Рождественский шанс

Эта история берёт своё начало, как и множество других праздничных историй, в канун Рождества. Удивительное время, согласитесь? День, когда даже самые необъяснимые вещи могут происходить и никто не останется удивлён настолько, чтобы поставить их реалистичность под сомнение. Сказочность приближающегося Рождества способна растопить сердце и затушить логику любого, даже самого ярого скептика. Разве что, кроме Рико Морияма. Нет, если мы начнём говорить о Рико, то тогда история началась гораздо, гораздо раньше. А поговорить об этом придётся, ведь он и будет главным её героем, а вам, читателям, необходимо понимать, как он оказался в той точке, что повлекла за собой всё происходящее в тот чрезвычайно необыкновенный день. Обещаю, я буду краток в своём рассказе, чтобы поскорее перейти к основной части. Итак, любой посвящённый в драму семьи Морияма с уверенностью скажет, что всё полетело к чертям после смерти главы семейства, Кенго. Нас не особо интересуют причины — что полезного может быть в знании, что очередной миллионер скончался от сердечной недостаточности? Но именно в тот день, на тот момент, ещё двадцатилетний Рико узнал, что в наследство ему осталось целое ничего. Все активы, акции, вся компания Морияма Корпорэйшн полностью перешли в руки Ичиро Морияма, старшего сына, будь прокляты семейные традиции. А может, дело было не только в них. Может Рико, за пару лет до отцовской смерти, стоило научиться запирать двери, зная, что в доме есть кто-то ещё, когда к нему приходил его парень. Пусть это и были двери гостиной. Пусть они и не занимались чем-то откровеннее поцелуев. И рука в заднем кармане джинс Натаниэля определённо не была главной из причин, по которой глаз Кенго, стоявшего на пороге, нервно задёргался. Гомофобному отцу Рико хватило бы любой мелочи, чтобы разораться, брызжа слюной на невпечатлённых его яростью парней. Они были совсем юны и слегка увлечены, и кто мы такие, чтобы их за это осуждать? В любом случае, инцидент с незапланированным каминг-аутом ещё сильнее охладил и без того натянутые отношения между отцом и сыном. И если до этого у Рико ещё была слабая надежда на то, что Кенго оставит ему в наследство яхту или захудалый земельный участок со скромным банковским счётом, то после того, как семейный юрист зачитал завещание, их комнаты он вышел с перекошенным от ярости лицом. До последнего цента всё досталось его великолепному братцу. Вы можете предположить, что зависть прокралась в сердце Рико и окажетесь абсолютно правы! О, как же он завидовал своему брату. Первый сын, единственный наследник, человек, которому с подросткового возраста позволялось присутствовать на всех деловых встречах отца, дабы набраться опыта. Выпускник Гарварда, призёр международных конференций. Ичиро то, Ичиро сё, Ичиро гордость семьи. И как же сильно Рико от этого тошнило. Он и сам поступил в Гарвард вслед за старшим братом, но отец, мало того, что не удосужился его с этим поздравить, так ещё и посмел умереть, не дождавшись выпускного. Не то чтобы Рико пытался надеяться на то, что тот бы пришёл, но сразу после смерти перевёлся в другой университет, который окончил заочно. Его отношение к обоим сыновьям отличалось радикально. Там, где перед Ичиро распахивались двери, Рико получал той же самой дверью по лбу: его достижения игнорировали, всегда презрительно смотрели и высокомерно приказывали не путаться под ногами. Вступив в наследство, Ичиро попытался исправить ошибки их непутёвого отца. Ключевое слово — попытался. По скромному и обозлённому мнению Рико, то, что брат переписал на него квартиру на Манхэттене и назначил своим заместителем в компании, было жалкой и унизительной подачкой, костью, брошенной голодной бездомной псине. И то, в Рико присутствовала стойкая уверенность, что сделано это было по причине «ну, семья же». Сам-то Ичиро, благотворитель эдакий, был директором и жил в трёхэтажном пентхаусе. И постепенно зависть перетекла в неприязнь, а затем и в ненависть, став причиной немаловажных для этой истории изменений в Рико. Всей своей покрывшейся плесенью мрака душой он стал мечтать о том, чтобы, наконец, стать главным. Почувствовать первенство, своё превосходство над старшим братом, которых он так долго был лишён. И ради этого он был готов на многое, если не на всё. На этой печальной ноте, мы переносимся в настоящее, на восемнадцатый этаж главного здания Морияма Корпорэйшн, в офис Рико Морияма. Перед тем, как я оставлю вас самостоятельно наблюдать за ним, напомню вам, что на дворе было двадцать четвёртое декабря, хоть ничто в помещении не служило подсказкой для этого, за исключением бездушного офисного календаря с пружинками на столе. Но будь вы там в тот момент, вы бы и не обратили внимания на этот календарь, ведь в первую очередь в глаза бросался захламленный стол. Таковым он стал полчаса назад, когда раздражённый и замёрзший Рико, опоздавший из-за пробок в сочельник, небрежно скинул с себя пальто и с трепещущим в пальцах предвкушением разорвал бумажный конверт, раскладывая его содержимое перед собой. Этим утром перед работой он заскочил в кафе, чтобы встретиться там с нанятым частным детективом, которому отвалил немаленькую сумму за то, чтобы тот следил и фотографировал каждый шаг Ичиро. Это и было маленьким планом Рико из области «готов на многое». Он уже отчаялся придумывать что-то, чтобы, наконец, сбить спесь с их великолепного директора — слишком уж успешно он вёл бизнес, а будучи заместителем, Рико не мог позволить себе саботировать дела собственной компании, всё-таки, он был крайне заинтересован в том, чтобы обладать ею в будущем. И ровно тогда в его голову пришла гениальная идея. Ничто не могло помочь ему сместить Ичиро с верхушки эффективнее, чем какая-то компрометирующая информация. Рико планировал нарыть на брата что-то, что безвозвратно испортило бы его имидж в глазах общественности, но не оставило пятен на репутации компании. Все бы отвернулись от Ичиро, вынуждая его по собственной воле покинуть свой пост. И тогда на сцену