Искра, не внесенная в реестр

Pov Д-16

      — Детонация! — крикнул я предупреждение другим шахтёрам.       Раздался взрыв, чья ударная волна прошлась по нашим закалённым в этой бездне корпусам. Многие, включая меня даже не провели оптикой. Наконец когда пыль и дым начали утихать, мы включили наплечные фонари и пошли в глубь. Новообразованный проход в ещё не иследованную зону шахты, вселял нам надежды, что если мы успеем уложиться в срок, даже будет время пригубить высоко заряженного энергона с всеми. Сначала зашла первая группа, состоящая из тяжёлых бурильщиков и лёгкой охраны. Затем вторая группа, носильщиков и наконец мы третья группа - прокладывающие маршруты.       Работёнка опасная, но нам с ребятами не привыкать. Мне на плечо опустился манипулятор. Это был Б-7. Буровой бот, у которого вместо левого манипулятора была тяжёлая дрель. Он был самым старым из нас.       — Готов? — раздался его старый скрипучий голос.       Я кивнул. Меньше слов, больше дела - именно этому он обучил меня. Мы с отрядом пошли вглубь. Трекер фиксировал сигналы руд находящихся дальше. Р-1, наш разведчик шел вперёд с трекером и расслаблено хвалился.       — За эту ветвь, мне отсыпят достаточно и я свалю в отдел исследования космоса. Говорят, там зарплата выше. Как думаете? — спросил он обращаясь к нам.       Мы с Б-7 молчали. Г-3 и К-12 также. Лишь М-80 заговорил.       — А разве там не опаснее чем здесь? Я слышал от старшей группы что исследуя планеты, есть шанс нарваться на какие нибудь катаклизмы или вирусы что даже такого как Б-7 свалят за считанные тики. — его басистый, но не менее дружелюбный голос раздался в темноте.       Я осмотрел его: типичный для его модификации, бот первозчик. Большой и неуклюжий. Бледно синего цвета с ярко голубой оптикой. Хотя для своего вида является тем ещё добряком. В нашей компании, он всегда поможет. Жаль что такой как он застрял с нами здесь, в шахтах Каона. Неожиданно Р-1 замер, подняв манипулятор и мы все остановились.       — Эй Д-16 подорви вот эту стену. — он указал мне цель.       Я недолго думая достал взрывчатку и подойдя установил ее. Отойдя на приличное расстояние, раздался взрыв. Мы подождали пока туман рассеится, а после мы чуть не начали кричать от счастья: там были залежи дорогих энергокристалов. Ещё и в таком количестве! Возможно мы даже сможем изменить наши жизни. Б-7 вышел вперёд.       — Ребята, сегодня Праймус обратил на нас внимание, иначе это не назвать. Давайте же выкопаем жилу до конца цикла и отметим это! — его речь, как всегда бодрая и ведущая. — Р-1, разведай полную жилу, К-12 долби все что видишь, работаешь в паре с Г-3, я же иду с М-80, Д-16 на тебе все остальное.       Мы кивнули и разошлись по нашем обязанностям. В моих заключался поиск особо больших жил и их подрыва, чтобы они могли легче и быстрее вскопать. Я чувствовал предвкушение. Взрывчатка в моем манипуляторе подлетела то вверх то вниз. Гидравлика приятно скрипнула. Пока я шел, наткнулся на Р-1 и настроение улетучилось. Только не это...       — О, Д-16! Мне как раз не с кем поговорить. Пойдем вместе! — активно затараторил бот.       — Р-1, я занят. — но моя попытка остановить его оказалось четной.       — Да расслабься ты, тебе же тоже наверняка одному скучно. Лучше расскажи о заработке. Сколько уже накопил? — его вопросы бы не остановились если бы я не ответил.       — Накопил... тысяч двадцать кредитов, наверное. — на мои слова бот разведчик присвистнул.       — Двадцать тысяч?! Да это же почти новая гидравлическая система для такого как я! Ты где так накопил, на блюстителей работал? — на его слова я фыркнул и наконец нашел подходящий кристалл.       Ставя взрывчатку, я велел мальцу отойти подальше, но он все равно во время взрыва стоял ближе положенного, театрально уворачиваясь от осколков. Я закатил оптику. Пыль ещё клубилась, но сквозь неё, в свете наших фонарей, угадывалось не просто продолжение тоннеля. Своды уходили вверх, образуя небольшую пещеру. А в её центре, слабо пульсируя изнутри, рос кристалл. Не то чтобы он был огромным. Но его свет был другим. Не холодным голубым, как у обычных энергокристаллов, а тёплым, золотисто-янтарным. От него исходила почти слышимая вибрация, от которой моя броня отзывалась тихим, чистым звоном. Воздух пах… тишиной. Не той, что в заброшенных штреках, а тишиной старой, могучей силы.       — Праймус… — прошептал за моей спиной Р-1. В его голосе не было привычной болтовни. Был голый, алчный восторг. — Это… Это же солнечный скипетр. Я слышал байки! Говорят, один такой кристалл питает целый район Иакона на цикл! Его цена… его цену даже представить нельзя!       Он рванулся вперёд, но я инстинктивно выставил руку, преградив путь.       —Куда?       —Что значит "куда"?! — он зашипел, уже не скрываясь. Его оптика сузилась, светясь одной мыслью. — Это наш с тобой билет, Д-16! Билет от сюда! Мы его… мы его вынесем. Тихо. Скажем, что тоннель обрушился. Б-7 стар, он поверит. Г-3 и К-12 на словах не разорятся. А М-80… он не поймёт.       От его слов во мне что-то ёмко щёлкнуло, как предохранитель.       —Ты предлагаешь кинуть своих? — мой голос прозвучал тише обычного, но в нём зазвенела сталь. — Ради этого… красивого камешка?       —Это не камешек! Это будущее! — Р-1 попытался отпихнуть мою руку, но она не дрогнула. — Очнись! Что они для нас? Случайные боты в одной шахте! Каждый сам за себя! Д-16, давай будем умнее! Мы можем всё изменить!       Его слова жгли хуже плазмы. Он был прав в одном — это шанс всё изменить. Но его способ… это был путь предателя.              —Нет, — сказал я твёрдо. — Мы зовём остальных. Делим по-честному. Как всегда.       —Ты… ты конченый идиот! — Р-1 буквально взвизгнул от ярости. — Я тебе не дам это испортить!       Он сделал резкий выпад, пытаясь проскочить под моей рукой. Я схватил его за плечо, развернул. Мы сцепились в немой, яростной борьбе среди золотистого сияния кристалла. Он царапался, пинал, пытался достать какой-то инструмент. Я лишь сдерживал его, стараясь не сломать. Грохот нашей потасовки, наше тяжёлое дыхание — всё это заглушало другие звуки.       И этот грохот их и привлёк. Первым в проход ввалился М-80, его оптики расширились при виде нашей драки.       —Ребята? Что вы…       За ним показались Г-3 и К-12,а следом, с тяжёлым скрипом корпуса, Б-7. Старый бурильщик окинул нас одним взглядом - меня, держащего Р-1, и Р-1, бешено вырывающегося. Его фейсплейт не дрогнул, но в алых линзах вспыхнуло холодное разочарование.       — Разойдись. — Его голос, обычный скрипучий, прозвучал как удар отбойного молотка по тишине.       Мы замерли. Р-1 перестал вырываться, его дыхание хрипело в вентиляторах.       — Объясняй, — коротко бросил Б-7, глядя на меня. На Р-1 он даже не смотрел.       Я отпустил Р-1. Тот пошатнулся, его взгляд метнулся к сверкающему кристаллу, а затем к остальным, и на его фейсплейте читалась паника — его план рухнул.       —Нашли жилу, — буркнул я, кивнув на кристалл. — Он хотел утаить. Взять вдвоём.       —Предатель! — прорычал Г-3, сжимая кулаки. К-12 молчал, но его оптика сузилась до опасных щелочек.       —Я… я просто… — начал лепетать Р-1, отступая к стене.       В этот момент М-80, всё ещё стоявший ближе к пролому, резко обернулся, его массивный корпус напрягся.       —Эй… вы слышите?       Все замолчали. Из тёмного пролома, того самого, что я проделал взрывчаткой, донёсся звук. Не шелест. Сухой, дробный, множественный щелчок. Как будто кто-то сыпет острыми скрепками по металлу.       Б-7 первым понял. Его старая броня издала резкий скрежет, когда он рванулся вперёд, заслоняя собой молодых.       —Строй! — прохрипел он. — К спине! Это…       Из темноты вырвалось первое. Длинное, хитиновое, с гроздью пустых оптик и буравящими челюстями. Оно метнулось не на самого крупного М-80, а на ближайшего — на всё ещё опешившего от страха и стыда Р-1.       Коготь блеснул в свете фонарей.       —АААААААА! — крик Р-1 был пронзительным, полным чистого, животного ужаса. Коготь впился ему в бок, не смертельно, но глубоко, с хрустом рвущейся гидравлики и рваная рана тут же запенилась вытекающим энергоном. Б-7 не кричал. Он действовал. Его тяжёлая дрель, заменявшая руку, с воем врезалась в хитиновый бок твари, отшвыривая её от раненого. Но это было только первое. Из пролома, как гнилая вода из трубы, хлынули другие. Их было не два и не три. Их было тьма. Щёлкающие челюсти, когти, стрекотание — всё это слилось в оглушительный гул.       — Р-1! — рявкнул Б-7, не отрывая взгляда от наступающих тварей. — Ползком до шахты! Подмогу! Ты один проскочишь!       Р-1, заливаясь энергоном и дрожа, кивнул с тупой покорностью ужаса. Он пополз, цепляясь за выступы, оставляя за собой синий след. Его мечты о космосе кончились здесь, в пыли, под землёй. Они набросились сразу на всех. Г-3,быстрый и яростный, с режущим диском вместо кисти, врезался в самую гущу. Он работал безмолвно, методично, отсекая конечности. На миг показалось, что он справится. Но одна тварь, которую он ранил, в предсмертной судороге обвила его ноги. Он упал. И на него набросились все остальные. Раздался хруст, короткий хрип — и его сигнал на трекере погас. Г-3 больше не было.       К-12, наш крепильщик, пытался удержать проход, обрушивая своды взрывными болтами. Он отбивался, спина к спине с М-80. Один инсектикон, прорвавшись, вцепился ему в плечо. К-12, не раздумывая, всадил болт себе под броню. Взрыв разнёс и его, и тварь на куски. Ослепительная вспышка, грохот — и К-12 исчез в дыме и обломках.       Остались мы втроём: я, М-80 и Б-7. Старый бурильщик держался как скала. Его дрель крушила всё, что попадалось. Но их было слишком много. Они лезли, не боясь смерти.       — Детонация в потолок! — хрипел Б-7, отбивая очередную атаку. — Завалим проход!       Я кинул последний заряд. Взрыв грохнул, камни посыпались сверху, давя несколько тварей. Проход сузился, но не закрылся. И в эту щель полезли новые. И тогда это случилось. Б-7,прикрывая мою перезарядку, на секунду открыл корпус. Из темноты, словно тень, метнулся крупный, почти невидимый в полумраке инсектикон-альфа. Его копьевидное жало, блеснув ядовитой зеленью, пронзило Б-7 насквозь — прямо через центр корпуса. Время замедлилось. Старый бот замер.