профессор лежал на спине, раскинув руки в стороны. Его глаза, остекленевшие и мертвые, были широко раскрыты. В этот момент шаги Тонкс замерли прямо за дверью. Гарри затаил дыхание. Он слышал, как стучит его сердце. Слышал, как Тонкс бормочет что-то себе под нос, наверняка, оглядываясь по сторонам. Она была буквально в метре от него. От трупа. От Тома. От василиска. На мгновение Гарри посетило иррациональное, безумное желание — распахнуть дверь, втащить её внутрь, посмотреть, как её розовые волосы побелеют от ужаса. Но он подавил этот порыв, заставив себя стоять неподвижно. Он смотрел на Локонса и ждал. Вскоре шаги стали удаляться. Тонкс что-то пробормотала в темноту — кажется, «померещилось» — и свет её палочки поплыл дальше по коридору, растворяясь в полумраке. Гарри выдохнул. Воздух вышел из лёгких с тихим, почти неслышным свистом. —Так где же Снейп?— спросил Том, когда шаги стихли окончательно. — Не знаю, — ответил Гарри шёпотом, всё ещё глядя на Локонса, — Застрял где-то. Так и не появился на этаже. Он помолчал, обдумывая ситуацию. — Зато появился он, — Гарри кивнул на распростёртое тело, — Пришлось убить его. Иначе Тонкс нашла бы нас раньше и сопроводила бы меня в гостиную. Пришлось бы объяснять, почему я брожу по замку ночью во время облавы на убийцу. И наш план пришлось бы переносить. —Печальное стечение обстоятельств, — холодно заметил Том. — Может, оно и к лучшему, — Гарри перевёл взгляд на ботинки Тома, — Убью Снейпа в следующий раз. Своими руками. Чтобы он знал, кто его убивает. Чтобы он успел понять. Он слышал, как Том выдохнул — долгий, медленный выдох, который в человеческом обличье означал бы восхищение. —Это прекрасная идея. — Убирай своего василиска, — Гарри отвернулся, чтобы не видеть огромное тело, — Я вытащу Локонса из туалета и вернусь к тебе. —Хорошо, — согласился Том. Гарри спиной чувствовал, как в комнате началось движение. Тихое, шипящее перетекание огромных масс, скрежет чешуи по камню, свистящее дыхание, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Когда наконец всё стихло, Гарри обернулся. Проход всё ещё был открыт — чёрный зев в полу, из которого тянуло холодом и гнилью. Но ни Тома, ни василиска рядом не было. На холодном, мокром полу посреди туалета лежало только тело Локонса. Его лицо, искажённое ужасом, застыло в гримасе, которая, казалось, кричала о чём-то, что он увидел в последнее мгновение. Глаза смотрели вверх, в пустоту, и Гарри поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд от этого лица. Он быстро тряхнул головой, прогоняя наваждение, и достал из кармана карту Мародёров. Гарри пробежался по ней взглядом, оценивая обстановку. Тонкс уже бродила по первому этажу — её имя двигалось от парадной лестницы к Большому залу. Зато желанный Снейп… Гарри нахмурился. Профессор зельеварения находился в своём кабинете в подземельях, а рядом с ним мелькали два знакомых имени — Джордж и Фред Уизли. Гарри закатил глаза. Как же неудачно близнецы решили выбраться повеселиться. Их даже не смутило отсутствие карты и авроры, патрулирующие всю школу. Теперь понятно, что за взрыв он слышал. Очередная шалость Уизли — и его тщательно продуманный план полетел к чертям. Он перевёл взгляд на другие имена. Долиш спустился на четвёртый этаж, его коллега Сэвидж бродил по пятому. Даже Грюм вышел из покоев, обходя седьмой этаж. Самая близкая угроза — Тонкс на первом этаже. До неё минуты три, если она пойдёт быстрым шагом. Меньше, если побежит. Гарри глубоко вдохнул, убирая карту в карман, и тихо отворил дверь. Высунув голову в коридор, он огляделся. Пусто и ужасно темно. Он быстро достал из кармана мантии палочку и прошептал: — Вингардиум Левиоса Тело Локонса дёрнулось и, подчиняясь заклинанию, едва приподнялось над полом. Гарри повёл палочкой, направляя его к выходу. Всё шло гладко ровно до того момента, пока Локонс не задел плечом косяк двери и с глухим стуком не рухнул обратно на кафель. — Чёрт, — выдохнул Гарри сквозь зубы, быстро выглядывая в коридор. Тишина. Никого. Он снова наложил заклинание, поднимая тело, и на этот раз вынес его из туалета. В коридоре стало проще — здесь было больше места, и управлять парящим телом оказалось легче. Гарри оттащил Локонса метров на двадцать от двери, туда, где коридор делал едва заметный изгиб, скрывающий обзор. Затем сбросил заклинание, позволяя телу рухнуть на каменный