выйдет великолепный Рико, безупречный заместитель, что возьмёт под своё великодушное крыло бесхозную корпорацию, потому что кто, если не он? План был прост и надёжен, как швейцарские часы. Но прямо сейчас, разглядывая лежащие перед ним фотографии, Рико медленно закипал. Заминка заключалась в том, что жизнь Ичиро выглядела… безупречно? Рико громко фыркнул и взял в руки следующее фото. Опять ничего. На кадрах его брат выходил из дома, плотнее кутаясь в пальто, обедал в ближайшем к их зданию итальянском ресторане, ходил по супермаркету с чёртовой продуктовой тележкой, словно он какой-то плебей, садился в машину вместе со своим личным помощником. Никаких сомнительных встреч, сделок с мутными личностями, осуждаемого времяпровождения. Чист и невинен, как новорожденный. Глянцевая бумага зашуршала, сжатая в напряжённом кулаке Рико. — Какой же раздражающий, — процедил он сквозь зубы, зашвыривая смятую в комок фотографию в мусорное ведро. И снова, брат оказался идеален. Рывком Рико встал со своего кресла и, гневно вышагивая, подошёл к панорамному окну, взирая на город сверху вниз. По тротуару в предрождественской суете куда-то спешили люди, пряча руки в карманах, а носы в пушистых шарфах. Даже их походка выглядела для Рико нелепо, слишком уж чётко в ней читалась ленивая праздность. Всего один глупый день, помеченный в календаре красным, а они, о глупцы, уже были готовы побросать все свои дела и погрузиться в бессмысленное празднование. Всякое заведение, что Рико с нахмуренными бровями наблюдал из окна, светилось и мерцало разноцветными огоньками. Гирлянды снаружи, гирлянды внутри — бесполезные траты на глупую потребность людей раскрашивать тусклость их жизней, будто ритмично моргающие лампочки могли решить все их проблемы. Рико прищурил глаза и всплеснул руками, заприметив вдали высоченную украшенную елку. Очередной бред сумасшедшего, приправленный рождественскими оправданиями. Рико посетила унылая мысль, что выйди он на улицу, в эту обезумевшую толпу, его сразу же окружила бы какая-нибудь глупая праздничная мелодия, для которой не нужны и динамики. Рождество, Рождество, Рождество. Из каждого угла весь месяц он только и слышал восторженный лепет о приближающемся дне и том, на что все собираются потратить своё время. Подобные были и в их компании. Энтузиасты с шилом в задницах выразили своё желание украсить первый этаж и свои рабочие места, а все менеджеры только и согласились, добродушно улыбаясь. Рико, который хотел обсудить итоги года на том совещании, чуть не захлебнулся возмущением, когда рабочие вопросы превратились в какой-то балаган. И самое обидное, он оказался в меньшинстве — все, как один коллективный, и, между прочим, крайне тупой разум, согласились, что позитивная праздничная атмосфера сможет замотивировать и повысить производительность работников. И так Рико, единственный, на его взгляд, адекватный человек, оказался в окружении блестящих украшений, вязаных снеговиков и маленьких ёлок на каждом рабочем столе. Свой он чудом уберёг от этой гадости, рявкнув так, что нерадивых и пугающе дружелюбных подчинённых, как ветром сдуло. Но, к глубочайшему сожалению, спасти все двадцать пять этажей он не смог. Особенно пострадал первый, где ресепшн выглядел, как жертва рождественского взрыва, а секьюрити уже вторую неделю ходили в красных шапочках. Рико за глаза, да и в глаза называл это убожеством, но все только пожимали плечами и спешили скрыться с его глаз. Из раздражающих мыслей о людях и их беспросветной тупости его вырвал тихий стук в дверь. Должно быть, хоть кто-то из этих бездельников решил опомниться и принести ему квартальный отчёт не в самый последний момент. — Войдите, — сухо отозвался он. Дверь слегка приоткрылась и внутрь просочилась сначала голова, а затем и всё остальное тело Аарона, его секретаря. Что-то в его виде сразу не понравилось Рико, уже заведённому неудачным и бесплодным утром. Тот не поднимал головы и нервно дёргал пальцы в течение нескольких секунд, не решаясь заговорить. Рико нетерпеливо махнул рукой, поторапливая его мыслительные процессы, уже зная, что сказанное его не обрадует. — Чего тебе? — буркнул он. — Еще, вроде, не обед. Аарон почесал затылок, съёживаясь ещё сильнее. — Господин Морияма… — начал он неуверенно. — Как вы помните, сегодня сочельник… — Ближе к делу, — оборвал его Рико. Ранее он не замечал за тем склонность к тому, чтобы мямлить. У него уже начали возникать вопросы к отделу кадров и их профпригодности. — Я прошу отпустить меня на пару часов пораньше, — скороговоркой выпалил Аарон. Только поползшие вверх брови Рико сдержали его от язвительного отказа в ту же секунду, как прозвучала просьба. Он удивился. Это что ещё за новости? Что за склонность к отлыниванию начала проявляться у его секретаря? — Объяснись. — Понимаете, моя жена беременна. И я бы очень не хотел оставлять её одну сегодня со всей этой подготовкой к Рождеству. К нам в гости приедет моя семья на ужин и предстоит сделать немало, так что… — Мне это неинтересно, — скучающим голосом перебил Рико. — Послушай Аарон, ты же знаешь, за что именно тебе платят зарплату, о которой больше половина офисных клерков может лишь мечтать? — Я понимаю, но… Рико не дал ему договорить. — И ответь мне на один маленький вопрос. Входил ли в твой договор сокращенный рабочий день? Не знаю, может, я упустил какой-то мелкий шрифт, утвержающий, что мой секретарь может уходить раньше по своей прихоти. Буду рад, если ты меня посвятишь в это. Аарон ещё больше потупил взгляд, а его плечи сжались, делая его и без того маленький рост ещё ниже. Рико собирался презрительно фыркнуть — мало того, что его работник бездельник, такон ещё и жалкий. — Извините, господин Морияма, — взмолился тот. — Это моя первая просьба за всё время, что я работаю на вас, я всегда ответственно выполнял все ваши поручения и подумал, что в честь праздника, вы будете достаточно благосклонны ко мне. — В честь праздника, — с надрывом хохотнул Рико. — Я твой начальник и, если ты не заметил, я не воспользовался