Близость

            

***

С каждой секундой ее близость обжигает все сильнее. Я позволяю себе скользнуть ниже и запустить ладонь под блузку, касаясь бархатной кожи, Эва же роняет хлопушку на пол и зарывается пальцами в волосы, сминает, оттягивает, прижимаясь телом плотнее. Она бесстыдно закидывает ногу на бедро, лишая остатков воли, и хоть какого-нибудь чувства стыда за происходящее безумие. Снова не выдерживаю, освобождаю занятую руку и хватаюсь за ее бедро, уводя пальцы за край юбки, едва достигая ягодицы. Хотел бы коснуться ее нежной кожи напрямую, без препятствий в виде черных колготок. Ощутить больше, чем возможно, стать еще ближе, чем сейчас. Возможно поэтому я опускаю и вторую ладонь, чтобы поднять девушку выше по стене и вынудить ее обвить торс ногами. Раскрыться, пусть и через слои одежды. А потом вжаться пахом, дать почувствовать насколько сильно она влияет на меня. Эвтида шумно выдыхает, едва не срываясь на стон, но я толкаюсь языком глубже, заглушая ее. Нельзя забывать — мы здесь не одни. Хотя наличие друзей это последнее о чем я бы хотел думать в данную минуту. Она начинает двигаться, выгибаться, оказывая давление на твердый член, множа возбуждение с дикой скоростью и неминуемо сводя с ума. Одна черта уже пройдена, стерта бесследно, и неужели я готов перейти и эту? Вчера друзья — сегодня почти любовники. Как я буду смотреть в глаза Ливию? А она? Неужели я хотел ее всегда? Ведь не смог устоять, сдался так быстро, позволил утянуть себя в ее омут. Однако Эва не позволяет сосредоточиться на возникших вопросах. Она активно трется о возбуждение, цепляясь ногтями за спину, плечи, шею, я же толкаюсь вперед, разрываю поцелуй, порывисто опускаясь к тонкому горлу, чуть вбираю кожу, затем провожу языком, почти достигая ключицы. — Амен. Кто бы мог подумать, что мое имя когда-то зазвучит по-другому. Что она произнесет его так тихо, интимно, сгорая в огне страсти и желания. Я определенно стану зависимым от этого. Раньше я не задумывался о том, какой может быть подруга в такие моменты, не допускал и мысли о подобном. А она оказалась такой отзывчивой, такой невозможно горячей и бесстыдной. Без капли стеснения ерзает, трется, пластично выгибается, чтобы прижаться теснее. Уверен, если бы не обстоятельства, то я бы услышал ее нежные стоны, она показала бы мне больше себя. Ощущения рядом с ней пиздец какие сильные, потому что мы были близки несколько лет. Эмоциональная связь начала смешиваться с другой связью — и вот результат. Я свихнулся. Резко включается свет, раздаются вопли друзей за спиной, взрывается конфетти, стремительно возвращая нас в реальность. — Это Дия. Они здесь. — сбивчиво проговаривает Эва, приходя в себя. Я отпускаю ее и лихорадочно подбираю хлопушки с пола, а она поправляет одежду, приглаживает волосы, метаясь взглядом по плотной ткани портьеры, которая пока служит нам укрытием. — Надо выходить. — Куда, Амен? Ты весь в помаде. — Черт. Сотри ее. — Думаешь, это так просто? Все равно останутся следы. — Тогда что ты предлагаешь? Просто остаться здесь? — Да, именно это, потому что иначе мы испортим Тизиану предложение. Представляешь, как это будет выглядеть? Стой смирно и не шевелись. — А что насчет Ливия? Ему мы ничего не испортим? — Ты хочешь прямо сейчас об этом поговорить? Тише. Наши перешептывания и возню вполне могли заметить, поэтому я замолкаю, но не спешу отходить от Эвтиды, по-прежнему нависая над ней. — Что это такое? Тизи, это ты