пол. В последний момент Гарри не выдержал. Он быстро присел на корточки, прислонив пальцы к сонной артерии профессора. Никакого пульса. Локонс действительно был мёртв. Гарри отдёрнул руку и, не оглядываясь, ринулся обратно в туалет, бесшумно закрывая за собой дверь. Однако оставалась ещё более сложная часть. Не физически — душевно. Гарри собрался с духом, глядя в чёрный зев прохода, из которого всё так же тянуло холодом и сыростью. — Ну, — прошептал он сам себе, — поехали. И прыгнул. Падение было коротким, но Гарри успел почувствовать, как воздух свистит в ушах, а желудок уходит куда-то в пятки. Он приземлился на грязный, скользкий пол, едва удержав равновесие на мокрых камнях. Гарри запрокинул голову, глядя вверх, и прошипел на парселтанге: — Закройся Раковины с тихим механическим шумом начали съезжаться, смыкаясь над его головой, и через мгновение последний проблеск света погас. Он остался в полной темноте. Гарри щёлкнул палочкой, зажигая на её кончике тусклый огонёк, и двинулся вперёд по длинному каменному туннелю. Он дошёл до центрального зала Тайной комнаты. Питер Петтигрю по-прежнему лежал там, где его оставили — мёртвенно-бледный, с заплывшим, изуродованным лицом. Рядом, на полу, валялся дневник Тома, раскрытый на середине. Страницы чуть шевелились, будто от сквозняка, хотя в зале не было ни малейшего дуновения. Из бокового прохода, ведущего в личные покои, вышел Том. Он двигался бесшумно, но Гарри почувствовал его присутствие ещё до того, как увидел. — Ты уже закончил? — спросил Том. — Да, всё в порядке, — спокойно ответил Гарри, расстёгивая застёжку на мантии,— Никто меня не заметил. Он стянул мантию с плеч, оставшись в одной рубашке, и аккуратно положил её на пол. Пальцы двигались медленно, размеренно — он специально не смотрел на Тома. — Кажется, ты совершенно не обеспокоен тем, что, хоть и косвенно, но совершил убийство, — заметил Том. Гарри ощущал на себе его тяжелый изучающий взгляд, сканирующий каждое движение. — Нет, — сказал Гарри, доставая из кармана брюк медицинские перчатки и натягивая их на руки. Резина туго обхватила пальцы,— Я не боюсь убийств. Том напрягся. Это было едва заметно — чуть более прямая спина, чуть более прищуренные глаза. — Что ты делаешь? — спросил он. Гарри не ответил. Он размеренно подошёл к Петтигрю и медленно опустился на колени прямо за головой Питера. Колени тут же промокли — пол был покрыт тонким слоем грязной воды. — Собираюсь восстановить справедливость, — сказал Гарри, поднимая голову Петтигрю и укладывая её себе на согнутые ноги. Он поморщился, когда грязные, спутанные волосы Питера коснулись его брюк. Лицо мужчины было ужасно некрасивым — распухшее, синюшное, с запёкшейся кровью в уголках рта. Гарри старался не смотреть на него. — О чём ты говоришь, Гарри? Гарри наконец поднял на него взгляд. Том стоял в паре метров, скрестив руки на груди. Между ними лежало лишь тело Петтигрю и несколько мокрых пятен на полу. — Ещё когда ты был в дневнике, Том, я просил тебя быть честным со мной, — голос Гарри звучал ровно, но внутри всё дрожало, — Ты клялся в честности мне ни раз — и в дневнике, и вживую. Это было, между прочим, условием нашего договора. — И в чём же я тебя обманул? — лицо Тома исказилось в жёсткой усмешке. — Ты умолчал о том, что ты — Волан-де-Морт! — громко сказал Гарри. Имя эхом разнеслось по залу, ударяясь о каменные стены, отражаясь от высокого потолка, возвращаясь обратно многократным, зловещим шёпотом: "Морт… Морт… Морт…" Гарри продолжил, чувствуя, как в груди что-то давит, а в горле нарастает тугой, болезненный ком. — Я поверил тебе. Я знал, что твоя глупая история не может быть полностью правдивой, но я верил, что мы… понимаем друг друга. Я позволил тебе узнать меня. А ты… — Гарри остановился, поморщившись, словно от острой боли, — Ты использовал меня. Ты хотел возродиться и убить меня. — Я бы не убил тебя, — холодно ответил Том, — По крайней мере, не сразу. Гарри горько усмехнулся. — Это в корне меняет дело. — Если бы я сказал тебе правду, ты бы никогда не возродил Волан-де-Морта, — Том сделал шаг вперёд, — У меня не было выбора. И я не понимаю, чем ты так удивлён. — Я бы подумал! — воскликнул Гарри, резко поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. Глаза защипало, но он не отвёл их, — Взвесил! Может, и возродил бы! Но ты не дал мне выбора, Том. Ты просто… решил