Welcome to stray kids

Сынмин хоть и стал снова жить со своими парнями, но тренировки не отменял. Каждый раз, выходя на спарринг с Чанбином, он проигрывал. И Чанбин любил шутить над этим. Сынмин решил отомстить. Что ж, на войне все методы хороши… не так ли? — Хэй, Чанбин . Сынмин уже который день угрюмый ходит. Извиниться не хочешь? — спросил Чан, подходя к Чанбину и мягко целуя того в щёку. Ухмылка расползлась мгновенно. — С чего это!? Он сам не хочет признавать проигрыша. За эти слова Бан Чан схватил его за ухо. — Ай, ай, ай! — Я не удивлюсь, если что-то случится за эту неделю. И вот очередной бой. Но в этот раз в зале были Хёнджин, Джисон и Минхо. Они хотели посмотреть. Чанбин прыгал с ноги на ногу, глядя на хрупкий силуэт перед собой. На самом деле Чанбин боялся Сынмина. Ведь тот был упёрт как баран, из-за чего после каждой тренировки появлялись синяки. Сынмин же просто разминал шею. Слишком спокойный. Это напрягало сильнее всего. Сынмин стоял в центре мата, дыхание ровное, но внутри всё кипело. Он закатил глаза на крики Джисона — «Давай, Минни! Мы верим в тебя!» — и это только подлило масла в огонь. Верим? Отлично. Посмотрим, во что превратится эта вера через пару минут. Бой начался. Сынмин двинулся медленно, кружа вокруг Чанбина, как волк, который уже почуял слабое место в добыче. Каждый шаг — выверенный, каждый взгляд — холодный, но глаза горели. Чанбин стоял в стойке, прыгал с ноги на ногу, пытаясь выглядеть расслабленным, но Сынмин видел: плечи напряжены, дыхание чуть сбилось. Он боялся. И правильно делал. А потом Сынмин прыгнул. Не для удара. Не для броска. Он врезался в Чанбина всем телом, схватил его за затылок обеими руками — пальцы впились в волосы — и рванул на себя. Губы встретились резко, жадно, почти больно. Поцелуй был не нежным — он был как удар: страстный, яростный, полный всего того, что копилось внутри Сынмина неделями. Гнев, обида, желание отомстить — всё выплеснулось в этот один миг. Голова кружилась, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Чанбин замер. Полностью. Его руки, уже готовые к захвату, повисли в воздухе. Глаза расширились от шока — он даже не дышал. В зале наступила мёртвая тишина. Только тяжёлое дыхание двоих на мате. Хёнджин тихо усмехнулся — уголки губ дрогнули в довольной улыбке — и ладонью закрыл глаза Джисону. — Не смотри, мелкий, — прошептал он. — Это не для детских глаз. Джисон возмущённо дёрнулся, пытаясь оттолкнуть руку: — Да отпусти! Я хочу видеть! Минхо же просто улыбнулся — мягко, почти нежно. Будто знал с самого начала, что Сынмин не станет играть по правилам. Будто ждал именно этого. А Сынмин не терял времени. Пока Чанбин был в ступоре — губы ещё горели от поцелуя, разум не успел вернуться, — Сынмин резко ударил ногой во внутреннюю сторону бедра. Точный, сильный удар — Чанбин охнул, ноги подкосились, он рухнул на колени. Сынмин тут же навалился сверху, прижимая его всем весом к мату. Деревянный кинжал — тот самый, что был спрятан за ремнём на бедре — мгновенно оказался у шеи Чанбина. Лезвие (хоть и тренировочное) холодно коснулось кожи. Сынмин наклонился ближе — так близко, что их дыхание снова смешалось. — Ты проиграл, — прошептал он хрипло, голос дрожал от адреналина и триумфа. В его глазах пылал огонь — чистая, дикая радость победы. Щенок наконец-то укусил в ответ. И укусил сильно. Чанбин лежал под ним, щёки горели алым — не от злости, нет. От смущения. От того, как внезапно и сильно его переиграли. От того, что поцелуй всё ещё пульсировал на губах, а сердце колотилось где-то в горле. — Ким Сынмин!!! — выкрикнул он наконец, голос сорвался — смесь ярости, шока и чего-то очень похожего на восхищение. Сынмин только улыбнулся — медленно, опасно, победно. — Что, Чанбин? — наклонился он ещё ближе, кинжал всё ещё у шеи. — Не ожидал? Чанбин смотрел на него снизу вверх — глаза блестели, дыхание рваное. Чтобы Сынмин и поцеловать !? Это две разные вселенные ...