твоим же оправданием и прямо сейчас нахожусь в офисе. У нас конец отчётного периода на носу, нам нужно обсуждать бизнес-стратегию на предстоящий год, а ты позволил себе считать, что это менее важно, чем твой семейный ужин? Представь, что станет с компанией, если сегодня каждый из моих аналитиков решит так же, как и ты, и отпросится посреди рабочего дня. У Аарона гневно покраснели кончики ушей, но он не решился возразить и, тем более, огрызнуться. Рико довольно сложил руки на груди, но затем помрачнел. Если он собирался в ближайшем будущем присвоить компанию себе, стоило задуматься о своём рейтинге одобрения другими работниками. Это не было ключевым фактором, но было бы славно, приняв в свои руки бразды правления Морияма Корпорэйшн, столкнуться с как можно меньшим количеством проблем и разногласий. Для всеобщего принятия, или, по крайней мере, наименьшего сопротивления, Рико должен вести себя терпеливо и понимающе. — Один час, — нехотя буркнул он. Аарон с надеждой встрепенулся. — И ни минутой раньше, я проверю. А на следующий день ты задержишься ровно на то время, что отнял у компании сегодня, если не хочешь, чтобы с твоей зарплаты удержали некоторую сумму за спровоцированные твоим уходом потери. Возможно, эта угроза была нарушением прав работника, но Аарон оказался слишком обрадован внезапным согласием своего начальника, что не посмел даже подумать о том, чтобы воспротивиться. Он благодарно улыбнулся и часто закивал головой. — Я вам так благодарен, господин Морияма, — затараторил он. — Вы так добры, даже не знаю, что могу сделать, чтобы отплатить вам за ваше понимание. Храни Господь вашу душу в этот светлый праздник! — За работу. — Да-да, конечно. С наступающим вас, желаю вам… — За работу, — Рико повысил голос и Аарона словно ветром сдуло, когда он поспешно скрылся за дверью. Рико уселся обратно на кресло и устало закатил глаза. И как он мог стать достойным кандидатом на кресло директора, когда собственные работники так его подводят? Ленивые, слабые люди, которые занимались чем угодно, но только не тем, чем обязаны. Он ненавидел Рождество именно за то, что его приближение лишало всех окружающих его людей мозгов, превращая в непродуктивных, бестолковых ослов. Иногда Рико даже представлял себе, что в декабре у всех изо рта вместо слов вылетали салюты и цветная глазурь. Следующим неприятным моментом в его рабочем дне стали два оповещения о сообщениях, пришедшие друг за другом. Рико, уже потянувшийся к компьютерной мыши, чтобы приняться за документы, ожидавшие его внимания с самого утра, недовольно нахмурился. Он и так достаточно запоздал, если свериться с его личным расписанием, отвлекаться на переписки было бы губительным для его работоспособности. Рико потянулся к смартфону в кармане пиджака и нехотя включил экран. Первое сообщение было от брата. Ичиро Рико, здравствуй. Извини, что беспокою тебя в рабочее время, помню, ты всегда очень занят, но я взял на сегодня выходной, так что не могу сказать тебе этого лично. Уверен, у тебя были свои планы на Рождество, но если ты найдешь свободные несколько часов, то я бы хотел пригласить тебя на праздничный ужин. Обещаю, что не задержу тебя надолго, подумал, было бы неплохо провести вечер в семейном кругу. Пойму, если ты не сможешь. Пока Рико недоверчиво вглядывался в текст, внизу загорелись три точки, свидетельствующие о том, что отправитель что-то печатает. Он подождал некоторое время, барабаня пальцами по столу, чтобы узнать, что ещё хочет сказать его брат и прищурился, увидев следующее сообщение. Ичиро Но я искренне надеюсь, что ты решишь прийти. И если твой парень пожелает к нам присоединиться, я только за, буду рад с ним познакомиться. Конечно, если ты не против. Пожалуйста, напиши мне о своём решении, мне нужно знать, на сколько человек накрывать стол. Рико злобно заскрипел зубами и вышел из чата, решив, что подумает над ответом позже. Ему нужно было оставаться нейтральным, чтобы не вызывать у Ичиро подозрений, пусть и первым желанием оказалось послать того с такими добренькими предложениями. Брат словно знал, как ударить его побольнее, подгадав нужный момент. Чтобы не сорваться, Рико, тем временем, проверил сообщение от второго отправителя и в груди сжался неприятный комок. Это оказался Натаниэль. Его, уже как неделю, бывший парень. Натаниэль Эй, с наступающим, придурок. Ты работаешь послезавтра? Если да, то я хочу приехать и забрать остаток вещей. Ключ оставлю внизу, у швейцара. Мог бы сделать это и сегодня, но Кевин решил устроить внеплановую тренировку перед поездкой, а двадцать шестого, думаю, успею заскочить к тебе перед самолётом. Веселого праздника. Просто идеальное комбо. Ненавистный брат, желающий видеть его вместе с парнем и парень, не желающий его видеть вовсе. Рико грохнул телефон на стол экраном вниз, не найдя в себе сил ответить ни на одно из этих «замечательных» сообщений и откинулся на спинку, нервно посмеиваясь. Для начала, с чего бы брату устраивать ужин, и уж тем более, приглашать его? Было глупо утверждать, что Ичиро не заметил холода между ними и дистанции, растущей с каждым днём. Рико тщательно избегал диалогов с ним, холодно отвечая на сообщения и предпочитая контактировать исключительно в электронных письмах по рабочим вопросам. И предложение поиграть в семью один вечер выглядело нелепо. Рико считал глупцами всех окружающих его людей, но Ичиро, видимо, был самым большим из них. Как такой смешной в своей безответственности человек мог управлять целой компанией? Шутка ли, он взял на сегодня выходной, когда все работники тонули в итоговых расчётах. Понятно, что хорошая компания могла обойтись без главного руководителя один единственный день в году при правильно налаженном менеджменте. Но что, если бы именно сегодня случился непредвиденный форс-мажор? Что, если бы акции внезапно упали и пришлось созвать срочное собрание для обсуждения решений? Неужели им всем пришлось бы ждать Ичиро не меньше часа, кусая локти в нервном ожидании? И Натаниэль. Разве не выглядело это сообщение