Его алые оптики, всегда такие ясные и жёсткие, вдруг расширились от удивления. Он посмотрел на торчащее из груди жало, потом на меня. Не было боли в его взгляде. Была лишь тяжёлая, бесконечная усталость и... сожаление.       — Д-16... — его голос был едва слышен сквозь скрежет его же разрушающихся систем. — Выходи... из этой шахты... с М-80...       Он подался вперед, словно делая шаг, и всем своим могучим весом, всей остаточной силой обрушился на инсектикона-альфу и на ползущих за ним тварей, загородив собой проход. Раздался последний, сокрушительный хруст. Его сигнал погас. Б-7, наш камень, наш старик, был мёртв. Что-то во мне сломалась. Не шестерёнка. Не гидравлика. Что-то глубже. Внутри воцарилась ледяная, абсолютная тишина. Даже рёв тварей доносился как будто издалека. Я повернулся к М-80. Добряк стоял, раздавив очередную тварт, его корпус был в царапинах и подтёках, оптика полна немого ужаса.       — М-80, — мой голос прозвучал чужим, ровным, без интонаций. — Уходи. Беги не оглядываясь.       — Но ты... — начал он.       — Беги! — рык вырвался из меня, заставив его вздрогнуть. — Это приказ. Тебе нужно выжить. Не для себя. Для них. Чтобы наша смерть что-то значила.       Он посмотрел на меня, на груду тел, где лежал Б-7, на приближающуюся волну щелкающей тьмы. И он кивнул. Медленно, тяжело, как будто против своей природы. Затем развернулся и побежал в сторону основного тоннеля, его тяжёлые шаги гулко отдавались в камне. Я остался один. Взял в руки обломок крепёжной балки,вырванной из стены. Моя броня гудела от перегрузок, системы кричали о повреждениях. Мне было всё равно. Инсектиконы, почуяв легкую добычу, ринулись в сузившийся проход. Ко мне. Я взглянул на пульт дистанционного подрыва на своём поясе. Один заряд остался. Заложен в несущую колонну у самого входа в эту пещеру. Я отступил на шаг, пропуская первую тварь. Затем вторую. Пусть подойдут поближе.       — Ну что, твари, — прошипел я, сжимая балку. — Вы хотели шахтёров? Получите самого упрямого.       И когда их стало достаточно много, когда их хитиновые тела заполнили проход передо мной, я нажал кнопку. Последнее, что я увидел перед взрывом, сносящим свод и хоронящим всё под тоннами камня, — это пустые, ненасытные зрачки инсектиконов, и в них — собственное отражение. Не Д-16. Уже кого-то другого. Более холодного. Более яростного. Взрыв поглотил всё. Взрыв оглушил мир. Когда пыль осела, проход был завален. И наступила тишина. На секунду. Потом её разорвал вой. Не снаружи. Изнутри. Из темноты за грудами камней на меня смотрели не шесть пар оптик. Их была тьма. Сотни хитиновых щитков отсвечивали в золотистом свете уцелевших кристаллов. Их было не шесть. Их было более полусотни. И все они оказались в ловушке. Вместе со мной. Первая волна нахлынула сразу. Не тактика — инстинкт голода.       —УБЛЮДКИ!!! — рёв вырвался из моей груди не голосом, а звуком рвущегося металла.       Я не дрался. Я бушевал. Балка в моих руках гудела, разнося в клочья первую линию. Хитин трещал, ядовитая жижа летела брызгами. Я не уворачивался. Я принимал удары когтями по броне, чувствуя, как трещат пластины, и в ответ впечатывал тварь в стену всем весом. Хруст, визг — один меньше.       Но их было слишком много. Они лезли по стенам, с потолка, кидались под ноги. Один вцепился мне в бедро, клыки скрежетали по гидравлике. Я схватил его за голову и с рычанием вырвал с энергонными каналами, швырнув в снующую толпу. — ЗА Б-7! — я выкрикнул имя, снося голову другому. —ЗА Г-3! — удар ногой, раздавивший корпус. —ЗА К-12! — я поднял над головой испачканную в энергоне балку и обрушил её на спину твари, пытавшейся укусить меня сзади.       Это не была битва. Это было энергоновое жертвоприношение. Каждое имя — новый всплеск ярости. Каждый всплеск ярости — ещё несколько разорванных тел. Я ломал им конечности, не чтобы убить, а чтобы обездвижить, оставив визжать в агонии. Я забивал их обломками камней. Я топтал, пока под стопами не хлюпала липкая масса. Они кусались, царапались, пытались опрокинуть. Моя броня превратилась в решето. Сотни царапин, десятки глубоких ран. Энергон лился ручьями, смешиваясь с желтой ядовитой кровью инсектиконов в отвратительную липкую пену. Я падал на колени под их весом — и с рёвом поднимался, сбрасывая их, как ливень с крыши.       — ВЫ ЗАБРАЛИ ВСЕХ! — я орал в несуществующее небо пещеры, проламываясь через очередную стену из тел. — ВЫ МЕНЯ ХОТИТЕ?! ДА ВОЗЬМИТЕ! БЕРИТЕ!       Но они не брали. Они гибли. Десятками. Я превратил пещеру в бойню. Пол покрылся слоем битого хитина и луж энергона. Воздух гудел от их предсмертных щелчков и моего рёва. Я плакал. Слёзы энергона катились по грязному фейсплейту. Я рыдал от ярости, от боли, от бессилия спасти, но я не останавливался. В какой-то момент я просто перестал чувствовать тело. Я стал машиной по производству смерти. Удар. Хруст. Бросок. Шаг. Удар. Хруст.       И вдруг... тишина.       