Искра, не внесенная в реестр

      Активация была мгновенной. В один миг тьма сменилась кристально чистым изображением в высоком разрешении. Маленький дрон лежал на гладкой поверхности из белого обсидиана. Первое, что зафиксировали датчики - тяжелая, застоявшаяся тишина. В воздухе не было привычного движения, лишь едва слышный гул систем поддержания микроклимата, которые продолжали работать в пустом элитном секторе. Его внутренний хронометр замер на нулевой отметке - мгновение после запоздалого пробуждения. Он медленно расправил крылья, и металл тихо звякнул, соприкоснувшись с поверхностью стола. Поднявшись на тонких лапах, аппарат начал сканировать пространство. Квартира его создателя напоминала покинутый храм минимализма: стены из светлого матового металла покрылись едва заметным слоем пыли, а панорамное окно всё так же открывало вид на Золотой Город. Лучи звезды прорезали неподвижный воздух, высвечивая миллионы пылинок, танцующих в пустоте. Здесь всё осталось нетронутым: ровные стопки инфопланшетов, выключенные терминалы и замершие интерфейсы, которые никто не касался уже долгое время. Спрыгнув со стола, он бесшумно скользнул по комнате, следуя заложенной программе поиска. На одной из консолей обнаружился планшет с погасшим экраном, на котором остался лишь слабый отпечаток остаточной аудиоволны. Датчики уловили едва уловимую сигнатуру - призрачный след озона и специфический цифровой код, который казался единственным знакомым ориентиром в этом мертвом покое. Включив один из датападов, он быстро подключился к нему и увидел имя предполагаемого создателя - Саундвейв. Он не знал, почему его активация задержалась почти на аноцикл и почему элегантный кейс с гербом Сената остался брошенным на столе в пустой квартире. Он просто чувствовал, что нить, связывающая его с создателем, ведет наружу. Вылетев в открытую вентиляционную заслонку, он покинул застывшее прошлое и устремился в сияющее небо Иакона. Полет над Иаконом стал для него тяжелым испытанием. Миллионы сигнатур, шум многоуровневых магистралей и ослепительный блеск золотых шпилей сбивали первичные настройки. Он метался между ярусами, судорожно выхватывая обрывки частот, пока его сенсоры не зацепились за мощный, кристально чистый импульс. Этот сигнал был настолько упорядоченным и холодным, что напоминал саму логику, воплощенную в цифровом коде. Потеряв ориентацию от избытка данных, летун спикировал вниз, в сторону правительственных садов. Он не успел скорректировать траекторию и на полной скорости врезался во что-то монументальное и непоколебимое. Сильные манипуляторы сомкнулись вокруг его корпуса прежде, чем он успел коснуться земли. Аппарат вздрогнул, его крылья судорожно забились, а датчики зашкалили от системного шока. Он поднял оптику и увидел того, кто его держал. Это был статный, массивный бот в броне глубокого фиолетового оттенка, чья фигура излучала ауру власти и высокого интеллекта. Его фейсплейт, благородный и исполненный достоинства, сейчас выражал крайнюю степень научного интереса. Две ясные золотистые оптики внимательно изучали трепещущую в руках "добычу", словно редчайший артефакт.       — Невероятно... — голос незнакомца был глубоким и ровным, в нем чувствовалась привычка к чтению лекций или выступлениям в залах совета. — Я не нахожу в реестрах Сената упоминаний о подобной модели. Самостоятельная активация? Внеплановый протокол? Твои шарниры и плетение микросхем... это работа высшего разряда. Я искренне восхищен мастерством того, кто тебя собрал.       Маленький бот, охваченный паникой, издал серию прерывистых щелчков, которые его воколайзер с трудом преобразовал в тихий, дребезжащий шепот:       — Ищу... Саундвейва...       Фиолетовый сенатор замер. Его брови едва заметно приподнялись. Он перехватил летуна поудобнее, почти бережно прижимая его к своей широкой грудной пластине, чтобы тот перестал так сильно вибрировать от ужаса.       — Ты опоздал, маленький вестник. — мягко произнес он, начиная размеренно шагать по аллее, и его тяжелые шаги ритмично отдавались в корпусе миникона. — Глашатай Саундвейв покинул Сенат почти аноцикл назад. Официально - увольнение. Фактически - он пропал без вести. Мои расчеты указывают на Каон, но... боюсь, этот город сейчас не лучшее место для существа твоей хрупкости. Ты там просто не выживешь.       Летун поник. Его крылья безвольно обвисли вдоль манипуляторов сенатора. Информационная пустота и осознание того, что создатель исчез в опасных землях, затапливали процессор тяжелой серостью.       — Не стоит преждевременно уходить в экстренный оффлайн. — ученый слегка коснулся пальцем манипулятора его головного модуля, словно успокаивая. — Я как раз направляюсь в центральный Архив для сбора данных. Там мы сможем запросить доступ к камерам общественных зон Каона. Если тот, кого ты ищешь, всё еще функционирует, мы нападем на след.       