устроил? Слышится радостный голос Дии, затем следует короткое предложение от Тизиана, видимо, опустившегося на одно колено. — Любимая, ты выйдешь за меня? — О боже! Да-да! Конечно же да! — Ура-а-а! — а это уже Исман и Ливий. Замечаю, как девушка улыбается и машинально тянусь к ее лицу, касаясь красивых розовых губ. Она поднимает глаза, улыбка тут же исчезает, уступая место чему-то другому, пока не совсем понятному для меня. — Мы просто ужасные друзья, Амен. — Да. Думаешь, Тиз злится? — Не сейчас, но потом он нам все выскажет. — Верно. Нужно было остановиться. — Ты бы смог? У меня нет ответа. Голова занята другим — ее губами, к которым я снова тянусь, чтобы ненадолго почувствовать их мягкость и податливость. — Амен. — судорожно выдыхает Эва, когда я смещаюсь к уху, целуя мочку. — Ты все перевернула, в курсе? Как мне теперь отказаться от тебя? — Не отказывайся. — Так, значит? А ты помнишь про Ливия? То, что я сделал — подло, милая. — Мне все равно что он подумает. — А мне нет. Зарываюсь носом в густые волосы, протяжно вдыхаю ее запах, прикрывая глаза. — Уверен, и тебе тоже. Ты его девушка, я — его друг. Это хреновая ситуация. — Да, все так, но, похоже, у меня совсем нет сожалений. Она запрокидывает голову, водит руками по моим плечам, груди, торсу. Гладит так ласково, что я теряю рассудок и приникаю к шее, сдерживая безумное желание, отчаянно рвущееся наружу. — Ты такая хорошая, такая нежная. И такая же бессовестная. — М-м, может накажешь меня за это? Замираю, перестав целовать подругу, и пытаюсь переварить услышанное. Она хочет..наказания? Ей нравится такое? — И как мне это сделать? — Придумай что-нибудь. Член дергается, не успевшее схлынуть возбуждение снова завладевает телом, почти уничтожая остатки самоконтроля. — Я буду ждать. — Хорошо. Хочу наброситься на ее распухшие губы, однако голос Дии останавливает меня. — А где Эва? И Амен? — Да, кстати. Куда они делись? — подключается Лив. Мы с девушкой замираем, практически не дышим в ожидании ответа. — Э-э-э, да не знаю. Они помогали, но потом вроде как Эвтиде стало плохо. Наверное, Амен увел ее подышать. Молодец, Тизиан. Очень убедительно. Докатились. Друг прикрывает наши задницы от другого друга. — Да? А я и не заметил как они ушли. — Исман, видимо, решил все испортить и выдать нас. Хотя сомневаюсь, что он делает это намеренно, потому что предпочитает не замечать или гулять в окрестностях, упиваясь свежим воздухом. — Зато я заметил. Так, давайте поужинаем? Я ужасно проголодался. — Здесь нет картошки фри, любимый. — Обижаешь. Я все устроил. Друзья смеются и наконец покидают гостиную, отчего мы одновременно с облегчением выдыхаем. Я осторожно отодвигаю занавеску, проверяя комнату и только убедившись, выхожу из укрытия. — Я к себе, надо умыться и спуститься к остальным. — Да, мне тоже нужно привести себя в порядок. — Тогда пойдем. По пути мы обсудили причину нашего отсутствия во всех подробностях, чтобы не проколоться на какой-нибудь мелочи, и только после разошлись. Я ринулся в ванную, открыл кран и стал усердно тереть кожу шеи, губы — все выглядело ужасно красноречивым. Если бы кто-то увидел, то сразу бы все понял. Без сомнений. Стараясь не думать о случившемся хотя бы сейчас, я еще раз проверил свое лицо и только потом вышел из номера. Задерживаться слишком долго нельзя, у друзей появится еще больше вопросов, поэтому душевные муки и угрызения совести пришлось отложить на потом. И да, нужно все-таки напиться.

