Искра, не внесенная в реестр

      Боль пришла не сразу.       Сначала был только гул - низкая, вибрирующая нота, которую издавали сварочные аппараты, вплавляя новые пластины в её истерзанный корпус. Мортилия лежала неподвижно, позволив техникам копаться в её внутренностях, и впервые за многие ворны не думала о стратегии, войне или ресурсах. Она думала о словах.       ...Каждая искра, у которой есть мечта, достойна актива и власти над своей судьбой...       Глупость. Опасная, наивная глупость. Мечты - это роскошь для тех, кто может позволить себе слабость. В Рое нет места мечтам. Есть цель. Есть функция. Есть иерархия. Всё. Её манипулятор непроизвольно сжался, и техник, возившийся с повреждённым шарниром, испуганно отдёрнул инструмент. Мортилия даже не заметила.       ...Но лишь те, кто находит в себе силы достичь своей цели вопреки заложенной программе, могут считаться равными мне...       Равными.       Это слово жгло сильнее, чем разорванные магистрали. Равными чему? Этому чужеродному существу, которое вторглось в её дом, перебило её стражей, едва не отправило её саму к Праймусу... а потом отдало собственный энергон, чтобы спасти никчёмного инсектикона-переростка с дурацким щитом и глупой улыбкой. Мортилия видела это. Краем оптики, сквозь зарево битвы, когда её собственные системы уже начинали мигать алыми сигналами критических повреждений. Она видела, как Шиверлайт, истекая энергоном, разорвала собственную магистраль и прижала её к порту Стилчеста. Она отдавала себя. Добровольно.       В Рое такого не существовало. В Рое слабые служат топливом для сильных. Это закон, высеченный в самой их архитектуре. Мортилия сама сотни раз опустошала подчинённых, чтобы восстановиться после тяжёлых битв. Это было правильно. Это было эффективно. А эта... эта чужеродная фемм просто взяла и отдала.       Зачем?       ...Каждая искра, у которой есть мечта...       Техник, осмелевший после её неподвижности, потянулся к глубокой ране под грудной пластиной - туда, где клинок Шиверлайт пробил броню насквозь. Прикосновение инструмента к оголённым магистралям было резким, болезненным. Мортилия вздрогнула, но не издала ни звука. Королева Истребления не кричит от боли. Но внутри неё что-то дрогнуло. Что-то, чего она не испытывала никогда... или забыла, как испытывать.       Сомнение.       Всю свою жизнь она верила в незыблемость порядка. Королевы правят. Рой подчиняется. Предаконы требуют дань. Слабые умирают, сильные выживают. Это аксиома, не требующая доказательств. Но Шиверлайт... эта фемм была слабее неё. Мортилия чувствовала это в бою, их сила была сопоставима, но Королева была старше, опытнее, её системы были заточены под войну. Шиверлайт должна была проиграть. Она не проиграла. Потому что за ней стояло что-то, чего у Мортилии не было.       Мечта.       Это слово, произнесённое чужим, искажённым болью голосом, теперь застряло в процессоре Королевы, как заноза. Оно не удалялось, не стиралось, не поддавалось логическому анализу. Оно просто было - чужеродный элемент, сбой в идеально выстроенной системе.       "...достичь своей цели вопреки заложенной программе..."       Мортилия медленно повернула голову. Техники шарахнулись, но она даже не посмотрела на них. Её взгляд сквозь матовую переборку ремонтного отсека устремился туда, где за толщей металла лежала Шиверлайт, подключённая к системам жизнеобеспечения, с собственным аудиоботом, не подпускающим к ней никого чужого. Она не видела её. Но чувствовала. Чувствовала это чужеродное присутствие, эту необъяснимую силу, которая не имела ничего общего с мощью гидравлики или калибром орудий. И впервые за свою долгую, кровавую жизнь Королева Истребления задала себе вопрос, который никогда не должна была задавать:       "А что, если я ошибалась? Что, если этот порядок - не единственно возможный вариант?"       Ответа не было. Только глухая, тягучая тишина, нарушаемая шипением сварки и мерным гулом её собственных, постепенно восстанавливающихся систем. Она закрыла оптику.Техники, почувствовав, что напряжение спадает, снова принялись за работу. Они не знали, что в этот момент в груди их Королевы, под слоями брони и переплетением кабелей, появилась трещина. Не в металле.       В вере...       Когда они втащили платформу с Шиверлайт в отсек, там уже суетилась целая делегация. Двое инсектиконов-техников с хирургическими манипуляторами наперевес нетерпеливо перебирали конечностями у входа, явно ожидая, когда им отдадут "интересный экземпляр" для ремонта. За их спинами переминался Стилчест, всё ещё подёргивающийся от переизбытка чужого энергона, и Ренегат, чей единственный окуляр не отрывался от неподвижной фигуры на платформе. Гримлок уже разминал гидравлику, с видом знатока оглядывая помятую броню Шиверлайт.       — Ну... — прогудел он. — У нас в Железном Поясе и не такое чинили. Снарл, тащи ремкомплект. Слэг, придержи её, чтобы не дёргалась, если очнётся. Свуп, глянь, нет ли там...       — Вон.       Слово упало как удар молота. Гримлок осёкся на полуслове, удивившись тем кто это сказал. Саундвейв стоял между ними и платформой. Он не делал резких движений - просто стоял. Но от него вдруг повеяло таким холодом, что даже Диноботы, видавшие ужасы на глубинах, на мгновение замерли.       — Чего? — Гримлок моргнул, не веря своим аудиосенсорам. — Слышь, синий, ты попутал? Мы свои, мы помочь...       — Я сказал: вон.       Голос Саундвейва был ровным. Ледяным. В нём не было ни угрозы, ни гнева - только абсолютная, не терпящая возражений констатация. Он повернул голову к техникам. Те уже попятились, но один, самый самоуверенный, попытался возразить:       — Но протоколы требуют...       Саундвейв даже не дал ему закончить. Его фиолетовая оптика не отрываясь смотрела на него, и техник вдруг понял, что ещё одно слово - и этот странный тихий бот сделает что-то страшное. Они исчезли в коридоре быстрее, чем можно было моргнуть. Ренегат шагнул вперёд.       — Саундвейв. Я понимаю, ты за неё переживаешь как и все мы. Но без квалифицированной помощи она...       — Ты слышал, что я сказал? — перебил Саундвейв, даже не повернув головы. — Вон.       Ренегат замер. Его жвалы щёлкнули - то ли от гнева, то ли от непонимания. Но Стилчест, который всё это время мелко подрагивал от переизбытка энергии, вдруг дёрнул его за манипулятор.       — Босс... пойдём. Он... он сейчас не в себе.       Гримлок тяжело выдохнул, скрестив манипуляторы на груди.       — Ты хоть понимаешь, что делаешь, акустик? Она без сознания. У неё дыра в корпусе. Если ты что-то напор...       — Не напортачу. — не дав договорить, перебил Саундвейв.       Гримлок смотрел на него долгих пять тиков. Потом махнул манипулятором своим.       — Пошли. Бесполезно.       Диноботы, ворча и переглядываясь, начали выходить. Слэг на пороге обернулся, хотел что-то сказать, но Снарл молча увлёк его за собой. Стилчест вылетел следом, едва не споткнувшись о порог. Ренегат задержался на долю тика, встретился взглядом с фиолетовой оптикой и вышел.Переборка с шипением закрылась. Тишина. Саундвейв стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Его системы работали на пределе - он чувствовал это по гулу в процессоре, по вибрации в гидравлике, по тому, как мелко, почти незаметно подрагивали пальцы манипуляторов. Повреждения не прошли без последствий. Он медленно повернулся к платформе. Шиверлайт лежала неподвижно, опутанная сетью шлангов и датчиков. Мониторы над ней выводили ровные, но пугающе слабые показатели. Из разорванной брони всё ещё сочилась тонкая струйка энергона, которую системы жизнеобеспечения едва успевали компенсировать. Саундвейв подошёл ближе. Остановился в полуметре. Его фиолетовая оптика медленно скользила по её корпусу: по каждой вмятине, по каждой трещине, по каждому следу этой безумной битвы, из которой она вытащила их всех ценой себя.       Он не двигался. Просто смотрел. Со стороны это могло показаться холодным, почти безразличным наблюдением - Саундвейв сканирует повреждения, оценивает масштаб работ. Но если бы кто-то сейчас заглянул в его процессор, он увидел бы там совсем другое.       Страх.       