Они двигались по главной аллее, и летун, немного придя в себя от шока, начал с любопытством вертеть головой. Всё здесь было для него в новинку: огромные парящие клумбы, кристаллы, поющие от ветра, и величественная архитектура, уходящая в самые облака. Иакон сиял, и это сияние отражалось в каждой полированной пластине проходящих мимо ботов. Миникон чувствовал себя крошечным на фоне этого величия, но тепло, исходящее от брони его спасителя, дарило странное чувство безопасности. Ему хотелось знать всё и сразу.       — Здесь... всегда так светло? — робко спросил он, наблюдая, как солнечные лучи играют на фиолетовых наплечниках гиганта.       — Почти всегда. — ровным голосом ответил сенатор, не замедляя шага. — Иакон - это сосредоточие энергии и порядка. Мы стараемся поддерживать этот статус.       — А те большие здания... там тоже живут создатели? — маховое перо летуна указало на шпили Сената.       — Там решаются судьбы Кибертрона. Но боюсь, сейчас там больше слов, чем действий. — в голосе фиолетового бота проскользнула едва заметная тень иронии.       Маленький бот замолк на мгновение, обрабатывая информацию, а затем поднял окуляры вверх, прямо на фейсплейт своего проводника. Ему вдруг стало неловко, что он обращается к кому-то столь важному, даже не зная, как зафиксировать его в своей базе данных.       — Вы... вы знаете моего создателя. И вы помогаете мне. — он замялся, его крылья тихо затрепетали. — Могу я узнать... ваше имя? Как мне к вам обращаться?       Сенатор на мгновение остановился, глядя на маленькое существо в своих руках. Его взгляд был не суровым, а скорее наставническим, полным того самого благородного спокойствия, которое позже будет стерто из его кода навсегда.       — Я - сенатор Шоквелл. — произнес он, и имя прозвучало веско, словно удар по наковальне, но без угрозы. — Ученый, логик и, в какой-то мере, коллега твоего создателя. Хотя наши взгляды на структуру общества часто расходились, я всегда ценил его... эффективность и стремление.       — Шоквелл... — тихо повторил летун, записывая идентификатор в память. Слово ощущалось твердым и надежным. — Спасибо, Шоквелл.       — Не стоит благодарности. Логика подсказывает, что столь совершенный механизм не должен быть утерян из-за досадной задержки в активации.       Они подошли к массивному фундаменту здания, чьи стены были буквально высечены из монолитного металла. Над входом мягко пульсировал знак знаний.       — Мы пришли. — Шоквелл кивнул на двери. — Это Архивы Иакона. Здесь хранится всё, что когда-либо было записано на этой планете.       Огромные двери Архива бесшумно разъехались в стороны, открывая вид на величественные залы, где потолки терялись в золотистой дымке, а бесконечные ряды стеллажей с дата-падами уходили за горизонт видимости. Воздух здесь был прохладным и неподвижным, пропитанным запахом озона и статического электричества - запахом чистой информации. В центре приемного зала, у массивной круглой консоли, стоял крепко сбитый молодой бот. Его броня, окрашенная в ярко-красный и глубокий синий цвета, а на фейсплейте читалось спокойное сосредоточие. Услышав тяжелые шаги сенатора, он отвлекся от терминала и вежливо выпрямился.       — Приветствую в главном хранилище. — голос молодого бота был глубоким, на удивление звучным и полным жизни. Он дружелюбно склонил голову, переводя взгляд с высокой фигуры фиолетового гостя на маленькое трепещущее существо в его руках. — Я дежурный архивариус, Орион Пакс. Чем я могу помочь Сенату в этот цикл?       Шоквелл остановился, оценивающе взглянув на Ориона. Его собственные золотистые оптики на миг сузились, словно он проводил мгновенный анализ стоящего перед ним бота.       — Ваше усердие похвально, Орион Пакс. — ровно ответил сенатор, подходя ближе. — Я - Шоквелл. Мне требуются данные по гармоническим резонансам кристаллической решетки в отдаленных секторах. Но прежде... — он чуть приподнял манипуляторы, показывая своего спутника. — Моему маленькому другу необходима помощь более специфического характера.       Маленький бот, все еще прижимаясь к броне Шоквелла, с опаской выглянул наружу. Орион Пакс, заметив его, невольно улыбнулся - открыто и тепло. В его оптике вспыхнул искренний интерес.       — Ого... я никогда не видел такой конфигурации. — мягко произнес Орион, чуть наклоняясь к миникону. — Похоже на индивидуальный заказ. Выглядит... очень изящно. Что именно вы ищете, малыш?       Миникон, почувствовав, что от красно-синего бота исходит аура спокойствия и доброты, немного расслабил крылья.       — Я ищу... Саундвейва. — тихо повторил он, на этот раз чуть увереннее.       Орион Пакс заметно вздрогнул, и на его фейсплейте отразилось глубокое раздумье. Он выпрямился, задумчиво коснувшись пальцами своего подбородка.       — Саундвейв? — повторил архивариус. — Да, я помню его. Он часто бывал здесь до своего... внезапного ухода. Неординарный разум. Но боюсь, в официальных реестрах Иакона его след обрывается несколько орбитальных циклов назад.       Дрон услышав ответ архивариуса вновь ощутил пустоту в искре. Орион переглянулся с Шоквеллом, и в этом взгляде на долю секунды возникло молчаливое понимание двух интеллектуалов. Затем он снова посмотрел на летуна.       — Знаешь... — добавил Орион. — у меня есть хороший знакомый в Каоне. Его зовут Д-16. Он работает в шахтах, но знает об этом городе больше, чем любая камера наблюдения. Если Саундвейв там, Д-16 обязательно об этом услышит.       Шоквелл внимательно выслушал архивариуса, и на его лице отразилось некое подобие одобрения. Логика подсказывала, что связи в низших эшелонах Каона сейчас были куда эффективнее официальных запросов Сената.       — Д-16... — задумчиво повторил Шоквелл. — Шахтерский сектор. Не самый очевидный источник информации для сотрудника Архива, но, признаю, довольно хороший.       Сенатор перевел взгляд на маленького бота, который с надеждой смотрел на Ориона Пакса. Затем он снова посмотрел на красно-синего архивариуса. Шоквелл оценил открытую позу Ориона, его спокойные, уверенные движения и то, как бережно тот касался сенсорной панели. Это был бот, которому можно было доверить не только ценный свиток данных, но и хрупкий актив.       — Орион Пакс. — официально произнес сенатор. — Мои исследования в глубинных секторах Архива потребуют полной концентрации и могут занять несколько мегациклов. Окружающая среда там не приспособлена для... столь деликатных систем.       Он сделал шаг вперед и аккуратно, словно передавая бесценную реликвию, протянул летуна Ориону.       — Могу я просить вас присмотреть за ним, пока я работаю? Заодно вы сможете наладить связь с вашим знакомым в Каоне.       Орион на секунду замер от неожиданности, но тут же бережно подставил свои широкие ладони. Маленький бот, помедлив, перебрался на руки к архивариусу. Броня Ориона была теплой, а его манипуляторы - удивительно устойчивыми.       — Для меня это будет честью, сенатор. — искренне ответил Орион. — Я обеспечу ему доступ к терминалам и присмотрю, чтобы его никто не потревожил. В Архивах всегда найдется место для того, кто ищет истину.       — Разумно. — кивнул Шоквелл. Он вывел на интерфейс манипулятора световую панель. — И раз уж мы оба заинтересованы в разрешении этой... ситуации с поисками Саундвейва, я предлагаю обменяться кодами прямой связи. Ваша осведомленность может оказаться полезной для моих будущих проектов.       Орион Пакс, явно польщенный вниманием столь высокопоставленной личности, активировал свой порт. Короткий импульс подтвердил передачу данных. Два бота закрепили свой первый официальный контакт вежливым кивком.       — Благодарю, Орион Пакс. — Шоквелл развернулся. — Надеюсь, к моему возвращению у нас будут новости.       Сенатор пошел в сторону выхода. Летун провожал его взглядом запоминая силуэт первого существа, что он встретил в этой мире. Когда тяжелые шаги сенатора стихли в глубине коридоров, Орион Пакс посмотрел на маленького гостя, который теперь сидел у него на плече, вцепившись лапками в синий наплечник.       — Ну что, маленький искатель. — негромко сказал Орион, возвращаясь к консоли. — Давай попробуем достучаться до Каона. Д-16 обычно не любит, когда его отвлекают от смены, но ради такого дела он, думаю, сделает исключение.       Он начал быстро набирать код на панели, и на главном экране Архива засветилось окно исходящего вызова в сектор связи шахт Каона. На главном экране терминала, прорезая стерильную тишину залов, всплыло окно видеосвязи. Картинка была зернистой, перебиваемой помехами от тяжелого оборудования, но фейсплейт Д-16 читался четко. Он выглядел так, словно только что вышел из эпицентра обвала: броня в серой крошке, множество царапин и ожогов, а на левой части фейсплейта - свежая, глубокая вмятина, деформировавшая металл. Орион Пакс невольно подался вперед, его оптика тревожно замерцала.       — Д-16! Праймус, что у тебя с фейсплейтом? Эта вмятина... на тебя напали?       Шахтер даже не повел бровью. Его фейсплейт сохранял абсолютную неподвижность, превратившись в непроницаемую маску.       — Не понимаю, о чем ты, Орион. Обычный производственный инцидент. Изъян в структуре породы, не более. Ничего, заслуживающего твоего внимания.       В этот момент где-то за кадром раздался издевательский, захлебывающийся хохот двух мелких вредителей.       — "Инцидент"! Слышал, Рамбл? Он называет это инцидентом! — провизжал голос Френзи.       — Ага! Просто наш "босс" решил протаранить фейсплейтом запертый отсек! — подхватил Рамбл. Камера чуть сместилась, и в углу экрана мелькнули близнецы. Они висели на стене за ноги, зацепленные магнитными тросами к технической балке. Несмотря на наказание, они продолжали дрыгать манипуляторами и потешаться над старшим.       — А ну заткнулись! — коротко рявкнул Д-16. Голос был негромким, но в нем прозвучала такая угроза, что близнецы мгновенно прикусили языки. Шахтер снова повернулся к экрану. — Так зачем ты вызвал меня, Орион?       Архивариус осторожно поднес к камере маленького летуна.       — Ко мне попал этот малыш. Он - творение одного бывшего глашатая сената, Саундвейва. Он ищет создателя, а след ведет в ваш город. Ты не слышал это имя в Каоне?       Д-16 замер. Он медленно, задумчиво провел пальцем по краю вмятины на фейсплейте, и его взгляд стал тяжелым, закрытым.              — Саундвейв... Да, я знаю его. Но... Я понятия не имею, где он сейчас.       Миникон на столе Ориона весь сжался, его крылья мелко задрожали, предчувствуя очередной обрыв нити. Депрессия...       — Видишь ли. — продолжил Д-16, и его тон стал сухим, отстраненным, — не он тут принимает решения. Шиверлайт... эта ненормаль... Кхм... особо одаренная сорвала его с места около декацикла назад. Она буквально утащила его в Тайгер Пакс. Зачем и почему - не мое дело. У них там свои... дела. Дикая зона, связи нет.       Услышав это, летун окончательно поник. Тайгер Пакс был регионом, где то не здесь. Депрессия навалилась на него свинцовым грузом: создатель скрылся в дебрях, куда маленькому иаконскому боту пути не было.       — Эй. — Д-16 вдруг придвинулся вплотную к объективу, заметив, как потускнела оптика летуна. — Я не сказал, что они ушли насовсем. Я попробую отправить им сигнал через закрытые ретрансляторы. Если они еще не скормили свои процессоры местной фауне - они ответят.       Маленький бот чуть приподнял голову. В окулярах снова затеплился слабый, едва заметный огонек.       — Спасибо, Д-16. — облегченно выдохнул Орион. — Ты настоящий друг. Слушай, я давно хотел выбраться из этих залов. Давай встретимся в Каоне в конце декацикла?       — В Каоне? — Д-16 позволил себе короткую, почти хищную ухмылку. — Ну, рискни, если не боишься испачкать свою безупречную полировку. Я буду ждать.       Связь оборвалась. Орион бережно коснулся крыла миникона, который теперь не отрывал взгляда от погасшего экрана. Образ сурового шахтера с вмятиной на фейсплейте и таинственный Тайгер Пакс стали его новой целью. Он больше не боялся этого шахтера - он ждал встречи с этим грубым ботом, который был единственным мостиком к его создателю. Тишина Архива была внезапно нарушена резким, приоритетным сигналом вызова. На терминале Ориона вспыхнул символ Высшего Совета - Альфа Трион требовал своего ученика, немедленно.       — Праймус! — Орион Пакс едва не подпрыгнул на месте. — Прямо сейчас?       Он заметался по залу, оглядывая стеллажи. Оставить крошечного, только что пришедшего в себя миникона одного среди бесконечных полок было нельзя - тот мог просто потеряться или случайно угодить под автоматический погрузчик. Орион схватил летуна, который от неожиданности плотно прижал крылья к корпусу, и бросился к выходу из сектора. В этот момент мимо проходил офицер. Статная фигура в розово-белой броне, чьи движения выдавали военную выправку, была полностью поглощена чтением инфопланшета.       — Простите! Пожалуйста, одно мгновение! — Орион буквально преградил ей путь.       Офицер замерла, оторвав взгляд от экрана, но прежде чем она успела вставить хоть слово, Орион бережно, но очень поспешно пересадил миникона ей на манипулятор.       — Присмотрите за ним, умоляю! Это гость сенатора Шоквелла, очень важный заказ! Мне нужно к отлучиться, я скоро вернусь. Спасибо! — Орион выпалил это на одном дыхании и, не дожидаясь ответа, рванул в сторону лифтов Совета.       Ошеломленная незнакомка осталась стоять посреди коридора, глядя на "подарочек", который теперь испуганно вжимался в её манипуляторы. Миникон паниковал: его передавали из манипулятора в манипуляторы, как ценный груз, и каждый новый бот казался ему потенциальной угрозой. Он начал издавать мелкую, едва слышную вибрацию, а его оптика сузилась до крошечных точек. Офицер сглотнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она была боевым командиром, привыкшим к оружию и тяжелой технике, а не к хрупким микросхемам.       — Ох... только не это... — прошептала она, стараясь даже не дышать в сторону летуна. — Малыш, тише. Пожалуйста, не ломайся. Если я тебя хоть немного поцарапаю, сенатор с меня нейросети снимет... Это же явно качественная работа. Дорогая игрушка верхушки, еще и чужая.       Она осторожно присела на ближайшую скамью, стараясь держать манипулятор максимально ровно, словно на нем лежала активированная мина.       — Так, давай успокоимся. Я - Элита Один. Я офицер службы безопасности, так что со мной ты... ну, технически, в полной сохранности. Видишь? Я даже не шевелюсь, чтобы тебя случайно не повредить.       Миникон перестал вибрировать и с подозрением посмотрел на её фейсплейт. В её голосе не было холодности Шоквелла или бурной энергии Ориона, зато было много искреннего беспокойства за его целостность.       — Элита...? — проскрежетал его воколайзер, фиксируя новое имя.       — Да, Элита. И я очень не хочу проблем с начальством из-за поломки тебя. — она вымученно улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Ты ведь не собираешься внезапно замкнуть или выдать системную ошибку, верно? Я даже не знаю, кто тебя собрал, но работа выглядит пугающе сложной. Если ты сейчас начнешь искрить, я думаю отправлюсь навстречу с Праймусом.       Летун чуть расслабил крылья. Страх начал медленно отступать. Эта фем-бот явно не знала о его происхождении, но её осторожность и нежелание "испортить дорогую вещь" создавали вокруг него зону безопасности.       — Ну вот, уже лучше. — облегченно провентелировала Элита Один, всё ещё боясь крепко сжать пальцы. — Посидишь со мной, пока этот рыжий торопыга не вернется? Обещаю, я буду держать тебя аккуратнее, чем самую редкую инфо-карту в этом Архиве. Главное — не делай резких движений, ладно?       Миникон кивнул. Маленький летун, почувствовав, что эта статная фем не представляет угрозы, начал медленно осваиваться. Его процессоры, жадные до любой новой информации, заработали на полную мощность. Он переступил лапками по её ладони, поудобнее устроившись между металлических пластин, и поднял на неё яркую оптику.       — Элита... — снова проскрежетал он, пробуя имя на вкус. — А что такое "служба безопасности"?       Офицер тяжело вздохнула, стараясь не шевелить манипулятором, на которой сидел хрупкий гость.       — Это значит, что я слежу, чтобы никто не нарушал правила и не портил то, что принадлежит другим.       — А правила - это когда все стоят на своих полках, как те планшеты? — наивно поинтересовался он, наклонив голову набок.       — В каком-то смысле... — она на мгновение задумалась, пытаясь подобрать слова попроще для того, кто явно только что сошел с конвейера. — Это когда каждый делает то, для чего он был сконструирован, и не мешает другим.       — А я? Для чего я сконструирован? Чтобы летать или чтобы меня передавали? — миникон сделал небольшой взмах крыльями, едва не задев её нагрудную пластину.       Элита вздрогнула и инстинктивно замерла, боясь, что тонкое оперение зацепится за её броню.       — Тише-тише! — прошипела она, чувствуя, как системы охлаждения начинают работать на повышенных оборотах от напряжения. — Ты создан, чтобы... ну, наверное, помогать кому-то очень важному. Только не делай так больше, у меня искра отключится, если я тебя хоть немного погну. Ты же выглядишь дороже, чем весь мой астроцикловый оклад.       Но маленькому разведчику этого было мало. Он начал внимательно изучать её корпус, подмечая каждую деталь.       — А почему ты розовая? Это помогает в безопасности? Розовый - это цвет защиты? А почему у того шумного бота броня синяя? А тот большой, фиолетовый?       Элита почувствовала, как в головном модуле начинает нарастать легкое гудение. Она была офицером, привыкшим к четким докладам и субординации, а не к роли учителя для новоактивированных.       — Цвета - это просто... — она запнулась, теряя терпение. — Это просто знаки отличия. И нет, тот фиолетовый - скорее всего сенатор, а не солдат. Пожалуйста, посиди спокойно хотя бы один тик.       — А один тик - это долго? — тут же отозвался летун. — А сколько тиков нужно, чтобы стать офицером? А почему сенаторы фиолетовые? Или это только Шоквелл?       Офицер закрыла оптику на секунду, молясь Праймусу о выдержке. Она чувствовала, как её безупречная дисциплина начинает давать трещину. Этот крошечный механизм за пять минут "выкачал" из неё больше энергии, чем полевые сборы.       — Великий Праймус... — прошептала она едва слышно. — Если этот рыжий безумец сейчас же не вернется, я арестую его и использую миникона как улику за контрабанду.       Она взглянула на внутренний хронометр. Прошло всего ничего, а ей казалось, что она сидит здесь целую вечность под обстрелом из вопросов. Летун тем временем перебрался ей на локотевый шарнир и начал с интересом разглядывать эмблему на её плече.       — А это что за символ? Это значит что ты розовая?       — Нет. — отрезала Элита, чувствуя, как у неё начинает дергаться правая бровь. — Это значит, что мне пора быть где угодно, но не здесь. Пожалуйста, малыш... просто... посмотри на фонтаны. Видишь? Они красивые. Они молчат. Очень поучительное зрелище.       