***

Сидя за столом я никак не мог отделаться от навязчивой мысли. Наказание. Она хочет, чтобы я наказал ее. Члену становится тесно под тканью брюк, когда я начинаю прокручивать в голове возможные варианты, и, как бы хреново это не звучало, сама ситуация, в которой мы оказались, усиливает желание. Не зря же говорят, что запретный плод сладок. Эвтида спустилась раньше, и по ее виду невозможно было понять, что за тяжелой портьерой происходило нечто неправильное, во всех смыслах ничто иное, как подлое предательство. С невозмутимым лицом она сидит напротив, неторопливо наслаждаясь ужином и бокалом красного вина, а рядом находится Ливий, который даже не подозревает о том, что я до безумия хочу его женщину. Что мне с огромным трудом удалось сдержаться, чтобы не оставить на ней свои отметины. Чего не скажешь о Тизиане. Он периодически посматривает на нас, выискивает что-то, и судя по всему, мне стоит ждать его скорого визита. Я отдаю себе отчет, что натворил делов, предал доверие друга и позволил разрушиться дружбе с Эвтидой. Нет, после такого откат назад невозможен. А когда правда вскроется, в чем я не сомневаюсь, то наша компания развалится. Да и как после такого продолжать беззаботно общаться? — Амен, у тебя вот здесь что-то. — Исман, сидящий рядом со мной, указывает на ворот своего джемпера. — Что там? — кладу приборы, и пытаюсь понять о чем он говорит, оттягивая воротник рубашки, — Не вижу. — У-у-у, да это помада, друг. — протягивает Лив, уперев в меня веселый взгляд. Прокашливаюсь, одергиваю ладони и хватаюсь за стакан виски. — Какая еще помада? Хрень не неси. — А что такого? Не хочешь сознаваться, что подцепил одну из горничных, м? — друг, если я еще имею право так его называть, игриво шевелит бровями, широко улыбаясь. — Амен! Ну ты даешь! — вклинивается Тиз, — А я-то думал, мне показалось. Теперь понятно где ты пропадаешь. — Хватит. Давайте закончим, окей? Не хочу об этом говорить. Пытаюсь пресечь этот пиздец на корню, страшно напрягшись, а вот зато Эве весело. Она даже не старается спрятать хитрую ухмылку, бросая многозначительные взгляды в мою сторону. — Дорогая, ты что-то знала об этом? Да еп вашу мать! — Нет, что ты. Амен почему-то решил не делиться со мной своими интрижками, — отвечает Эвтида так невозмутимо, что не прикопаешься, — А мне обидно между прочим. Почему ты ничего не сказал? Сукаблядь! Да она издевается! Натягиваю на себя просто ужасно неправдоподобную улыбку, нервно расправив плечи. — Почему? Тебе было бы интересно послушать о моих интрижках? — Ну, мы же друзья. Да-а-а, мы пиздец какие друзья. Наша дружба до того крепкая, что мы даже можем себе позволить зажиматься в укромных углах, а затем вот так спокойно и непринужденно беседовать, будто это совсем не о нас идет речь прямо сейчас. Восхищаюсь ее актерскому мастерству. Браво, милая. — Конечно, подруга. В следующий раз введу тебя в курс дела. — Договорились. Девушка ухмыляется, прячась за бокалом вина, а я, кажется, начинаю покрываться красными пятнами. Такой бред. — Я наелся. Еще раз поздравляю вас. Пойду к себе. — Мы тоже скоро придем. С парочкой бутылок скотча. Девчонки решили устроить сегодня девичник. — заявляет Ливий, опустив ладонь на ее плечо. Нет, Амен, держи себя в руках. Ты не можешь реагировать. Нельзя. — Хорошо. С силой отрываю взгляд от его конечности и поднимаюсь, слишком резко отодвинув стул, после чего спешу убраться отсюда подальше. Я оказался загнан в не самую простую ситуацию и сам же позволил этому случиться. Как мне сейчас сидеть и поддерживать разговор с Ливом, когда из головы не выходит мысль о наказании его же девушки? Я рассчитывал уже сегодня найти возможность и воплотить один из вариантов, но буду вынужден пить с друзьями, которые станут пытать меня по поводу несуществующей связи с горничной. Да, надо бы сменить рубашку.

