Тихий вечер и громкие игры

После триумфального банкротства Слендера «Монополия» была свернута. Но не просто убрана в коробку, а погребена с почестями, достойными павшего героя, подарившего миру полчаса перемирия. Сплендор, сияя так, что вполне мог бы заменить собой перегоревшую лампу в коридоре, сгреб бумажные деньги в кучу, ласково погладил игрушечного пса Оффендера. Атмосфера в комнате, освещённой лишь дрожащим пламенем свечей, напоминала затишье перед бурей в стакане воды. Трендер, как главный хранитель эстетики, брезгливо стряхивал с бархатной скатерти невидимые пылинки. Оффендер лежал на диване в позе сломанной марионетки, свесив одну руку до пола, и меланхолично постукивал когтями по паркету. — Ску-у-учно, — протянул он, зевнув так широко, что в полумраке блеснул частокол острых зубов. — Может, всё-таки карты? На раздевание? — Я тебе сейчас кожу сниму, вот и разденешься, — не отрываясь от книги (которую он читал в полной темноте, что выглядело, мягко говоря, жутко), отозвался Слендер. — Жестоко, но справедливо. — Не надо снимать кожу, я нашёл! Сплендор запыхавшись выкатился из подвала и водрузил на стол коробку. Это была Дженга. Но, зная Сплендора, это не могла быть просто «Дженга». Коробка выглядела так, словно пережила бомбёжку, наводнение и пару веков использования в качестве фундамента для чего-то тяжёлого. Картон был перемотан изолентой (синей, естественно, потому что синяя держит мироздание), а надпись маркером гласила: «Башня дружбы (или смерти)». Слово «смерти» было зачеркнуто, но недостаточно старательно, так что оно просвечивало, как зловещее предзнаменование. Сплендор высыпал бруски на стол с грохотом, от которого в камине испуганно присела зола. — Дрова? — скептически приподнял бровь Трендер, поправляя очки. — Мы будем играть в дрова? — Это не дрова, — возмутился Сплендор. — Правила простые. Тянем одной рукой. Кто уронит тот… тот моет посуду! Всю! Даже кастрюлю из-под пасты! — Я пас, — буркнул Оффендер, откидываясь на спинку дивана. — Кстати, принимаю ставки. Три к одному, что всё рухнет на ходу Сплендора, — хищно улыбнулся Вендер, зная, как подбодрить брата. — Пять к одному, что на ходу Оффендера, — бесстрастно произнес Слендер. Он всё ещё сидел прямо, как монумент, и, казалось, температура вокруг него опустилась до идеальных значений для хранения скоропортящихся продуктов. — Эй! — возмутился маньяк. — Ладно, играем. Только ради того, чтобы утереть нос Палочнику. — Ура! Я буду строить! — Нет, строить буду я, — отрезал Трендер, отодвигая брата бедром. — У тебя руки трясутся от радости, мы даже первый этаж не закончим. А здесь нужна… симметрия. Процесс строительства башни сам по себе напоминал сложную хирургическую операцию, проводимую группой сумасшедших. Трендер, конечно же, взял руководство на себя. Он отбраковывал бруски («этот кривой», «у этого текстура неровная», «этот оскорбляет моё чувство прекрасного»), выравнивал углы по только ему видимой сетке координат, каждая деревяшка была осмотрена, протёрта платком и уложена строго параллельно предыдущей. И, конечно, шипел на Сплендора, когда тот пытался помочь, просто положив деревяшку сверху. Он выкладывал брусочки с такой педантичностью, будто от этого зависела судьба вселенной, будто они не собирались сломать её через пять минут. Когда башня была готова, она возвышалась над столом мрачным деревянным зиккуратом. Трендер удовлетворенно выдохнул и… достал телефон. — Для сторис. — Ходи уже, архитектор, — фыркнул Оффендер, поднимаясь с дивана и разминая шею с хрустом, похожим на ломающиеся ветки. Игра началась обманчиво легко. Первые этажи исчезали