Тихий вечер и громкие игры

Электричество в особняке умерло с театральным надрывом, достойным его вечно драматичных обитателей. В тот вечер всё шло своим чередом. Из камина вырывались языки пламени, отбрасывая на стены гигантские пляшущие тени, а в воздухе стоял густой запах старого дерева, бумаги и воска. Из кухни было слышно, как Оффендер в приподнятом настроении (видимо вылазка в мир людей удалась на славу) готовил что-то острое на кухне, насвистывая бесхитростную озорную мелодию. Трендер с пренебрежительной гримасой разглядывал собственную выкройку, ворча об отсутствии вдохновения и осенней хандре. Вендер, который как раз приехал «с визитом» (читай: с новой партией товаров), примостившись в кресле-качалке, шелестел банкнотами, пересчитывая дневную выручку. Слендер сидел напротив и читал тяжеленную и наверняка очень старую книгу, лишь изредка нарушая своё вечное молчание замечаниями. Сплендор же рисовал что-то на полу у камина, радуясь теплу. Сначала лампы мигнули раз. Будто нерешительно моргнули, предупреждая о надвигающейся напасти. Через мгновение они мигнули снова, на этот раз настойчивее, словно в последней попытке достучаться до невнимательных хозяев. А затем… наступила темнота. Конечно, в их лесу всегда царила вечная ночь, но сейчас она казалась особенно тёмной и пустой. Единственным источником света был камин, который в ту же секунду прибавил в уровне важности. Из кухни донеслось громкое «Бл*ть, серьёзно?!». Вендер застыл с полуотсчитанной пачкой купюр в руке. Трендер замер над столом, подняв голову к лампе. Слендер медленно повернул голову, его безликий взгляд скользнул по погруженному во тьму залу. Сплендор же, кажется, ещё не осознал произошедшего и озирался вокруг как новорождённый птенец. — Ой, темно, — высказал он за всех общую мысль. — Печать, — прогремел в темноте голос Слендера. В нём не было удивления, лишь густая, как смоль, раздражённость. — Та, что в подвале. Вышла из строя. — Я же говорил, что у тебя там морально устаревший агрегат, — Вендор уныло протянул. — Вы его лет сорок назад брали б/у. И сегодня она сказала «я так больше не могу». Из глубины коридора донёсся матерный возглас, за которым последовал глухой удар и сдержанное ворчание Оффендера «где тут, бл**, эта проклятая тумба». — У меня там паста стынет! Как её обратно завести-то или зажечь или х*й знает что ещё, я не е*у как это работает! — Не выражаться. А то опять язык отрежу, — и без того раздражённый Слендер становился ещё более злым. — Ага, только для этого понадобится освещение! — Не ругайтесь… — У меня там только вдохновение проклюнулось, что ещё за мракобесие! — Трендер наконец спустился из своей мастерской, разбавляя общее настроение новыми красками. — Вендер, что скажешь? — Система старая, требует диагностики. Я, конечно, могу поставить вам новый, по дружескому тарифу… — Какой ещё «тариф»? — обернулся Слендер, и в гостиной ощутимо похолодало, а языки пламени заплясали угрожающе. — Это мой дом. — А я — твой брат, — любезно напомнил Вендор, на всякий случай встав с кресла и немного отойдя. — И предприниматель. — Короче, идёшь вниз. Я с тобой, — решил Слендер и, не оборачиваясь, добавил: — Остальным не высовываться. Сидите. Не трогайте ничего. Особенно меня. — Или мы можем… — тихо начал Сплендор. В этот момент все повернулись в его сторону. На его лице медленно расползлась улыбка, и его счастливое лицо в полумраке было действительно жутким, особенно для многовековых монстров, которые знают, что за этими словами как правило нет ничего хорошего. — Что можем? — с недоверием поинтересовался Трендер. — Устроить ночёвку! — Нет. — Со свечками! Для атмосферы! — Нет! — И настольными иг-ра-ми! — НЕТ! — Ёб… — начал было Оффендер и, сообразив, что света нет и шансы получить по шее меньше, честно договорил, — …твою мать.