за меня. — Я скрыл свою личность, но я не использовал тебя, Гарри, — Том сделал ещё шаг. Теперь их разделяло только тело Петтигрю, — Ты действительно был мне интересен. Редко встретишь двенадцатилетнего мальчика, который просит быть соучастником убийства. Который смотрит на мир… правильно. — Снова твои манипуляции, — Гарри покачал головой, расстёгивая левый рукав рубашки. Пальцы дрожали, но он заставил их успокоиться, — Впрочем, это уже неважно. Я не прощаю ложь, Том. Так же, как и ты. — И что же ты собираешься делать? — насмешливо спросил Том. — Кажется, я предупреждал тебя, что не стоит меня недооценивать, — Гарри ловким, отточенным движением вытянул скальпель из рукава. Он поёрзал, поудобнее устраивая голову Петтигрю у себя на коленях, и чуть запрокинул её назад, левой рукой придерживая за подбородок. — Или ты думал, я не способен замарать руки? — Гарри поднёс скальпель к горлу Петтигрю, прижимая остриё к бледной, пульсирующей коже. — Убить собственными руками? — Нет! — голос Тома повысился, срываясь на крик. Он дёрнулся вперёд, — Нет! Гарри, не делай этого! Гарри смотрел на него, чувствуя, как глаза начинает щипать. В груди разливалось что-то тяжёлое, почти болезненное — и одновременно с этим горячее, пьянящее наслаждение. Наслаждение от того, что он видит страх на лице Тома Реддла. С дикой тяжестью в груди, со слезами, застилающими глаза, и с улыбкой, которая сама собой расползалась на губах, Гарри наблюдал за лицом Тома — и в тот самый момент, когда Том рванулся к нему, он резко дёрнул рукой. Скальпель полоснул по горлу Петтигрю. Горячая, густая струя крови ударила фонтаном. Но Гарри не смотрел на Питера. Он смотрел только на Тома. Он видел, как оборвалась тонкая, едва заметная нить магии, связывавшая Петтигрю с дневником. Видел, как Том застыл в изумлении — его лицо, ещё секунду назад искажённое гневом, вдруг стало белым, как мел. Видел, как он начал мерцать — края его фигуры стали размываться. А потом Том схватился за лицо. Вспышка ослепительного белого света разорвала темноту, и Том закричал. Его фигура корчилась, изгибалась, распадалась на части, а потом резко превратилась в сгусток чёрной, вязкой магии, который с воем влетел обратно в дневник. И стало тихо. Гарри выдохнул. Горячая слеза скатилась по его щеке. Он смотрел на дневник, лежащий на полу. Тот выглядел как обычно — старая обложка, потрёпанные страницы. Никаких следов того, что только что произошло. Том снова был внутри. Гарри перевёл взгляд на Питера. Горячая кровь всё ещё стекала по его рукам, пропитывая рукава рубашки до самых локтей. Питер умер. А вместе с ним — Том, который не успел забрать нужное количество жизненных сил для возрождения. И вместе со смертью Тома Гарри чувствовал, как что-то будто вырвали из груди — будто умерла не просто чужая душа, а что-то своё, родное, единственное. Он отогнал эту мысль, чувствуя, как она пытается пустить корни. Гарри переложил голову Питера на пол и поднялся на ноги. Брюки были забрызганы кровью, колени промокли насквозь. Он стянул перчатки, вывернув их наизнанку, и бросил на грудь Петтигрю. Поглощённый Томом, он совсем не заметил, как совершил своё первое убийство без помощи магии. Странное чувство — пустота, смешанная с холодным удовлетворением. Но это было убийство не Питера. Это было убийство Тома. Гарри поднял мантию с пола и накинул на плечи. Она была вся в мокрых разводах, но хотя бы скрывала заляпанные кровью рукава и бёдра. Он кинул последний взгляд на дневник. На мгновение в голове мелькнула мысль — написать что-нибудь Тому, оставить последнее слово. Но он передумал. Том умер для него. Гарри достал палочку и направил её на тело Петтигрю. Он знал это заклинание. Слышал его на работе у папы. Видел, как оно уничтожает улики, не оставляя следов. Огромное пламя охватило тело Петтигрю и дневник, лежащий рядом. В грустных глазах Гарри заплясали отражения язычков пламени — жёлтые, оранжевые, красные, перетекающие друг в друга. Он любовался этим зрелищем, безмолвно стоя напротив. Это было красиво. И очень больно. Огонь гудел, трещал, пожирая плоть и кости, превращая их в пепел. Гарри чувствовал жар даже на расстоянии, но не отступил ни на шаг. Он смотрел, как тело Петтигрю съёживается, чернеет, рассыпается. Спустя несколько минут пламя стало ослабевать. Языки огня становились всё меньше, тише, и наконец погасли