Я стоял, тяжело дыша, пар из разбитых вентиляторов клубился вокруг. Вокруг не было движения. Только горы. Горы трупов. Горы сломанных, разорванных, раздавленных тел. Все восемьдесят. И больше. Только тогда я вспомнил о них. С трудом, шатаясь, я поплёл туда, где лежали тела моих. Б-7, Г-3, К-12. Они были... целы. Нетронуты. В этой кромешной мясорубке я инстинктивно защищал этот угол, бился спиной к ним. Я медленно, с нежностью, в которой ещё пять минут назад не было места, поправил руку Б-7, стряхнул пыль с фейсплейта Г-3. Потом я начал убираться. Не потому что хотел. Потому что так надо. Я, хромая, волоча повреждённую ногу, стал стаскивать трупы инсектиконов. Не в кучу. В штабеля. Аккуратно, как запчасти. Голова к хвосту. Слой за слоем. Это заняло вечность. Я падал, поднимался, снова падал. Но я сложил их всех. Высокую, зловещую пирамиду из восьмидесяти тел посреди пещеры. А их - своих - я отнёс в дальний угол, поставил в ряд. Б-7 в центре. Он смотрел пустыми оптиками на моё творение. И я встал между ними. Между мёртвыми друзьями и горой мёртвых врагов. Оперся на сломанную балку, воткнутую в пол. И замер. Я был одним сплошным шрамом. Энергон стекал с меня, как кислота. Но я стоял.Именно так они и нашли меня через несколько часов: когда пробили завал, свет прожекторов выхватил из мрака адскую икону. Пещера, уставленная штабелями хитиновых трупов. Три тела шахтёров, чистых и почтительных, в стороне. И я - покрытый энергоном, дымящийся, с оптикой, в которой уже не горело ничего, кроме пустоты - стоящий на страже, как страж ворот в самый страшный сон Каона. Офицер, первый вошедший, застыл на месте. Он смотрел на горы трупов, потом на меня. Его голос сорвался на шепот.       — Д-16... это... это всё ты?       Я медленно повернул к нему голову. Мой голос был похож на скрежет камней в дробилке.       — Заберите их, — прохрипел я, кивнув на своих. — Они заслужили покой. А это... — мой взгляд скользнул по пирамиде из инсектиконов, — ...это просто мусор на переработку.       После этого я ушел в оффлайн...

***

      Пробуждение стало для меня испытанием. Мой корпус горел адской болью. Праймус, я был бы рад если бы ты оборвал мои страдания. Оптика запускалась с тяжестью, но наконец прозрев, я увидел потолок. Мед отсек? Моя гидравлика была восстановлена, по ощущениям на процентов 70%. Каковы же были мои повреждения тогда?       Резко в мой разум клином влились воспоминания о вчерашнем. Б-7, Г-3, К-12... Они все... Я чувствовал дрожь в гидравлике, моя искра сжалась, а разум снова начал мутнеть. Но меня отвлёк от самобичевания М-80, положив свой истерзанный манипулятор мне на плечо. Я поднял на него взгляд. Его фейсплейт выражал боль, но не физическую.       — М-80... Как ты? Где Р-1? — из меня вырвался хрип. Не голос.       — Р-1 сейчас в порядке и уже почти восстановился. Ты больше всех лежал без актива. — даже сейчас, он заботится о нас.       Я попытался подняться. Он хотел меня остановить, но я должен подняться. Шахтер - работенка опасная, а чтобы быть настоящим шахтером нужна сила. Эта сила двигала мою гидравлику, разгоняла энергон, заставляя встать. М-80 поддерживал меня и когда я наконец поднялся, отпустил.       — Ты... Ты точно в порядке Д-16? — спросил нервничая бот. — Я видел ту бойню там в пещере на записи. Это был ад.       Повисла тишина. Я не хотел вспоминать тот ужас... Он скорее всего не хотел усуглублять мои раны. Внезапно из грузового отсека раздался писк. Я достал браслет с чипом и когда надел его, увидел пополнение счета на 15.000. Это ведь огромная сумма! Но почему-то... Я не испытывал радости. Я испытывал лишь... разочарование. Наши активы, активы падших товарищей... Они оценили в жалкие 15.000...       — Д-16, я ухожу из шахтеров. — его слова прогремели как гром из сорванного щитка. — Я хочу поступить в военную академию на перикласификацию. Стоимость поступить туда составляет 60.000 кредитов. Пойду устроюсь на стройку, поднокаплю.       Его голос звучал безжизненно. Я понимаю его. Он пережил тяжёлое дерьмо. Я не виню его. Моя рука поднялась и отсканировала его браслетом, и под удивлённым взглядом перечислила ему 30.000 кредитов. Он схватил мою руку, пытаясь прервать это, но я мягко остановил его.       — Этого должно хватить чтобы сразу поступить. Ты хороший парень, М-80. Ты заслуживаешь этого. — я протянул ему манипулятор.       Но к моему удивлению он схватил меня в объятия, что я чувствовал как мой корпус трещит по швам.       — Спасибо тебе Д-16! Спасибо! Большое спасибо! — я был близок к гибели от множественных переломов.       — Отпустиии... раздавишь... — на мой хрип, он тут же отстранился и смущенно посмеялся.       Мы ещё проговорили некоторое время и попрощались.       — Надеюсь, мы однажды выпьем вместе М-80. — сказал я боту.       — Приглашу как смогу. — хмыкнул бот и покинул мою камеру.       Я остался один с своими размышлениями. Если бы только у меня была сила. Власть, которая позволила бы все изменить... Нет. Я не позволю идеалам Б-7 уйти безрезультатно. Старый хрыч... Почему же я такой сентиментальный?..       Вернув себе подобие контроля, я побрел к выходу.

