Тужься!

- Ты собираешься сделать что? – в изумлении спрашивал по телефону друг. - Только не отговаривай, - сразу предупредил паренек. – Я видел ролик, где женщина рожала тройню, а пузо ее выросло раза в полтора всего лишь. Не лопнула же. - Хорошо, приду. Без меня не начинай, - отозвался друг. – То видео покажешь обязательно, а то я мало в это верю. Парень положил телефон и вдруг встрепенулся: забыл купить прочный кожаный ремень, чтоб сдерживать растущий живот. Это вряд ли поможет, как показали эксперименты других, и все же… Купив ремень, парень заглянул в аптеку. Как и с начала эпидемии, полка со слабительным пустовала. Чтобы не сильно напрягаться, люди пичкали себя этой химией из-за боязни лопнуть, а женщин кесарили, хотя пока никто так и не лопнул, и тому доказательство та, что родила тройню сама. Живот просто надувался, как шар, до размера мяча для йоги, а то и больше, а спустя неделю-другую, в зависимости от размера, постепенно опадал. Чем он наполнялся, ни одно исследование не могло показать. Кто-то ощущал внутри непомерную тяжесть (таких было мало), а у кого-то ноги почти отрывались от земли, мешая нормально ходить. Кто-то считал это прикольным, и его за это осуждали. Еще меньше среди них оказалось экспериментаторов. Власти уверяли, что никто пока не лопнул, но они явно что-то недоговаривали. Придя домой, парень, звали которого Никита, подготовил все необходимое к эксперименту. Ремень, что он купил, оказался добротным и прочным, из толстой, натуральной кожи. Потуги предстояло осуществлять на столе, раздевшись догола. Просто недавно он обнаружил, что его заводит, когда живот надувается. Он даже не стеснялся друга, но не был уверен в его адекватной реакции на наготу. Когда все было готово, в дверь позвонили. Никита впустил друга и сообщил, что готов к эксперименту. Когда парень разделся и забрался на стол, друг оказался шокирован, но ничего не сказал. Закрепив на животе ремень так, чтобы он сидел плотно, но не врезался, Никита согнул ноги в коленях, слегка их раздвинув, и поднатужился – пока что слабо. - Ты осторожнее там, - ляпнул друг. - Просто молчи и наблюдай, - посоветовал Никита и поднатужился сильнее. Ничего. С третьей потугой пузо вдруг резко вздулось, сильно натянув ремень – и сразу опало. У друга не выдержали нервы, он бросился было стащить Никиту за руку со стола, но тот не дался и пожурил товарища, мол, у срущих гораздо толще животы, это только начало. Стиснув зубы, друг продолжил наблюдать. Третья потуга вздула пузо Никиты гораздо выше, ремень сильно вдавился внутрь, доставив дискомфорт. К несчастью, оно сдулось опять. Тут парень ощутил, как его член от волнения приподнимается. Сейчас друга точно ветром сдует, с сожалением подумал он. Но нет, пока дружбан смотрел только на пузо, которое с четвертой потуги осталось надутым, сильно натянув ремень и став размером с футбольный мяч. - Ну вот, уже прогресс, - оглаживая вокруг пупка и мечтая, чтобы он встал торчком, удовлетворенно произнес Никита. Друг на это ничего не сказал, лишь глаза его округлились заодно с животом друга, что вырос еще немного после пятой потуги. Никита тужился все сильней, его член стоял торчком, мечтая выплеснуть семя, однако сейчас важнее было надуть до предела живот. Теперь с каждой потугой пузо слегка подрастало. Никита все чаще поглаживал его, отмечая, каким же оно стало твердым и блестящим от натянутой кожи. Ремень стоило бы ослабить, и парень переместил пряжку почти до конца. Теперь ремень вновь прилегал плотно, но не врезался. - Может, хватит уже? – простонал жалобно друг. - Да ты что, это только начало, - возразил Никита. – Не забывай, моя цель – раздуться до предела. Если почувствую, что сейчас лопну, то прекращу тужиться, обещаю. Собравшись с духом, он приготовился ко второй фазе безумного эксперимента. В этот раз Никита решил натужиться как можно сильнее, рискнуть. Он собрал силы, зажмурил глаза и стиснул зубы. Потугу удалось удержать секунд на пятнадцать, после чего пузо резко выросло вверх, едва не порвав прочный ремень. Теперь оно стало гораздо толще, а ремень сильно впился в живот, вдавившись внутрь и крепко его стянув. - Может, хватит? - осторожно спросил друг. - Не то и вправду лопнешь. - Лучше за член меня подержи. - Чего??? - Давай, один раз не пидорас. Я кончить хочу, рукой не дотянуться. Ему пришлось уговаривать друга еще с минуту, после чего тот нехотя обхватил прижатый к пузу член. - Вот так и держи, можешь даже рукою не двигать - я вот-вот... - пыхтя от натуги, выпалил Никита. Лицо друга выражало такое отвращение, что хотелось срочно бросить в него кирпич. Но