быстро. Трендер вытягивал бруски двумя пальцами, изящно оттопырив мизинец. Вендер, прежде чем сделать ход, каждый раз предлагал братьям «страховку от падения» за символические пятьсот рублей, но, не найдя клиентов, просто выбивал бруски щелчком, демонстрируя пугающую ловкость. Слендер вообще не касался башни физически, его чёрные вектора, выскользнув из спины, аккуратно, как щупальца хирурга, извлекали деревяшки из самых сложных мест. — Читер! — возмутился Оффендер, когда Палочник вытащил центральный блок из самого низа, даже не пошатнув конструкцию. Силы физики в радиусе метра от Слендера банально боялась делать резкие движения. — Анатомическое преимущество, — парировал Слендер. — Твой ход. Оффендер ухмыльнулся, обнажив зубастую пасть. Он подошёл к башне, демонстративно подышал на пальцы (от чего свечи рядом испуганно пригнулись) и медленно средним и центральным пальцами вытащил брусок, смакуя то, как искажаются лица братьев (в восхищении у Сплендора и в отвращении у всех остальных). Башня качнулась, но устояла. — Мастерство не пропьёшь, даже если очень стараться, — самодовольно заявил маньяк. — Клянусь, я выкину тебя в окно, — прошипел Слендер. — А я закрою, — добавил Трендер. Очередь дошла до Сплендора. Башня к этому моменту напоминала скелет жирафа, больного остеопорозом. Она держалась на честном слове, магии и, возможно, силе гравитации, которая просто боялась связываться со Слендером. Сплендор замер перед столом. Его лицо выражало предельную концентрацию. Он высунул кончик чёрного языка, примериваясь. Щупальца за спиной от напряжения слегка вылезли и подрагивали, издавая предательское «дзинь-дзинь». — Спленди, — шёпотом прокомментировал Вендер, — если ты уронишь, то с тебя штраф. Три коробки моего «Слепого Пью»… то есть, отличного виски. — Тише! — шикнул Трендер, снимая происходящее в режиме макросъемки. — Ты сбиваешь ему дыхание. Сплендор медленно, очень медленно потянулся к бруску на середине башни. Тот сидел плотно, как влитой. — Не тот… — пробормотал он и потянулся к другому. Башня угрожающе скрипнула. — Ой-ёй… — Не дышать, — скомандовал Слендер. В комнате повисла тишина, какую можно было резать ножом и подавать на ужин. Сплендор, зажмурив один глаз, коснулся бруска. Чуть-чуть подтолкнул. Брусок поддался. Ещё чуть-чуть. — Давай, малыш, у тебя получится, — неожиданно мягко подбодрил Оффендер, хотя секунду назад явно хотел чихнуть под руку. Сплендор вытянул деревяшку. Башня совершила пугающий пируэт, наклонилась вправо, подумала, наклонилась влево… и замерла. — Фух! — выдохнул Сплендор и водрузил брусок на самый верх. — Я гений! — Ты везучий засранец, — с уважением кивнул Вендер. Круг замкнулся. Теперь ход был снова за Слендером. Ситуация была патовая. Брать было нечего. Конструкция держалась на одной центральной плашке внизу и двух хлипких опорах наверху. Любое прикосновение грозило катастрофой. Слендер встал. Его тень накрыла стол. Он склонил голову набок, изучая шаткое строение. — Ну что, братец? — Оффендер хищно улыбнулся, предвкушая провал. — Сдаёшься? — Никогда. Слендер выпустил одно-единственное щупальце. Тонкое, как игла. Он нацелился на брусок, который, казалось, держал на себе не только башню, но и крышу особняка. — Ты псих, — констатировал Трендер, приближая камеру. — Это физически невозможно. — Смотри. Вендер перестал считать деньги. Оффендер забыл, что хотел закурить. Сплендор закрыл рот обеими руками. Это было движение, невидимое глазу. Резкое, как удар хлыста. Брусок вылетел из основания. Башня зависла в воздухе. На какую-то долю секунды она действительно висела, лишенная опоры, игнорируя