нелепым и незрелым? Поинтересоваться, занят ли он, а затем выложить все свои планы на ближайшие дни, словно стараясь убедить Рико, что у него после расставания всё просто замечательно. А вдруг, это на самом деле правда? Кевин, поездка, самолёт. Планы, что Натаниэль с ним обсуждал неделю назад, планы которые и стали причиной их разрыва, остались неизменны. Восемь лет знакомства, из которых шесть они встречались, а три года жили вместе оказались перечеркнуты глупыми каникулами в горах. Рико глухо застонал. А теперь, позвольте мне снова ненадолго вмешаться, чтобы рассказать, что же именно за история случилась между ними. Обещаю, отступление будет не столь долгим, чтобы вы потеряли нить повествования, но достаточно содержательным, чтобы вы сами смогли разобраться, кто виноват, кто прав. И, между прочим, Рико считал себя полностью правым. Когда он принял решение превзойти своего брата во всем, в отношении карьеры для Рико это значило только одно — законченный трудоголизм. Попробуйте совместить постоянную работу с романтическим партнёрством двух молодых мужчин, и вы получите медленно нарастающий конфликт. Постоянные задержки в офисе, работа за ноутбуком даже в постели при свете прикроватной лампы и полное отсутствие отпуска за все четыре года, прошедшие со смерти отца. С перспективы работника, это был верный путь к карьерному успеху, но с точки зрения Натаниэля, Рико был мудаком обыкновенным, полностью забившим на их отношения, на них двоих. Первое время тот относился к происходящему с пониманием, списывая странности на попытки справиться с потерей родителя, стремление утвердить себя на новой должности, желание обеспечить их стабильным будущим. Но время шло, Рико не менялся, а из отношений пропали нежность и страсть. О любви Натаниэль боялся и задумываться, но терпеливо продолжал надеяться. Тот раз за разом предпринимал попытки расшевелить своего парня, возродить то, что было между ними, когда всё только начиналось. Натаниэль писал ему милые сообщения, звал на свидания, приносил контейнеры с обедом ему в офис. Ничего не помогало. Но на все свои старания получал неизменное: «Прости, у меня работа, люблю тебя». И даже когда у того получалось вытащить Рико куда-то, половину вечера он проводил в телефоне, отвечая на важные вопросы, немедленно требующие его решения. Грешным делом Натаниэль даже предполагал измену, но немного понаблюдав, итог оказался до обидного смехотворным. Между ними стояла только работа Рико и его неуёмное желание выбиться вперёд, дабы показать, что на должность директора нет никого лучше него. Деньги текли рекой, но они не приносили никакого счастья, когда собственный партнёр не утруждал себя ничем серьёзнее заказа букетов и безделушек, которые к концу первого года Натаниэль не глядя начал зашвыривать в верхний ящик прикроватной тумбочки. Тому нужен был Рико, чувственные разговоры с ним, а не бриллианты и бездушные розы. В какой-то момент Натаниэль в отчаянии предложил съехаться, наивно думая, что хотя бы при совместном проживании они начнут проводить больше времени вместе. И к его неожиданной радости, Рико сразу же согласился. Стоит ли говорить, что всё осталось по-прежнему? Все выходные он пропадал в помещении в квартире, оборудованным под кабинет. В течение недели в семь утра Рико, завязывая галстук, оставлял на лбу своего сонного парня целомудренный поцелуй, а в раковине грязную кофейную чашку и уходил на работу. А приходя около девяти обратно, сразу устало шёл в душ и, либо моментально засыпал, как только голова касалась подушки, либо тратил ещё час на записи в ежедневнике. От еды Рико отказывался, говоря, что поел в офисе и оставляя Натаниэля в одиночестве глотать холодный ужин вперемешку с горячими слезами. Дошло до того, что Натаниэль начал винить себя в их проблемах. Недостаточно привлекателен, недостаточно интересен, слишком сильно зациклен на их отношениях и не имеет собственной жизни. Тогда он начал проводить больше времени со своей командой, всё чаще соглашаясь на их предложения посидеть где-то после тренировки, а иногда и вовсе без неё. Вечера стали веселее, но не могли заполнить возникшую пустоту от утекающих сквозь пальцы отношений. Если первое время Натаниэль предупреждал Рико, что собирается сходить в бар с друзьями, то позже перестал делать и это, нередко возвращаясь в тёмную квартиру и укладываясь на свою половину кровати, пока его парень даже не просыпался. И вас не должно удивить, что между ними начали вспыхивать ссоры. Не будет лишним и упомянуть, что Рико воспринимал их, как детские капризы Натаниэля. Он не понимал, почему тот продолжал обвинять его в том, что они проводят мало времени вместе, что он своими руками разрушает их отношения. Все обиды казались ему бессмысленными и надуманными. Чего не доставало Натаниэлю? В глазах Рико, он представлял из себя прекрасного партнёра: был верным, исполнял все его прихоти, покупал дорогие подарки. Да, они давно никуда не выбирались, но у Рико, честно, не было на это времени. Свидания могли подождать, пока он не встанет во главе компании и не сможет выдохнуть с облегчением, что цель, наконец-то, достигнута. Разве не мог Натаниэль быть чуточку терпеливее? Конфликты начинались с горьких укоров и попыток поговорить, затем превратились в нудные нотации, заканчивающиеся игрой в молчанку. В какой-то момент Натаниэль стал повышать на него голос, а Рико начал уходить из дома с ноутбуком подмышкой, громко хлопая дверью. Он чувствовал себя слишком устало, чтобы это выслушивать, а от криков начинала болеть голова. Надежду на то, что всё образуется, давал только один факт: Рико любил Натаниэля. Последней каплей, послужившей концом для их отношений, стали планы на предстоящее Рождество. В один из дней Натаниэлю удалось выцепить его из рабочей рутины и усадить перед собой за обеденный стол, слегка смущённо улыбаясь. — Слушай, Рико, я хотел поговорить с тобой о предстоящих праздниках. — Да, я помню, скоро Рождество. Я уже сказал своему помощнику купить тебе подарок или ты хотел попросить