сейчас Никиту больше беспокоила нехватка воздуха: пузо надулось под самые ребра и круто поднималось вверх по всей окружности. Ремень был уже на последнем издыхании, грозя вот-вот лопнуть на самой выпуклой части пуза - верхушке. Выбирая, что прежде - кончить или еще немного надуться, Никита поглаживал шар, которым стало его пузо, довольный, что оно уже такое огромное, и все еще не лопнуло. - Ну ты кончишь, или нет? Я устал держать и мне противно, - заныл друг. - Ты все же поводи ладонью, тогда и кончу, - "обрадовал" его Никита. Чертыхнувшись про себя, тот стал медленно и нежно дрочить ему, поглядывая на огромный шар, в который превратился живот друга. В какой-то миг его рука накрыла место под уже выскочившим пупком и стала трогать, изучать. - Да, да, молодец, еще, а теперь надави или хлопни, и дрочить не забывай, - командовал Никита, готовясь поднатужиться еще разок. Совсем слабая потуга порвала бывший на пределе ремень, пузо обрело свободу и сразу вздулось так сильно - почти как у той беременной из видео. Член Никиты, отпущенный отскочившим от испуга другом, выплеснул тугую струю в потолок, затем еще одну и еще. Комнату огласил полный наслаждения стон удовлетворенного Никиты. - Слышь, заканчивай, - посоветовал друг, боясь подойти. - Ты мне и так всю психику сегодня убил. Обещал же, что не будешь рисковать. - А это пока не риск, - пыхтел парень, изучая пузо, которое, казалось, доросло до потолка. - Нужно... еще немного... надуться. Он стал таким большим, что друг мог бы, наверное, даже залезть ему на пузо. Немедленно скомандовав это ему, Никита получил отказ. - Знаешь что? Лопайся, но без меня. Я домой пойду, - отрезал тот. - Ты не понимаешь. Ремень порвался, и ты должен лечь и держать его руками, ногами... Тебе как раз, ты же мельче меня. Просто сдерживай и все. Или лучше я на тебя лягу, а ты обхватишь его... Прикол в том, что, сколько бы друг ни возражал, он рано или поздно сдавался. Вот и теперь, сдавшись, выбрал позицию нижнего. Ему пришлось лечь на пол возле стола, откуда на него рухнул Никита, прижав своим огромным, круглым пузом. Как его и просили, друг обхватил этот тугой шар руками и даже закинул ноги, как бы его обнимая. - Вот так, - отметив, что дышать стало легче, обрадовался Никита. - А теперь я еще поднатужусь, да посильней. А ты держи его крепко. - Да уже держу, - покрасневший то ли от смущения, то ли от тяжести друга (а он и впрямь стал тяжелым с этим пузом), отозвался тот. Очередная потуга надула его гораздо результативнее всех предыдущих, и теперь пузо, покрасневшее и блестящее от натянутой до предела кожи, стало размером с модель глобуса, что он видел в кабинете отца. Никита и не думал, что так сильно раздуется. Прямо сейчас он мог бы прервать эксперимент, но любопытство оказалось сильнее. К тому же друг, что страхует его и зачем-то сейчас трется бедрами о его живот, сможет предупредить, когда пора остановиться. Эксперимент продолжался. Потуги следовали одна за другой, уже не такие мощные, но после каждой пузо исправно надувалось по чуть-чуть. Придавленный тяжестью огромного живота, друг Никиты, невероятно возбужденный новыми для него ощущениями, невольно терся членом о придавивший его груз. Растянутое до красноты гигантское пузо, из-под которого он выбраться не мог, заводило парня вопреки его воле. Чтобы не опозориться, не кончить в штаны, он пытался успокоиться, но член предательски стоял, утыкаясь в нижнюю часть растолстевшего живота, что давил на него, словно булыжник. Так же, как недавно Никита, он отчаянно хотел кончить, постанывал, прижатый чужим брюхом - оставалось лишь тыкаться в него пенисом, стараясь потереть движениями бедер, чтобы, наконец, кончить на это готовое лопнуть пузо Никиты. При очередной потуге послышался треск. Его пузо крепко удерживал друг, поэтому Никита сперва не испугался. Может, это у друга одежда порвалась, он же ерзает там. Но и в следующую потугу треск повторился, и тогда парень понял: он дошел до предела. Если поднатужится еще - точно лопнет. Но говорить себе "стоп" пока не торопился. Натужившись в очередной раз, Никита ощутил, будто треск стал громче, более угрожающим, что ли. Друг, придавленный его пузом, охал и постанывал, без конца двигая бедрами. До Никиты дошло, что он творит, но сейчас вообще не до этого. Он раздумывал, стоит ли рисковать, или же остановиться. Его живот и так очень сильно надулся, став большим, круглым шаром, подступив к самым ребрам, а снизу - сильно давил на простату, отчего возбуждение возникло вновь. А может, это друг его возбудил, лежа под пузом и потираясь об него? - Кончай... - выдавил