совсем, оставив после себя лишь круг выжженного камня. От Питера не осталось буквально ничего. Гарри шагнул вперёд, наклонился — и с ужасом осознал, что в центре чёрного, обугленного пятна лежит дневник. Абсолютно невредимый. Он медленно наклонился, осторожно поднимая его. Страницы были целы, обложка не обгорела, даже уголки не оплавились. Дневник выглядел точно так же, как и до того, как Гарри бросил его в огонь. Гарри разглядывал его со всех сторон, вертел в руках, но не находил ни единого следа повреждений. Не сказав ни слова, он прошёл в их спальню — туда, где они проводили столько вечеров, обсуждая планы, споря, смеясь. Здесь всё было по-прежнему: кровать Тома, застеленная тёмным покрывалом, стол с мерцающей свечой, книги, аккуратно сложенные в стопку. Гарри опустился в кресло, положив дневник на стол. Свеча мерцала, отбрасывая на стены дрожащие тени. Он откинулся на спинку, чувствуя, как усталость поглощает его. Он не заметил, как задремал.

***

Гарри открыл глаза на рассвете. Свеча догорела, оставив после себя лужицу застывшего воска. Дневник по-прежнему лежал на столе, открытый на середине. Гарри взглянул на часы. Четыре утра. Нужно было уходить. Он потянулся, разминая затекшую спину, и встал, собираясь поспешно покинуть комнату, но дневник не давал ему покоя. Подумав, Гарри быстро схватил перо со стола, макнул в чернильницу и крупно вывел на странице: «В следующий раз это я обману тебя, Том» Ответ пришёл сразу — буквы вспыхнули на бумаге, складываясь в ровные, изящные строки: «Буду ждать с нетерпением, Гарри» Гарри яростно захлопнул дневник. Он оставил его на столе и вышел, стараясь не оглядываться. Он прошёл мимо центрального зала и выбрался через проход в подземелье, даже не волнуясь о том, может ли его кто-нибудь увидеть. Мантия была пропитана мокрыми пятнами, на брюках — колени и голени тёмные от крови. Руки были чистыми, но кровь залила рукава по локоть, и только мантия позволяла это скрыть. Тёмные пятна на коленях иногда выглядывали из-под мантии, когда он шёл, но Гарри было уже всё равно. Он вышел на улицу, и утренний холод обжёг лицо. Гарри глубоко вдохнул — воздух был ледяным, с запахом хвои и мокрой земли. Он дошёл до хижины Хагрида и присел на лавочку неподалёку, уставившись на тёмный, таинственный силуэт Запретного леса. Было очень холодно. Вскоре Гарри начал дрожать — мелкой, нервной дрожью, которую не мог остановить. Но он почти не чувствовал холода. Он чувствовал только, как горькие, обжигающие слёзы стекают по щекам, оставляя засохшие дорожки. Он сидел так, не двигаясь, и смотрел на лес, пока в глазах не начало двоиться. Вдруг ему показалось, что среди деревьев что-то мелькнуло — тень, слишком быстрая для зверя, слишком тёмная для человека. Он хотел разглядеть, что это было, когда сзади раздался громкий скрип открывающейся двери и множество голосов, переговаривающихся друг с другом. Гарри обернулся. Из центральных ворот школы, далеко на холме, выносили тело, покрытое белой простыней. Несколько фигур в аврорских мантиях шли рядом, и даже на расстоянии Гарри чувствовал исходящее от них напряжение. Он не мог оторвать взгляд от белой простыни, под которой угадывались очертания человеческого тела. — Гарри? Он вздрогнул. Голос прозвучал прямо рядом, сбоку. Гарри обернулся — и сердце его пропустило удар. К нему широкими шагами направлялся папа Уилл. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а на подбородке темнела небритость. Он был одет не в парадную мантию, а в дорожную куртку, покрытую пылью — явно прилетел прямо с портала. Сзади, чуть поодаль, плёлся Дамблдор, и на его лице Гарри увидел то же выражение озабоченности. — Папа? — прошептал Гарри, вставая с другой стороны скамейки. Уилл мгновенно подлетел к нему, хватая за плечи и быстро оглядывая с ног до головы. Его пальцы вцепились в мантию, ощупывая, проверяя. — Эй, — голос Уилла был встревоженным, — ты чего здесь делаешь в пять утра? Весь мокрый? Ты ранен? Он потянулся к палочке, чтобы высушить одежду, но Гарри, не выдержав, бросился к нему. Он прижался к отцу, утыкаясь лицом в грудь, и дал волю слезам. Он всхлипывал, содрогаясь всем телом, и не мог остановиться. — Всё хорошо, Гарри, — растерянно пробормотал Уилл, крепко прижимая его к себе. Его рука гладила Гарри по голове, по спине, успокаивающе, по-отечески, — Всё хорошо. Я здесь. Дамблдор остался