о чём-то конкретном? Рико приподнял бровь, в глубине души надеясь, что просьба не будет касаться похода куда-нибудь двадцать пятого числа. Это был его первый полноценный выходной за долгое время и всё, чего он хотел — как следует отоспаться. Рико не был готов пожертвовать своим отдыхом ради похода на каток, отмороженного на площади носа и всего, что его парню могло взбрести в голову. Порадовать Натаниэля хотелось, при этом не лишившись собственного комфорта. — Что? — запнулся тот. — О господи, нет, я не о подарках. Я хотел сказать, что Кевин предложил устроить небольшие новогодние каникулы и съездить куда-нибудь всей командой. Мы сошлись на поездке в горы. Покататься на лыжах, подышать свежим воздухом и всё такое. Я бы хотел поехать? — с вопросительной интонацией протянул Натаниэль. — Хочешь поехать с друзьями на отдых? Конечно, я не против, что за вопросы? — улыбнулся Рико. Его парень замялся. — Я имел ввиду, что хотел бы поехать вместе с тобой, — он поднял полные надежды глаза и замахал руками. — Никто не будет против, вся команда уже давно хочет познакомиться с моим возлюбленным. Рико нахмурился. Эта идея заранее ему не понравилась. Стоило только представить, сколько всего он мог успеть сделать за, так называемые, «новогодние каникулы». К началу нового года необходимо было всё подсчитать, привести дела в порядок, чтобы закрыть отчётный период в идеальном состоянии, готовясь к новым подвигам. Уже следовало начинать готовить отчёты по усовершенствованному образцу, готовиться к использованию нового бизнес-плана и обновлять базы данных. И неужели всё это придётся отложить из-за какого-то глупого желания покататься на лыжах? А если учесть, на сколько этот незапланированный отдых затянется, то становилось страшно. Для начала, поездка до конца декабря, затем сам Новый год и все последующие выходные, когда он не сможет законно дозвониться ни до одного из своих работников. Все планы так и будут продолжать откладываться в дальний ящик, пока тот не затрещит по швам, переполненный срочностью, и не лопнет. Рико не мог позволить своей продуктивности так сильно просесть. Он сел ровнее и отрицательно покачал головой. — Езжай сам, я не смогу. Много работы. — Но, Рико… — Я сказал, что не получится, — твёрже повторил Рико. Натаниэль устало выдохнул, а его голос задрожал. — И вот так всегда, — заметно погрустнев, заключил он. — Я пытаюсь, честно, пытаюсь сделать что-то для нас, но ты постоянно пресекаешь эти попытки в самом зародыше. Рико закатил глаза. — Я не понимаю, почему ты делаешь такую трагедию из моей занятости. — У меня тоже дела, — огрызнулся Натаниэль. — Возможно, ты знаешь, если за последние четыре года слушал меня хоть раз, но Кевин, скорее согласится сломать себе руку, чем позволит отлынивать от тренировки. И я чаще всего поддерживаю его энтузиазм. Но, Рико, это всего одна неделя. Ничего не случится, если ты вылезешь из своих бумажек хотя бы ненадолго. Компания не рухнет, пока тебя не будет. — Ты ведешь себя глупо и эгоистично, Натаниэль. И это не имеет никакой связи с нашими отношениями, ты слишком драматичен. Ты предложил — я сказал, что у меня не получается, не вижу в этом никакой проблемы. — В этом и проблема, — вспыхнул тот. — Я устал от того, что в наших отношениях нас всегда трое: я, ты и твоя любимая работа. — В отличие от некоторых, я работаю на настоящей работе, — имел неосторожность бросить Рико. И, видит бог, он не ожидал подобной реакции на свои слова. Натаниэль взорвался, выплёскивая из себя поток обвинений и ругательств, что Рико выслушал с кислой миной, скучающе подперев подбородок ладонью. Мыслями он был в запуске нового продукта и уже прикидывал прибыль, что удастся выручить. О своём парне он думал, что тот побуянит и успокоится, взяв свои эмоции под контроль. Возможно, отозваться подобным образом об экси, деле всей жизни Натаниэля, было грубовато, но поймите и Рико, он тоже устал от постоянных выговоров, вместо поддержки любимого человека. Когда Натаниэль, вместо того, чтобы успокоиться, схватил рюкзак и наспех покидал туда первые попавшиеся вещи, Рико потерял дар речи. Это было чем-то новым в их ссорах. Когда тот в лицо высказал, как же его достало такое отношение, и, что он его бросает, Рико не поверил. Глупо же расставаться из-за подобного? Когда Натаниэль вылетел за дверь, он только напряжённо усмехнулся. Вечером обязательно вернётся, как остынет. Когда тот не вернулся, Рико заметил это только на следующее утро, тем вечером, как всегда, поработав и погрузившись в беспокойный сон. А через неделю пришло сообщение. Думаю, вы и без всякого сообщения, намного раньше, чем он, догадались, что расставание для Натаниэля было самым настоящим. Но вернёмся же к Рико в офисе, вновь с сомнением взявшим телефон в руки. Он нервно пожевал губу и набрал в ответ два сухих, почти идентичных сообщения, отличающиеся только одним словом. «Нет, работаю», — полетело брату. «Да, работаю», — с чуть большей задержкой отправилось бывшему парню. Рико тяжело вздохнул и выбросил все посторонние мысли из головы, на самом деле принимаясь за работу. Графики и цифры смогли отвлечь его от невесёлых размышлений достаточно, чтобы когда он закрыл крышку ноутбука, то обнаружил, что за окном уже стемнело. Рико встал с кресла, размяв затёкшую спину и, прежде чем закрыть кабинет на ключ, напоследок обвёл его взглядом. По сравнению с Рождественской анархией по всему городу, его офис был островком спокойствия, одиноким и неприкосновенным. Дома было так же, хоть раньше, главной гирляндой в квартире являлся Натаниэль. Рико сжал зубы и встряхнул головой, не позволяя мыслям о бывшем вновь его загрузить. Сейчас был не лучший момент для отношений, так что и жалеть было не о чем. И он отправился домой. Странности или же чудеса, о которых мы говорили в начале, начались почти с самого порога дома. Добрался он до него чуть живой, еле вытерпев очередные пробки и каждый светофор по дороге, издевательски горевший красным, пока радио испытывало его терпение заедающими рождественскими