Леденящий, парализующий страх, которого Саундвейв не испытывал никогда - даже когда мародёры в Каоне рвали его на части, даже когда он думал, что его искра вот-вот погаснет в том грязном переулке. Тогда было всё равно. Сейчас - нет. Сейчас он смотрел на неё и не мог заставить себя сделать первый шаг. Потому что если он ошибётся, если его руки дрогнут, если он что-то сделает не так... она может не очнуться. Д-16 его не простит. А без неё... Он оборвал эту мысль, даже не дав ей сформироваться. Нельзя. Не сейчас. Его оптика на мгновение задержалась на её фейсплейте - спокойном, неподвижном, без той вечной, чуть насмешливой улыбки, к которой он так привык. Без неё это выражение казалось чужим. Мёртвым. Вентиляция Саундвейва сработала с тихим, прерывистым шипением - единственное, что выдавало его состояние. Он протянул манипулятор к сварочной горелке. Пальцы чуть дрожали - всего на миллиметр, почти незаметно. Он сжал их в кулак, заставил остановиться. Потом разжал и взял инструмент. Голубое пламя лизнуло воздух.       — Только не сейчас. — тихо произнёс он в пустоту.       Голос был ровным, как всегда. Но если бы кто-то умел слушать частоты, он уловил бы в нём вибрацию, которой там быть не должно.       — Мы ещё не закончили. Я не вернул долг.       Он начал работать. Саундвейв методично, с ювелирной точностью, устранял повреждения. Мелкие трещины, порванные кабели, сбитые крепления - всё это ложилось под его пальцами ровно и аккуратно. Он даже позволил себе короткую, горькую мысль:       "Косметика... Хах..."       Оставалась главная пробоина - та, куда вошла коса Мортилии. Глубокая, рваная, опалённая по краям. Саундвейв зачистил края, прикинул, как лучше наложить заплатку, и осторожно, чтобы не задеть внутренние магистрали, начал раздвигать броневые стыки. Луч его рабочего фонаря скользнул в образовавшуюся щель.       Чёрное.       Первое, что он увидел - чёрное. Не матовый металл, не техно-органику, а именно чёрное - такое глубокое, что свет просто проваливался в него, не находя отражения. А потом - алые прожилки. Тонкие, пульсирующие, они пронизывали эту черноту, как разряды молний в грозовом небе. Они горели изнутри, ритмично, в такт чему-то, что Саундвейв не мог услышать, но чувствовал - низкую, вибрирующую частоту, от которой его собственные системы на миг сбились с ритма. И щупальца. Тонкие, гибкие, они крепили эту чёрную пульсирующую массу к магистралям, врастая в них, становясь с ними единым целым. Это не было имплантировано. Это было вживлено.       Саундвейв замер. Его процессор, способный анализировать терабайты данных в тик, просто завис, пытаясь сопоставить увиденное с чем-то, что он знал. Он не находил совпадений. Ни в одном архиве. Ни в одной базе данных. Этого просто не могло существовать. Он ощутил манипулятор, что сжимал его запястье, отдающий холодом и сталью.       — Закрой.       Голос прозвучал прямо над аудиосенсором. Тихий. Хриплый. Но в нём не было ни грамма слабости - только абсолютный, ледяной приказ. Саундвейв не успел даже дёрнуться. Броневые стыки, которые он только что раздвинул, схлопнулись сами - резко, с металлическим щелчком, едва не прищемив его пальцы. Шиверлайт смотрела на него в упор. Её алая оптика горела ровно, без мерцания - она была в полном сознании. И в полной ярости.       Она не поднималась. Не делала резких движений. Просто лежала на платформе, опутанная датчиками, с едва затянутыми ранами, и смотрела на него своими алыми окулярами. В них не было боли. Не было слабости. Только лёд. Только ярость, замороженная до абсолютного нуля. Саундвейв сглотнул. Его вентиляция издала прерывистый звук.       — Я... ты была...       — Неважно, что я была. — Её голос резал, как лазер. — Важно то, что ты увидел.       Пауза. Тяжёлая, гнетущая.       — Сколько?              Он не сразу понял вопрос.              — Один кадр. Мгновение. Я не...       — Сотри данные.       Шиверлайт приподнялась на локтевом шарнире. Движение далось ей с трудом - он видел это по тому, как на миг дрогнули её системы, как из-под брони плеснула тонкая струйка энергона. Но она даже не поморщилась.       — Снаружи. — произнесла она, глядя ему прямо в оптику. — Ты делаешь снаружи. Латаешь броню, чинишь внешние магистрали, приводишь в порядок то, что видно. Понял?       Саундвейв молчал. Его процессор всё ещё пытался обработать увиденное, и слова доходили с трудом.       — Я спросила: ты понял?              — Да. — голос вырвался хриплым, чужим. Он даже не узнал его.       Шиверлайт отпустила его запястье и откинулась обратно на платформу. Её оптика на миг закрылась - всего на тик, но он успел заметить, как напряглись её приводы в районе под фейсплейтом.       — Внутреннее - моё. — тихо, почти неслышно добавила она. — Я сама разберусь. Договорились аудиобот?       Саундвейв стоял над ней, сжимая в манипуляторе бесполезную теперь горелку, и смотрел на её фейсплейт. Осунувшийся. Усталый. Но с той же стальной складкой у губ, которая была там всегда.       — Что это было? — спросил он.       Шиверлайт не открыла оптику.       — То, что тебя не касается.       — Шиверлайт...        Она замолчала. Её вентиляция выровнялась, системы начали входить в режим восстановления. Разговор был окончен. Саундвейв постоял ещё несколько тиков, глядя на неё. В отсеке было тихо. Только мерное гудение аппаратуры и редкое шипение где-то в глубине вентиляции нарушали эту тягучую, давящую тишину. Саундвейв смотрел в пустоту. Чёрное. Алое. Инородное.       Кадр прокручивался в процессоре снова и снова, как зацикленный сигнал бедствия. Он пытался анализировать, сопоставлять, искать хоть какие-то аналогии в архивах - и каждый раз упирался в пустоту. Этого не могло быть. Но это было. Он видел. Его оптика не могла ошибиться. Он провёл манипулятором по лицевой панели - жест, которого никогда раньше не делал.       «Что ты такое, Шиверлайт?»       Вопрос повис в тишине без ответа. Саундвейв заставил себя отвлечься. Работа. Нужно закончить работу. Внешние повреждения - броня, стыки, пара магистралей, которые он всё-таки решил подстраховать. Мелочи. Он потянулся к платформе, стараясь не смотреть на её фейсплейт. Инструменты послушно ложились в манипуляторы, движения были точными, выверенными - аноциклы учебы в Институте въелись в протоколы намертво. Но в процессоре, под слоем этих автоматических действий, продолжал пульсировать тот самый кадр.       Чёрное. Алое. Инородное.       "Она сказала - забудь. Как будто это возможно"       Он зачистил край брони, наложил заплатку, приварил. Ровно. Аккуратно. Идеально. Следующий стык. Ещё одна трещина. Ещё одна заплатка.       "И что мне теперь с этим делать?"       Он не заметил, как закончил. Инструменты сами легли на место, горелка погасла. Саундвейв стоял над платформой, глядя на свою работу - и не видя её.       — Выглядишь как перегретый паровой котел. — раздался тихий, ленивый голос.       Саундвейв моргнул, возвращаясь в реальность. Раведж лежал в углу отсека, свернувшись клубком, и смотрел на него с тем самым выражением, которое обычно означало высокомерие. Его хищная морда была абсолютно непроницаема, но в оптике плескалось такое высокомерное спокойствие, будто он только что наблюдал за цирком уродцев и остался глубоко разочарован зрелищем. Саундвейв хотел ответить. Хотел сказать что-то резкое, привычное, чтобы сбросить это напряжение. Но слова застряли где-то в вокодере. Раведж, видя его замешательство, лениво зевнул, демонстрируя ряд острых клыков, и положил голову на лапы. Весь его вид говорил: "Что бы ты там не думал, я на это болт клал". Саундвейв покачал головой. Идиотский кот. Но почему-то от этого безразличия стало чуть легче. Он обернулся к платформе, чтобы в последний раз проверить работу. Шиверлайт лежала неподвижно, опутанная датчиками, с закрытой оптикой. Всё как несколько мгновений назад. Всё правильно. Всё нормально.Кроме одного. Она смотрела на него. Не открывая оптики. Сквозь едва заметную щель между веками - тонкую, почти незаметную полоску алого света, прикрытую броней век. Она не спала. Она не восстанавливалась. Она следила. Сколько? Всё это время? С того самого момента, как приказала ему заткнуться? Или только сейчас, когда он стоял к ней спиной? Саундвейв почувствовал, как по его спинным пластинам пробежал холодок. Она видела его замешательство. Видела, как он пытался осмыслить увиденное. Видела, как он метался между работой и паникой. И молчала. Просто лежала и смотрела. Саундвейв не знал, что делать с этим знанием. Саундвейв не знал, что делать с этим знанием. Сказать что-то? Сделать вид, что не заметил? Его процессор лихорадочно просчитывал варианты.