стоять чуть в стороне, но Гарри краем глаза видел, как директор смотрит на них — с той же растерянностью, что и Уилл. Гарри продолжал плакать, цепляясь за одежду Уилла, сжимая её в кулаках. Это был не просто плач — это был срыв. Вся тяжесть прошедшей ночи, весь адреналин, всё возбуждение и боль выплескивались наружу, и он не мог, не хотел их сдерживать. — Ты же… ты же ловишь брако… браконьеров, — всхлипывал Гарри в грубую ткань куртки Уилла. — Какие могут быть браконьеры, когда я узнал, что ты в опасности? — Гарри чувствовал, как дрожат его руки,— Ну почему ты опять умолчал о нападениях, Гарри? Мы же договаривались. — А что бы изменилось? — Гарри отстранился, заглядывая отцу в глаза. В них он увидел ту же боль, что чувствовал сам, — Вы бы всё равно меня не забрали. Вдалеке, на фоне серого рассветного неба, мелькнуло чёрное пятно. Гарри повернул голову. В их сторону быстрым, раздражённым шагом шёл профессор Снейп. Его мантия развевалась на ветру, лицо было мрачнее обычного. Гарри отступил на шаг, вытирая рукавом мокрое лицо. — Подожди меня здесь, — сказал Уилл, оглядывая его с головы до ног, — И высуши одежду, замёрзнешь. Он хотел добавить что-то ещё, но его взгляд упал на рукав Гарри — тот, что выглядывал из-под мантии. Уилл нахмурился, и Гарри поспешно отдёрнул мантию, скрывая руку за спиной. Бросив на него долгий, задумчивый взгляд, Уилл отошёл к Дамблдору. — Мистер Лектер снова в эпицентре событий, — процедил Снейп, подходя к Гарри и останавливаясь напротив, — Случайности становятся закономерностями. — Поздравляю вас с днём рождения, профессор, — вдруг сказал Гарри. Снейп растерянно нахмурился. — У меня нет сегодня дня рождения, — выдавил он,— Очередная ваша неудачная шутка, Лектер? — Никто никогда не знает, сколько у него на самом деле дней рождения, — безэмоционально ответил Гарри и, не дожидаясь ответа, отошёл, снова садясь на скамейку. Он отвернулся, устремив равнодушный взгляд в сторону леса, и сложил руки на коленях, стараясь не дрожать. Снейп долго смотрел на него, подозрительно прищурившись. Гарри чувствовал, как его взгляд скользит по мантии, по лицу, по рукам. Но Снейп ничего не сказал. Он развернулся и отошёл к Дамблдору и Грэму. До Гарри долетали отрывки фраз. Взрослые снова спорили — о том, где Гарри будет безопаснее, о закрытии школы, о переводе учеников. Дамблдор что-то говорил о том, что Хогвартс больше не может гарантировать безопасность, что родители имеют право знать правду. Без Ганнибала рядом Уилл фактически не скрывал своей агрессии. Гарри видел, как отец сжимает кулаки, как его плечи напряжены, как он почти нависает над Дамблдором, что-то резко отчеканивая. Снейп стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Гарри резко повернулся к ним, когда краем уха услышал, что разговор зашёл о временном переводе в другую школу. Раздражение вспыхнуло в нём с новой силой. Он приложил столько усилий. Столько эмоций было прожито, столько риска, столько грязи на руках — и всё для того, чтобы эту проклятую школу закрыли. Чтобы он наконец смог вернуться домой и доучиться в своей, где его не будут пичкать историями о мальчике-который-выжил и заставлять сражаться с чужими демонами. А они снова решают его судьбу без него. Снова заставляют его подчиняться. Его снова могут отправить в какое-то чужое место, к чужим людям, в чужую жизнь. Гарри с ненавистью оглядел Дамблдора. Этот старик с его загадочными улыбками и туманными намёками уже получил своё — школа, которую он так любил, будет закрыта. Но этого мало. Гарри чувствовал, как внутри закипает желание сделать больнее. Потом взгляд упал на Снейпа. Тот был первый в списке жертв. Гарри мысленно перебирал способы — медленные, изящные, такие, чтобы Снейп успел понять, кто и за что его убивает. Это будет красиво. Это будет справедливо. Он посмотрел на папу — и снова любовь и ненависть смешались в одном флаконе. Как же он хотел отомстить своим родителям. Как же он хотел уколоть их, сделать больно, показать, что они не имеют права распоряжаться его жизнью. Он был готов провести оставшиеся пару месяцев до каникул где угодно, лишь бы не под властью их решений. Лишь бы не быть марионеткой, которую перекладывают с рук на руки, как надоевшую игрушку. Гарри вздохнул, отводя взгляд. И вздрогнул. На краю Запретного леса, среди деревьев, стояла собака. Огромная, лохматая, чёрная как