песенками на каждой станции, а снег мокрой кашей оседал на лобовом стекле. Добила и подземная парковка, где он не мог оставить машину почти пятнадцать минут, потому что какой-то придурок загородил заезд на его постоянное парковочное место. К моменту, когда Рико зашёл в лифт, он устало мечтал просто завалиться в постель, возможно, даже отложив душ до утра. Но следующее, что произошло, смогло его взбодрить не хуже трёх шотов эспрессо. Он не успел нажать на кнопку своего этажа, когда перед его вытянутым вперёд указательным пальцем внезапно возникло лицо отца. Рико с коротким вскриком отпрыгнул назад, схватившись за грудь. Из того, что он успел заметить, пока не перепугался до полусмерти, лицо было полупрозрачным и отливало тусклым голубоватым светом, а также не имело никакого чёткого выражения, оставаясь безэмоциональным. Поседеть от страха в двадцать четыре года не входило в его планы, поэтому Рико быстро взял себя в руки и с опаской приоткрыл один прищуренный глаз. Он считал себя достаточно рациональным, чтобы не поверить своим глазам, когда те были не самым надёжным источником информации. Иной раз, после долгого рабочего дня, он смотрел в экран и чётко видел одну цифру в отчёте, а наутро, перепроверяя его, Рико удивлялся, как мог пропустить такую глупую ошибку. Он вновь взглянул на панель с кнопками. Лицо по-прежнему оставалось на ней и спокойно взирало на него потухшими глазами. Голова отца не двигалась, не пыталась с ним заговорить, да и сделать хоть-то, поэтому Рико поджал губы. Переутомление собственной персоной решило его сегодня терроризировать и он упорно не собирался этому поддаваться. Поехавшей крыше стоило заранее уточнить расписание занятости у его секретаря, сейчас у него не было времени утруждать себя походами к психиатру. Когда-нибудь на пенсии — возможно, но не на двадцать четвёртом году жизни, когда дел оставалось немерено. Рико весь подобрался и вновь протянул вперёд руку, в которой даже почти не было дрожи. Хороший восьмичасовой сон мигом мог избавить его от всяких отцов в лифте, главным оставалось не поддаваться самому себе. Он поднёс палец к панели и в момент, когда подушечка должна была коснуться мертвенной кожи, лицо отца рассеялось в воздухе. Рико лишь удовлетворённо хмыкнул. Как и ожидалось, всё дело в самоконтроле. Так что на порог квартиры он ступил, полностью выбросив из головы померещившуюся чепуху. Видя, к чему его привела усталость, Рико решил всё-таки не пренебрегать душем и с удовольствием постоял под струями воды до тех пор, пока не устала спина. В теле появилась долгожданная лёгкость, а в голове ленивая пустота. Даже утренние сообщения и провал детектива уже не тревожили, по крайней мере, пока он о них не задумывался. Рико вышел из ванной и лишь нечеловеческой силой воли заставил себя не растянуться на покрывале, только завидев постель. Тяжелый день оставался тяжёлым днем, но дисциплина был не менее важна и в повседневных вещах, так что он натянул чистую пижаму, вернулся в ванную, чтобы повесить мокрое полотенце на сушилку и принялся терпеливо расстилать кровать. Он не удержался от подскока на месте, когда за спиной послышался странный звук, оторвав его от взбивания подушек. Рико недоумевающе обернулся и шокировано осел, прижимая к себе одну из них в качестве сомнительного щита. Звук доносился из гостиной, где не могло никого быть, если только Натаниэль не решил приехать за своими вещами именно сейчас, проигнорировав сообщение. И учесть стоило то, что его бывший не мог создавать подобного шума, смутно напоминавшего звон монет. Рико уставился в темноту. Из дверного проёма снова показался отец и на этот раз, к сожалению, целиком. Таковым его терпеть было тяжело и раньше, а теперь, после смерти, это стало ещё более неприятным сюрпризом. Внезапно Рико почувствовал себя очень неуютно и на всякий случай подтянул под себя ноги, словно стратегия противостояния призракам была точно такой же, как и в случае с подкроватными монстрами. Всё же, ему было проще поверить, что он уснул в офисе, а это слишком реалистичный сон. Или же он поскользнулся в душе и рухнул, потеряв сознание от сильного удара головой. Всё, что угодно, но не покойный отец в его доме. Кенго Морияма передвигался тяжело и медленно, буквально заползая в спальню, что не очень сочеталось с его обычной собранной походкой при жизни. Бегающими глазами Рико обвёл его силуэт и понял причины этого, как и узнал об источнике шума. Всё тело призрака его отца оказалось увешано тяжелыми металлическими цепями, переплетающимися вокруг неподъёмными петлями и замыкающимися в кольца вокруг каждого участка тела. Цепи бряцали при движении, создавая неприятный скрежет, а после каждого шага, подпрыгивали огромные ржавые замки. Переведя взгляд ниже, Рико увидел, что помимо этой груды металла, отец волочит за собой две здоровые гири, не менее семидесяти фунтов каждая. Именно из-за них тот шёл так медленно, их вес значительно его затормаживал. Рико не моргал, наблюдая за тем, как призрак доходит до середины комнаты и, наконец, поднимает свою голову, обнажая опоясывающий шею ошейник, такой же железный, как и всё остальное. И если до этого сомнения присутствовали, то теперь он практически не сомневался. Тяжёлый взгляд отца оказался безошибочно узнаваем. Рико прокашлялся и сделал осторожную попытку понять, что, чёрт возьми, это такое, даже если это сон. Обычно в кошмарах ему снился счастливый и успешный Ичиро, но не покойники. — Кто вы? Он не получил ответа, но теперь, абсолютно точно убедился, что это был отец. Взметнувшаяся в удивлении бровь была слишком узнаваемой семейной особенностью. Тот всегда так смотрел на Рико, когда то, будучи ребёнком, совершал какую-то глупость. Сам Рико, годами позже, таким образом одним взглядом унижал опростоволосившихся починённых. Впрочем, ничего из этого не объясняло приснившегося закованного в цепи призрака в его доме. Как и не давало ему понимания, что он должен с этим сделать. — Ну, здравствуй, сынок. Рико поморщился, заслышав хриплый отцовский