***

Упирающихся братьев ему удалось уговорить. Не столько словами, сколько той наивной, заразительной верой в предстоящий праздник, которая была его визитной карточкой. Противостоять ей было так же бесполезно, как унылой физиономии Слендера. Трендер, скрипя зубами, занялся единственно возможным в этой ситуации делом — расстановкой свечей. Он делал это с болезненным перфекционизмом, отмеряя расстояние между подсвечниками линейкой и безжалостно шипя на любого, кто осмеливался чихнуть слишком близко к его композиции. Когда Вендер по неосторожности задел локтем один из канделябров, Трендер издал звук, от которого пламя затрепетало, и ледяным тоном прошипел: «Ещё одно движение и твой саквояж станет каминной растопкой». Сплендора же к огню не подпустили вовсе. Все ещё слишком хорошо помнили, как в прошлый раз его попытка создать «уют» закончилась сожжёнными ковром и диваном. Да и в целом Сплендор и огонь сочетание специфическое («не специфическое, а со спецэффектами!!!»). Сплендор, тем временем, нырнул в кладовку, как в волшебный сундук с сокровищами, и выволок оттуда потрёпанную коробку, из которой уже торчали коробки поменьше, коробочки и коробулечки, старые, пыльные, с облупившимися углами и надписями, выцветшими от времени. Но менее привлекательными для весельчака от этого они не становились. Он водрузил её на стол в гостиной, где теперь мерцали свечи, отбрасывая золотистые блики на безликие лица братьев. Оффендер, всё ещё ворча про остывшую пасту, плюхнулся на диван и скрестил руки. Трендер, закончив с подсвечниками, уселся напротив, поправляя манжеты с видом мученика. Вендер, решив, что это отличный шанс протолкнуть товары для досуга, пододвинул стул поближе. Слендер же… Слендер спустился из подвала на перерыве, и его присутствие сразу сделало воздух гуще. Он не сел, а возвысился у стола, как статуя, но Сплендор так сиял, что даже Палочник не стал сразу рубить идею. — Ладно, шпендель, давай свою херню, — вздохнул Оффендер, потирая виски. — Только быстро. У меня там розы не политы. — Не называй меня так! Что ж-ж, сначала «Монополия»! — объявил Сплендор, разворачивая поле с огромным энтузиазмом. — О боже, мы сто лет в неё не играли. И не просто так, — промямлил Вендер. — В прошлый раз мы поссорились, и я оторвал Оффендеру руку, — задумчиво протянул Слендер. То ли вспоминая, то ли смакуя. — Давайте без вот этого вот только! — заранее предупредил Трендер. — Вы заляпали ковёр, а он был дорогущий, я отвалил за новый бешенные тыщи! — Ну, я не против такого разви… — начал Вендер, но мгновенно словил карму в виде подзатыльника. — Не ругайтесь, мы ещё даже играть не начали! — фыркнул Сплендор. — Лучше выберите фишку! Сплендор выложил перед всеми одним махом, будто раскладывая карточный фокус, блестящие фигурки. — Сплендор, только, умоляю, не ешь свою фишку, в прошлый раз ты чуть не задохнулся, — заранее предупредил Слендер. — Сленди, это было всего один раз и то случайно. Не будь таким злопамятным! — Вендер, — Трендер посмотрел на брата, который уже успел пересчитать все игровые деньги и рассортировать их по номиналам. — Ты будешь банкиром. И, пожалуйста, без твоих «дружеских процентов». — Вы меня раните, брат, — вздохнул Вендер, но в его хищной ухмылке читался деловой азарт. Спустя несколько споров, пару матерных и торгов все наконец определились с фигурками. Сплендор взял себе сапог, потому что он смешной. Оффендеру всеобщим голосованием была вручена собака. Каждый по своей причине посчитал, что эта фигурка ему очень подходит. Он пытался сопротивляться, но против большинства не попрёшь. Вендер взял мешок с деньгами, потому что… Ну… Тут разве надо что-то объяснять? Трендер взял цилиндр, отдавая уважение классике галантности. А Слендеру ничего не нравилось, и он всё ещё активно делал вид, что не играет. Так что Сплендор великодушно подсунул ему утюг. Может за этим и