      Вариант первый: игнорировать. Отвернуться, сделать вид, что ничего не произошло, продолжить заниматься своими делами. Вероятность того, что она прокомментирует это позже - 94%. Вероятность того, что комментарий будет уничтожающим - 100%.

      Вариант второй: сказать что-то. Например подтвердить что она в онлайне. Последствия: она либо сделает вид, что не слышит, 97% - нет, она не из таких, либо ответит чем-то, после чего он пожалеет, что открыл рот. Вероятность уничтожающего ответа - те же 100%.

      Вариант третий: подойти и спросить прямо. Суицидально. Вероятность летального исхода - 15%, вероятность получить новую порцию информации, которую нельзя будет забыть - 85%, вероятность того, что эта информация повредит ему процессор - 100%.

Вариант четвёртый: ничего не делать. Просто стоять и ждать, пока она сама...

      — Ха.       Звук был тихим. Почти неслышным. Но в абсолютной тишине отсека он прозвучал как взрыв. Саундвейв дёрнулся. Его оптика расширилась, сканируя пространство в поисках угрозы.       — Ха-ха-ха-ха-ха!       Шиверлайт хохотала. Она лежала на платформе, всё ещё опутанная датчиками, с закрытой оптикой, и нагло угорала тряслась от беззвучного смеха. Плечи ходили ходуном, из вентиляции вырывались прерывистые хрипы, а по броне пробегала мелкая дрожь - она пыталась сдерживаться, но не могла.       — Ты... ты бы видел своё выражение фейсплейта! — выдавила она сквозь смех, наконец открывая оптику. — Я думала, у тебя сейчас искра погаснет! Чик! - и всё!       Саундвейв застыл. Его системы охлаждения работали на пределе, пытаясь сбросить температуру, которая ни с того ни с сего подскочила на двадцать процентов.       — Ты... — начал он. Голос звучал ровно. Слишком ровно. — Ты надо мной смеёшься.       — А ты только что просчитал все вероятности моей реакции и пришёл к выводу, что все они ведут к твоей деактивации! — Шиверлайт зашлась новым приступом хохота. — Праймус, я всё отдала бы, чтобы записать этот момент! Ты стоял там, дрожал как новоактивированный, и пытался прикинуть, выживешь ты или нет!       — Я не дрожал. — Голос Саундвейва стал на полтона ниже.       — О, конечно. — Она вытерла выступившую из угла оптики влагу. — Ты просто стоял как статуя и светился фиолетовым. А внутри у тебя всё тряслось. Я же вижу, аудиобот.~       Саундвейв сжал манипуляторы в кулаки. Его фейсплейт оставался абсолютно непроницаемым - та самая маска, которую он носил аноциклами. Но внутри процессора бушевал ураган из смеси облегчения, злости и желания немедленно её придушить. Он медленно, очень медленно подошёл к аппаратуре у стены. Шиверлайт проводила его взглядом, всё ещё посмеиваясь.       — Что, решил проверить показатели? Да не парься, я в порядке. Ну, насколько это вообще возможно после того, как меня проткнули косой.       Саундвейв молчал. Его пальцы скользнули по панели управления, нащупывая нужный регулятор.       — Эй, ты чего? — В голосе Шиверлайт впервые мелькнуло что-то похожее на настороженность и нотки страха.       Он нашёл. Один параметр. Один поворот. Щелчок.       — АЙ! — Шиверлайт подпрыгнула на платформе, насколько это вообще было возможно с подключёнными датчиками. Её системы на миг сбились, по корпусу пробежала едва заметная судорога. — ТЫ! Это было больно!       Саундвейв повернулся к ней. Его фейсплейт не выражал ровным счётом ничего.       — О. — произнёс он тем же ровным тоном, каким она только что описывала его дрожь. — Прости. Я думал, ты в порядке. Настолько, насколько это возможно.       Шиверлайт смотрела на него с выражением чистой, незамутнённой ярости, смешанной с искренним изумлением.       — Ты... ты садист! Ты специально это сделал!       — Я? — Саундвейв даже не моргнул. — Всего лишь проверял чувствительность твоих систем. Для диагностики. Очень важно.       — Диагностика?! — Она попыталась приподняться, но датчики не дали. — Да ты просто отомстить решил, мелочный, тихий...       — Не знаю, о чём ты. — Он уже шёл к выходу.       На ходу его манипулятор сомкнулся на загривке Раведжа, который всё это время с невозмутимым видом наблюдал за представлением. Кот дернулся выпучив оптику. Всем своим видом показывая, что он не понимает за что ему все это.       — Ты куда его тащишь? — крикнула Шиверлайт вслед.       — Подальше от тебя. — Саундвейв не обернулся. — Ему нужен свежий воздух. И поменьше истеричек. Переборка с шипением закрылась. В отсеке повисла тишина. Шиверлайт лежала на платформе, всё ещё опутанная датчиками, и смотрела на закрытую дверь. Её оптика медленно моргнула. Потом ещё раз. Она открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Ни звука. В её процессоре, привыкшем к мгновенным реакциям и острым ответам, сейчас было пусто. Как будто кто-то взял и стёр все файлы с острыми шутками.       "Он... он что... он только что назвал меня истеричкой?"       Мысль пришла с задержкой, вялая и неверящая.       "Саундвейв? Тихий, вечно молчаливый Саундвейв, который готов под землю провалится, когда на него смотрят?"       "Меня?"       Она моргнула в третий раз. И в этот момент до неё дошло: он не просто огрызнулся. Он язвил. Осознанно, холодно, с той самой невозмутимой физиономией, за которой обычно прячется что угодно, только не сарказм. Шиверлайт открыла рот, чтобы крикнуть что-то вслед. Но дверь уже закрылась. А слова... слова куда-то исчезли. Она закрыла рот. Полежала пару тиков. Потом до неё дошло окончательно, и она улыбнулась. Криво, почти незаметно, но улыбнулась.       — Ну надо же... — тихо произнесла она в пустоту. — Аудиобот научился кусаться.~       Она хмыкнула и начала подниматься дабы заняться повреждением...

***

      Башня Матриарха вырастала перед ними постепенно - сначала как тень на горизонте, потом как игла, пронзающая небо, и наконец как монумент, перед которым даже Диноботы, видавшие остовы материнских кораблей, замерли в благоговейном молчании. Гримлок остановился первым. Его массивная шея с хрустом запрокинулась назад, пытаясь охватить взглядом всю конструкцию целиком. Не вышло. Башня уходила вверх так далеко, что её вершина терялась в багровых облаках Тайгер Пакс.       — Праймус... — выдохнул он. В его голосе смешались трепет и профессиональный интерес. — Это ж сколько металла надо было переработать?       Слэг, стоявший рядом, просто открыл рот и забыл его закрыть. Свуп, забыв, что у него есть крылья, почти рухнул. Снарл, единственный из всех, сохранил внешнее спокойствие, но его оптика расширилась до таких пределов, что Слэг тихо шепнул:       — У тебя сейчас окуляры выпадут.       Гримлок обернулся к Шиверлайт, ожидая увидеть на её фейсплейте то же изумление. Но она стояла чуть поодаль, скрестив манипуляторы на грудной броне, и смотрела на башню не как на чудо инженерной мысли, а как на... Он не мог подобрать слова. Как на что-то знакомое.       — Шиверлайт? — позвал он. — Ты чего?       Она не ответила сразу. Её алая оптика медленно скользила по контуру башни - от основания к шпилю, от шпиля к основанию, снова и снова.       — Знаете. — наконец произнесла она, и в её голосе не было восхищения - только странная, задумчивая интонация. — Если убрать всю эту инсектиконскую эстетику... эти наросты, эти крылья, эту черноту...       Она указала манипулятором на самый верх, где шпиль расходился тремя острыми лучами.       — Эта форма. Эти пропорции. Я где-то это уже видела.       Гримлок моргнул.       — Где?       Шиверлайт помолчала. Потом усмехнулась - невесело, скорее горько.       — В Иаконе. Один из старых шпилей, ещё до реконструкции. Его снесли, когда Сентинел пришёл к власти. Говорили, что он "не вписывается в новый облик города". — она покачала головой.       — А они, оказывается, не снесли. Его просто... вышвырнули сюда.       Диноботы переглянулись. Смысл её слов доходил до них медленно, но когда дошёл - Слэг присвистнул.       — То есть... эта хреновина - иаконская?       — Была когда-то. — поправила Шиверлайт. — Теперь она инсектиконская. Как и многое, что они забрали себе.       Она отвернулась от башни и пошла дальше, не дожидаясь остальных.       — Идёмте. Нас ждут.       Сзади, в арьергарде процессии, разворачивалась своя драма.              — ...и тогда он говорит: "А почему у тебя рельсы торчат из бампера?»", А она ему: "Так это не рельсы..." Ха-ха-ха!       Стилчест заливался смехом, не замечая, что Ренегат, идущий рядом, выглядит так, будто его процессор только что совершил суицид.       — Босс? Босс, ты понял? Там про рельсы! И про бампер! Это же...       — Я понял. — глухо отозвался Ренегат.       Он действительно понял. Он всегда понимал. Проблема была в том, что его процессор, заточенный на анализ боевых ситуаций, тактических схем и вероятностей вражеских атак, воспринимал любую информацию с одинаковой серьёзностью. Анекдоты Стилчеста он анализировал так же тщательно, как донесения разведки. Сейчас его процессор был занят обработкой поступивших данных:

Объект: неизвестный, условно "бот с рельсами".

Локация: не определена.

Вероятность того, что рельсы являются частью вооружения: 67%.

Вероятность того, что "радость" является боевым кличем: 23%.

Вероятность того, что это просто глупая шутка: 100%.

Вероятность того, что Стилчест когда-нибудь перестанет рассказывать анекдоты: 0%.

      — А ещё есть про инсектикона, который залез в бар и...       — Стилчест. — перебил Ренегат, и в его голосе впервые за долгое время прорезались нотки усталости. — Заткнись.       — Есть, босс! — радостно отозвался Стилчест и замолчал. На три тика. — А можно я просто подумаю вслух?       — Нет.       — А если тихо?       — Нет. Стилчест обиженно засопел, но заткнулся. Впереди, в паре метров от Шиверлайт, бесшумно скользила тёмно-синяя фигура. Саундвейв не смотрел на неё. Он смотрел прямо перед собой, на башню, на дорогу, куда угодно, только не на неё. Его шаги были ровными, размеренными, идеально выверенными - как и всё, что он делал. Но Шиверлайт чувствовала этот взгляд. Вернее, его отсутствие. Раньше он всегда был где-то рядом, всегда на периферии её оптики - тихий, незаметный, но присутствующий. А сейчас его как будто не было. Он был физически здесь, но его внимание... ускользало. Она обернулась. Саундвейв шёл следом, глядя прямо перед собой. Его фиолетовая оптика была абсолютно непроницаема. Фейсплейт - стальная маска. Ни намёка на эмоции. Шиверлайт прищурилась.       — Саундвейв.       Он поднял взгляд. Ровно. Без вопроса. Просто констатация: она сказала имя, он отреагировал.       — Ты чего такой тихий?       Пауза.       — Я всегда тихий.       — Ты всегда тихий, но обычно ты хотя бы поглядываешь на меня. А сейчас ты отводишь взгляд.       Ещё одна пауза. Саундвейв моргнул - один раз, медленно.       — Я осматриваю местность. Высокая вероятность засады.       Шиверлайт усмехнулась.       — Ага. Конечно. — ее оптика хитро прищурилась.       Она отвернулась, но уголок её губ дрогнул. Саундвейв идёт следом, смотрит по сторонам, анализирует местность, просчитывает вероятности. И ни разу не глянет на неё. Она это замечает. И он знает, что она замечает. Шиверлайт тяжело провентилировала. Кажется, у ее аудиобота начался бунтарский период...