голос, без которого он уже давно неплохо обходился. Постыдно, но после похорон он испытал облегчение, осознав, что больше не придётся выслушивать разочарованных, раздражённых интонаций. — Отец, — сухо поздоровался он в ответ, недоумевая, зачем это делает. Видимо, воспитание даже в такой ситуации оказалось сильнее. — Присядешь? — Рико с сомнением покосился на кандалы. Тот высокомерно хмыкнул, вновь ничем не отличаясь о более живой своей версии и с кряхтением подтащил свой груз к ближайшему у кровати креслу, куда незамедлительно плюхнулся, создавая ещё больший грохот. Рико, тем временем, уселся ровнее, подтянув ноги под себя. Он не хотел выглядеть нелепо, представая перед призраком своего отца, накрывшись одеялом с головой и дрожа от страха. Держать лицо казалось ему обязательным даже во сне, тем более, что больше он не являлся мальчиком, нуждающимся в родительском одобрении. — Итак, чем обязан? — протянул он. — Какое важное послание ты должен передать мне в этом сне с того света? — Бестолковый мальчишка, — фыркнул отец, закатив глаза. — Неужели ты считаешь, что всё это тебе снится? — А как иначе? Сегодня у меня был невероятно тяжелый день, вот и снится всякий бред, во время которого моё сознание пытается что-то до меня донести. Я внимательно тебя слушаю, плод моей фантазии. Не факт, что прислушаюсь, но ты попытайся, отец, времени у нас есть до утра. Рико в ожидании сложил руки на груди, а на его губах мелькнула насмешка. Он бросил быстрый взгляд в окно и не сдержал удивлённого вздоха, когда понял, насколько детализированным оказался этот сон. Каждое виднеющееся через стекло здание, выглядело точь-в-точь, как его копия в реальном мире. Даже кончик ёлки на площади горел в той же последовательности цветов, что его раздражала несколько предыдущих ночей, вынуждая вставать и закрывать шторы. — А если я скажу тебе, что это не сон? Что прямо сейчас твой мёртвый старик сидит, распинаясь, пока ты слишком упрям, чтобы принять такую возможность? — Тогда я решу, что сошёл с ума от недосыпа, — отозвался Рико. — И это будет ещё правдоподобнее, ведь «мой мёртвый старик», — передразнил он, — скорее сдох бы ещё раз, чем пришёл ко мне. Почему бы тебе не посетить своего любимого Ичиро и не надоедать ему, в таком случае? Рико сложил руки на груди и бросил на того ответный взгляд, отзеркалив поднятую бровь. Отец замахнулся и попытался отвесить ему подзатыльник. Съёжившийся в ожидании звёзд в глазах Рико вздрогнул, не ощутив боли. Вместо этого, призрачная рука вместе с цепью прошла сквозь его голову, оставляя за собой мурашки и ощущение отвратительного плохо застывшего желе на коже. Рико брезгливо потёр затылок, чтобы смахнуть фантомную липкость и с обидой уставился на отца. — Теперь ты веришь в то, что я настоящий? — пророкотал тот. — Да верю я, верю, — он не верил, но спорить со своим психозом попахивало ещё большей клиникой, чем просто видеть его. — Ты врешь. — А ты сам бы поверил? — пожал плечами Рико. Его отец при жизни был ещё большим скептиком и не верил даже в действенность прописанных семейным врачом лекарств, что и привело его к столь ранней смерти. Тот устало вздохнул и, чуть подтащив гири ближе к ножке кресла, деловито закинул ногу на ногу. — У меня не так много времени, чтобы тебя убеждать и уговаривать мне поверить, — и холод в его голосе тоже оказался до боли знаком. Это был тот самый пренебрежительный тон, что он слышал изо дня в день, словно для отца Рико всегда оставался несмышленым сыном, на которого не хотелось тратить время. Внутри неприятно кольнуло, несмотря на то, что он считал себя давно пережившим и отпустившим эту ситуацию. Огрызнуться в лицо почившему отцу помешало то, что послышался неожиданный звон, и прямо на глазах у Рико, цепи натянулись и загремели, сжимаясь туже вокруг тела Кенго, а та, что вела к ошейнику, потянула его вперёд. Отец закашлялся, безуспешно попытавшись оттянуть его подальше от своего горла. И Рико, честно, хотел бы испытать мрачное удовлетворение, глядя на то, как человек, портивший ему жизнь ежедневно, пренебрегавший им долгое время, наконец, получает по заслугам. Но он не смог. Страдания отца, которые он наблюдал, искажённое в муках лицо, заставили только ощутить жалость к мужчине с лёгкой проседью на висках. — Что с тобой? — он обеспокоенно приподнялся в кровати. — Об этом я и пришёл поговорить, — хрипло выдавил отец. — Эти оковы, — он указал на, наконец, успокоившиеся цепи, — груз, который я выковал себе при жизни всеми своими поступками. И теперь именно он не даёт мне спокойно уйти на другую сторону. — Я не понимаю, о чём ты, — опешил Рико. — Что за груз? Что за поступки? К чему ты вообще ведёшь? Отец с силой сжал челюсти, а по его лицу ходили желваки. Было видно, что то, что он собирается сказать, давалось ему очень тяжело и Рико с напряжением приготовился услышать самое худшее. Что отец скажет, что он, Рико, смертельно болен, или как люди обычно узнают о таком заранее, если не из загадочных снов? Что когда-то по молодости Кенго заложил свою компанию мафиози взамен на устранение конкурентов, и вот, спустя тридцать лет, пришло время платить по счетам. Он был готов к чему угодно. — Я… — по одному слову выдавливал из себя отец, — был не прав. А, нет, не ко всему. — Поясни? — Рико обескураженно моргнул, не поверив своим ушам. — Что слышал, — буркнул тот, но поспешно исправился, когда цепи затрепетали угрожающими змеями. — Я не должен был так себя с тобой вести, я совершил ошибку, поставив компанию и правила наследования выше собственной семьи. Рико не нашёл слов, чтобы ответить, безмолвно продолжив слушать. — Я понял это слишком поздно, — голос отца смягчился, — но мне стоило уделять тебе больше внимания. Ты такой же сын, как и Ичиро, а порядок вашего рождения не должен был повлиять на моё отношение к вам. Я горжусь тобой и мне очень жаль, что я не признавал этого раньше. Рико охватила неожиданно сильная злость. Шутка ли, ему жаль. Он так мечтал услышать эти слова от отца при жизни, получить хоть немного принятия, а