***

      Время идет. Но я не могу никак вернутся в строй. Внутри какая-то пустота. Б-7... Почему твои идеалы были так растопчены... Растопчены кем? Меня словно окотило кислотой. Руководство. Они итак были подозрительны последнее время, а после так и вовсе отправили нас в заброшенную шахту искать новые маршруты ни с того ни с сего. Ублюдки...       Мои ноги сами несли меня. Я шел в контору, где сидел главный бот. Я чувствовал как шарниры скрипели, вентиляция обжигалась, а зрение затуманилось. Я дошел до этого здания, что изнутри встретили меня чистым и опрятным залом. Передо мной предстал бот охранник с новой электрической дубинкой, но мне не было до него дело и я прошел сразу к двери. Нажав на кнопку терминала настолько сильно, что та треснула я зашёл внутрь.       Там сидел какой-то бот, явно не здешний. Не тот упертый старикан что был прежде. От него так и несло химией. Ясно, он из Тагора. Оценщик? Я подошёл ближе, смотря на "несанкционированное работы" заголовком на рабочем столе и тот заговорил даже не смотря на меня.       — Все средства были выплачены с учётом себестоимости ваших изношенных моделей на рынке и моральным ушербом. Если это все, не мешайте мне.       Во мне все охладело. Дентопластины больно сжались, а манипуляторы приняли форму кулака.       — ДЛЯ ВАС НАШИ АКТИВЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧАТ?! — это был крик, вырвавшийся из глубин моей искры.       Но реакция оценщика... была очевидной, на что я надеялся: его холодный, презрительный взгляд скучающее осматривал меня.       — Я не ясно выразился? Мы уже выплатили прилогаемое тебе, и ты требуешь больше? Безобразие. Покинь помещение или охрана выведет тебя. — он вернулся к своему терминалу.       Алгоритмы дали сбой. Я направился к нему, готовый открутить его голову и бросить в ту проклятую шахту. Охранник что стоял на готове, замахнулся на меня, но я инстинктивно, перехватил его за манипулятор и с тошнотворным треском раздавил его. Тот взвыл от боли, на что я лишь обернул его руку вокруг себя и с разворота припечтал его в стену всем своим весом, оставив трещину. Далее я обернулся на оценщика, что стоял с фейсплейтом, который уже не выражал самодовольство, а лишь страх.       — Сейчас я покажу тебе, изношенных. — я снеся терминал и всякие безделушки перед собой, уже замахнулся на него, как услышал шаги сзади.       — Остановите это немедленно! — я обернулся на этот голос.       Молодой. В красной и синей броне, отполированной до зеркального блеска. Архивариус. Чинуша из Иакона, сомнений не было. Оптика круглая, как у только что активированного.       —Прекратите! — выдал он чётким, выученным голосом. — Существуют процедуры! Насилие — неприемлемый метод!       Я развернулся к нему. Вся моя ярость, все мои перекореженные данные нашли наконец цель. Не трусливого оценщика. Этого самодовольного, отполированного болвана, верящего в свои инструкции.       — Процедуры?! — я зашагал на него, и от моих шагов задрожали экраны в стойке. — Твои процедуры только что оценили циклы моего друга дешевле сменного сервопривода! Твои процедуры отправляют нас сдыхать в шахты, а потом выносят вердикт «несанкционированные работы»! О каких процедурах речь?!       Он отступил на шаг, но не сбежал. В его оптике горела какая-то дурацкая, слепая уверенность.       — Систему нужно реформировать законным путём! Через петиции, через Совет, через...       — ЧЕРЕЗ ЧТО? —я перебил его, мой голос сорвался на металлический скрежет. — Через данные, которые они тут же выкинут в мусоропровод? Пока вы там дебатируете, тут каждый цикл гибнут такие, как я! Вы в своей башне из кристаллов даже не знаете, как пахнет ржавчина и вытекший энергон в забросе!       Чистюля замер. Вижу по его фейсплейту - мои слова пробили не логику. Пробили броню его учебников и упёрлись во что-то живое, растерянное. Он увидел боль. Настоящую. И у него нет для неё формул. Только жалкое, заезженное:       — Есть... порядок. Должен быть порядок...       Порядок.       Словно кто-то выдернул предохранитель. Вся ярость, всё пламя, что пылало во мне, вдруг потухло. Передо мной стоял не враг. Стоял мальчишка. Наивный, чистый, с искрой в оптике, которой ещё не коснулась ржавчина Каона. Он верил в свои сказки. Так же, как я когда-то верил в крепь и смену дежурств.       И от этой мысли стало невыносимо, горько-тошнотворно жаль его. Жаль нас обоих.       — Порядок, который вас кормит и нас убивает, — мой голос сорвался на хриплый, уставший шёпот. Я покачал головой. — Ладно... Сиди в своём порядке. Храни его.       Я развернулся к выходу. Но не мог уйти, не выговорив. Не предупредив. Словно кричал своему прошлому "я".       — Но когда он придёт и за тобой... когда тебе выставят счёт за твою жизнь, как нам сегодня... вспомни этот разговор. И попробуй тогда подать свою петицию. Удачи, малыш.       Я вышел. Не оглядываясь. За мной оставался не один из ублюдков, а ещё одна потерянная искра, которой только предстоит погаснуть. И эта мысль жгла хуже любой ярости. Чертова система... Если бы только у меня была возможность изменить ее...