***

      Тяжелые створки последних врат разошлись без звука - словно сам воздух расступился перед ними, не желая нарушать тишину этого места. Шиверлайт сделала шаг вперед и замерла. Зал был огромен. Настолько, что противоположная стена терялась где-то в полумраке, а эхо их шагов, если бы они решились сделать еще хоть один, наверняка утонуло бы в этом пространстве, не найдя отклика. Но не стены поражали - их здесь почти не было. Вместо двух стен, левой и правой, от пола до самого потолка тянулось стекло. Толстое, бронированное, но прозрачное - за ним открывалась бездна Тайгер Пакс. Багровые облака клубились где-то далеко внизу, а острые пики скал пронзали пустоту, напоминая, на какой высоте они находятся. Казалось, сам зал парит в воздухе, приклеенный к реальности лишь тонкой нитью тронной стены. И трон. Он был... маленьким. После величия зала, после стеклянных стен, после тысяч кабелей, которые тянулись к нему со всех сторон - тонких, толстых, пульсирующих разными цветами: голубым энергоном, белыми искрами электричества и чем то алым, сам трон казался почти игрушечным. Изящное кресло на возвышении. Миниатюрное. Хрупкое. И в нем - она.       Темная броня с зелеными прожилками обтекала утонченный корпус - формы, которые у любого другого бота сочли бы верхом эстетического совершенства. Ноги вместе, чуть сведены вбок - поза расслабленная, почти беззащитная. Манипуляторы покоились на коленях, пальцы слегка касались брони. Маска-визор - гладкая, темная, непроницаемая скрывала все, что выше губ. Ни оптики, ни намека на взгляд. Только черное стекло. И улыбка. Тонкие губы тронула легкая, едва заметная улыбка. Шиверлайт смотрела на нее и не могла пошевелиться. Она ожидала увидеть чудовище. Нечто большее, чем Мортилия - старше, злее, опаснее. Она готовилась к схватке, к переговорам с позиции силы, к тому, что придется доказывать свое право вентилировать с ней одним воздухом. Вместо этого она увидела красоту. Но красоту неправильную. Чужую. Ту, от которой хотелось отвести взгляд, но невозможно было - потому что в этой красоте чувствовалась иное. Словно за идеальными формами, за расслабленной позой, за этой легкой улыбкой, скрывалось нечто зловещее отблескивающее чешуей. Гримлок, переживший не мало битв, смотревший в глаза смерти и не моргнувший, сейчас стоял с широко распахнутой оптикой. Его процессор, привыкший оценивать угрозы мгновенно, выдавал противоречивые сигналы: "опасность" и "не угроза" боролись друг с другом, не в силах определить, что делать с тем, что сидит на троне. Снарл, вечно невозмутимый, смотрел на Матриарха с таким выражением, будто все его теории о мире только что рассыпались в пыль. Он пытался анализировать - и не мог. Данные не складывались в картину. Слэг просто открыл рот и забыл его закрыть. Свуп, забыв, что у него есть крылья, вцепился в плечо Гримлока, будто ища опору. Даже Саундвейв, чьи сенсоры были настроены на улавливание самых тонких сигналов, замер, забыв сканировать пространство. Его фиолетовая оптика расширилась, фиксируя каждую деталь и не в силах обработать их в единое целое.       Только Ренегат и Стилчест смотрели иначе. Ренегат застыл статуей. Его жвалы, всю дорогу нервно щелкавшие, вдруг замерли - впервые с момента, как они покинули территории Мортилии. Но единственное в его оптике было не изумление или страх. Он не видел ее. Там, на троне, для него было размытое пятно. Силуэт, тень, пустота, которая была и одновременно не была. Его процессор, заточенный на восприятие Роя, отказывался обрабатывать картинку, оставляя вместо четкого изображения лишь белый шум, от которого хотелось отвести взгляд.       — Я... не могу... — прошептал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала растерянность.       Стилчест рядом с ним открыл рот, чтобы сказать что-то, и закрыл. Потом открыл снова. И снова закрыл. Его процессор, обычно переполненный анекдотами и не самым качественным юмором, сейчас выдавал только помехи. Он тоже не видел. Только чувствовал давление - легкое, но неотвратимое, как приближение грозы.       — Босс... — тихо позвал он, вжимая голову в плечи. — Я... я не понимаю. Там что-то есть?..       — Там есть. — глухо ответил Ренегат. — Но мы не можем этого увидеть.       Матриарх наблюдала за этой сценой с легкой, едва заметной улыбкой. Ее маска-визор не давал понять, смотрит ли она на них или сквозь них, но Шиверлайт чувствовала этот взгляд. Он был направлен прямо на нее. И это пугало больше всего. Наконец, когда тишина стала почти физически осязаемой, Матриарх заговорила. Ее голос был тихим. Мягким. Таким, каким говорят с детьми или напуганными зверями.       — Здравствуй, Шиверлайт из вне. — Она произнесла имя так, будто пробовала его на вкус. — Мортилия передала, что вы ищете встречи со мной. Что ж...       Пауза. Улыбка стала чуть шире - самую малость. Ренегат и Стилчест смогли её видеть.       — Я слушаю. Объясни мне, почему Зета снова вторгается в мои границы. И почему на этот раз он послал не убийц, а... — она сделала изящный жест манипулятором, обводя застывшую группу, — ...тебя.       Зал замер в ожидании. Шиверлайт стояла, чувствуя на себе этот невидимый взгляд за темной маской. Шиверлайт стояла в пяти метрах от трона, чувствуя на себе этот невидимый взгляд за темной маской. За ее спиной застыла группа - кто в изумлении, кто в напряжении, но все молчали, понимая: сейчас говорить только ей. Она сделала глубокий вдох, выравнивая вентиляцию.       — Мы пришли к тебе, потому что хотим свергнуть Берна. — Голос прозвучал твердо, без тени сомнения. — Освободить Тайгер Пакс от его гнета. Вернуть этим землям...       — Шиверлайт. — Матриарх произнесла ее имя мягко, почти ласково. Но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что слова застряли в вокодере .— Говори только правду.       Шиверлайт замерла. Ее алая оптика на мгновение метнулась в сторону - к Саундвейву, застывшему с непроницаемым фейсплейтом, к Гримлоку, сжимающему кулаки, к Ренегату, который все еще не мог сфокусироваться на источнике голоса.Она шагнула вперед. Один шаг. Второй. Третий. Теперь она стояла почти у самого подножия трона, ближе, чем кто-либо из ее команды. Ближе, чем, наверное, стоило подходить к существу, перед которым даже Королевы чувствовали себя незнаяительными.       — Ты права. — тихо сказала она. — Это не вся правда.       Матриарх молчала. Ждала. Шиверлайт подняла голову, встречаясь взглядом с темной маской-визором.       — Я мечтаю изменить строй на Кибертроне. Весь. До основания. — Ее голос крепчал с каждым словом. — Я ненавижу то, как построено наше общество. Кастовое неравенство, когда бот из шахт обречен умереть в шахтах, а бот из Иакона - жить в золоте, даже не зная, как пахнет перегретый энергон. Коррупция, когда Сенат продает целые сектора, чтобы сохранить свои кресла. Ад, в котором миллионы ботов ежедневно сводят концы с концами, пока в столице пьют очищенный энергон и спорят о философии.       Она сделала паузу, переводя дух.       — Мы с Саундвейвом пришли в Тайгер Пакс не только за Берном. Мы пришли за союзниками. За теми, кто тоже задыхается в этой системе. За теми, кто готов бороться. За теми, кто верит, что искра важнее программы.       Тишина в зале стала тяжелой, почти осязаемой. Прозрачные стены пропускали багровый свет закатных облаков, окрашивая изящный корпус Матриарха в цвета запекшегося энергона. Она сидела неподвижно, опутанная тысячами кабелей, которые пульсировали в такт её неспешному дыханию. Казалось, она была не живым ботом, а частью самой архитектуры этой башни.       — Ты не связана с Зетой Праймом — наконец произнесла Матриарх.              — Нет. — Шиверлайт отрицательно потекла головой.       — Хорошо. Это... очень хорошо.       Матриарх чуть наклонила голову. В этом простом движении было столько грации, что Шиверлайт на миг забыла об опасности.       — Твоя мечта... Она превосходна, Шиверлайт. Честно. Я бы хотела увидеть то будущее, которое ты хочешь построить. Мой Рой заслуживает того, чтобы быть частью чего-то большего, чем просто бесконечная жатва в этих туманах.       Она помолчала. Ее улыбка стала чуть грустнее, а тонкие пальцы на коленях едва заметно дрогнули.       — Но ты должна уйти. Пока я еще могу позволить себе эту роскошь - отпустить тебя.       — Но... Берн...       — Берн может захлебнуться собственным энергоном. — перебила Матриарх, и в ее мягком голосе впервые прорезалась сталь.       Воздух в зале внезапно стал плотным. Шиверлайт почувствовала, как её сервоприводы на миллиметр оторвались от пола, а затем снова опустились. Невидимая волна давления разошлась от трона, заставив Саундвейва нахмурится, а Диноботов упереться сервоприводами в металл. Матриарх даже не шелохнулась. Тысячи соединений удерживали её в кресле, но само пространство вокруг неё начало подчиняться её воле.       — Я желаю ему смерти от всей искры. Каждый цикл, каждое мгновение, когда я чувствую его грязное присутствие в своих сетях. Ты говоришь о будущем всего Кибертрона, Шиверлайт. Ты смотришь на далёкие звезды. А я... я смотрю в настоящее.       Её голос стал тише, но теперь он звучал прямо в процессорах присутствующих, минуя аудиосенсоры.       — Ты видела моих дочерей. Ты видела их силу. Но ты не видела того, что Берн держит в своих кузницах. Там, в самом сердце крепости Предаконов, в тишине и пламени, спит та, что еще не проснулась. Мое продолжение. Та, чья искра еще слишком слаба, чтобы выдержать холод Тайгер Пакс... и слишком хрупка, чтобы пережить гнев Берна.       Матриарх слегка шевельнула пальцами левого манипулятора. Тяжелые входные врата за спиной группы скрежетнули. Створки, которые раньше расходились плавно, теперь захлопнулись с грохотом, отрезая путь к отступлению. И тут же из боковых ниш и скрытых переборок в зал начали вливаться тени.       Десятки инсектиконов - от мелких разведчиков до тяжелых гвардейцев с острыми, как бритва, жвалами заполняли пространство. Они не издавали ни звука. Они просто ждали, окружив группу плотным кольцом. Ренегат с Стилчестом мелко задрожали: они чувствовали этот безмолвный приказ в своей голове, эту яростную, непреклонную волю Матриарза, подавляющую любые инстинкты.       — Берн - мясник. — продолжала Матриарх, и её визор вспыхнул изнутри едва заметным зеленым светом. — Он приказал мне уничтожить любого, кто несет угрозу его власти. И пока он держит палец на пульсе той, что спит в его кузнице... я - его верный палач.       Воздух в центре зала закрутился в невидимый вихрь. Оружие в манипуляторах начало мелко вибрировать, стремясь выйти из строя.       — Уходи, Шиверлайт. Это моё последнее милосердие. Обернись и пробейся сквозь них, если сможешь. Но если ты сделаешь еще хоть шаг к моему трону... мне придется вырвать твою искру и преподнести ее предаконам. Не потому, что я этого хочу. А потому, что я выбираю актив своего дитя, а не твою мечту.       Она просто смотрела сквозь темную маску, и Шиверлайт поняла: Матриарху не нужно оружие. Весь этот зал, каждый инсектикон в нем и даже сам воздух теперь были ее оружием.       — Выбирай, городская. Твоя революция... или твой актив.       Инсектиконы синхронно сделали шаг вперед, лязгнув хитином о сталь пола.       — Ренегат, Стилчест! Держите спину! — выкрикнула Шиверлайт, едва успев вскинуть клинок, когда первая волна инсектиконов сорвалась с места. — Диноботы, помогите им!       Команда распалась на две части мгновенно, словно отлаженный механизм, который не нуждался в лишних словах. Слэг, Свуп и Снарл образовали живой барьер у входа. Слэг с ревом трансформировался, превращаясь в бронированную гору, из пасти которой выплеснулось ослепительное пламя заградительного огня, на миг озарив зал алым.       — Подходи по одному! — рычал он, сбивая на лету прыгнувшего разведчика.       Свуп сорвался вверх, описывая крутые виражи под самым потолком, его ракеты то и дело вспарывали ряды инсектиконов, не давая им окружить группу. Снарл, встав в глухую оборону, методично работал хвостом и тяжёлыми орудиями, разрывая на куски всех, кто осмеливался подойти. Ренегат и Стилчест вклинились между ними. Стилчест, вопя что-то нечленораздельное от азарта и адреналина, палил из обеих пушек во все стороны, в то время как Ренегат, преодолевая ментальное давление Матриарха, сражался с ледяной яростью охотника. Его жвалы щелкали в такт выстрелам - он убивал своих собратьев, зная, что за его спиной стоит единственная надежда на другое будущее. Его силовые когти рвали и терзали, пока все не покрылось энергоном. В центре зала всё было иначе. Здесь не было криков или лязга сотен корпусов. Только гул энергии и свист рассекаемого воздуха. Шиверлайт сорвалась в рывок к трону. Матриарх даже не шевельнула манипулятором - просто взглянула в сторону фемм, и пол под ногами Шиверлайт вспучился. Металлические плиты выгнулись дугой, стремясь раздавить её. Шиверлайт кувыркнулась в воздухе, активируя ускорители.       — ГРИМЛОК! — крикнула она.       Лидер Диноботов не заставил себя ждать. Он шел напролом, как таран. Когда невидимый пресс обрушился на его плечевой сегмент, пытаясь вжать в пол, Гримлок лишь ниже пригнулся, и его гидравлика застонала от перегрузки.       — МЕНЯ... НЕ СДЕРЖАТЬ!.. — прохрипел он, делая тяжелый шаг, оставляя глубокие вмятины в полу. Он служил живым щитом, принимая на себя основной удар воли Матриарха.       В тени его массивной фигуры скользил Саундвейв. Его системы работали на пределе, а сенсоры искали брешь в телекинетическом поле. Он видел частоты. Каждая волна давления, исходившая от Матриарха, имела свой ритм, и Саундвейв подстраивался под него, проскальзывая там, где других бы раздавило. Раведж, словно черная молния, метался между выступами и кабелями. Он не пытался атаковать Матриарха в лоб - он искал уязвимые точки подключений. Кассетник понимал: пока она соединена с Башней, её сила практически безгранична. Матриарх сидела неподвижно, её маска-визор едва заметно мерцала зеленым.       — Тщетно, — прошелестел её голос прямо в их процессорах.       Внезапно одна из массивных опорных колонн в центре зала со стоном вырвалась из креплений и, повинуясь жесту Матриарха, с бешеной скоростью полетела в сторону Шиверлайт.       — СЛЕВА! — Саундвейв вскинул манипулятор, выпуская звуковой импульс, чтобы хоть немного отклонить траекторию летящей глыбы.       Группа атаки оказалась заперта в пространстве между троном и невидимой стеной силы, в то время как за их спинами бушевал океан хитина и ярости. В это время Раведж запрыгнул на трон и оттолкнувшись взмыл вверх. Матриарх даже не вздрогнула, когда клыки Раведжа сомкнулись на толстом пучке магистралей.       — Нашел! — зарычал кассетник, и его когти с яростным скрежетом вспороли обшивку.       Тут же из разорванных трубок брызнул под давлением ярко-голубой энергон, но в ту же секунду из глубины кабелей хлынула иная субстанция - густая, темно-алая, почти черная, она зашипела, соприкасаясь с металлом пола. Раведж спрыгнул вниз, приземлившись в эту быстро растущую лужу, и его сенсоры завопели от опасности, от странного запаха гари и чего-то инородного. Матриарх слегка склонила голову набок, наблюдая за ним. Улыбка на её губах стала шире, обнажая идеальные дентопластины. Она не злилась. Напротив, в её улыбке сквозило почти нежное снисхождение.              — Остро. Очень остро. — прошелестела она, глядя на пантеру. — Ты нашел мои "вены", маленький хищник. Хорошая работа.       Гримлок, не теряя ни тика, вложил всю ярость в сокрушительный удар. Его кулак, способный пробить броню десантного корабля, с гулом обрушился на Матриарха... и замер. В воздухе перед ней вспыхнул изумрудный барьер, твердый, как алмаз. Удар был такой силы, что самого Динобота отбросило назад, заставив его сервоприводы скрежетать по залитому жидкостью полу.       В этот момент за их спинами наступила тишина. Ренегат, весь покрытый останками своих собратьев, с хрустом разорвал последнего гвардейца пополам и отбросил его части в стороны. Гаснущая оптика инсектикона была раздавлена тяжёлым сервоприводом предателя. Но радости на его фейсплейте не было. Он замер, его единственный окуляр начал лихорадочно мигать, а челюсти мелко задрожали.       — Шиверлайт! — его голос сорвался на хрип. — Саундвейв! Что вы наделали?!       Он медленно поднял манипуляторы к голове, словно пытаясь заглушить невыносимый шум.       — Один из тех кабелей... Саундвейв, твой миникон перерубил магистраль, питавшую внешние антенны! Канал вещания не просто закрылся - он замкнул на максимальной мощности!       Стилчест, который только что победно вскинул манипуляторы, внезапно побледнел, его датчики уловили вибрацию стен.       — Босс... ты хочешь сказать...       — Я хочу сказать... — прорычал Ренегат, оборачиваясь к трону. — что сейчас весь сектор, миллионы инсектиконов, получили сигнал "Общая тревога". Они уже идут сюда. Все. Слышите?!       Сквозь бронированное стекло и толщу стен послышался нарастающий гул. Не механический шум, а низкая, вибрирующая нота миллионов крыльев, от которой задрожал пол. Матриарх на троне тихо рассмеялась. И этот смех, лишенный злобы, был страшнее любого крика.       — Ошибка. — мягко произнесла она.       Раздался резкий звук - шипение выходящего под давлением пара и тяжелый механический щелчок разгерметизации. Тысячи кабелей, что опутывали её корпус, начали отсоединяться один за другим, со свистом уходя обратно в пазы трона. Матриарх медленно, с невероятной грацией, начала подниматься со своего места. Она сделала первый шаг по ступеням, спускаясь к застывшей группе. Её походка была обманчиво легкой, почти летящей, в каждом движении чувствовалась уверенность. Саундвейв, чей фейсплейт оставался непроницаемым, лишь чуть плотнее сжал пальцы, фиксируя, как она сокращает дистанцию. Остановившись на нижней ступени, Матриарх плавно коснулась боковых панелей на своих бедрах. С тихим лязгом и облаком белого пара из скрытых пазов выскользнули рукояти. Одним текучим движением она выхватила их: в правой руке блеснула изящная, длинная сабля, в левой - тонкая, как игла, шпага. Она встала в легкую, безупречную дуэльную стойку, направив острие шпаги в сторону Шиверлайт. Воздух вокруг неё заискрился от статического электричества.       — Вы хотели пройти силой? — голос её стал чистым и звонким, как удар клинка о клинок. — Что ж. Я - Серафексис. Бывшая первая сабля Кибертрона и ныне Матриарх Инсектиконов.       