Но миникон уже открыл рот, чтобы спросить, почему фонтаны светятся и не превращаются ли они в пыль, если их долго не чистить. Элита Один в отчаянии посмотрела в сторону коридоров, ведущих к залам Совета, ожидая появления того самого архивариуса как единственного спасения своей рассудительности. Маленький летун, проигнорировав просьбу помолчать, расправил крылья и начал с жаром пересказывать события своего короткого активационного цикла. Он говорил о холодном фиолетовом сенаторе, который его спас, о красно-синем боте по имени Орион Пакс, который так бесцеремонно его бросил, и о суровом шахтере Д-16 с вмятиной на фейсплейте.       — И теперь я должен попасть в Каон. — закончил миникон, преданно глядя на офицера. — Потому что Саундвейв ушел в Дикие зоны, и Д-16 обещал помочь. Ты ведь знаешь, где Каон? А как туда долететь? А Саундвейв меня узнает?       Элита Один слушала этот поток сознания, чувствуя, как у неё начинает плавиться процессор. Имя Орион Пакс она занесла в отдельный черный список своего интерфейса с пометкой:       "Найти и заставить заплатить с десяток штрафов за моральный ущерб."       — Это... крайне интересно, малыш. — выдавила она, пытаясь изобразить участие. — Очень захватывающая история. Но мне правда нужно дочитать отчет.       Чтобы хоть как-то занять этого гиперактивного "искателя", она протянула ему свой датапад с плотными колонками данных по логистике безопасности Иакона.       — На, держи. Это очень важные документы. Попробуй... изучить их. Потихоньку.       Она едва успела перевести дух и расслабить плечевые шарниры, надеясь на благословенную тишину, как почувствовала легкий импульс статики. Миникон даже не посмотрел на экран. Его усики-антенны едва заметно дрогнули, синхронизируясь с устройством.       — Элита, а почему в третьем секторе пропускная способность мостов снижена на 15%? — звонко спросил он уже через два тика. — И зачем вам столько охранных дронов на южном выезде? Там ведь тупик? А тут написано, что энергоснабжение архива идет по закрытому контуру, это чтобы я не убежал?       Элита замерла. Она медленно повернула голову к миникону.       — Ты что... ты просто скачал всё? За мгновение?       — Ну да. — наивно ответил летун. — Так быстрее. А что такое протокол изъятия излишков? Это когда забирают лишние крылья?       — Праймус, нет! — Элита резко выхватила планшет. — Нельзя просто так подключаться к официальным данным и качать их в буфер! Это нарушение протоколов безопасности!       Она лихорадочно начала искать в своем багаже что-то другое. Вытащила старый инфо-кристалл с историей архитектуры Иакона и еще пару датападов с техническими регламентами.       — Вот. Читай оптикой. По старинке. Никаких прямых подключений! Просто смотри на экран и перелистывай. Понял?       Миникон послушно уставился в экран первого планшета. Его окуляры начали двигаться с невероятной скоростью, напоминая работу считывающего луча. Вжих-вжих-вжих.~       — Прочитал. — сказал он через пару тиков. — Почему шпили Иакона строили из сплава золота и титана, если вольфрам устойчивее к коррозии? А во втором планшете написано, что чистка вентиляции проводится раз в несколько ворнов, это не слишком редко? Там же будет пыль! Как в отсеке создателя!       Элита Один просто прижала ладонь к фейсплейту. Он не качал. Он действительно читал с такой скоростью. Она давала ему новые и новые файлы - инструкции по эксплуатации погрузчиков, уставы гарнизона, даже меню из энерго-заправочная станция Сената(А: Я полагаю что меню у трансформеров было бы из примесей, порций, заряженности и других факторов.) - лишь бы он замолчал. Но летун поглощал информацию быстрее, чем она успевала её находить, и тут же возвращался с новым залпом уточняющих вопросов.       — Пожалуйста... — прошептала Элита, глядя в потолок. — Орион Пакс, если ты сейчас не выйдешь из этого лифта, я объявлю тебя преступником приговоренным к дизактивации.       Двери лифта наконец с шипением разъехались, и в зал выскочил Орион Пакс. Он выглядел взбудораженным, его системы охлаждения работали на полную мощность после разговора с наставником.       — Я здесь! Простите, задержался, Альфа Трион бывает очень... — Орион осекся на полуслове.       Прямо перед ним стоял маленький летун, который буквально светился от избытка новой информации. Заметив архивариуса, миникон радостно затрепетал крыльями:       — Орион! Орион, ты знал, что служба безопасности проводит лекции? И что в столовой Сената подают обогащенный энергон с привкусом меди? А еще Элита сказала, что...       Орион перевел взгляд с ликующего малыша на офицера, которая все это время "присматривала" за ним. И в этот момент его искра едва не ушла в стопы сервоприводов. Лицо Элиты Один не выражало гнева. Оно выражало нечто гораздо более пугающее - абсолютную, кристально чистую и всепоглощающую ненависть, спрятанную под маской ледяного спокойствия. Ее оптика горела недобрым светом, а манипуляторы, в которых она все еще сжимала пустые датапады, едва заметно подрагивали от перенапряжения.       — О... добрый цикл, офицер. — пролепетал Орион, бледнея на глазах. — Я вижу, вы... подружились?       Элита Один обманчиво плавно шагнула к нему. Она бережно, словно хрупкую вазу, пересадила миникона обратно на плечо Ориону. Ее движения были пугающе точными.       — "Подружились" - это очень мягкое слово, Орион Пакс. — последнее, произнесла она вкрадчивым, бархатным голосом, от которого у архивариуса по броне пробежали разряды. — Твой маленький друг оказался... невероятно одаренным собеседником. Мы обсудили всё: от архитектуры до состава чистящих средств в вентялиции Совета. За те пятнадцать минут, что ты отсутствовал, я пробыла в активе несколько ворнов.       Она сделала паузу, и ее фальшиво-милая улыбка стала еще шире.       — Будь так любезен, Орион... продиктуй мне свой персональный код связи и номер регистрации в реестре служащих Архива.       — Зачем? — сглотнул Пакс, покрываясь испариной, уже предчувствуя беду.       — Для официальной благодарности, разумеется! — пропела Элита, занося данные в свой планшет с такой силой, будто вырезала их на металле. — Я хочу убедиться, что твое рвение и "забота" о гостях Сената не останутся незамеченными службой безопасности. Мы обязательно свяжемся с тобой. Очень скоро. И очень... детально.       Орион на автомате выдал данные, не в силах сопротивляться этому напору. Элита Один удовлетворенно кивнула, в последний раз взглянула на Лазербика и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь по коридору. В каждом ее шаге читалось обещание как минимум десяти штрафных квитанций за нарушение общественного спокойствия и нецелевое использование офицера.       — Она такая добрая! — восхищенно пискнул летун, устроившись на наплечнике Ориона. — Она дала мне столько данных!       — Ага... добрая... — пробормотал Орион, вытирая воображаемый пот со лба. — Идем, малыш. Нам лучше вернуться за стойку, пока сенатор Шоквелл не вернулся и не решил, что я украл его важный заказ.       Они направились обратно к терминалам, причем Орион старался понять чем уже насолил тому офицеру.

***

      Спустя несколько джоров тяжелые двери хранилища вновь разошлись, и в главный зал вышел сенатор Шоквелл. Он выглядел так же безупречно и невозмутимо, как и в момент ухода, неся в манипуляторах стопку инфо-кристаллов. Однако картина, представшая перед ним, заставила бы даже самого холодного логика на долю секунды замедлить шаг. Орион Пакс буквально лежал фейсплейтом на своей консоли. Его оптика была тусклой, а в руках он судорожно сжимал датапад, на котором бесконечной лентой всплывали уведомления о списании кредитов. Элита Один оказалась фемм слова: штрафы за "несанкционированное использование офицера связи", "создание когнитивной угрозы" и "нарушение информационной гигиены" сыпались один за другим, опустошая личный счет архивариуса. А прямо над его головой, не умолкая ни на секунду, кружил миникон.       — Орион, а почему сигналы в Иаконе стабильнее, чем в полярных зонах? Орион, ты слышишь? А правда, что если перегрузить центральный хаб, то кредиты могут вернуться обратно из-за ошибки в транзакции? Орион, почему ты не отвечаешь? Твой воколайзер сломался? — Летун приземлился на шлем Пакса и заглянул ему прямо в оптику.       — Да... — безжизненным голосом отозвался Орион. — Всё сломалось. Весь мой актив сломался.       Шоквелл подошел к стойке, и его золотистая оптика зафиксировала состояние архивариуса.       — Я вижу, ваше времяпрепровождение было продуктивным — ровно произнес сенатор. — Благодарю вас, Орион Пакс, за содействие. Я забираю объект для дальнейшей калибровки.       Он протянул манипулятор, и миникон, мгновенно переключив внимание, перепрыгнул на палец Шоквелла. Но теперь это не был испуганный зверек. Это был исследователь.       — Шоквелл! — звонко начал летун. — А в твоих данных было что-нибудь о фотонных ловушках? А почему ты используешь кристаллы памяти Тагорского типа, когда из Кристалл-сити дает на 4% меньше погрешности при сжатии? И какая вероятность того, что я смогу долететь при расчете траектории полета в Тайгер Пакс?       Шоквелл на мгновение замер, его оптика едва заметно расширилась. Такое резкое повышение уровня эрудиции и скорости обработки данных у миникона было статистически маловероятным за столь короткий срок.       — Любопытно... Твой вопрос о типах данных демонстрирует глубокое понимание архитектуры памяти. Мы обсудим это по пути, я дам тебе доступ к моим незасекреченным выкладкам по физике.       Сенатор посмотрел на Ориона, который всё еще пребывал в состоянии финансового шока.        — Сообщите мне по каналу прямой связи, если вам удастся найти хоть какую-то зацепку о местонахождении бывшего глашатая Саундвейва.       