***

       Я стоял посреди грязной улицы Каона. Дождь из кислотной пыли начинал разъедать свеженанесённую краску на моих плечах. Гул, скрежет, выкрики — обычный саундтрек. Но сегодня к нему добавилось что-то новое. Не слежку, а ее пародия.       Ещё с перекрёстка я заметил тень, которая пыталась быть незаметной. И делала это отвратительно. Она плыла за мной, спотыкаясь о груды хлама, замирая так резко, что это бросалось в глаза, и прячась за углами, которых не хватало, чтобы скрыть её плечо или угол корпуса. Полированный корпус, запачканый пятнами грязи для "маскировки". Оптика цвета свежего энергона, слишком яркая для этих мест. Чужой. С большой дороги, да ещё и неумелый. Я фыркнул и продолжил идти. Не мои проблемы. Пусть себе играет в шпионов. У меня в голове и так была карусель: стены конторы, страх в глазах оценщика, усталое непонимание в глазах того мальчишки... и вездесущее, гнетущее чувство, что я сражаюсь с туманом. Ярость есть, а цели нет.       Мародёры напали на него, когда он, видимо, решил, что я его потерял, и вылез из своей «засады» в открытый, плохо освещённый проулок. Их было двое. Опытные, быстрые, пахнущие перегоревшим маслом и жадностью. Они выросли прямо из тени, как грибы после дождя. Один сразу схватил его сзади, второй полез в грузовой отсек.       — Эй, полированный, покажи, что везешь! Не стесняйся!       —Ой, смотри-ка, КПК! Новенький!       Чужак издал звук, похожий на испуганный писк трансформатора, и забился. Бесполезно. Его движения были паническими, неэффективными. Он был сильнее — это чувствовалось по толщине брони, — но не умел драться. Совсем. Я уже почти свернул за угол, списывая его со счетов. Ещё один наивный дурак, который станет статистикой. Но в его беспомощном копошении, в этом неумении постоять за себя, было что-то... знакомое. То самое, что я видел сегодня в глазах архивариуса. Та же невинность. Та же вера в правила, которые здесь не работали.       С проклятием, сорвавшимся с моего голосового модуля, я развернулся и пошёл обратно.       — Эй, мелюзга, — мой голос прозвучал низко и спокойно, заставив их обернуться. — Отдайте браслет и валите.       Они оценивающе меня оглядели. Видели потрёпанную броню, шрамы, пустые глаза. Уловили опасность, но жадность оказалась сильнее.       — Ты кто такой, чтобы указывать? Свали сам, пока цел.       Больше слов не было. Я не стал предупреждать. Просто шагнул вперёд и нанёс удар. Не в оптику, не в искру. Простым, тяжёлым кулаком в центр грудной пластины первого. Тот отлетел, ударившись о стену с глухим стуком. Второй, поумнее, тут же отпустил чужака и метнулся на меня с кастетом на руке. Я поймал его руку на лету, провернул — хруст гидравлики, крик и вслед за товарищем.       — Повторю. Валите. — я решил дать им ещё один шанс.       Они поднялись,бросая на меня полные ненависти взгляды, но видимо, сочли риск великоватым. Плюнув в мою сторону синей энергонной слюной, они скрылись в темноте. Я повернулся к спасённому. Тот отряхивался, его оптики были широко раскрыты.       — Ты... ты их... просто... — его речевой модуль издавал треск, но не мог выдавить не слова.       — Просто разобрался с металлоломом, — буркнул я. — Ты что, с спутника свалился? Здесь так не ходят. И твои кляксы - смехотворная попытка. Он смущённо опустил оптику.       — Я... я думал, это поможет слиться с окружением. — проблеял архивариус.       — Слиться? — я не удержался и хмыкнул. — Ты выделяешься, как солнечный скипетр в энергонной шахте. Как тебя вообще сюда занесло, «слиятель»? Он выпрямился,пытаясь сохранить достоинство. — Меня зовут Орион Пакс. Я... архивариус из Иакона. Я ищу... — он запнулся. Ничего нового кроме индтефикатора, но: искал что? Приключений? Правды? Свою гибель? — Ищешь свою погибель, — закончил я за него. — Ладно, Орион Пакс. Пошли. — Куда? — его круглая оптика моргнула. — Покажу тебе настоящий Каон. Чтобы в следующий раз, если выживешь, хотя бы знал, куда не стоит совать свой блестящий корпус. — с этими словами, я обернулся не ожидая его, хоть и сразу услышал шаги следом.       Я повёл его по своим маршрутам. Не по главным артериям, а по жилам - тёмным, вонючим, настоящим. Показывал ему "гостиницы" - дыры в стенах, где за пару мелочи дают переночевать под капающей кислотой. "Рынки", где торгуют деталями, снятыми с ещё тёплых остовов. "Мастерские", где тебе "починят" гидравлику, предварительно подмешав в энергон шлака. Я указывал на ботов с пустыми глазами, выживающих от цикла до цикла. На миниконов, копошащихся в грудах мусора в поисках хоть какой-то запчасти.       Он молчал. Его оптика впитывала всё. Иногда он вздрагивал, иногда пытался что-то сказать, спросить, но слова застревали у него в воколайзере. Я видел, как его идеальный мир трещит по швам. Как теория сталкивается с практикой вонючей, жестокой и беспощадной. Мы вышли на смотровую площадку у старого обрушенного моста. Отсюда был виден весь этот ад в миниатюре: море огней трущоб, упирающееся в неприступную, сияющую стену верхнего уровня, где жили такие, как он. —Вот он, твой "порядок", — сказал я тихо, указывая на эту границу. — Там — петиции. Здесь - выживание. Между ними — эта стена. И она существует не просто так. Она чтобы такие, как ты, не видели, во что превращаются те, кто этот порядок обеспечивает. И это я молчу про столицу.       