Матриарх чуть склонила голову набок, и в наступившей тишине зала, нарушаемой лишь далеким гулом приближающегося Роя, раздался едва слышный, кристально чистый звон. Темный, непроницаемый визор, который до этого момента казался монолитной частью её фейсплейта, вдруг дрогнул. По его поверхности пробежала сеть тончайших трещин, похожих на разряды статического электричества, и стекло начало плавно расходиться в стороны. Две половины маски скользнули по сложной траектории, уходя глубоко в пазы шлема, обнажая истинный фейсплейт Праыительницы. Под броней скрывались не стандартные оптические сенсоры. На месте фейсплейта вспыхнули четыре изумрудных окуляра - две пары хищных, идеально ограненных кристаллов, расположенных друг над другом. Они не просто светились; внутри них пульсировала живая, древняя энергия, закручиваясь в сложные спирали данных. Этот взгляд был невыносим. Он не сканировал броню и не оценивал вооружение. Серафексис смотрела глубже. Её окуляры с легкой насмешкой впивались в самую суть присутствующих, казалось, обнажая их страхи, сомнения и те самые мечты, о которых так страстно говорила Шиверлайт. В этом взгляде не было ярости - в нем сквозило ледяное превосходство существа, которое видело закат золотого века Кибертрона и начало его агонии. Четыре зеленых огня зажглись в полумраке зала, отражаясь на остриях её клинков, и в этом сиянии Шиверлайт вдруг поняла: им пиздец, это другой уровень.       — Ну же. — прошептала Серафексис, и её взгляд прищурился, превращаясь в четыре тонкие щели ядовитого света. — Покажите мне, стоит ли ваша мечта того, чтобы ради неё погасить свои искры.       Гримлок не стал ждать команды. Его терпение лопнуло в тот самый миг, когда Серафексис обнажила свои четыре изумрудных окуляра. С оглушительным, первобытным механическим ревом, от которого задрожали монументальные стены зала, лидер Диноботов трансформировался на ходу. Огромный стальной тираннозавр обрушился на ступени, сминая металл когтями, и из его пасти вырвался ревущий, неистовый поток концентрированного пламени. Это пламя должно было превратить всё на своем пути в шлак, но, достигнув невидимой границы вокруг Матриарха, огонь повел себя странно. Он не обтек её, а буквально разбился, рассыпаясь мириадами бессильных, гаснущих искр об абсолютно прозрачную, но непроницаемую телепатическую стену. Серафексис даже не пошевелилась. Она стояла неподвижно, изящная и хрупкая в этом огненном аду, и её четыре зеленых огня смотрели сквозь пламя с той же пугающей, ледяной насмешкой. Гримлок, видя, что пламя не помогло, взревел еще громче и ринулся в клинч, намереваясь просто раздавить врага своим колоссальным весом, смести её с лица Кибертрона одним ударом лапы. Он был воплощением чистой, яростной мощи, а она - лишь тонким, темным силуэтом на его пути. Серафексис оставалась неподвижной до самого последнего мгновения, когда челюсти динозавра уже готовы были сомкнуться на ней.       Внезапно всякое движение прекратилось. Наступила гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего пола. Группа Шиверлайт в оцепенении смотрела, как дым и копоть медленно рассеиваются, открывая ужасающую, невозможную картину. Огромный, массивный Гримлок замер, его сервоприводы жалобно застонали, а из горла вырывался сдавленный, хриплый звук, похожий на металлический скрежет. Серафексис стояла вплотную к его грудной броне, её поза оставалась безупречно изящной, почти танцевальной. Её левый манипулятор, сжимавший тонкую шпагу, был вытянут вперед в идеальном выпаде. Игла клинка, этот крошечный по сравнению с Диноботом кусочек стали, ушла в корпус гиганта по самую рукоять, безжалостно пробив толстенные слои брони точно в районе искровой камеры.       — ГРИМЛОК! — взвыл Свуп, и этот крик послужил сигналом к хаосу.       Остальные Диноботы, обезумев от ярости при виде своего поверженного, смертельно раненого лидера, открыли шквальный, подавляющий огонь. Зал заполнился вспышками плазмы, свистом снарядов и грохотом взрывов. Серафексис, одним резким, расчетливым и невероятно быстрым движением выдернула шпагу из корпуса гиганта. Острие клинка было густо залито ярко-голубым, пульсирующим энергоном. Она мгновенно отступила назад, её движения были настолько текучими и нереально быстрыми, что она казалась лишь серебристым росчерком в пороховом дыму, легко, почти лениво уходя от шквала огня, который превращал всё вокруг в крошево. Слэг, Снарл и Свуп бросились к рухнувшему на колени лидеру, прикрывая его своими телами, готовые умереть за него. Гримлок тяжело, прерывисто вентилировал, из пробитой груди валил густой, горячий пар. Его оптика лихорадочно, испуганно мигала, отражая первобытный, неописуемый ужас, который он никогда не испытывал прежде.       — Живой... — прохрипел Снарл, дрожащими пальцами пытаясь зажать страшную рану. — Ты как, командир?!       Гримлок поднял на них взгляд, в котором не было привычной ярости - только осознание того, насколько близко он подошел к деактивации.       — Она... — его голос сорвался на металлический скрежет и кашель. — Она не промахнулась. Она специально... Один миллиметр. До искры остался один чертов миллиметр.       Он посмотрел на Серафексис, которая замерла в десяти метрах от них, на другом конце зала, методично стряхивая энергон с клинка коротким, элегантным взмахом. Её четыре зеленых окуляра смотрели на них с той же пугающей, ледяной насмешкой. Серафексис не спешила. Она ступала по залитому энергоном полу с пугающей неторопливостью, каждый её шаг отдавался четким, сухим цокотом о металл. Она вращала шпагу в ладони, превращая её в сверкающий стальной нимб, и её четыре окуляра светились мягким, почти ласковым изумрудом. Группа пятилась. Даже Диноботы, поддерживая тяжело дышащего Гримлока, отступали под этим невидимым, но почти физически ощутимым давлением.       — Саундвейв... — Шиверлайт не сводила взгляда с Матриарха, её голос дрожал от предельного напряжения. — Ты засек? Как она это сделала?       Саундвейв молчал. Его корпус вибрировал от колоссальной нагрузки - он на лету обрабатывал гигабайты видеоданных, пытаясь разложить движение Серафексис на кадры. Но на каждом сегменте записи она оставалась лишь четким, невозможным росчерком. Его системы не фиксировали ни работы ускорителей, ни скачков тепла. Она просто... оказалась в том месте, в то время.       — Слишком быстро. — наконец выдал он, и в его ровном голосе Шиверлайт впервые услышала тень растерянности.       — К черту замеры! — Ренегат вдруг выпрямился, его окуляр вспыхнул отчаянной яростью. — Она одна! Пока Рой не высадил ворота, у нас есть шанс! Стилчест, за мной!       — Понял, босс! — Стилчест среагировал мгновенно.       С грохотом развернув свой массивный ростовой щит, он выставил его перед собой. Для него это было привычным делом - быть скалой, о которую разбиваются волны врагов. Они рванули вперед вдвоем. Ренегат пригнулся за широкой спиной лейтенанта, готовясь нанести удар из-за щита. Стилчест сжал рукояти, упираясь плечом в бронеплиту.       — НЕТ! СТОЯТЬ! — взревел Гримлок. Его голос, усиленный внешними динамиками, ударил по залу как гром. — НЕ ПОДХОДИТЕ К НЕЙ!       Ренегат, услышав этот крик лидера диноботов, который только что заглянул в бездну, инстинктивно затормозил. Он замер в паре метров от Серафексис. Инсектикон резко оглянулся на Гримлока, и в этот краткий миг осознание прошило его процессор ледяной иглой. Он повернул голову обратно. Его оптика в ужасе расширилась, а манипулятор потянулся к товарищу, но... Стилчест не успел. Он уже разогнался, инерция его массивного тела и тяжелого щита была слишком велика. С громоподобным топотом защитник пересек дозволенную ему границу Матриархом. Серафексис даже не сменила позы. Она просто чуть довернула корпус, и её четыре окуляра сфокусировались на приближающейся стене металла. Ренегат увидел, как пространство вокруг Серафексис внезапно дрогнуло. Стилчест вдруг словно завяз в невидимом эфире. Его рывок превратился в замедленное, мучительное движение, в то время как сама Матриарх начала двигаться в неестественно чистом, молниеносном ритме. Шиверлайт не думала. В тот момент, когда реальность вокруг Стилчеста начала густеть, она не пыталась анализировать ситуацию. В её процессоре не было цели атаковать, а только одна исступленная потребность: вытолкнуть товарища из-под удара.       Она рванулась вперед, вкладывая всю энергию ускорителей в безумный, хаотичный рывок наперерез. Шиверлайт врезалась в плечо Стилчеста, буквально вынося его из вектора атаки. Громоздкий бот вместе со своим щитом отлетел назад, с грохотом покатившись по полу. Но инерция вынесла саму Шиверлайт прямо под клинки Матриарха. Тонкая шпага Серафексис, двигавшаяся по идеальной, необратимой траектории, должна была прошить искру фемм, но в этот миг Шиверлайт даже не смотрела на врага. Она была полностью сосредоточена на том, чтобы отбросить Стилчеста подальше. Раздался резкий скрежет. Шпага с ужасающей легкостью вспорола внешнюю броню манипулятора Шиверлайт, рассекая магистрали и уходя глубоко в металл. Ярко-голубой энергон брызнул на пол. Рана была страшной: рваные края брони зазубрились, обнажая внутренние провода, но острие, нацеленное точно в центр груди, по какой-то невероятной случайности прошло мимо. Серафексис замерла на долю тика. Её четыре окуляра расширились. Она мгновенно перехватила саблю для второго, завершающего удара, который должен был снести голову Шиверлайт...       