Рождественский шанс

Рико стоял перед дверью квартиры Кевина Дея, чувствуя себя так, словно он снова падает в ту бездонную могилу, только на этот раз падение было вполне осознанным и даже необходимым. Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах, и наконец нажал на звонок, проклиная тот факт, что Натаниэль на его сбивчивую просьбу поговорить прислал лишь сухой адрес и короткое «заходи, если так приспичило». Когда дверь открылась, на пороге возник Натаниэль, и Рико на мгновение забыл, как дышать, потому что живой, настоящий Нат, одетый в домашнюю футболку и с растрепанными волосами, выглядел в сто раз лучше любого призрачного видения. Он стоял, недовольно прислонившись плечом к косяку двери, и всем своим видом демонстрировал, что у него есть дела поважнее, чем выслушивать тирады своего, теперь уже бывшего, парня. — Слушай, я не собираюсь ходить вокруг да около, потому что эти три ночи вытрясли из меня всё дерьмо, которое я копил годами, — начал Рико прямо с порога, даже не потрудившись поздороваться, слишком уж боясь, что дверь захлопнут у него перед носом. — Я вел себя как последний кусок идиота, Натаниэль. Я зарылся в эти чертовы отчеты, в эти графики доходности так глубоко, что перестал замечать, как из моей жизни исчезает единственный человек, ради которого всё это имело хоть какой-то смысл. Я знаю, что пропустил немало твоих матчей, и мне нет оправдания, кроме моей собственной тупости и убежденности в том, что ты никуда не денешься, если я завалю тебя дорогими безделушками, которые ты даже не носишь. Я дарил тебе мусор, блестящий и дорогой мусор, вместо того чтобы просто сходить с тобой на ужин или хотя бы спросить, как ты себя чувствуешь после игры, и теперь я понимаю, что был абсолютно не прав. Натаниэль продолжал молчать, но его брови медленно поползли вверх, а во взгляде появилось нечто среднее между подозрением и искренним недоумением. Когда Рико наконец замолчал, тяжело дыша и глядя на него с тем отчаянием, которое невозможно было подделать, Нат оторопело моргнул и задал первый вопрос, который пришел ему в голову: — Рико, ты что, пьян? — Я трезв как никогда в жизни, — огрызнулся Рико, хотя в его голосе не было привычной злобы. — Просто я увидел, к чему всё это ведет, и мне не понравилось моё потенциальное будущее. Особенно, без тебя в нём. Рико полез во внутренний карман своего безупречного пальто и достал оттуда не очередную бархатную коробочку с логотипом известного бренда, а увесистый, обтянутый дорогой кожей ежедневник. Натаниэль принял его в руки с явным скепсисом, едва сдерживая язвительное замечание о том, что Рико, видимо, решил подарить ему список своих встреч на следующий квартал, чтобы тот точно знал, в какие именно часы его не стоит беспокоить. Он небрежно пролистал первые страницы, ожидая увидеть там плотные колонки цифр и фамилий партнеров по бизнесу, но замер, когда его взгляд зацепился за яркие пометки, сделанные рукой Рико прямо поверх типографской сетки. Каждая дата матча экси в расписании Натаниэля, каждый праздник, каждый значимый для них день была обведена жирным красным маркером, а рядом стоял размашистый комментарий: «Присутствие обязательно». На страницах было множество вечеров, помеченных, как время для них двоих, и этот педантичный подход заставил упрямую морщинку на лбу Натаниэля медленно начать разглаживаться. На одной из страниц Нат обнаружил прикрепленный скрепкой билет, который выглядел чужеродно на фоне дорогой бумаги. Это был билет на его следующий матч, купленный не в ВИП ложу, а в первый ряд. Рико сделал шаг ближе, наблюдая за тем, как пальцы Натаниэля осторожно касаются билета, и его голос прозвучал непривычно тихо: — Я знаю, что это не вернет те часы, которые я провел в офисе вместо того, чтобы быть с тобой, но я хочу, чтобы ты знал: ты важен для меня, — тихо добавил Рико, глядя на то, как смягчается взгляд Натаниэля. — Я хочу снова интересоваться твоей жизнью, приходить на каждый твой матч, доказать, что на самом деле я считаю экси настоящей работой. Натаниэль долго смотрел на ежедневник, затем на Рико, и наконец его плечи расслабились, а на губах появилась слабая, почти незаметная усмешка. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и притянул Рико к себе за воротник пальто, заставляя его склониться для долгого, наполненного облегчением поцелуя. Все слова, что Рико заготовил, помимо уже сказанных, вылетели из его головы, показавшись ненужными. Удивительно, но Натаниэль, видимо, любил его так сильно, что достаточным оказалось просто искренне извиниться. И в поцелуе было больше прощения, чем в любых словах, и когда они наконец отстранились друг от друга, Рико, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется покой, выдохнул в самые его губы: — Возвращайся к нам домой, Нат. Спустя пару часов они уже сидели на кровати, обхватив друг друга всеми конечностями. Натаниэль уютно устроился в объятиях Рико, и тот, вопреки своей обычной сдержанности, не отпускал его ни на секунду, словно боясь, что видение может вернуться. Рико дотошно расспрашивал Натаниэля обо всём, на что он забивал последние годы: о том, как заживает его травмированное плечо, о чем он спорил с тренером на прошлой неделе и какие новые тактики Кевин придумал для игры с Орлами. — Слушай, — Рико вдруг напрягся, вспомнив ту сцену из будущего, которая всё еще жгла его изнутри. — А этот твой Кевин… он ведь не слишком часто к тебе прикасается? Ну, там, по плечу хлопает или еще чего? Просто мне показалось, что он как-то подозрительно долго на тебя смотрит. Натаниэль звонко рассмеялся, откинув голову на плечо Рико, и этот звук заставил того невольно улыбнуться в ответ, хотя ревность всё еще легонько покусывала его эго. — Ты серьезно ревнуешь меня к Дею? Рико, он помешан на экси еще больше, чем ты на своей компании, мы просто друзья, — Нат весело ткнул его локтем в бок. — Но мне приятна твоя ревность. — Я просто бдительный, — буркнул Рико, а затем посерьезнел. — Кстати, о горах. Я тут подумал… я обязательно поеду с тобой на отдых, если ты всё ещё хочешь этого. Я отменю все встречи, возьму отпуск и мы уедем кататься на фуникулерах, а Аарон пусть отдувается здесь сам. Натаниэль отстранился и неверяще посмотрел Рико в глаза, пытаясь найти там подвох, но увидел лишь твердую решимость. Он долго молчал, а затем его лицо озарила та самая лукавая усмешка, которую Рико так любил, по которой он так соскучился за последнюю неделю, если не годы. — Ты действительно вспомнил об этом? — Натаниэль качнул головой. — Что ж, это похвально, Рико. Но есть одно «но». — Всё, что захочешь, — Рико был готов пообещать ему хоть луну с неба. — На том курорте, который выбрал Кевин, в этом году не работают фуникулеры, ремонт у них там какой-то, — Натаниэль прищурился, явно наслаждаясь моментом. — Так что тебе придется съездить со мной еще раз в феврале, когда их починят, чтобы мы могли нормально покататься. — Куда угодно, когда угодно и на сколько угодно, — Рико притянул его обратно к себе, целуя в макушку и чувствуя, как призрачные оковы будущего окончательно рассыпаются. — Я больше не собираюсь пропускать ничего, что связано с тобой. И на этот раз, глядя на отражение их двоих в темном окне, Рико точно знал, что это не просто слова для того, чтобы загладить вину, а его новая реальность, которую он будет защищать.