Орион долго смотрел вниз. Когда он заговорил, в его голосе не было прежней наивной уверенности. Была растерянность. И боль.       —Я не знал, что... что это настолько... Почему никто ничего не делает? — старый, детский вопрос. От которого у меня внутри всё сжималось. — Потому что тем, наверху, удобно. Потому что мы для них — расходный материал. Цифры в отчёте. «Юниты». Сегодня нас было пятеро. Завтра наберут новых... — Я рассказал ему.О Б-7. О Г-3 и К-12. О золотом кристалле и Р-1. О бойне в пещере. О пятнадцати тысячах кредитов. Говорил без пафоса, без прикрас. Просто констатировал факты, как отчёт о завершённой смене. Когда я закончил, наступила тишина. Орион смотрел на свои руки, потом на меня.       — И что теперь? Что ты будешь делать после всего этого ужаса? — спросил бот.       — Не знаю, — честно признался я. — Но точно не вернусь в эту клетку. И не позволю им просто так стереть память о ребятах.       Он кивнул, медленно, анализируя каждое слово.       —Спасибо, что... показал. И что спас. Я... я, наверное, был бы уже разобран на части. — неловко провел по задней части головного модуля юный архивариус.       — Да ладно, — я махнул манипулятором. — Просто в следующий раз будь умнее. Или сильнее.       Мы ещё немного постояли,глядя на огни Каона. Враждебный, чужой город вдруг стал чуть менее одиноким. Рядом был кто-то, кто увидел ту же язву. Может, и не до конца понял, но увидел.       —Д-16, — вдруг сказал я ему на прощание. — Если что... старайся не светиться. Буквально. Орион Пакс слабо улыбнулся.       —Постараюсь, Д-16. И... ещё раз спасибо.       Я оставил его на мосту к вокзалу. Он смотрел мне вслед, а потом его взгляд снова обратился к пропасти между мирами. Я ушёл, чувствуя странную смесь усталости и... чего-то отдалённо похожего на надежду. Может, не все вверху слепы. Может, хотя бы одна искра увидела правду...       Но Каон не прощал сентиментальности.       Я успел отойти на пару перекрёстков, как привычный шелест шагов по шлаку насторожил меня. Уже не одиноких и неумелых. Быстрых, жадных, знакомых. Те самые двое вернулись и позвали "большого бота". Я приготовился к тому, что легко не отделаюсь.

***

      В головном модуле гудело. Этот кусок ржавчины был конструтиконом, так ещё и тяжёлой единицей. В оптике плыло Он прижал меня к стене. Корпус трещал по швам. Наконец он швырнул меня в груду хлама.       — И ради этого шлака вы оторвали меня от наслаждения высокозаряженным энергоном. — от него несло так, что мои обонятельные рецепторы хотели выйти из строя.       Отчитывал своих приспешников, пока я лежал с раздавленным корпусом. Я устал... Праймус... Почему я... Нет... Почему мы с ребятами должны были пережить это? За что ты так с нами? Он закончил? Наконец-то.       Конструктикон ушел, оставив меня с теми двумя, что получили ранее и ещё одним кого я видел впервые.       — Думал мы забыли о тебе? — его нога прилетела в мой фейсплейт, заставив откинуть голову и выплюнуть энергон. — Ну ничего... Ты оплатишь нам ремонт, самаритянин — я его уже не слушал.       Моя оптика была прикована к темно синей фигуре, чья оптика как скальпель резала спины этих ботов. Из его груди вырвался какой-то шланг, от чего мне хотело сделать экстренный выброс энергона. Этот кабель навис над дальним, а затем с пронзительным хрустим пробил его шейную магистраль подняв в воздух. Он брыкался, корчился от боли, в его оптике была лишь немая просьба о помощи. Наконец эти двое заподозрили что-то не ладное и один из них обернулся.       — Какого скрпалета ты таааААААААА — он закричал и упал на бампер возле меня.       Третий захотел обернуться, но в него прилетел ещё теплый корпус. Из рта трупа тек энергон, а оптика уже погасла. Второй же не успел и пискнуть, как его за ногу схватил второй такой шланг. Он трансформировал руку, пытаясь отрезать его, но его манипулятор сдал первый кабель, раздавив его и с немалой силой его просто затащили в темноту, куда отступил сам убийца. Дальше раздался тошнотворный звук рвущейся шейной магистрали и хлюпающий звук, после чего из темноты были видны лишь энергоновое следы.       Я был заворожен этим убийцей. Наконец третий скинул труп и достал лазерный пистолет.       — Чертов монстр! — крикнул этот бот и открыл огонь, но снаряды не причинили ему вреда, а вскоре и вовсе, его также затащили в тьму.       Раздался предсмертный крик и ещё один отправился к Праймусу. Наконец он вышел в полный рост и я узрел его: стройный корпус, но не менее крепкая броня, крепкие плечевые суставы и мощные манипуляторы. Шлем словно корона, а в броню на груди спрятались два кабеля. Тот бегло осмотрел меня, после чего развернулся и пошел в тьму переулков. Я дернулся, но корпус не слушался. Я смог лишь выдавить пару слов.       — Большое спасибо тебе! — но на мои слов вон даже не вздрогнул и скрылся во мраке...