скрывалась некая философия о том, какой Слендер холодный, но может обжечь и навести порядок, но на деле Сплендору просто показалось это забавным. Игра началась почти торжественно, будто братья на миг решили притвориться обычной семьёй. Кубики стучали по старой доске глухо и ровно, отражаясь в свечах тёплыми золотистыми бликами. Каждый бросал по-своему: Оффендер яростно встряхивал кости в кулаке и выкидывал их с коротким хищным выдохом, тут же наклоняясь над полем, будто взглядом мог заставить цифры встать по стойке смирно; Трендер держал их двумя пальцами, как драгоценные пуговицы, отпускал аккуратно, без шума, следя, чтобы катились строго по центру; Вендер подбрасывал казалось бы небрежно, но зараза всегда выкидывал то, что ему нужно (его несколько раз успели обвинить в жульничестве); Слендер просто разжимал ладонь, и кубики падали сами, будто подчинялись не случаю, а его воле, и замирали точно там, где он хотел. А если не там, то в комнате становилось на пару градусов опаснее. Сплендор же экспериментировал, но каждый раз выкидывал одни шестерки, лишь изредка выдавая пятёрки, чтобы не попасть в тюрьму. В итоге все поняли, что доверять фокуснику бросать кубики было не очень хорошей затеей и его заставили делать всё вслепую. Его оправданию, что всё это потому что он дул на кубики «для удачи», не поверили от слова совсем. Пока всё шло по правилам, в гостиной висело редкое, почти хрупкое спокойствие. Оффендер хватал улицы, швыряя деньги Вендеру не считая, Трендер следил за каждым ходом с лёгким прищуром, что-то просчитывая, Сплендор раскладывал деньги по цветам, создавая радугу из купюр и просто радуясь игре, а Слендер молча покупал собственность, протягивая купюры без единого лишнего движения. Камин тихо потрескивал, и казалось, что древний особняк на несколько минут забыл, кто здесь на самом деле живёт. Но скоро правила начали… гнуться под характером братьев. Первым начал ломать Оффендер, и делал он это очень громко, как всегда. Трендер собрал жёлтую монополию и поставил на каждую улицу ровно по три дома, выравнивая их линейкой, которую достал из внутреннего кармана. Когда Оффендер приземлился на «Грузинский вал» и увидел счёт в 800, он аж клыки оскалил до несуществующих ушей. — Восемьсот? Серьёзно? — По правилам, — Трендер даже не поднял глаз, только поправил манжеты. — Кто же виноват, что одни лучше других… — Банкир! — Оффендер хлопнул ладонью по столу так, что фишки подпрыгнули. — Кредит. Быстро. — Подождите. Это же нечестно. Оффи, у тебя правда нет столько? — сказал Сплендор тихо, но твёрдо. — Шпендель, не лезь, — огрызнулся Оффендер. Вендер, не отрываясь от подсчёта своих купюр, протянул пачку. — Под сорок процентов. — Двадцать! — Пятьдесят. Или продавай мне свою красную улицу. — Да пошёл ты… — но деньги взял и тут же сунул их Трендеру, бурча под нос. Слендер к этому моменту собрал синюю монополию и молча, без единого звука, поставил на «Арбат» отель. Когда Оффендер влетел туда на дубле, рента вышла 2000. — Плати, — коротко сказал Слендер. — У меня нет! Давай договоримся? — Оффендер стукнул кулаком по столу. Комната мгновенно похолодела. Иней пополз по краям поля, кубики покрылись тонкой коркой льда, а воздух стал таким, что дыхание стало видно. — Тогда продавай имущество. — Да твою же мать. Банкир, ещё кредит! Вендер достал уютненько достал маленький блокнотик и начал писать, весело насвистывая. — С процентами будет… два отеля в счёт долга? Как только Вендер выдал Оффендеру деньги, тот швырнул их Слендеру. — На, скряга! — Ты забыл про налог на хамство, — сказал Слендер. — Это по каким правилам? — возмутился Оффендер. — По нашим, — раздался радостный голос Вендера. — Я только что добавил новый пункт в правила. А за дополнительную плату можно оформить страховку от внезапных изменений в регламенте. Оффендер зарычал. Белые щупальца выскользнули из-под плаща