Орион с трудом приподнял голову от стола.       — Да... конечно. На самом деле, через неделю я планирую поездку в Каон. У меня там есть... контакт. Знакомый Саундвейва, который обещал помочь с поисками. Я сам отвезу миникона туда.       Шоквелл медленно кивнул, обдумывая информацию.       — Разумно. Прямой контакт в Каоне - это логически выверенный шаг. Сообщите мне, когда будете готовы к отправке, и я доставлю миникона к дверям Архива. А пока... у нас есть много тем для обсуждения, маленький вестник.       Шоквелл развернулся и зашагал к выходу. Миникон, сидя на его наплечнике, уже вовсю жестикулировал крыльями, задавая вопросы о строении ядра планеты, а Шоквелл, к удивлению Ориона, с явным удовольствием читал ему импровизированную лекцию на ходу. Орион Пакс проводил их взглядом и снова уронил голову на консоль. На датападе пискнуло очередное сообщение: "Штраф за превышение уровня шума в зоне тишины. Списано: 50 кредитов". На его оптике появилась влага...       Шоквелл размеренно шагал по гулким коридорам Архива, его тяжелые шаги ритмично отзывались в такт глубоким раздумьям. На плече сенатора Лазербик продолжал свою восторженную бомбардировку вопросами, но сейчас Шоквелл отвечал ему лишь частью своих ресурсов. Основной поток мыслей был занят анализом файла, который он извлек из закрытого сектора криминалистических сводок Иакона. Его золотистая оптика пульсировала мягким, живым светом, когда он сопоставлял сухие строки рапортов с маленьким существом на своем манипуляторе.       "Объект: Неизвестная модель миникона. Место: Покои Сентинела Прайма. Статус: Покушение сорвано..."       Шоквелл перевел взгляд на Лазербика.       — "Аноцикл назад. День в день с исчезновением Саундвейва". — пронеслось в его голове.       В этот момент внутри него что-то болезненно сжалось - смесь вины и горького осознания. Он вспомнил их последнюю встречу. Ту яростную ссору в кабинете, когда Саундвейв, всегда такой тихий и сдержанный, едва не сорвался на крик. Он убеждал Шоквелла, что время политических дебатов вышло, что Совет не просто глух, а смертельно опасен, и что Праймы - лишь красивая ширма для прогнившей системы. Шоквелл тогда назвал это "нелогичным радикализмом" и "предательством идеалов просвещения". Они разошлись, не подав друг другу манипуляторов, и Саундвейв ушел, бросив напоследок:              — "Твоя вера в слова погубит нас всех, Шоквелл".       И теперь, глядя на этот отчет, Шоквелл понимал: Саундвейв был прав. Пока он сам пытался играть по правилам, Саундвейв увидел единственно верный путь.       — "Значит, ты все-таки решился..." — подумал Шоквелл, и его манипулятор невольно дрогнул. — "Ты пошел на крайние меры, потому что я оказался слишком слаб, чтобы поддержать тебя в тот вечер."       Он посмотрел на Лазербика с новой, почти искупительной теплотой. Если этот малыш - то самое орудие, которое должно было оборвать нити старого режима, значит, Саундвейв поставил на карту всё. И проиграл. Ему пришлось бежать, спасая свое творение от гнева Прайма, пока его бывший друг Шоквелл продолжал вежливо кланяться в залах Сената.       — Шоквелл? Ты завис? — Лазербик коснулся его шлема маленькой лапкой. — Мой вопрос о дефрагментации памяти был слишком сложным для сенатора?       Шоквелл остановился и аккуратно, кончиком пальца, погладил миникона по крылу. Его голос, обычно звучный и уверенный, приобрел мягкий, почти заговорщицкий оттенок.       — Напротив, Лазербик. Твои вопросы заставляют меня осознать... насколько велики были мои заблуждения.       Он прижал непонимающего миникона чуть ближе к своему корпусу. В его воображении Каон теперь рисовался не просто промышленным сектором, а местом, где он должен попросить прощения. Если Саундвейв скрывается там, значит, Каон - это единственный честный уголок на планете.       "Я найду тебя, Саундвейв." — пообещал он самому себе. — "И я признаю свою ошибку. Мы найдем способ изменить этот мир - вместе. Ты показал, что старая система заслуживает только огня, и я больше не буду тебе возражать. Твой поступок... он открыл мне взор."       Шоквелл посмотрел вперед, в сторону выхода. Теперь его шаг стал более твердым. В нем больше не было сомнений идеалиста - только решимость бота, который нашел свою истинную цель.       — У нас есть неделя, маленький искатель, — произнес он, и в его оптике вспыхнуло пламя, которое больше не погаснет. — Мы подготовимся. И когда мы придем в Каон, мы найдем того, кто оказался мудрее и смелее меня.       Лазербик, почувствовав необычный прилив энергии от сенатора, издал радостный треск и начал расспрашивать о том, можно ли перепрограммировать системы города на новый лад. Шоквелл улыбнулся и продолжил путь, зная, что эта неделя станет последней неделей его верности Сенату. Но судьба всегда жестока...