смоль. Она не двигалась, только смотрела , не мигая, прямо на Гарри. В её глазах было что-то человеческое, слишком осмысленное для обычного пса. Гарри замер на секунду, оценивая ситуацию. Затем, крадучись, тихо поднялся со скамейки. Взрослые были так увлечены спором, что даже не заметили, как он, бросив быстрый взгляд через плечо, бесшумно побрёл к лесу. Собака метнулась вглубь, и Гарри, не раздумывая, кинулся за ней. Он пробежал всего несколько метров — деревья здесь росли редко, утренний свет пробивался сквозь ветви, ложась на землю золотистыми полосами. Собака ждала его на опушке, сидя на задних лапах с неестественно прямой спиной. Она чуть склонила голову, высунув язык. Он остановился в паре шагов, переводя дыхание. — Привет, дружок, — тихо сказал Гарри, делая аккуратный шаг вперёд и протягивая руку ладонью вверх, — Я тебя не обижу. Собака на мгновение замерла, потом резко вскочила и подбежала к нему, ткнулась мокрым носом в ладонь. Гарри присел на корточки. Он осторожно почесал собаку за ухом, и та довольно зажмурилась, виляя хвостом. — Хороший пёсик, — улыбнулся Гарри. Он дико скучал по своим собакам. По дому. По тому чувству безопасности, которое давали родные стены и тихий голос Ганнибала за ужином. И вдруг собака резко рванула вглубь леса, исчезая между стволами быстрее, чем Гарри успел моргнуть. Улыбка сползла с его лица. Гарри тяжело вздохнул, выпрямляясь. Он развернулся, собираясь уйти, когда сзади раздался хруст веток. Гарри обернулся. Из-за деревьев вышел мужчина. Высокий и неестественно худой. Грязная, рваная одежда висела на нём как на вешалке, тёмные спутанные волосы падали на плечи, закрывая половину лица. Но даже сквозь эту грязь и истощение Гарри разглядел когда-то красивые, аристократические черты — высокие скулы, прямой нос, чёткую линию подбородка. И глаза. Тёмные, глубокие, горящие каким-то безумным, голодным огнём. — Ты… Сириус Блэк? — прошептал Гарри,— Анимаг? Сириус остановился в нескольких шагах, словно боясь подойти ближе. Его руки висели вдоль тела, пальцы сжимались и разжимались. — Тебе не нужно меня бояться, — сказал он, и голос его был хриплым, сорванным, словно он не разговаривал годами. — Я и не боюсь, — ответил Гарри, — Меня зовут Гарри Поттер. — Я знаю, — Сириус печально улыбнулся, — Ты очень… похож на своего отца. Только очков не хватает. — Мне часто это говорят, — Гарри прикусил губу, задумчиво оглядывая Сириуса, — А ты… мой крестный? Сириус замер. — Откуда ты узнал это? — изумлённо спросил он. — Случайно, — Гарри сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он сокращал расстояние медленно, как подходят к раненому, напуганному зверю, — Я так рад, что ты появился. Что ты сбежал. Он остановился в шаге от Сириуса, заглядывая ему в глаза. — Прошу, забери меня с собой. Сириус отшатнулся. На его лице мелькнуло недоверие. — Что? — выдохнул он, — Кажется, сейчас я нахожусь в международном розыске. Все считают меня сумасшедшим убийцей. Ты… ты понимаешь, что говоришь? — Я знаю, что это не так, — зашептал Гарри, делая ещё шаг. Теперь они стояли так близко, что он чувствовал исходящий от Сириуса запах — лес, грязь, пот и что-то ещё, затхлое, тюремное, — Я знаю, что ты не убивал Питера Петтигрю. Глаза Сириуса расширились. В них вспыхнул яростный, безумный огонь — смесь надежды и гнева, такой сильной, что Гарри на мгновение испугался, что крестный схватит его за горло. — И откуда же ты это знаешь?! — Я видел его. В школе, — Гарри говорил быстро, шёпотом, — Он живёт в виде крысы. У моего однокурсника, Рона Уизли. Все эти годы он был рядом. Сириус застыл. — Чёртов жалкий Петтигрю! — вскричал он, хватаясь за голову, запуская пальцы в грязные волосы, — Трус! Жалкий, подлый трус! Одиннадцать лет! Одиннадцать лет... — Тише! — Гарри схватил его за рукав, дёрнул на себя, заставляя замолчать, — Прошу, нас могут услышать. В школе авроры. Сириус тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Он смотрел на Гарри безумными глазами, и Гарри видел, как внутри него борется бешенство и недоверие. — Ты уверен, что видел именно Питера? Опиши его. — Ну… — Гарри сделал вид, что задумывается, — Он низкий, с крупным лицом и мелкими глазками, как у крысы. Светлые жидкие волосы. И палец у него отсутствует — мизинец на правой руке. — Да, — выдохнул Сириус, — Да, это он. Это Петтигрю,— он вдруг резко схватил Гарри за