***

— Так что там случилось с Эвой? Ей стало плохо? — Ливий наконец вспомнил о ней, потягивая скотч, сидя у камина в моей комнате. — Да, голова закружилась, как я понял. — Вечно с ней что-то случается. — от того, насколько пренебрежительно он бросает это, я подаюсь вперед, пригвождая друга к спинке кресла суровым взглядом, — Что? Я сказал как есть. — Ливий, ты идиот. Осторожнее, такими темпами ты очень скоро потеряешь ее. — Не понял, дружище, это угроза? — он напрягается и опрокидывает очередную порцию спиртного. — Можешь считать как хочешь. — В смысле? — Так, остыньте-ка оба. Мы не для этого собрались. — встревает Тизиан, сидящий рядом со мной. — Не-не, погоди. Что это ты имеешь в виду, Амен? — Амен ничего такого не имеет в виду, но он прав. Все давно заметили, что ты относишься к Эвтиде хреново. — Спасибо, Тизиан, но я в состоянии сам за себя ответить, — допиваю остатки алкоголя и снова упираю тяжелый взгляд в Ливия, — Ты ее не достоин, вот и все. — Да-а? Вот это новости! И кто у нас здесь достойный? Ты что ли? — Проспись иди, мы друзья. — Ага, друзья. А че тогда вертишься рядом с ней, а? — Заткнулись оба! Мы отмечаем нашу с Дией помолвку, а не Эву делим! Достали! — вопит Тиз, подливая себе скотч, — Исман в камин пялится, вы из-за женщины сцепились! Может, мне вас оставить? — А чего сразу Исман-то? — Да, ты прав. — соглашаюсь я и откидываюсь обратно, решив не продолжать бессмысленный обмен обвинениями на этот раз. — Окей, простите, я на взводе в последнее время. Проблемы на работе. Да у него везде проблемы, я не удивлен. К своей работе он, кстати, относится так же, как и к Эве — спустя рукава. — Что за проблемы? — уточняет Тиз, заметно расслабившись. — Да, бля, вы же помните Марту? Мою ассистентку? — Ну да. — Короче, только между нами, ок? Особенно ты, Амен. Не проболтайся Эве. Хах, теперь уже даже не знаю, дружище. Это будет зависеть от того что именно ты нам скажешь. Жесть, и когда я стал таким дерьмом? — Если не доверяешь — не рассказывай, Лив. — Да брось, доверяю, конечно. Если бы не ты, то я бы уже давно потерял Эву. Забудь что я здесь тебе наговорил, у меня просто крыша едет. Ага, у меня тоже. И да, напрасно он доверяет мне. Я сам себе больше не доверяю. — Окей, забыли. — Тогда.. в общем. Марта перепутала анализы пациентов, разразился скандал. Ну вы понимаете, это пиздец. Короче, тем же вечером она сидела в кабинете, плакала, я просто положил руку ей на плечо, ну чтобы поддержать, клянусь, вообще ничего в мыслях не было. А она.. бля.. она вскочила со стула и поцеловала меня. — Ептыть! А ты что? — охреневает Тизиан, и даже Исман оторвался от камина, выпучив глаза на заметно опьяневшего Ливия. — А я сначала растерялся, но быстро взял себя в руки и оттолкнул ее. Даже как-то грубовато вышло. — Погоди, я не понял. Ты ответил на поцелуй или нет? — Ну.. возможно, немного. Но я быстро все пресек! — он опрокидывает очередную порцию скотча, а затем нервно зачесывает волосы назад, — Но проблема даже не в этом. Марта там себе что-то напридумывала и теперь строчит мне сообщения. А мне нужна только Эва, вы же знаете. — Лив, вообще-то нет, не знаем. — подмечает Тиз, — Ты ведешь себя так, будто не дорожишь ею. Скажите? — Обычно я в это не лезу, но да, поддерживаю Тизиана. — неожиданно высказывается Исман. — Амен? — Мое мнение вам давно известно. Если ты отвечаешь на поцелуй другой, то как бы это называется изменой. — Хрень это все. Поцелуй — измена? Н-е-е-т, Амен. Вот секс это измена. — с гордостью заявляет Ливий. — Правда? То есть, если я, к примеру, поцелую Дию или Эву, то все будет в порядке, так? Алкоголь оказывает не самое хорошее влияние и на меня, потому что, будучи трезвым, я бы никогда такого не произнес. — Вот только Дию не надо сюда впутывать. — возмутился Тиз, толкнув меня кулаком в плечо. — Это просто пример. Мне интересно мнение нашего Дон