Лучше любого трона

Безусловно, у его мужа было множество прекрасных качеств: начиная с умения переругиваться со своими кречетом и заканчивая большим и преданным волчьим сердцем. Шэнь Цзэчуань любил и ценил в нём каждую мелочь, и всё же было несколько качеств, которые он выделял больше остальных. И умение делать потрясающий массаж — одно из них. — Так не больно? — осведомился Сяо Чие, низко склонившись к чужому лицу и обдав хрящик уха теплым дыханием. Лежащий на животе Шэнь Цзэчуань, обнажённый и уткнувшийся лбом в сложенные перед собой ладони, едва заметно качнул головой и просипел: — Нет. Больно, на самом деле, было жутко, но он знал, что стоило перетерпеть сейчас — и потом будет легче. Он уже далеко не в первый раз просил Сяо Чие о подобной услуге, несмотря на то, что при дворе было несколько лучших массажистов страны и целый гарем мастериц, как никто знающих, что нужно было делать с мужским телом, чтобы оно расслабилось. Но Шэнь Цзэчуань не желал ни тех, ни других — его вполне устраивали большие, мозолистые руки Сяо Чие, которые сильно, но вместе с тем бережно растирали одеревеневшую шею, мяли напряжённые плечи и проходились по узкой спине. Степной волчонок даже позаботился о том, чтобы ласково помассировать кожу его головы, покалывающую и стянутую от тугой причёски и мяньгуаня, которые Ланьчжоу пришлось носить больше суток из-за непрекращающихся собраний. Сперва Сяо Чие осторожно вынул все драгоценные шпильки, не дав сделать этого выдворенным служанкам, а затем, уткнувшись носом в каскадом упавшие на плечи каштановые волосы, вплел в них пальцы под одобрительный выдох Императора, откинувшегося затылком на чужое плечо. Следом Сяо Чие медленно, заботясь ни столько о дорогих тканях, сколько о разомлевшем муже у себя на груди, раздел его, и, только когда Цэань уже собирался накрыть его одеялом и улечься рядом, чтобы поспать после долгой дороги из Либэя в столицу, Шэнь Цзэчуань тихо попросил его о массаже. И вот так он и оказался растёртым, наверняка раскрасневшимся и тихо постанывающим в собственное предплечье на моментах, когда умелые пальцы особенно сильно надавливали на забившиеся мышцы. — Ты весь как камень, — поделился наблюдением Сяо Чие, щекоча чужие лопатки тонкой косичкой, упавшей с плеча. — Неужели императорский трон настолько неудобен? Шэнь Цзэчуань хотел было ответить, что болящая спина — наименьшее неудобство, которое пришло к нему с титулом, но проглотил все слова, стоило горячим ладоням, смазанным ароматным маслом, сжать его талию и надавить на поясницу. Низ живота сладко потянуло, а голова приятно опустела. — Угхм, — всё же промычал он, слегка ёрзая, чтобы наливающийся кровью член мог хотя бы немного потереться о простыни. — Всё ужасно затекает. А ягодиц вообще не чувствую. — Вот как, — протянул Сяо Чие с прорезавшимися в голосе хриплыми нотками, от которых затылок Ланьчжоу стянуло мурашками, усилившимися, когда чужие руки медленно заскользили по белоснежной коже с талии на округлые и ещё более бледные ягодицы. — Тогда им нужно уделить особое внимание в нашем массаже. Согласен? Не дожидаясь ответа, пальцы тут же смяли мягкую плоть, послав приятный импульс в твердеющий член Шэнь Цзэчуаня, и принялись усердно мять округлые половинки, слегка разводя и затем снова сводя их. Ланьчжоу закусил нижнюю губу, чтобы не издать никакого смущающего звука, и попытался незаметно повести бедрами, но цепкий взгляд Сяо Чие заметил это движение, и тот, издав тихий хмык, скользнул смазанным в масле пальцем по расселине, надавливая подушечкой пальца на сжавшееся колечко мышц. — Вот здесь ты напряжён больше всего, — выдохнул Сяо Цэань рядом с чужим ухом, тут же сомкнув губы вокруг чувствительной мочки и вобрав в рот рубиновую серьгу, которую Шэнь Цзэчуань носил даже после того, как стал Императором. — Но не беспокойся, я обязательно расслаблю тебя. Едва он закончил говорить, как его толстый палец тут же толкнулся внутрь. По разгорячённому, разнеженному массажем телу прошла крупная дрожь, а изо рта всё же вырвался несдержанный громкий выдох. Сяо Чие слишком давно не было в столице и так же давно ничего не было в Шэнь Цзэчуане, поэтому он сперва сильно сжался вокруг вторгнувшегося в него пальца, но довольно быстро призвал себя к расслаблению и даже слегка приподнял таз, без слов поощряя чужие действия. На это демонстративное одобрение Сяо Чие довольно хмыкнул, выпустил серьгу изо рта и, огладив одну из половинок