плечи, пальцы впились в мантию, в рубашку, в кожу, — Как ты узнал, что крыса — это Петтигрю? Гарри, как ты мог его разоблачить? Никто не знал! Даже Дамблдор… — У меня есть карта, — тихо сказал Гарри, глядя Сириусу прямо в глаза, — Она показывает всех, кто есть в Хогвартсе. Даже анимагов. Сириус выпустил его, рассмеявшись. Смех его был громким, хриплым, похожим на лай. Сириус схватил его, резко притянул к себе, обнимая так крепко, что затрещали рёбра. — Конечно, — смеялся он в волосы Гарри, — Конечно, именно ты должен был найти карту Мародёров. Гарри замер в его объятиях, чувствуя, как дрожит истощённое тело, как бьётся сердце — слишком быстро, слишком громко. — Ты знаешь про карту? — спросил он, отстраняясь. Сириус отпустил его, неловко отступая на шаг. Только сейчас, кажется, он понял, что обнимает мальчика в грязной, пропахшей тюрьмой одежде, и на его лице мелькнула тень смущения. — Конечно, знаю, Гарри, — сказал он, — Мы создали её с твоим отцом. И с Люпином. И с… — он запнулся, имя Петтигрю застряло в горле, не желая выходить. Гарри уставился на него, широко раскрыв глаза. — Это… это круто, — прошептал он. — Скажи мне, — Сириус подался вперёд, голос его снова стал напряжённым, — где сейчас этот жалкий трус? Как мне добраться до него? Я убью его своими руками. Я должен. Гарри разочарованно покачал головой, состроив виноватый вид. Он опустил глаза, нахмурился, как будто ему было стыдно. — Он сбежал из школы, — тихо сказал Гарри, — Как только понял, что я его разоблачил. Это случилось ещё неделю назад. Я… я не знаю, где он сейчас. Он поднял глаза на Сириуса и увидел, как гаснет огонь в его взгляде, как надежда сменяется отчаянием. Сириус с силой пнул ближайшее дерево, и Гарри услышал, как треснула кора. — Чёрт! — выдохнул он, ударяя кулаком по стволу, — Чёрт, чёрт, чёрт! Гарри ждал, пока его гнев немного утихнет. Затем шагнул ближе, коснулся его руки. — Но я могу помочь тебе найти его, — сказал он тихо. Он замолчал, закусывая губу, и в глазах его заблестели слёзы. — Что? — Сириус обернулся к нему. — Возьми меня с собой, — Гарри схватил его за рукав,— Пожалуйста. Я не могу здесь больше оставаться. — Это плохая идея, Гарри, — он вздохнул, — Я в бегах. За мной охотится вся магическая Британия. Я не хочу… не хочу похищать тебя. Он помолчал, нахмурившись. — Почему ты просишь меня об этом? У тебя есть приёмные родители. Я слышал… я слышал, они хорошие люди. Гарри опустил голову. Слёзы скатились по щекам — одна, вторая, и он не стал их вытирать. — Потому что здесь мне плохо, — прошептал он, — Все используют меня. Дамблдор хочет, чтобы я боролся с его тёмными лордами. Снейп ненавидит меня, постоянно издевается. Он заметил, как Сириус дёрнулся от имени Снейпа. В глазах крестного вспыхнул гнев, и Гарри мысленно поставил галочку: это работает. — Меня усыновила другая семья, — продолжал он, и голос его стал ещё тише, ещё более сломленным, — Они… они странные. Я не хочу жить с ними. Они запрещают мне интересоваться моими биологическими родителями, не говорят о том, что случилось в ту ночь. А я хочу знать! — он поднял на Сириуса влажные глаза, — Все говорят, что я похож на Джеймса, но я даже никогда не видел, как он выглядит. Я не знаю, какой была моя мама. Я не знаю ничего. Он сделал паузу. Сириус смотрел на него, и Гарри видел, как тает его сопротивление, как на лице появляется выражение, которое он так хорошо научился распознавать — чувство вины. — Я был счастлив узнать, что у меня появился крёстный, — сказал Гарри, делая шаг вперёд и заглядывая Сириусу в глаза, — Ты ведь не предавал моих родителей? Скажи мне правду. — Я бы умер, но никогда не сделал бы этого! — голос Сириуса сорвался на крик, — Я любил их, Гарри! Джеймс был мне братом! И Лили, — он запнулся, глотая воздух, — Это сделал Питер. Он предал их, а потом отрезал себе палец и взорвал улицу, чтобы все думали, что он мёртв. Жалкий, трусливый крысёныш! Гарри смотрел на него, чувствуя, как лицо Сириуса искажается от боли, как дрожат его руки. — Я помогу тебе найти его, — сказал он твёрдо, — Мы найдём Питера вместе, и тогда ты сможешь доказать свою невиновность. А потом… Он замолчал, опуская глаза. — Что? — Сириус растерянно моргнул. — Потом я смогу жить с тобой. Если ты этого захочешь, конечно. Ты ведь был другом моего папы. Ты — моя семья. Настоящая. С каждым словом Сириус ломался все