***

Подходя к массивному пентхаусу Ичиро, Рико чувствовал, как внутри него всё сжимается от непривычного, почти детского волнения, которое заставляло его ладони потеть, несмотря на морозный декабрьский воздух. Натаниэль, шедший рядом, казался воплощением спокойствия, хотя Рико знал, что и тот испытывает определенный дискомфорт, ведь знакомство с семьей никогда не могло быть не стрессовым. Пока они поднимались по ступеням, Рико невольно вспомнил, как всего пару часов назад он сидел на диване, судорожно сжимая телефон и раз десять набирая и тут же стирая короткое сообщение брату. Каждое слово казалось ему то слишком официальным, то чересчур жалобным, пока он наконец не решился отправить нечто среднее: «Я знаю, что Рождество формально уже прошло, но надеюсь, что еще не слишком поздно для семейного ужина?». Почти сразу он добавил, стараясь придать голосу в тексте уверенности: «Я буду не один, Натаниэль придет со мной». Ответ от Ичиро пришел неожиданно быстро, и в его лаконичном «Буду ждать вас к семи, я распоряжусь насчет ужина. Спасибо тебе» Рико уловил странную, непривычную для брата воодушевленность. Когда тяжелые двери распахнулись и они вошли внутрь, Рико невольно замер, пораженный масштабами холла. Дом был огромен, и Рико с долей горькой иронии осознал, насколько мелкими и никчемными были его претензии на пентхаус, которому он так долго и яростно завидовал. Но поразила его не роскошь, а то, как Ичиро умудрился наполнить это колоссальное пространство теплом и уютом, которые не купишь ни за какие деньги. В каждом углу горел мягкий свет, на стенах висели картины, которые явно выбирались с душой, и весь дом дышал какой-то спокойной, обволакивающей жизнью. Рико вспомнил свою собственную квартиру, которая смогла стать по-настоящему «живой» только тогда, когда в ней поселился Натаниэль, имеющий привычку разбрасывать свои вещи и оставлять кружки из-под кофе в самых неожиданных местах. Они прошли в обеденный зал, где стол уже был накрыт на четыре персоны, и сели в плотной, слегка звенящей тишине, которую не решался нарушить ни один из братьев. Рико чувствовал, как напряжение сковывает его плечи, он не знал, с чего начать, как перепрыгнуть ту пропасть, которую он сам рыл между ними годами. В этот момент он почувствовал, как Натаниэль под столом крепко и ободряюще сжал его колено, передавая свою уверенность, и это стало тем самым толчком, который был ему необходим. — Ичиро, — начал Рико, и его голос в начале чуть дрогнул, но затем обрел твердость, — я хотел извиниться. За всё. За то, как я вел себя всё это время, за мою вечную злобу и за то, что я видел в тебе врага там, где ты всегда был мне опорой. Я был слеп и слишком занят своими обидами, чтобы ценить то, что у меня есть. О том, что в его планах еще неделю назад значился нанятый частный детектив и поиск грязного компромата для захвата власти, Рико, разумеется, предпочел умолчать, справедливо решив, что этой правде лучше остаться в той бездонной могиле из его видения. Ичиро долго смотрел на брата, и в его темных глазах отражалось пламя свечей, стоящих на столе. Наконец он медленно кивнул, и на его лице проступила тень облегчения. — Я принимаю твои извинения, Рико, и, признаться, я просто очень счастлив, что ты здесь сегодня. Ты не представляешь, как важно для меня было то, что ты откликнулся, — он перевел взгляд на Натаниэля и чуть склонил голову. — И я искренне рад познакомиться с тобой лично, Натаниэль. Я много слышал о твоих успехах в лиге, и я рад, что мой брат в надежных руках. Затем Ичиро на мгновение замялся, что было для него крайне несвойственно, и слегка поправил манжет рубашки, словно собираясь с духом для какого-то важного признания. — Раз уж у нас сегодня вечер откровений, я бы тоже хотел кое с кем вас познакомить, — произнес он и негромко позвал кого-то по имени. К удивлению Рико, в комнату вошел Жан Моро, бессменный секретарь Ичиро, который обычно держался в тени своего босса с