И промахнулась.       Сабля рассекла воздух в сантиметре от шлема фемм, лишь срезав короткую антенну. Безупречный, сверхъестественный расчет Матриарха, который только что едва не стоил актива Гримлоку, на этот раз дал необъяснимую осечку. Клинок прошел мимо цели, словно сама судьба внезапно сбила Серафексис с ритма. Шиверлайт, стиснув дентопластины от острой боли, не дала ей шанса на третий выпад. Она схватила дезориентированного Стилчеста за загривок и, пятясь, потащила его прочь из круга смерти. Она буквально вбросила его в ряды Диноботов, тяжело дыша и прижимая изувеченный, истекающий энергоном манипулятор к нагрудной броне. Стилчест рухнул на колени, его щит с лязгом упал на пол. Защитник мелко дрожал, его окуляры были расширены до предела. Он был на грани системного шока.       — Она... она была везде... — прошептал он, едва не плача от пережитого ужаса. — Я видел деактивацю, босс...       Ренегат присел рядом с ним, с ужасом глядя на рану Шиверлайт, осознавая ошибку своей импульсивности. Серафексис осталась стоять на месте. Она медленно опустила клинки, глядя на свои манипуляторы, словно на предавшее её оружие. Её четыре зеленых окуляра мерцали прерывисто, в них больше не было насмешки - только ледяное, жгучее недоумение. Она молчала, не желая признавать случайность своего промаха, но её застывшая, напряженная поза выдавала внутреннее смятение. Башня снова содрогнулась. Ворота выгнулись внутрь, и по залу разнесся оглушительный треск лопающегося металла. Миллионы инсектиконов начали просачиваться сквозь щели, привлеченные зовом своей Правительницы.       — Шиверлайт... — Саундвейв подошел к ней, его датчики зафиксировали критическую потерю энергона. — Твое состояние нестабильно.       — Плевать. — выдохнула она, не сводя взгляда с четырех изумрудных огней Серафексис. — Я все ещё в активе и она все ещё на пути.       Позади, у массивных сворок тронного зала, нарастал невыносимый скрежет. Бронированные двери, украшенные чеканкой Роя, окончательно сдались под натиском миллионов корпусов. Металл лопнул с пушечным хлопком, и в образовавшиеся бреши хлынули первые ряды инсектиконов.       — ДЕРЖАТЬ ПРОХОД! — взревел Слэг, вскидывая тяжелую плазменную пушку.       Зал наполнился хаосом: Слэг, Снарл и Свуп открыли шквальный огонь, превращая каждый сантиметр у входа в зону кипящего свинца и плазмы. Стилчест, все еще вздрагивая от системного шока, на чистых рефлексах вбил щит в пол, перекрывая нижний сектор и ведя беглый огонь из карабина. Только Гримлок, стоявший чуть впереди, время от времени выпускал из пасти ревущую струю пламени, выжигая тех, кто пытался проскочить сквозь заслон. Грохот канонады стал фоном, за которым пространство у подножия трона превратилось в звенящую, застывшую арену.       Шиверлайт, Саундвейв и Ренегат начали обходить Серафексис. Шиверлайт с коротким лязгом трансформировала поврежденный манипулятор: металл разошелся, выпуская длинный, хищный клинок, ставший продолжением её руки. Несмотря на рваную рану, из которой на пол густо капал энергон, её хватка была железной. Когда до Серафексис оставалось ровно десять метров, Саундвейв замер. Его фиолетовые окуляры сузились, фиксируя точку невозврата.       — Стоять. — его голос прозвучал как сухой щелчок. — Десять метров. Это её предел.       Серафексис, неподвижно стоявшая на ступенях, чуть заметно улыбнулась. Её четыре изумрудных окуляра мерцали, фиксируя положение каждого из вторженцев.       — Отдаю должное, твоя проницательность восхищает. — мягко произнесла она. — Но знание границ не всегда означает спасение.       — Нам плевать! — рыкнул Ренегат. — На счет "три"... Один... Два... ТРИ!       Они рванулись вперед единым фронтом. Шиверлайт метила мечом в корпус, Ренегат заходил снизу, а Саундвейв должен был нанести удар в сочленение шлема. Всё произошло в долю тика. Воздух в центре круга схлопнулся с вакуумным хлопком, и Серафексис просто... исчезла. В то же мгновение она возникла за спиной у Саундвейва, уже находясь в середине идеального выпада.       — САУНДВЕЙВ! — крик Шиверлайт захлебнулся.       Она увидела вспышку серебра. Саундвейв не успел даже начать разворот. Тонкая шпага Серафексис вошла в его спину под углом, пробивая корпус и выходя из грудной пластины. На его фейсплейте, всегда хранившем печать холодного и расчетливого спокойствия, впервые отразилось чистое, простое удивление. Окуляры широко распахнулись, фиолетовый свет в них дрогнул... и погас. Серафексис медленно выдернула шпагу. Саундвейв тяжело опустился на колени, его голова бессильно поникла, и он повалился вперед, рухнув в лужу собственного энергона. Шиверлайт замерла. Внутри неё что-то с оглушительным треском лопнуло. Алая оптика фемм вспыхнула неистовым, багровым заревом, выжигая остатки логики.       — Назад, Шиверлайт! — Ренегат намертво перехватил её за плечо, силой удерживая от безумного броска. — В лоб ты её не достанешь!       Инсектикон тяжело задышал, его вентиляция выплевывала облака пара. Он посмотрел на Серафексис, которая методично стряхивала энергон с клинка, и его единственный окуляр сузился до точки.       — Я сам сожру ее искру.— голос Ренегата стал хриплым, наполненным ядовитой угрозой.       Он резко рванул когтистыми пальцами сегменты собственной брони на груди. С жутким скрежетом металл разошелся, обнажая пульсирующие магистрали, из которых начала сочиться темная, маслянистая субстанция - тот самый мор. Черные вены мгновенно проступили на его корпусе, разъедая краску, а испарения начали затемнять его силуэт.       — Попробуй достать мою искру теперь! — взревел он, бросаясь в атаку.       Ренегат перестал быть бойцом - он стал живым проклятием, навязывая Серафексис контакт, от которого её идеальная броня начала бы плавиться. В это время над неподвижным телом Саундвейва Раведж пришел в действие. Маленький черный хищник, не издавая ни звука, намертво вжался в сочленения спины напарника. Его собственная искра вспыхнула ослепительным светом, видимым лишь в узком зазоре брони. Раведж замкнул свои цепи напрямую на ядро Саундвейва, отдавая всё тепло своего актива, каждую каплю заряда, лишь бы поддержать биение в угасающем центре. Глубоко внутри, во тьме отключенных систем, искра, что уже была близка к Колодцу Искр, задрожала и зацепилась за этот отчаянный импульс.       Ренегат бросился вперед, как безумный зверь. Черная маслянистая желчь Чумы брызгала с его брони, разъедая металл пола, но Серафексис даже не вздрогнула. В её четырех окулярах не было страха перед заразой - лишь холодное, вековое презрение.       — Ты забыл, маленький предатель... — прошептала она. — Именно я положила конец чуме.       Когда Ренегат вошел в её зону, идеальный ритм Матриарха не сбился ни на микрон. Она не стала уклоняться от грязного контакта. Её сабля описала ослепительную дугу, с чудовищным скрежетом рассекая бедро инсектикона. Тяжелый сервопривод Ренегата с лязгом отлетел в сторону, и он рухнул грудью в смешанную лужу синего и алого энергона. Даже лишившись конечности, Ренегат не сдался. Срываясь на хриплый механический рык, он цеплялся когтями за выщербленный пол, волоча свой изувеченный корпус к Матриарху. Серафексис лишь слегка склонилась над ним, и её ладонь коснулась его шлема. Из манипулятора вырвался резкий статический разряд - мощнейший телепатический импульс. Ренегата выгнуло дугой, его корпус заискрился от перегрузки, и он замер, окончательно уходя в принудительный офлайн.       На фоне этого избиения ситуация у ворот стала критической. Тяжелые орудия Слэга и Снарла раскалились докрасна, их системы охлаждения выли жалобно и надрывно. Снаряды закончились. Диноботы, взревев от ярости, отбросили бесполезные пушки и начали рвать наступающих инсектиконов голыми манипуляторами. Хуже всех пришлось Свупу: его движения стали рваными, датчики энергии мигали багровым - его запасы топлива были практически на нуле.       И в этот миг, когда отчаяние готово было захлестнуть зал, по процессорам всех присутствующих ударил тяжелый, давящий белый шум. Это не был звук - это была волна помех, от которой задрожали датчики. Все невольно обернулись к центру зала. Вокруг неподвижного тела Саундвейва по разлитому энергону, обычному синему и концентрированному красному, что вытек из перебитых кабелей питания антенн, расходились четкие круговые вибрации. Акустик пошевелился. Скрежеща металлом о металл, он начал медленно подниматься. Его корпус заваливался, сервоприводы подгибались, не в силах сразу поймать баланс, но он упрямо цеплялся стопами за пол, вытягивая себя из когтей деактивации. Когда он наконец выпрямился, его окуляры вспыхнули фиолетовым светом такой интенсивности, что он прорезал пороховую гарь зала.       Серафексис прищурилась, её взгляд стал острым и внимательным. Она смотрела на рану в его груди - ту самую, которую она нанесла своей шпагой. Оттуда, смешиваясь с остатками синего, пульсировал ярко-алый энергон. Матриарх осознала, что произошло. Пока Саундвейв лежал в луже топлива, разлитого из магистралей связи, Раведж не просто удерживал его искру. В режиме критической перезагрузки системы Саундвейва сработали как вакуумная помпа, впитав в себя высокооктановый красный энергон, предназначенный для питания планетарных передатчиков. Это не было чудо - это была опасная, взрывная перегрузка систем, которую обычный бот просто не пережил бы. Саундвейв поднял голову. На его фейсплейте больше не было удивления. Волна белого шума вокруг него усилилась, заставляя ближайших инсектиконов Роя дезориентировано пятиться.       — Избыток мощности... — проскрежетал его вокодер, восстанавливая частоту.       Саундвейв внезапно резко согнулся пополам, словно его корпус скрутило невидимой судорогой от переизбытка сырой мощи красного энергона. В следующую секунду он рывком выпрямился, до предела выгнув спину и широко растопырив манипуляторы. Всё его аудиооборудование, встроенные динамики и скрытые акустические резонаторы сработали на запредельной частоте. Зал захлестнула мощнейшая, видимая глазу звуковая волна.       Удар был такой силы, что инсектиконов Роя, ломившихся в двери, буквально сплющило, а затем по всему помещению пронесся каскад коротких замыканий. Рядовые инсектиконы начали падать один за другим, их сенсорные системы выгорали, не выдержав резонанса. Стилчест, стоявший ближе всех к эпицентру заслона, глухо охнул и рухнул на колени, его окуляры погасли - акустический удар отправил его процессор в глубокую принудительную перезагрузку.       Серафексис нахмурилась, прижимая ладонь к шлему. Её четыре окуляра на мгновение потеряли фокус от резкой, пронзительной головной боли. Она ощутила, как её идеальный ритм дает сбой под давлением этой первобытной звуковой стены.       — Так не пойдет... — прошипела она, её голос стал ледяным.       Матриарх, игнорируя хаос вокруг, целенаправленно двинулась к Саундвейву. Она понимала: если этот акустик продолжит трансляцию на такой мощности, её собственная нейросеть может получить необратимые повреждения. Она занесла саблю для окончательного, милосердного удара, который должен был размозжить голову связиста.       — Это ваше, Ваше Величество. — выкрикнула Шиверлайт.       Не имея времени на рывок, фемм схватила за лапу ближайший труп гвардейца-инсектикона, валявшийся у её сервоприводов, и с неестественной силой, усиленной яростью, швырнула его в Серафексис. Матриарх коротким, раздраженным взмахом шпаги рассекла летящее тело пополам, даже не замедляя шага. Но Шиверлайт не останавливалась. В Серафексис полетел второй труп, затем третий. Тяжелые куски хитина и металла градом посыпались на правительницу, сбивая её с траектории и заставляя тратить драгоценные доли тиков на уклонение. Серафексис резко развернулась к Шиверлайт. Её четыре изумрудных глаза пылали истинным раздражением. Эти жалкие попытки отвлечь её начинали выводить Матриарха из равновесия. Она чувствовала, как нарастает гул Саундвейва - еще несколько мгновений такой перегрузки, и она сама может серьезно пострадать.       Оценив ситуацию, Серафексис приняла решение. Она не стала бросаться на Шиверлайт. Вместо этого она начала быстро отступать вверх по ступеням, обратно к своему трону. Её движения оставались грациозными, но в них появилась поспешность, которой не было раньше. Ей нужно было не просто защититься, ей нужно было нечто большее, что скрывалось в недрах её престола.       — Вы зашли слишком далеко в своем невежестве. — бросила она через плечо, достигая верхней площадки.       Матриарх положила ладони на подлокотники трона, и по залу разнесся тяжелый гул работающих механизмов. Она начала подготавливать нечто, предназначенное для окончательного подавления мятежа. С тихим, хищным лязгом из пазов трона выскользнули два запасных кабеля, которые тут же вонзились в разъемы на её спине. По её броне пробежала волна статического напряжения, заставляя изумрудные окуляры вспыхнуть с новой, пугающей силой. Она медленно свела манипуляторы вместе. Сабля и шпага соединились у основания рукоятей, защелкнувшись в единое, обоюдоострое оружие. Перехватив его обеими руками, Матриарх глубоко отвела клинки назад, за плечо. Воздух вокруг неё начал густеть, наливаясь тяжелой, чернильной тьмой, которая, казалось, высасывала свет из самого зала.       — Прощайте... — прошептала она.       Серафексис сделала резкий, безупречный разворот на 180 градусов. Вложив в движение всю инерцию своего корпуса и мощь кабелей, она выпустила колоссальный черный слэш. Разрез в самом пространстве, сотканный из чистого кинетического могущества и вакума космоса, оторвался от клинков. Он летел обманчиво медленно, издавая тонкий, вибрирующий звук, от которого заныли нейросети всех присутствующих.       Саундвейв, чья оптика уже горела багровым от перегрузки, понял: увернуться невозможно. Раведж на его спине впился в броню, отдавая последние крохи энергии. Акустик вскинул манипуляторы, фокусируя всё звуковое давление, всю мощь красного энергона в один направленный залп.       Две силы столкнулись в центре зала.       Звук и пространство сошлись в чудовищном резонансе. Звенящая пустота разреза против яростного рева акустической волны. Саундвейв держался из последних сил, его динамики начали дымиться, из сочленений вырывались снопы искр, а по фейсплейту пробежали трещины. Он не мог развеять эту атаку - она была слишком плотной, слишком фундаментальной. С оглушительным треском резонаторы Саундвейва лопнули. Акустик рухнул на колени, его корпус содрогался от коротких замыканий, а изо рта вырывался лишь сиплый статический шум и энергон. Но его жертва не была напрасной. Направленный звуковой удар в последний момент слегка подбросил черный слэш вверх, меняя его траекторию всего на несколько градусов.       Черное лезвие пустоты пронеслось в считанных метрах над головами Шиверлайт и Диноботов. Оно прошло сквозь стену башни, как раскаленный нож сквозь масло, срезало часть массивной крыши и ушло в небо Тайгер Пакс. Вдалеке раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем - громоподобный хлопок, с которым схлопывается нестабильный космический мост. Небо на мгновение осветилось фиолетовой вспышкой, и всё стихло. В зале воцарилась тяжелая, вакуумная тишина. Половина крыши медленно сползла вниз, открывая вид на чужое небо. Саундвейв лежал неподвижно, его системы дымились. Серафексис стояла на троне, тяжело вентелируя, её клинки всё еще дымились черным туманом.       — Ты... — она посмотрела вниз на Саундвейва, и в её голосе впервые прозвучало нечто похожее на опасение. — Невозможно...       Воздух в тронном зале стал густым и едким от перегретого металла. Серафексис стояла, окутанная плотными облаками пара, вырывающимися из её охлаждающих пор. Её корпус мелко подрагивал, а кабели, питающие трон, искрили, не справляясь с колоссальной отдачей. Группа Шиверлайт представляла собой печальное зрелище. Диноботы тяжело вентилировали, опираясь друг на друга; Свуп едва держался в сознании, его системы мигали багровым. Саундвейв распластался на полу, окутанный дымом от сгоревших динамиков, а Стилчест и Ренегат так и не пришли в онлайн. Серафексис медленно, с мучительным изяществом, вновь развела соединенные клинки в стороны. Она сделала глубокий замах, и тьма вокруг стали начала сгущаться вновь.       — Еще один раз... — прошептала Шиверлайт, вскидывая дрожащий манипулятор с выдвинутым мечом. — Мы не выдержим второго удара.       В процессорах группы воцарился первобытный ужас. Они видели, на что способна эта атака, и знали, что ресурсов для отражения больше нет. Но Матриарх блефовала. Внутренние датчики Серафексис вопили о критическом перегреве; её системы были истощены настолько, что повторный слэш не просто был невозможен - он разорвал бы её собственную искру на части. Ей нужно было время, хотя бы несколько ворнов, чтобы стабилизировать ядро. В этот момент тяжелые боковые двери сорвались с петель. В зал ворвались Мирмидра, Брютера и Мортилия. Они замерли, пораженные открывшейся картиной: разрушенный зал, поверженный Рой, дымящийся Саундвейв и их Матриарх, балансирующая на грани деактивации.       — Добейте их... — ледяной приказ Серафексис разрезал тишину.       Брютера без колебаний вскинула свои орудия, готовая превратить израненную группу в металлическую крошку. Мирмидра медлила, её взгляд метался от Серафексис к изувеченному телу Ренегата; в её логических цепях вспыхнул протест - она не хотела добивать того, кого когда-то считала частью своего Роя. Частью себя. Мортилия же просто замерла, сжимая рукоять косы. Слова Шиверлайт о выборе и ином пути все еще резонировали в её процессоре, отравляя верность Матриарху сомнением.       Ситуация накалилась до предела, но внезапно небо над ними пришло в движение. Дыра в крыше, пробитая черным слэшем, начала расширяться. Сверху ударил мощнейший порыв ветра, сбивающий с ног и разметающий пороховую гарь. Огромная тень накрыла тронный зал, и в разлом заглянула... голова. Это была колоссальная, бронированная морда предакона. Его золотистая оптика вспыхнула, сканируя разрушения, а из пасти вырвалось облачко горячего пара. Великий ящер прищурился, глядя на Матриарха, на дымящегося Саундвейва которого пытались откачать, группу Диноботов и на застывших в шоке сестер.       — Я, конечно, всё понимаю, — прогрохотал предакон, и его голос заставил завибрировать сами остовы Башни. — Но что, во имя Великой Искры, за херня тут происходит?