Жуана. — Так, слушай. По-большому счету, если ты, чисто гипотетически, поцелуешь Эвтиду, то все будет ок, но.. как бы.. тогда ты окажешься хреновым другом. — Выходит, если бы не дружба, то это было бы вполне нормальным? У тебя бы не было претензий ни ко мне, ни к Эве? Правильно я тебя понял? — Бля, Амен, ты че меня напрягаешь? Я хер его знает. Но скажу одно — я Эве не изменял. — Ясно. Как скажешь. Но, думаю, у нее совсем другое мнение на этот счет. Ухмыляюсь, поднося стакан к губам, и осознаю, что Ливий только что сам освободил меня от каких-либо угрызений. Раз у него настолько легкий подход к подобным вопросам и проблема только в нашей дружбе, то я, пожалуй, переживу ее потерю. Эвтида важнее. Да и Лив, что бы он сейчас не плел, изменил ей. Я вижу это так. — А ее мнения, уж прости, я не спрашивал. Мудак. — Короче ладно, похер, разберусь с ними как-нибудь. Мне вот что интересно, когда ты горничную успел подцепить? И которую? Ту блондиночку, м? — эта тема ему нравится куда больше, друг аж заерзал в кресле от нетерпения. — Я не буду это комментировать, Лив. — Да-а-а! Точно блондинка! Понимаю, у нее сиськи что надо. А жопа какая! Ух, я бы ей вдул! Фу блядь. Вдуватель нашелся. Совсем ебнулся. Только что заливал про то, что ему нужна исключительно Эва, а сам бредит о других. Нисколько не изменился. Впрочем, все это облегчает мое положение и нашу связь с подругой. Теперь меня не будет мучить голос совести, Лив окончательно заглушил его. А еще у меня безумно чешутся руки — набить бы ему ебальник, чтобы даже глаз разлепить не смог, однако не сегодня. Пускай пока целым ходит. Не стану портить Тизиану вечер, он такого не заслужил. Даю Ливию небольшую отсрочку, но то, что он поплатится — однозначно и даже не обсуждается. — Амен, ты снова закипаешь, притормози. — Тизиан наклонился ближе и, понизив голос, продолжил, — Но ты можешь всегда на меня положиться. Прикрою. Только не делай ничего сейчас. — Спасибо, Тиз. Не собирался, не бойся. — Ага, ну да. Будто я ничего не вижу. — О чем вы там перешептываетесь? — встрял Ливий, который начал чертовски сильно меня бесить, — Рассказываешь о своих приключениях? А нам? — Да мы о другом вообще, — спокойно отвечает Тизиан. — Блядь! Выпивка закончилась! Кто пойдет? — изрядно охмелевшим голосом вопит герой-любовник, распластавшись в кресле и заглядывая в пустую бутылку. — Я схожу. Поднимаюсь с дивана, оставляю бокал на столе и следую к двери. — Сколько взять? — Две! Не-е-т, лучше три! — Тебе не до хрена будет? — А ты че мой папочка? Пью сколько хочу! Я в отпуске! Дотронувшись до ручки, закрываю глаза, плотно смыкаю челюсти и слегка наклоняю голову набок, разминая шею. Желание раскрошить ему череп только растет. Но я справляюсь и вылетаю из своей комнаты, направившись в погреб. Правда, если так пойдет и дальше, то все-таки придется испортить Тизиану настроение. Не хотелось бы, но Ливий буквально нарывается, а дальше будет только хуже. Спускаюсь по узким и ужасно неудобным каменным ступеням, еле протискиваясь в тесный проход, и наконец вываливаюсь в погреб. Бреду между стеллажей и дубовых бочек в поисках определенного скотча, однако нахожу нечто поинтереснее. — Эва? Тусклый свет ламп выхватывает из общего мрака ее стройную фигуру. Она тянется к бутылкам вина, но оборачивается, ухмыляясь. — Ливию за добавкой? — Да, он не знает меры. — Еще бы. — Помочь? — Да, было бы неплохо, спасибо. Девушка бросает свою затею и встает ко мне лицом, на котором отражается легкий румянец, я же подхожу вплотную и достаю нужную бутылку. — Это? — Да. — Весело проводите время? — Вполне, а вы? — Не сказал бы. У меня были немного другие планы. — Интересно, и какие же? — Наказать девушку своего друга. — О, она плохо себя вела? — Да, просто ужасно. Эвтида улыбается и укладывает ладони на мою грудь, начав приятно скользить по ней то вниз, то вверх, а я отставляю вино и запускаю пальцы