больше и больше. — Гарри… — голос Сириуса дрогнул. Он протянул руку, коснулся щеки мальчика, вытирая слёзы, — Я… я не знаю, смогу ли я дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Я — беглец. У меня нет дома, нет прав, нет… — Мне ничего этого не нужно, — перебил его Гарри. Он накрыл руку Сириуса своей, прижимая её к щеке, — Пожалуйста. Не оставляй меня здесь. Сириус закрыл глаза. — Я не вернусь к ним, — продолжал Гарри, — Даже если ты не возьмёшь меня с собой. Я найду способ уйти сам. Но я хочу, чтобы мы были вместе. Ты — единственное, что у меня осталось от родителей. Если ничего не получится, если мы не сможем найти Петтигрю, то я сам уйду от тебя. Я никому не скажу, что был с тобой, ладно? Школу все равно закроют, сегодня утром умер преподаватель. Я не хочу возвращаться домой, понимаешь? Я думаю, что... мои приемные родители опасны... Просто поверь мне, прошу. Я все тебе расскажу, когда мы будем в безопасности. Обещаю. Гарри видел, как дрожат его ресницы, как напряжены скулы, как борется внутри него здравый смысл и что-то другое — отчаянная, дикая любовь, которая не знает границ. Когда Сириус открыл глаза, Гарри понял, что победил. — Хорошо, — выдохнул Сириус, — Хорошо. Мы сделаем это вместе. Мы постараемся найти Питера, очистим моё имя, и тогда… Он не договорил, и снова притянул Гарри к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что тот исчезнет, растворится в утреннем тумане, оставив его одного в этом лесу, в этой жизни, в которой он был так отчаянно, мучительно одинок. Гарри позволил себя обнять. Он прижался щекой к грязному плечу Сириуса и улыбнулся. Это была его лучшая провокация против родителей. Лучше, чем тот мёртвый кролик в детстве. Лучше, чем все мелкие пакости, все проверки границ, все молчаливые войны, которые он вёл с ними с тех пор, как научился говорить Следующий шаг будет за ними. Что они сделают, узнав, что у Гарри появился родственник? Крёстный отец, который был другом его настоящего отца, который любил его задолго до того, как Ганнибал и Уилл впервые взяли его на руки. Что они сделают, когда поймут, что их сын ушёл — сам, по своей воле, с человеком, которого вся магическая Британия считает убийцей? Их собственничество не выдержит такого удара Это была лучшая месть. Лучшая провокация. Идеальный способ напомнить им, что он — не их собственность, не игрушка, не мальчик-который-выжил, которого можно запереть и заботиться о нём, пока он не задохнётся. Кроме того, это было гораздо более интересное времяпрепровождение. Сириус Блэк, беглый убийца с сердцем, полным любви и вины — идеальный спутник. Идеальное оружие. Идеальный щит. Гарри позволил себе на мгновение представить лица родителей, когда они поймут, что произошло. Это тёплое, щекочущее чувство в груди было почти таким же приятным, как кровь Питера на руках. — Только… — прошептал Гарри, отстраняясь и заглядывая Сириусу в глаза, — Нам нужно спешить. Кто-то уже, наверное, заметил, что меня нет. Сириус вздрогнул, словно очнулся ото сна. Он бросил быстрый взгляд через плечо Гарри, туда, где сквозь деревья всё ещё виднелись фигуры взрослых у замка. Дамблдор стоял, сложив руки за спиной. Снейп, кажется, что-то доказывал Уиллу, а Уилл… Уилл повернулся. Гарри видел это — как отец резко обернулся, словно что-то почувствовал, словно та невидимая нить, которая связывала их с того самого дня, когда они познакомились, вдруг натянулась, задрожала, готовая оборваться. На этом расстоянии Гарри не видел лица Уилла, но мог представить это хмурое тревожное выражение. — Ты прав, — голос Сириуса вернул его в реальность,— Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Он оглянулся на край леса, затем перевёл взгляд на Гарри — словно он всё ещё не мог поверить, что это происходит на самом деле. — Ты готов? — спросил Сириус. Это была последняя возможность отказаться. Гарри кивнул. — Что мне нужно сделать? — спросил он. Сириус протянул руку, и Гарри взял её. Ладонь крестного была горячей, сухой, несмотря на утренний холод, несмотря на годы в Азкабане, которые должны были выморозить из него всё живое. — Трансгрессировал раньше? — Да, — ответил Гарри. — Тогда погнали, — восторженно сказал Сириус. Он сжал руку Гарри крепче, и мир вокруг них скрутился, превращаясь в тугую спираль. С тихим, почти неслышным хлопком они исчезли, оставив после себя лишь примятую траву.