Никита из сдавленных легких. - Сейчас... - пропыхтел тот. - Я давно уж на пределе. - Да нет, кончай тереться об меня, - попросил парень. - Кожу натрешь, она лопнет! Ни один из них не видел, что по бокам раздутого пуза уже возникли надрывы - крошечные, но угрожавшие в любой момент разойтись еще шире. Боли при их появлении Никита почему-то не ощутил, увлеченный потугами. Вокруг надрывов и возле торчащего шишкой пупка кожа раскраснелась, предельно натянутая. А Никита все равно тужился, доводя ее до крайнего напряжения. Пузо исправно росло, расширяясь во все стороны вопреки здравому смыслу и отчаянным сигналам перегруженных давлением органов. Чувствуя, как понемногу это давление растет, друг Никиты опасался, что тяжелое пузо раздавит его прежде, чем лопнет. Тем сильней это его заводило, он готов был кончить на этот гигантский шар, и когда живот Никиты снова резко вздулся сантиметра на три, член порвал штаны и, прижатый пузом, обильно кончил на тугую, растянутую кожу ниже пупа. А Никита, не ощутив даже этого, думал лишь о том, стоит ли остановиться, или стать еще чуть больше, хотя его ноги и руки уж высоко над полом, а пузо - тугое и горячее, а внутри словно раскаленный свинцовый шар высотой примерно метр. Как там его друг? Пока не раздавило? Только что он стонал, содрогаясь - наверное, кончил. Из-за того, что пузо такое горячее, Никита не ощутил струю семени. Ну ладно, друг еще ответит за это, не надо было его приглашать - еще пидором сделает. За член его брать не хотел, а сам-то... Чувствуя, что переполнен, что очередная потуга может стать последней, Никита раздумывал довольно долго, слыша тяжелое дыхание придавленного друга и свое собственное. Вновь окрепший член его подрагивал где-то позади, лежа на выпирающем кзади пузе, без шансов встать, как положено - до того Никита сейчас был надут. Пузо потрескивало уже без потуг, готовясь, наверное, лопнуть. Никите это не нравилось, он рассчитывал, что будет люстру головой задевать, а до нее еще расти и расти. Пока он думал, до слуха донеслась просьба друга больше не тужиться, иначе он задохнется под его тяжестью. И так рассерженный, Никита назло ему поднатужился, достаточно сильно, чтобы раздуться потолще, хотя, казалось, кожа должна уже лопнуть - но выдержала. Резким рывком Никиту подняло еще выше, однако люстра все еще оставалась недосягаема. Зато пузо поднялось до уровня подоконника, и воздух из окна приятно охлаждал перенапряженную кожу. Ему отчаянно хотелось кончить, но, как и прежде, сделать это без рук Никита не мог, а друга уже не попросишь. Такой же напряженный, как и пузо, его орган молил об облегчении, но не получал его. Еще одна рисковая и мощная потуга увеличила число надрывов на пузе, красноречиво говорящих, что еще одно натуживание станет последним. Никита это понимал, ощущая, как сильно, до предела, переполнен, от верхушки пуза, что, казалось, подступило под самое горло с одного края, а с другого - до головки члена, давно готового кончить. Тяжелое дыхание друга, все еще живого, раздавалось в тишине, не давая успокоиться и отбросить навязчивые мысли об еще одной потуге. И еще об одной. И еще... Треск надрывов усилился, и решение было принято. Пусть новая потуга станет последней, слабой и осторожной, чтобы не лопнуть. Собравшись с духом, Никита слегка поднатужился, после чего совсем не ощутил, что надулся. Разве это и есть предел? И сколько ни тужься, пузо уже не увеличить? Ну и, конечно, эту теорию стоило проверить, поэтому Никита, враз позабыв о том, что себе обещал, натужился вновь, очень сильно, удержав напряжение так долго, насколько смог. Его член вдруг сильно дернулся, и наружу хлынула мощная, тугая струя спермы. Никиту накрыло долгожданное облегчение, он ослабил потугу, и тут... Пузо, сильно треща, вздрогнуло и завибрировало, пытаясь надуться еще на сантиметр, но кожа, рвущаяся уже повсюду, не могла сдержать предельное давление - и пузо рвануло по продольной линии над и под пупком. Звук взрыва, похожий на лопнувшую шину, огласил квартиру. Соседи всполошились и вызвали газовую службу. Перепуганный друг Никиты быстро выбрался из-под трупа с его разорванным, растянутым пузом, и, прикрывая дырку в ширинке, сиганул в окно первого этажа. Хорошо бы никто не узнал, что сегодня он был в гостях у погибшего и занимался с ним непристойностями, не то педиком назовут, да еще и в убийстве обвинят. О Никите он не горевал, не так уж они были и близки, зато под конец прямо очень. И поэтому он будет молчать до конца своей жизни, которая уж точно не закончится так же нелепо, как у его бывшего друга - экспериментатора с надуванием.