и хлестнули по воздуху. Чёрные Слендера поднялись в ответ, и они сплелись над доской в тугой, дрожащий узел, будто два паука делили одну паутину. Пока между старшими назревал конфликт, Сплендор осторожно и незаметно пододвинулся ближе к Вендеру. Жестом он попросил его наклониться и прошептал тихо: — Венди… может объединимся? У меня почти ничего не осталось, но у меня есть «Выход из тюрьмы бесплатно» и две зелёные улицы. Я буду подметать улицы перед твоими отелями. Чтобы людям было уютно. Давай вместе? Вендер на секунду замер, потом медленно улыбнулся. Не своей обычной торговой улыбкой, а чем-то почти тёплым. — Ты понимаешь, что это самая убыточная сделка в истории? — Зато мы будем партнёрами! — улыбнулся Сплендор, и колокольчики на его щупальцах тихо зазвенели. — Как настоящие братья. — Союз, значит… По рукам. Пятьдесят на пятьдесят, я сегодня щедрый. — Что вы там шушукаетесь? — Трендер с подозрением наклонил голову. Сплендор просиял и переставил свой ботинок прямо на мешок Вендера. — Теперь мы команда! Оффи, Сленди, Тренди — берегитесь! Мы вас купим всех! — Как мило, — фыркнул Трендер, но в голосе уже не было прежней язвительности, скорее удивление. Оффендер всё ещё спорил со Слендером: — Давай поменяемся! Я тебе свою собаку, ты мне ренту простишь! — Фишка не считается имуществом. — Тогда душу! — У тебя её нет. А Сплендор с Вендерем уже тихо совещались над доской. Вендер показывал ему, куда лучше поставить дома, Сплендор кивал и аккуратно выравнивал миниатюрные зелёные домики, чтобы «было красиво и по-дружески». И когда Оффендер в очередной раз влетел на их совместную собственность, рента оказалась неожиданно высокой. Не потому что много домов, а потому что они поставили их на самой дорогой улице. — Ой, — Сплендор виновато посмотрел на Оффендера. — Это… много? — Ты, мелкий предатель! — взвыл Оффендер, но в голосе уже сквозил смех. — Я не предатель! Я просто… теперь с Вендерем дружу немного больше! — Сплендор смущённо улыбнулся и подвинул к Вендеру деньги. — Держи, партнёр. Через три хода на ту же улицу приземлился Слендер. Иней тут же побежал по краю доски, будто сам Палочник включил кондиционер на максимум и протянул деньги. — Аренда. Вендер вздохнул, сделал вид, что листает воображаемое приложение «Налоговый кодекс монополии 1984 года», и с самым скорбным лицом произнёс: — Брат, боюсь, что с учётом инфляции, налога на роскошь, морального износа и… э-э… платы за атмосферный холод, сумма составляет ровно всё, что у тебя осталось. Слендер замер. Утюг-фишка стояла на жёлтой клетке, как приговорённый на эшафоте. Тишина была такая, что слышно было, как где-то в подвале крыса чихнула. — Что? — тихо переспросил он. — Ты банкрот, — мягко, почти ласково подтвердил Вендер и даже развёл руками, будто извинялся за погоду. Слендер медленно поднялся. Тень от него накрыла весь стол, как ночной лес накрывает заблудшего путника. Он молча обвёл взглядом доску, где теперь красовались жёлтые отели с аккуратными табличками «Собственность Сплендора и Вендера Inc.», потом посмотрел на Сплендора, который уже нервно теребил край своего пёстрого костюма. Сплендор вскочил, подбежал к старшему брату и сунул ему в огромную ладонь свою последнюю смятую десятку. — Сленди, держи! Это тебе… на первый взнос для новой игры! Мы же братья, мы всегда помогаем друг другу, правда? — он поднял лицо, и в чёрных глазах было столько искренней веры, что даже иней на доске начал подозрительно быстро таять. Слендер посмотрел на купюру. Потом на Сплендора. Потом снова на купюру. Железная пластина в груди тихо, почти незаметно, сдвинулась ещё на миллиметр. — …Спасибо, — сказал он так тихо, что услышали только Сплендор и, кажется, камин. А потом он аккуратно сложил десятку пополам, спрятал в карман строгого костюма и вернулся к столу. — Следующая партия. Я банкир. И никаких кредитов. Ночёвка продолжалась...