неон

Игра Алены перешла в финальную стадию. Она не просто наблюдала — она расставляла фигуры на доске с холодной, безжалостной точностью. И все началось с малого. Кристина, все еще пребывающая в эйфории от внимания Алены, стала ее самым верным орудием. Она по шепнула Алене о том, что Юра, чтобы впечатлить Софу, хвастался взломом школьного сервера, чтобы посмотреть ответы на тест. Это была ложь, но, попав в уши Алены, она обрела вес. Затем Алена обратила свой взор на Евгения. Его таланты были слишком опасны и независимы. Ей нужен был тотальный контроль. Через отца она инициировала внезапную проверку финансовых операций студентов, связанных с хакерскими услугами. Идеально подставленные доказательства — анонимные переводы, следы взлома — легли на стол к директору. Главным подозреваемым стал Ли Ыйджон. Арина пыталась бороться. Она искала правду, говорила, что Евгений не мог этого сделать, что его подставили. Но против машины влияния Алены ее слова были шепотом в ураган. Кульминация наступила на крыше, их последнем убежище. Арина прибежала туда, чтобы предупредить Евгения. Она застала его стоящим над городом, его лицо было серым от усталости и понимания неизбежного. «Она нас обошла,Арина, — тихо сказал он. — Это мат. Я не оставил следов, но она их создала. У нее есть люди, власть. Я... я просто никто». «Нет!» — крикнула Арина, слезы текли по ее щекам. Она схватила его за куртку. — «Мы можем бежать! Мы можем...» Он посмотрел на нее. В его глазах была нежность, которую он так тщательно скрывал. Вся его броня из отчужденности рухнула, оставив лишь усталого, напуганного парня. «Спасибо,— прошептал он. — Спасибо, что была рядом. Ты была единственным, что здесь было... по-настоящему». И прежде чем она что-то успела сказать, он наклонился и поцеловал ее. Это был не нежный поцелуй, а отчаянный, горький, прощальный. Поцелуй, в котором была вся их несостоявшаяся история, вся боль и вся та тихая крыша, что стала им домом. В этот момент дверь на крышу распахнулась. На пороге стояли директор и двое полицейских. Алена была чуть позади них, ее лицо было бесстрастным и совершенным, как у статуи богини правосудия. «Ли Ыйджон, вы обвиняетесь в систематическом взломе, вымогательстве и мошенничестве», — прозвучал голос директора. Евгения увели. Его последний взгляд был обращен к Арине — полный извинений и тихой тоски. Но на этом месть Алены не закончилась. Юру, как «сообщника», забрали следом. Его вина была меньшей, но отлаженная система решила, что он тоже представляет угрозу. Его наивный мир трюков на скейте и любви к Софе рухнул в одночасье. Софа рыдала на плече у Кристины, которая с ужасом понимала, что ее мелкий донос обернулся такой катастрофой. Она стала пешкой, которая помогла поставить шах и мат. Алена победила. Окончательно и бесповоротно. Два самых неудобных для ее идеального мира человека были уничтожены. Ее власть стала абсолютной. Арина стояла на опустевшей крыше. Воздух больше не пахл свободой, лишь пылью и несправедливостью. Ее губы все еще хранили привкус прощального поцелуя Евгения — поцелуя, который стал не началом чего-то прекрасного, а горькой точкой. Ее корейская сказка обернулась трагедией, где зло победило, а принцы отправились не в замок, а в тюрьму. И она осталась одна. С разбитым сердцем и полным пониманием того, что такое настоящая, безраздельная власть.