законы Ньютона просто потому, что Слендер ей так приказал. А затем, с грохотом, похожим на обрушение небольшого кирпичного завода, верхние этажи рухнули вниз, но не рассыпались, а идеально ровно, блок к блоку, приземлились на стол, став просто ниже на один этаж. Тишина стала звенящей. — Охренеть… — вырвалось у Вендера. — Я готов купить этот фокус. Сколько? — Твою мать… — восхищённо прошептал Оффендер. — Это… это было против правил! — возмутился Трендер, поправляя съехавшие на нос очки. — Ты использовал телекинез! Или остановку времени! Или… я не знаю, запугал дерево?! — Физика, — коротко бросил Слендер, аккуратно кладя добытый брусок наверх. — Ваш ход, Трендермен. Слендер, довольный произведённым эффектом (хоть лицо его и оставалось белым листом), аккуратно понёс брусок к вершине. Победа была близка. Ему оставалось только положить его сверху. Трендер посмотрел на башню. Теперь она была ниже, но стала ещё более неустойчивой из-за удара. Он посмотрел на свои ухоженные руки. Посмотрел на гору грязной посуды, которая мысленно маячила на кухне. Он собрал всю свою храбрость. — Ладно, — Трендер обреченно достал телефон с камерой. — Но сначала я сниму этот ужас. И тут случилось непоправимое. Сплендор, который до этого героически не дышал, наконец выдохнул. Его переполнял такой дикий восторг от крутости старшего брата, что сдерживаться было невозможно. Щупальца за его спиной резко выпрямились в восторженном спазме, и все бубенчики разом, громко и звонко, прямо над ухом сосредоточенного Трендера, выдали оглушительное: ДЗИНЬ-ДЗИНЬ-БРЯК!!! Слендер даже не моргнул. Его выдержка была безупречной. А вот Трендер, который в этот момент с ювелирной точностью подносил камеру телефона к самой башне, чтобы сделать «тот самый нереальный кадр», от неожиданного звона подпрыгнул на месте, как ошпаренный кот. — Твою ж!.. — вскрикнул модник. Его рука с телефоном дёрнулась. Смартфон в дорогом чехле описал красивую дугу и… врезался прямо в середину башни. БА-БАХ! Грохот был оглушительным. Деревянные щепки разлетелись во все стороны: одна отскочила от лба Оффендера, другая попала в саквояж Вендера, а основная куча погребла под собой тот самый злополучный телефон. Повисла мёртвая тишина. Все взгляды устремились на Трендера. Он застыл с протянутой пустой рукой, и (хотя у него не было лица) все прекрасно видели выражение глубочайшего ужаса и стыда на его лице). Слендер медленно повернул голову к брату. — Какой… поразительно неловкий кадр, — ледяным тоном, в котором сквозило мстительное удовлетворение, произнёс Палочник. — Надеюсь, ты успел нажать «сохранить»? — Я… я… — Трендер судорожно поправил очки, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Это не я! Это Сплендор! — Посуда, — голос Слендера прозвучал как приговор судьи. — Трендер. Посуда. — Но я даже не коснулся башни! — Последнее воздействие было твоим. Закон причинно-следственной связи, — Слендер позволил себе едва заметно скрестить руки на груди, наслаждаясь моментом. — Ты мне чуть шишку не набил, хренов папарацци! — взревел Оффендер. — Ой, как громко упало! — радостно захлопал в ладоши Сплендор, совершенно игнорируя тот факт, что причиной катастрофы стали именно его бубенчики. — А давайте ещё в другую игру? — Проигравший собирает, — спокойно констатировал Слендер, поднимаясь с места с чувством выполненного долга. Свечи продолжали гореть, ветер выл, а в гостиной начинался новый виток хаоса: Трендер пытался доказать, что его толкнул призрак, Оффендер ржал, складывая из обломков башни средний палец, а Сплендор уже тащил коробку с «Алиасом», намекая, что ночь только начинается.