Welcome to stray kids

Сынмин тихо ходил по коридору первого этажа, заглядывая в комнаты и шёпотом зовя: — Хёнджин? Хёнджин, ты где? Утро было ранним — солнце только-только пробивалось сквозь шторы, в доме ещё пахло ночным теплом и кофе, который кто-то уже поставил вариться. Хёнджин сам вчера вечером, почти сонным голосом, попросил: «Минни, разбуди меня завтра пораньше, ладно? Хочу тебе кое-что показать». Сынмин тогда кивнул, даже не задумываясь. А теперь вот — нигде нет. Он поднялся на второй этаж, прошёл мимо своей комнаты, мимо комнаты Чонина ,оттуда доносилось тихое сопение, и вдруг заметил дверь. Узкую, почти незаметную, в самом конце коридора. Раньше он её точно не видел — или просто не обращал внимания. Дверь была приоткрыта на пару сантиметров, и оттуда лился мягкий солнечный свет, золотистый, тёплый. Внутри Сынмина тут же началась борьба. «А вдруг опасно? Вдруг там что-то, чего тебе лучше не видеть?» — шептала одна часть мозга, та, что привыкла за десять лет прятаться и подозревать всех. «Да ладно тебе, — возражала вторая, уже почти родная. — Это же твои парни. Они что, от тебя что-то скрывать будут? После всего?» Сынмин постоял ещё секунду, потом решительно толкнул дверь. Та скрипнула жалобно, как старый кот. Внутри было светло — огромное окно от пола до потолка, шторы отодвинуты. Стены — в разноцветных разводах краски, будто кто-то яростно выплёскивал эмоции прямо на штукатурку. На полу — холсты, большие и маленькие, некоторые ещё мокрые. Банки с красками, тюбики, кисти, тряпки — всё в творческом хаосе. И посреди комнаты — огромный холст, почти в человеческий рост, заботливо укрытый старым покрывалом. Сынмин поёжился — в комнате было прохладно, сквозняк гулял по щиколоткам. Но любопытство оказалось сильнее. Он подошёл, взялся за край покрывала и медленно стянул его вниз. Перед ним стояла картина. Яркая. Живая. Почти светящаяся. Это был он сам. Сынмин на холсте выглядел… как греческий бог. Белая ткань небрежно обмотана вокруг бёдер, обнажённый торс, волосы развеваются, будто от ветра. Но главное — лицо. Улыбка. Та самая улыбка, которую Сынмин давным-давно разучился показывать: открытая, беззащитная, счастливая до дрожи. Глаза сияют, щёки чуть розовые, как будто он только что смеялся от души. Сынмин невольно поднёс пальцы к своим губам — повторил ту улыбку, тихо, почти робко. Сердце сжалось — сладко и больно одновременно. — Бу! Сзади раздался голос — весёлый, дурашливый. Сынмин подпрыгнул на месте, чуть не выронив покрывало. Обернулся резко. Перед ним стоял Хёнджин — завёрнутый в то самое покрывало, как в плащ, волосы растрёпаны, глаза блестят от смеха. Улыбка была до ушей — самая идиотская, самая родная. Он сделал шаг ближе. Ещё один. Губы почти коснулись губ Сынмина — дыхание тёплое, близкое, пахнущее мятной зубной пастой и сном. Сынмин очнулся за секунду до поцелуя. Щёки вспыхнули алым. Он схватил край покрывала и резко потянул вниз — так, что Хёнджин оказался полностью закутан, как в кокон. — Дурак! — крикнул Сынмин, не сильно, но звонко стукнув его по макушке через ткань. Хёнджин захохотал — приглушённо, из-под покрывала, как ребёнок в палатке. Высунул голову, растрёпанный, счастливый. — Ну что, понравилось? — спросил он тихо, уже без шуток. Глаза стали серьёзнее. — Я рисовал тебя… давно. Ещё тогда, когда ты только вернулся. Хотел, чтобы ты увидел себя… таким, каким я тебя вижу. Сынмин опустил взгляд на картину. Потом снова на Хёнджина. — Она… красивая, — прошептал он. Голос дрогнул. — Я… даже не знал, что ещё умею так улыбаться. Хёнджин шагнул ближе, обнял его за талию — нежно, но крепко. — Умеешь. Просто забыл. Но мы тебе напомним. Они стояли так — посреди комнаты, полной красок и света, обнимаясь молча. А за приоткрытой дверью… Чан стоял, прислонившись к косяку, и улыбался — тихо, тепло, почти до слёз. В руках телефон — он только что сделал фото: Сынмин и Хёнджин в обнимку, картина на фоне, солнечный свет льётся на них золотом. Сзади него толпились остальные — Минхо с кружкой кофе, Феликс с телефоном на запись, Чонин с сонной мордочкой, Чанбин, который пытался всех оттолкнуть, чтобы лучше видеть. — Ну что, с кем сегодня будет Сынмин? — шёпотом спросил Джисон. — Очевидно же, с Хёнджином, — фыркнул Минхо. — Посмотри на них. — Не честно! — возмутился Феликс. — Я тоже хочу! — Тише, разбудите, — шикнул Чан, всё ещё улыбаясь. — Пусть побудут вдвоём. У нас ещё весь день впереди. Он сделал ещё одно фото — на память. А потом тихо закрыл дверь. Чтобы дать им ещё немного времени. Просто быть вместе.