безупречной выправкой. Но сейчас в его движениях была какая-то мягкость, а когда он подошел к столу, Ичиро совершенно естественно коснулся его руки. — Мы с Жаном сошлись довольно случайно некоторое время назад, — пояснил Ичиро, и в его голосе прозвучали нотки, которые Рико никогда раньше не слышал. — Мы долго скрывали это по понятным причинам, но у нас всё серьезно, и я решил, что пора перестать прятаться. И я очень хотел, чтобы ты был первым, кто узнает это. Рико на мгновение лишился дара речи, в его голове мелькнула шальная мысль о том, что их покойного отца хватил бы повторный инфаркт, узнай он о таких новшествах в жизни своего любимого сыну. Однако, глядя на то, как гармонично они смотрятся вместе, он почувствовал внутреннее одобрение. Постепенно разговор за столом оживился, тишина сменилась уютным гулом голосов, и Рико поймал себя на том, что он действительно наслаждается этим вечером, не пытаясь уколоть брата или найти в его словах двойное дно. Когда пришло время подарков, Рико, немного смущаясь, протянул Ичиро сверток. Внутри лежал мягкий, нежно-персиковый свитер из тончайшего кашемира — вещь простая, но бесконечно далекая от тех пафосных подарков, которые они обычно дарили друг другу «для протокола». Ичиро удивленно вскинул брови, погладив ткань пальцами. — Как ты узнал? — тихо спросил он. Рико лишь скромно пожал плечами, умалчивая о духе нынешнего рождества и том странном видении, где он видел брата в мятном свитере. Ичиро вдруг спохватился, словно что-то вспомнив, и быстро вышел из комнаты, вернувшись через минуту с тем самым конвертом из того же видения в руках. — Это тебе, Рико. Я хотел подождать еще полгода, чтобы ты окончательно освоился на должности заместителя, но, кажется, время пришло прямо сейчас. Дрожащими руками Рико вскрыл конверт и застыл в полном шоке, перечитывая юридические документы, согласно которым он становился полноправным совладельцем корпорации Морияма. — Что это… почему? — выдохнул он, глядя на брата расширенными глазами. — Потому что я всегда видел твой потенциал, Рико, — спокойно ответил Ичиро, и в его тоне слышалась искренняя гордость. —Я просто выжидал, пока ты наберёшься опыта, пока наши сотрудники к тебе попривыкнут. Но ты Морияма, и имеешь на компанию столько же прав, как и я, что бы отец ни выдумывал. Рико почувствовал, как к горлу подкатывает ком — он осознал, что всё это время обижался на свою должность заместителя зря, не видя в ней этапа подготовки к чему-то гораздо большему. — И раз уж ты теперь совладелец, — Ичиро как бы невзначай перевел взгляд на Жана, — скажи мне, потянет ли твой секретарь Аарон еще больше работы? Потому что Жан планирует уволиться в ближайшее время, чтобы мы могли больше не скрывать наши отношения и не смешивать личное с профессиональным. — Аарон справится, он достойный человек и отличный профи, — без малейших сомнений ответил Рико, чувствуя, как мир вокруг него окончательно встает на свои места. Позже, когда ужин подошел к концу, они все вместе начали убирать со стола, и в какой-то момент, когда Натаниэль и Жан оба вышли, Ичиро вдруг порывисто и крепко обнял Рико. В этот миг Рико ощутил себя точно так же, как тот маленький шестилетний мальчик из воспоминания первого духа — защищенным, любимым и наконец-то нашедшим дорогу домой. Он уткнулся лицом в плечо брата, понимая, что всё, что он искал, всегда было здесь, в этих ценных моментах искренности. Они еще долго сидели у камина, наблюдая за игрой пламени и слушая, как Натаниэль о чем-то весело препирается с Жаном. В доме пахло хвоей, корицей и неуловимым ароматом счастья. Рико закрыл глаза, чувствуя тепло руки Натаниэля на своем плече и присутствие брата рядом, и в этот момент он окончательно простил себе свое прошлое. Рождество подходило к концу, но для него оно стало не просто праздником, а точкой отсчета новой жизни, где больше не было места теням и духам, потому что его реальность наконец-то стала ярче любого самого светлого сна.