не осточертевшего за все годы игнора. И теперь, когда он заполучил их, во сне, который не сон, никакого удовлетворения, очевидно, они ему не принесли. Слишком поздно для закрытия детских гештальтов, а разлад в их семье оказался слишком велик. Рико весь подобрался и запустил во взгляд привычный холод. — И что? Ожидаешь, что я разрыдаюсь, как будто мне снова четыре и начну причитать, что прощаю тебя за всё, что ты сделал и не сделал? — хмуро поинтересовался он. — Или что там тебе нужно, чтобы твоя неупокоенная душа обрела покой? Отец взвыл, вскочив с кресла, чем очень сильно его напугал. Типичные призрачные завывания, если вы понимаете о чём я, но даже несмотря на банальность, зрелище это было не для слабонервных. Рико вжал голову в плечи, когда на его глазах полупрозрачная материя в форме его отца начала издавать леденящие кровь звуки. Наверное, побочка бытия нечеловеческой сущностью, ведь Кенго никогда бы не позволил себе столько неподобающего поведения. — Идиот! — он затрясся в гневе. — Неужели ты не видишь, что идешь по моим стопам? Ты уже начал выковывать свои груз и цепи собственными руками, а я пришёл, чтобы не допустить этого. Я на себе познал, какого это — скитаться по земле неприкаянным призраком, без возможности быть увиденным хоть когда-то, кроме ночи сочельника. И каким бы плохим отцом я ни был, я не хочу той же участи для тебя. — Эм, допустим, — Рико вновь выпрямился, чтобы ничем не выдать своей секундной слабости. Он не хотел показывать отцу и капли своего страха или замешательства — в прошлом подобные проколы всегда были использованы против него. — И что же я должен сделать, чтобы не превратиться в, — он окинул взглядом слабо светящуюся фигуру отца, — это? Сходить в церковь? Пожелать на Рождество мира во всём мире? Посадить дерево, построить дом, вырастить сына в любви и безоговорочном принятии? Рико ухмыльнулся, когда того передёрнуло от его язвительности. Словесно мстить за загубленное детство и бесперспективное будущее было занятием низким, но безумно приятным. Он потихоньку начинал верить в то, что всё, что он сейчас видит, является реальным, но чувство опасности упорно не хотело возникать. Отец здесь по какой-то иной причине, нежели навредить, а гири удержат его, если порыв всё-таки возникнет. — Для тебя ещё не всё потеряно, — туманно отозвался Кенго. — Ты молод, у тебя ещё есть шанс всё исправить и не повторить моей участи. Когда я понял, в чём дело, то смог замолвить за тебя слово. Духи готовы встретиться с тобой. — И что им от меня будет нужно? — Этого я уже не знаю, — покачал головой отец. — Удача уже в том, что они сжалились и выслушали меня, а что им будет нужно, остаётся загадкой. Я пришёл к тебе, чтобы предупредить, что последующие три ночи они к тебе явятся после полуночи. Будь готов. Рико недоумённо наклонил голову в сторону. То есть, ему придётся общаться ещё с какими-то призраками? Такой пытки он не выдержит и лично согласится на любые цепи, если ему придётся проговорить с покойным дедушкой хотя бы пять минут. Вся их семейка никогда не отличалась приятностью нравов. И чего эти духи могут от него потребовать? Добродетельных поступков? Пожертвований в фонды? Взять отпуск, если всё дело было в излишней увлечённости семейным бизнесом? Предположения разрывали его мозг на части. — На этом всё? Ты закончил, отец? — Рико ничем не хотел выдать своей заинтересованности, тем более, что доля сомнений у него оставалась. Всё ещё присутствовала вероятность, что во всем виноваты придурки с Рождеством головного мозга, что его окружают, вот ему и приснилась какая-то сказочная хрень. Отец недовольно поджал губы, но, опасаясь цепей, воздержался от нелестных комментариев. Казалось, его призрачное тело начало светлеть и если до этого, спинка кресла сквозь него виделась мутной, то теперь Рико отчётливо мог разглядеть узоры. Он бросил машинальный взгляд на часы. Время приближалось к двенадцати, что и могло являться достаточно логичным объяснением подобных изменений. Кенго встал и попятился назад с загадочным видом, нарушаемом лишь жилкой на лбу, взбухшей от прилагаемых усилий, чтобы тащить за собой гири. Рико в очередной раз задумался, как же странно было видеть отца таким, когда он годами не держал ничего, тяжелее ручки. — И насчёт того мальчика… — отец напряжённо замялся и Рико понял, что тот осторожно пытается поднять тему о Натаниэле. — Я… — Мы расстались. — Я был не прав и здесь, — терпеливо закончил тот. — Кто знает, может следующие три ночи помогут тебе исправить и это. — Да-да, отец, — перебил его Рико. — А теперь, я знаю, тебе пора. Твоё время на сегодня подошло к концу, канун Рождества на исходе, все дела. — Три ночи… — эхом раздалось, пока призрак отца отходил всё дальше. — Да какие три ночи?! — возмущенно воскликнул Рико. — У меня режим, мне на работу послезавтра, — но его претензия достигла лишь пустоты. Отец, подойдя к окну, распахнул его настежь, обдав Рико потоком морозного воздуха с мелкими песчинками снега, который и не думал прекращаться, что, наверняка, превратит Нью-Йорк наутро в один огромный сугроб. Напоследок, мужчина оглянулся назад с печальной измученной улыбкой уставшего от своего бремени человека и, в следующий момент, слишком бодро перекинул свой груз наружу, камнем падая за ним. У Рико перехватило дыхание и он мгновенно кинулся к окну, перегибаясь через подоконник и усиленно всматриваясь вниз, обхватив себя дрожащими от холода руками. Ожидаемо, внизу никого не оказалось, а его взгляд наткнулся лишь на спешащих куда-то людей, количество которых не уменьшалось, несмотря на наступление ночи. Везде по-прежнему горели огни, но у озадаченного Рико даже не вышло на них разозлиться. Это был слегка нестандартный способ уйти, так что, со слегка атрофировавшимися эмоциями, Рико закрыл окно и вернулся в постель, улегшись, даже не выключив свет. Он завернулся в одеяло, как в кокон, и прикрыл глаза. И сон тотчас же захватил его в свои объятия, не позволяя даже задуматься о том, что, чёрт возьми, только что произошло.