в ее мягкие волосы, слегка оттягивая. — И что же она натворила? — Ну, она поцеловала одного из друзей своего парня. И, похоже, ей ни капельки не стыдно. — Получается, у нее совсем нет совести. Женские руки опускаются ниже, медленно выправляют рубашку, затем забираются под края, обводя напряженный пресс. Я наклоняюсь к губам, с которых практически стерлась вишневая помада, и хрипло выдыхаю прямо в них: — О да, и поэтому она заслуживает наказания. — И когда же оно наступит? — Уже скоро. — Чудесно. На этом мы синхронно тянемся к друг другу и сталкиваемся в поцелуе. Сразу жадном, голодном и глубоком. Смещаю ладони к красивой блузке, обвожу контуры упругой груди, после сминаю, а она тихо стонет и проводит по ткани брюк в районе паха, чувствуя мое твердое возбуждение. — А ты большой, Амен. — Смущает? — Наоборот, заводит. Я прикусываю ее нижнюю губу, крепче сжимая груди, потом наспех расстегиваю пару пуговиц и проникаю под тонкую ткань блузы, быстро добираясь до вставших сосков, за что получаю следующий нежный стон. Наваливаюсь сильнее, за ее спиной гремят бутылки, в моих ушах — сердце. Она быстро расправляется с молнией и просовывает ладошку под трусы, обхватывая член. — Блядь. Отпускаю губы, вгрызаюсь в шею, нетерпеливо и жадно вбирая кожу внутрь рта — похуй уже совершенно на все. Свободной рукой тянусь к юбке, высоко задираю, мну сочную ягодицу, а потом проскальзываю между, достигая самого сокровенного места. Колготки мешают почувствовать больше, поэтому я вынужденно отрываюсь от налитой груди и безжалостно разрываю капрон, обеспечивая себе полный доступ. А Эвтида снова стонет, так откровенно и мелодично, что плавятся мозги. Она совершает движения ладонью, обхватив ствол, иногда задерживается на головке, приятно массирует уздечку, а потом возвращается к ритмичному скольжению. Мы оба немного пьяны, а может, и не немного, однако я уверен, что сейчас все происходит не из-за алкоголя, а благодаря обоюдно-сильному желанию, влечению, вспыхнувшему стремительно и неожиданно. Отодвигаю полоску белья, и наконец дотрагиваясь до бархата кожи между ее ног. Уже такая мокрая, такая чертовски отзывчивая и горячая. Хочу ее до потери пульса, а еще сильнее хочу увидеть как она захлебывается стонами, как кончает, шепча или, может, выкрикивая мое имя. Наказание подождет, неприятный разговор тоже. Да, вероятно, мне придется рассказать об откровениях Ливия, чтобы моя девочка окончательно убедилась в том, какой он мудак. Но это потом. Без резких движений, плавно начинаю ласкать влажную промежность, прикасаясь к каждой складочке, к самому входу, к набухшему клитору. Уделяю внимание всему. Даже груди, что я освободил для себя. От шеи к соску, атакую языком, губами, оттягиваю твердую плоть зубами, дурея от происходящего. — Боже.. Амен, да..да.. Эвтида тихо мурлычет, томно дышит, время от времени сбивается с ритма, но я все равно чувствую, что близок. — Тебе нравится? — Да.. мгхм.. очень. — А так? Толкаюсь внутрь одним пальцем, который тут же обхватывают узкие стенки, а мозг уже во всю вырисовывает как мне будет хорошо в ней. Член дергается, напрягается, твердеет сильнее, реагируя на тесноту. Смещаю большой палец к клитору, кружу по мягкой коже, одновременно совершая поступательные движения внутри. Ощущаю пульсацию, усерднее ласкаю сосок и нахожу второе полушарие, стискивая в ладони. Идеальная грудь, идеально подходящая мне. — Амен.. да! Я сейчас.. скоро.. Я тоже, милая. Двигаю бедрами, помогая Эвтиде, потому что ей становится все труднее мастурбировать мой член, и в конце концов мы оба освобождаемся, сгорая в агонии безумной страсти. Я замедляю ласки между ее ног, не торопясь убирать руку, она же поступает точно так же, выжимая из меня все до последней капли. Поднимаю голову, нахожу розовые губы, целую медленно, но все так же глубоко, не желая отпускать ее. — Еп вашу мать! Вы че тут делаете?!