***

Впервые за всю свою долгую, маниакально выверенную карьеру Рико Морияма позволил себе такую неслыханную вольность, как опоздание на работу. Впрочем, слово «опоздание» здесь едва ли подходило, ведь он в принципе не собирался проводить этот день в душном кабинете за разбором бесконечных таблиц и графиков, которые еще вчера казались ему смыслом существования. У него были куда более важные, почти сакральные дела: ему нужно было собирать вещи и, самое главное, наконец-то начать жить той жизнью, которую он едва не потерял в тумане своего собственного эгоизма. Однако одна незавершенная цель для посещения офиса у него всё же оставалась, и он не мог отказать себе в удовольствии поставить в этой главе красивую, хоть и слегка эксцентричную точку. Рико натянул на своё лицо самое строгое, непроницаемое и ледяное выражение, на которое только был способен, напоминая себе прежнего — того самого Рико, который внушал ужас подчиненным одним своим появлением в коридоре. С самым важным и торжественным видом, чеканя каждый шаг, он прошествовал к столу своего секретаря. Аарон, погруженный в изучение каких-то документов, почуял неладное еще до того, как тень босса упала на его рабочий стол. Увидев, что перед ним выросла фигура начальника в столь ранний (по меркам обычных людей) и поздний (по меркам самого Рико) час, он вскинул голову, и его глаза мгновенно округлились, став похожими на два кофейных блюдца. — Господин Морияма… — голос Аарона дрогнул, в нем слышалось предчувствие неминуемой катастрофы, которую он, по всей видимости, ждал уже давно. — Собирай свои вещи, — перебил его Рико, не давая вставить ни слова и сохраняя на лице маску абсолютного, беспощадного безразличия. В ту же секунду все краски окончательно сошли с лица несчастного секретаря, оставив лишь мертвенную бледность, которая резко контрастировала с темными кругами под его глазами. Аарон начал нервно, почти судорожно крутить в пальцах какую-то ручку, которую он, вероятно, выхватил из подставки в порыве паники. Весь его вид буквально кричал о том, что он готов отдать концы прямо здесь, не дожидаясь официального приказа об увольнении, а его плечи как-то разом поникли. — Господин Морияма, что случилось? О чём вы, зачем мне собирать свои вещи? — затараторил он, и в его голосе послышались нотки подступающей истерики. — Неужели… — он тихонько, прерывисто выдохнул, глядя на Рико с мольбой. — Неужели вы хотите меня уволить? Прошу, не делайте этого. Обещаю, я больше не буду отпрашиваться, буду весь месяц работать сверхурочно, только не лишайте меня этой работы! Мне сейчас нельзя, моя жена… Я не смогу найти новое места, прошу, войдите в положение. Он сыпал словами так быстро, что у Рико натурально пошла кругом голова от этого неконтролируемого потока заикающихся оправданий и просьб. Видимо, за годы своего управления он и впрямь так сильно запугал Аарона, что любое нестандартное поведение начальника считывалось тем как смертный приговор. Рико на мгновение стало даже совестно: он-то всего лишь хотел разыграть небольшую сценку в своем стиле, но, судя по тому, как Аарон судорожно вцепился в край стола, шутка явно тем не была оценена. Рико поднял перед собой руку, властным жестом прерывая этот словесный водопад, и, к полному изумлению секретаря, не выдержал и коротко, почти по-доброму хихикнул. Аарон мгновенно запнулся на полуслове, его челюсть едва заметно отвисла, и он несколько раз подряд моргнул, словно проверяя, не начались ли у него галлюцинации от недосыпа или не послышался ли ему этот совершенно невозможный, человеческий звук со стороны своего босса. — Аарон, Аарон, да подожди ты, успокойся, — произнес Рико, и в его тоне наконец проступила та самая легкость, которую он обрел. — О каком вообще увольнении ты говоришь? Скажи на милость, кто, если не ты, будет годами разбирать мой нечитаемый почерк и с таким филигранным мастерством говорить всем этим надоедливым личностям