***

      — Ты уверен что это тот адрес, Баррикейд? — спросил я у знакомого полисбота.       — Конечно Д-16. Ты сомневаешься в моих навыках поисков? Я знаю Каон как свой манипулятор. Ладно, мне нужно на сборы. Удачи тебе в этом и смотри не помри. Ещё раз тащить твою тушу до мед отсека не собираюсь. — с лёгким укором и улыбкой, он трансформировался и умчался к выезду на шоссе.       Я же не теряя ни тика, отправился в сторону указанным им. Было много закаулков, и чем дальше я шел тем меньше ботов встречал. Миниконов не видел так и подавно. Наконец дойдя до нужного отсека, я хотел постучаться, но шлюз открылся сам по себе. Авто дверь? Повременив, я все же вошёл и на меня тут же напали. Мои манипуляторы скрутили, знакомые кабели, а по коленной гидравлике пришелся пинок от чего я сам упал на колени. Его манипулятор навис тенью над моей головой.       — П-постой Саундвейв, я пришел отблагодарить тебя! — я знал его имя от Баррикейа, и по надеялся на алчность что может спасти меня от его удара.       Но я почувствовал свист за своей головой и понял что не сработало. Я так глупо уйду в дизактив. Скраплеты дерите мою сентиментальность.       — Саундвейв, отпусти его. — раздался чей-то женский, прекрасный голос, который я слышал лишь на радиостанциях.       Я услышал тяжёлый вздох, и хватка на мне ослабла. Я смог выпрямиться и тут я встретился взглядом с самым красивым что я только видел за свою карьеру шахтёра: передо мной сидела на стуле бот, чья алая оптика сканировала меня, на фейсплейте было без различие, но даже так красота выделялась на фоне всего что я видел. Плечевые сегменты были узкими, талия утонченная и манипуляторы хрупкие и нежные. Ноги были сложены друг на друга, обрамляя вид на каблуки. У меня было ощущение что я видел столичную звезду. Одну из тех, что выступала для сенаторов, аристократии и интеллигенции. Откуда такой бриллиант в этой помойке?       — Ты сказал что собираешься отблагодарить его, не так ли? — ее мелодичный голос оторвал меня от созерцания и заставил обернуться на Саундвейва.       Тот выглядел не добрым, но я могу понять его. Я вломился к нему в дом, а в Каоне за это сразу могут корпус разодрать. Я поднялся и потянулся в багажник. Он напрягся, но я медленно достал браслет чем слегка успокоил его. Надев и отсканировав Саундвейва, я перекинул ему свои остатки. Заработать ещё можно всегда.       — Вот, этого мало, я понимаю но я хотел отплатить как мог. — сказал я боту передо мной.       Немного поразмыслив и набравшись храбрости я протянул манипулятор. Тот некоторое время смотрел на него и вскоре убрав кабели пожал. Я был рад от того что действительно смог задобрить такого бота. Если получится, возможно... Он может помочь мне в обретении силы для изменения этого строя. Тут меня кое что осенило.       Я вновь посмотрел на сидящую, а затем на него. Такое спрашивать не вежливо, но любопытство, зараза ведёт меня вперед.       — Извините что лезу не в свое дело, но... Вы сопряженны? — спросил я чувствую неловкость.       — Чего?.. — вырвалось из бота убийцы.       Его оптика расширилась. Он замер, я бы сказал застыл как статуя. Обернувшись на ту фемм я увидел что та тоже ошарашена. Кажется я сказал не то что нужно... Тут же раздался звонкий женский смех. Она заливалась смехом, причем даже так не грация не ушла, сменившись на какую то... Приятную простоту.       Саундвейв же стоял как вкопанный, а дальше я увидел как он начинает злиться. Его оптика опасно сверкала глядя на меня. Мне стало не по себе.       — Са... Саун... Ха-ха-ха-ха... Са... Ха-ха... Фуух, подожди, секунду... ха-ха-ха-ха... Саундвейв, оставь нас одних на... хах... время... — Праймус благослови мою спасительницу.       Саундвейв еще раз зыркнул на меня, от чего я неловко отвел взгляд. Бот покинул нас, оставив двоих. Я обернулся и моя оптика невольно еще раз прошлась по ней. Сам же объект моего внимания, наконец слегка наклонилась облокотив локтевые суставы о коленные и оперевшись головой с интересом заговорила.       — Я хочу предложить тебе работу. Интересно?..