Welcome to stray kids

Сынмин смотрел на Хёнджина — точнее, на его губы. Они были нежно-розовыми, чуть припухшими . Свет лампы в гараже падал сбоку, подсвечивая их контур, и Сынмин поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Стоп. О чём он вообще думает?! Сердце стучало где-то в горле, дыхание сбивалось. Он должен был оттолкнуть его. Уйти. Сказать что-то резкое. Вместо этого стоял, прижатый к стене, и чувствовал, как жар от укуса на шее разливается по всему телу. Хёнджин заметил этот взгляд. Уголок его губ дёрнулся в едва заметной, почти торжествующей улыбке. Он медленно поднял руку — пальцы скользнули по шее Сынмина, обводя контур ключицы, а потом спустились ниже. Толстовка послушно сдвинулась в сторону под его ладонью, обнажая кожу. Там, чуть ниже ключицы, виднелся старый укус — тот самый, который Хёнджин оставил в клубе той ночью. Метка уже побледнела, но всё ещё была чёткой: два маленьких полумесяца от зубов, окружённые лёгким синяком. Хёнджин провёл по ней большим пальцем — сначала мягко, почти ласково, а потом нажал. Сильно. Точно в центр. Сынмин резко вдохнул сквозь зубы и прикусил нижнюю губу, чтобы не выдать стон. Боль смешалась с чем-то горячим, запретным — и это было слишком похоже на то, что он чувствовал когда-то давно, когда они были просто влюблёнными идиотами, а не врагами и призраками прошлого. Хёнджин наклонился ближе, его дыхание обожгло ухо Сынмина. — Помнишь? — прошептал он тихо, почти нежно. — В клубе ты тоже прикусил губу вот так. Когда я тебя прижал к дивану и... — он сделал паузу, палец снова нажал на метку, — ...не отпустил. Сынмин сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Заткнись, — выдохнул он, но голос вышел слабым, дрожащим. Не от страха. От чего-то другого. Хёнджин тихо хмыкнул. Вдруг дверь гаража с грохотом распахнулась. Джисон влетел внутрь, волосы растрёпаны, глаза широко распахнуты — будто он только что пробежал через весь дом, не дыша. — Сынмин! Голос сорвался на высокой ноте — смесь шока, неверия и чего-то очень похожего на слёзы. Сынмин замер, всё ещё прижатый к стене. Он даже не успел оттолкнуть Хёнджина, а тот уже отступил на полшага, но не отпустил руку Сынмина полностью — пальцы всё ещё лежали на его запястье, крепко, собственнически. «Почему так быстро?!» — пронеслось в голове у Сынмина. Он только вчера вернулся, только утром решил остаться, а информация уже разлетелась по дому, как пожар. Кто-то увидел его у ворот? Кто-то услышал шаги? Или Минхо уже всем рассказал — тихо, но точно? Джисон не стал ждать ответа. Он рванул вперёд, оттолкнул Хёнджина плечом — не сильно, но решительно — и обхватил Сынмина руками так крепко, будто боялся, что тот растворится в воздухе. — Ты жив… — выдохнул Джисон прямо в его волосы. Голос дрожал, но в нём не было злости. Только радость. Чистая, болезненная, десятилетняя радость. — Ты… чёрт возьми… ты живой. Сынмин почувствовал, как плечи Джисона вздрагивают. Тот не плакал — Джисон никогда не плакал на людях, — но дыхание было прерывистым, горячие слёзы всё равно капали на воротник толстовки Сынмина. Сынмин стоял неподвижно секунду, две. Потом медленно, неуверенно, поднял руки и обнял в ответ. Ладони легли на спину Джисона — знакомую, широкую, ту самую, на которую он когда-то ложился спать, когда было страшно. — Я… да, — прошептал он, голос хриплый. — Живой. Хёнджин молча смотрел на них сбоку, скрестив руки на груди. Улыбка исчезла, но в глазах не было ревности — только усталое облегчение. Он знал, что Джисон ждал этого момента дольше всех. Что именно Джисон винил себя сильнее всех за ту н очь, когда Сынмин исчез.