свободной рукой, другой медленно, но верно начал растягивать тугие стенки. Во время этого «массажа» Шэнь Цзэчуань старался лежать спокойно, не собираясь радовать свободолюбивого волчонка ещё большим пониманием того, насколько по нему скучали и как нуждались в нём, хотя каждая частичка пылающего тела желала качнуться назад, насадиться на хозяйничающий в нём палец и получить долгожданное наслаждение. И не успел Ланьчжоу договориться сам с собой, как Сяо Чие вдруг вытянул из него палец, но вместо того, чтобы добавить второй, вдруг перевернул раскрасневшегося мужчину на спину и потянул за безвольные руки на себя. — Какой-то слабый массаж, — недовольно заметил Шэнь Цзэчуань, всматриваясь в красивое лицо мужа, сверкающее широкой улыбкой. — Я всё ещё напряжён. — Я вижу, — фыркнул Сяо Чие, опустив взгляд на чужое ни чем не прикрытое возбуждение. Сам он был в одеждах после купания, но тонкие ткани не особо скрывали твёрдую длину, при одном взгляде на которую рот Шэнь Цзэчуаня наполнился слюной. — Но я вспомнил об одном более приятном методе массажа, — продолжил Сяо Чие. — Он более мягкий. Шэнь Цзэчуань заинтригованно вскинул брови. — И что это за метод? Темные глаза Сяо Чие сверкнули, а затем он откинулся на спину, из-за чего удерживаемый за запястья Шэнь Цзэчуань тоже невольно поддался вперед и оказался сидящим на чужих бёдрах. Его возбуждённая плоть проехалась по бугру в штанах Цэаня, и оба мужчины коротко простонали. — Двинься вверх, — прохрипел Сяо Чие, с щемящим вожделением глядя на мужа из-под упавшей на лицо чёлки. Шэнь Цзэчуань неуверенно посмотрел на его пах и уточнил: — Ты уверен, что твой член — это более мягкий способ массажа по сравнению с пальцами? Не то чтобы он был против почувствовать в себе горячий и твёрдый ствол — вовсе нет. Он очень даже желал этого, но не был уверен, что сможет перенести данный опыт без травм без должной растяжки после столь долгого перерыва. К тому же, он очень устал и планировал заняться любовью в более расслабляющей позиции, а не пытаться объездить строптивого жеребца. — Я не про член, — хмыкнул Сяо Чие, ослабив хватку на тонких запястьях и опустив свои ладони на чуть разведённые бёдра Ланьчжоу, погладив их. — Выше, — он выразительно приподнял брови и облизнулся, оставив кончик языка снаружи. — Вот сюда. Осознав, что степной волк имел в виду, Шэнь Цзэчуань шумно выдохнул, приподнялся и быстро переместился вперёд, замерев над чужой головой. От голода во взгляде Сяо Чие и его жаркого дыхания в мошонку, колени подогнулись, и поджавшиеся ягодицы коснулись послушно подставленного лица, которое Сяо Чие удачно побрил сразу по приезде в столицу. Его нос уткнулся куда-то под яйца, цепкие пальцы впились в ягодицы, пошире разводя их, а влажный кончик языка коснулся входа. От странного, но несомненно приятного ощущения Шэнь Цзэчуань вздрогнул и невольно дёрнул бёдрами, на что Сяо Чие отозвался глухим мычанием и усилившейся хваткой на половинках. Поняв, что двигаться ему не стоило, Шэнь Цзэчуань послушно замер и сосредоточился на ощущении внизу, где широкий, тёплый язык Сяо Чие кружил по складочкам, обильно смачивая их слюной, а затем, пару раз толкнувшись кончиком в дырочку, беззастенчиво проник в неё. — Ах… — Шэнь Цзэчуань не смог сдержаться и коснулся себя, сжав твердую плоть в кулак, пока Сяо Чие старательно вылизывал его вход, расслабляя колечко мышц. Язык не доставал до простаты, но его движения были такими приятными, влажными и мягкими, что и без того напряжённые бёдра задрожали, а движения руки по собственному члену стали слишком быстрыми и беспорядочными. Ланьчжоу не хватило надолго. Расслабленный массажем и слишком давно не ласкающий себя, он излился себе в ладонь сразу же, как только к умелому языку присоединился толстый палец, надавивший на чувствительную точку и заставивший его громко вскрикнуть. От нахлынувшей на тело неги Шэнь Цзэчуань совсем ослаб и едва не уселся всем весом на шумно запыхтевшего мужа, вовремя успевшего поддержать его. — Мог и задушить меня, — пожаловался тот, но таким тоном, словно на самом деле желал этого. Улегшийся рядом Шэнь Цзэчуань по-лисьи сощурился и, нежно погладив Сяо Чие по щеке, прошептал: — Зачем мне это? Твоё лицо куда лучше любого трона, так что оно мне ещё пригодится. В глазах Сяо Чие блеснул опасный блеск, и уже в следующее мгновение Шэнь Цзэчуань был вжат в кровать с мыслью, что после такого массажа ему понадобится как минимум ещё один.