по телефону: «Господин Морияма сейчас крайне занят, но я могу предложить вам чашечку кофе и записать вас в график, ближайшее свободное окно — через две недели»? Я слишком ценю твой талант врать людям в лицо ради моего спокойствия. — Но тогда… что вы имеете в виду, когда говорите собирать вещи? — терпеливо, хотя всё еще с опаской произнес Аарон, явно не спеша с выводами, так как логика Рико всегда была вещью непредсказуемой. — Мы переезжаем! — торжественно, почти победно выпалил Рико и многозначительно мотнул головой вверх, указывая на потолок, за которым располагались святая святых компании. — Туда. В самый верх. Аарон, честно сказать, даже не попытался прикрыть промелькнувшее в его глазах острое, вполне обоснованное желание покрутить пальцем у виска. Его можно было понять: Рико и сам бы на месте стороннего наблюдателя засомневался в здравости своего рассудка, если бы не делал это абсолютно осознанно. Видеть такую искреннюю реакцию было для Рико интересно, и он даже не подумал обидеться на подобную дерзость, посчитав её в текущих обстоятельствах чрезвычайно забавной и даже освежающей. — Что, простите? — Аарон выдавил из себя эти слова. — Нас повысили, Аарон. Точнее, повысили меня, но ведь новый содиректор всей корпорации Морияма никак не сможет обойтись без своего невероятно талантливого и незаменимого секретаря, не так ли? — Рико облокотился на стол, наслаждаясь тем, как осознание медленно проникает в сознание подчиненного. — А Жан, как выяснилось сегодня ночью, увольняется по весьма веским личным обстоятельствам, поэтому кто-то должен будет помогать и моему брату справляться с этим хаосом. Так что, закругляйся здесь, хватай свой кактус или что там у тебя в ящиках, и готовься к переезду в новый офис на верхнем этаже. Рико решил дать Аарону немного времени, чтобы тот смог переварить весь этот объем шокирующей информации, пройти через все стадии принятия и, в конце концов, смириться с мыслью, что у его начальника на почве переработок окончательно поехала крыша, но поехала в какую-то подозрительно приятную сторону. А может быть, Аарон в этот момент вспомнил, как вчера в Рождество он мельком пожелал, чтобы у господина Морияма наконец-то всё наладилось. Что ж, если это так, то небесная канцелярия сработала на редкость оперативно: у Рико теперь всё было не просто хорошо, а по-настоящему замечательно. Он эффектно развернулся на пятках, напоследок одарив Аарона самой дружелюбной и искренней улыбкой из своего арсенала, чем, несомненно, вызвал у бедняги еще и легкий микроинфаркт в дополнение к шоку. Уже подходя к дверям, Рико вспомнил об одной немаловажной детали, без которой его триумфальное посещение офиса было бы неполным. Он весело, почти по-мальчишески бросил через плечо: — Ах, да, совсем забыл сказать. У тебя сегодня короткий день, Аарон. Можешь сворачиваться прямо сейчас, после обеда ты официально свободен. — Но подождите… Позавчера вы говорили… — слабым, всё еще дрожащим голосом проблеял секретарь, тщетно пытаясь ухватиться за остатки привычного миропорядка. — Ничего не знаю, — Рико отмахнулся, уже открывая дверь в коридор. — Без босса тебе здесь делать совершенно нечего, это контрпродуктивно. А у твоего босса, — Рико присвистнул, — сегодня назначено важнейшее свидание, которое, если мне не изменяет интуиция, плавно перетечет в мой первый за четыре года двухнедельный отпуск. А Ичиро ты понадобишься в рабочем режиме только в начале января. Так что иди домой, проводи время с женой и отдыхай, мой дорогой друг. Ты это заслужил. Закрывая за собой дверь и выходя в залитый солнцем холл, слыша за спиной грохот, Рико искренне понадеялся, что Аарон, когда его ноги окончательно подкосились от избытка новостей, не слишком больно ударился при падении со своего офисного стула. Впереди Рико ждал Натаниэль, горы и новая жизнь, в которой он больше никогда не позволит себе забыть о том, что действительно имеет значение. Конец.