Рождественский шанс

На третью по счету ночь Рико обнаружил себя внезапно выдернутым из объятий сна и мгновенно погруженным в новое видение, которое обволакивало его сознание плотной, почти осязаемой черной дымкой. Ему искренне хотелось верить, что это именно очередное посещение духа, а не какой-то абсурдный сон внутри сна, потому что он определенно не чувствовал в себе сил переживать подобное в столь ответственную и, возможно, решающую ночь в его жизни. Сейчас, когда ему оставалось лишь досмотреть последние крохи своего будущего, эти «остатки» чужой воли, и наконец-то вернуться в привычный мир, медлить было нельзя, ведь впереди его ждали реальные дела по исправлению накопленных за годы ошибок. Его амбициозный и теперь уже лишенный прежней ядовитой злобы план включал в себя обязательное примирение и пересмотр отношений как с Натаниэлем, так и с Ичиро, что еще несколько дней назад показалось бы ему самому признаком слабоумия. Странно и даже немного пугающе было осознавать, что всего лишь две ночи, проведенные в компании не самых стандартных духов, смогли полностью выжечь в нем ту иссушающую ярость, которую он так долго лелеял по отношению к собственному брату. Теперь на месте этого пожара осталось лишь бесконечное понимание того простого факта, что Ичиро никогда не был виноват ни в одном из тех грехов, за которые Рико так его ненавидел все эти годы. Брат оказался лишь невольной жертвой его собственной бесконтрольной зависти, в которой, если уж быть предельно честным с самим собой, стоило винить их отца, но никак не самого Ичиро, который до сегодняшнего момента, как выяснилось, не совершил против него ни одного действительно дурного поступка. Пока Рико тратил свои лучшие годы на то, чтобы выстраивать изощренные схемы мести, достойные какого-нибудь непризнанного злого гения, его брат, оказывается, всего лишь хотел восстановить их связь и вернуть ту близость, что была у них когда-то в далеком детстве. И теперь Рико, чувствуя внутри непривычную легкость, был твердо и уверенно намерен сделать первый шаг навстречу этому примирению, отбросив старые обиды. Внезапно в этой абсолютной, почти физически давящей темноте перед ним возникла фигура, чей истинный облик был надежно скрыт глубоким капюшоном, не позволяющим разглядеть ни единой черты лица. На этот раз таинственный дух обладал вполне обыкновенным человеческим ростом и был облачен в длинный, тяжело развевающийся черный плащ, который казался сотканным из той же тени, что окружала их обоих. Существо хранило полное, гнетущее безмолвие, не предпринимая ни малейших попыток поздороваться, окликнуть его по имени или хотя бы жестом позвать за собой. Он просто замер на месте, словно изваяние, и смотрел на Рико пугающей пустотой своего темного капюшона, создавая атмосферу ожидания чего-то неизбежного. Рико же, находившийся в на удивление приподнятом и даже благостном расположении духа после своих недавних открытий, решил, что на этот раз он проявит инициативу первым и сам заговорит с тем, кто призван подарить ему новые крупицы ценных знаний. Он ни на секунду не сомневался, что найдет способ применить полученную информацию с максимальной пользой для своих будущих планов. — О, дай угадаю! Ты, должно быть, дух будущего Рождества? — радостно воскликнул Рико, спеша поделиться своими гениальными умозаключениями. Но стоило ему только сделать несколько уверенных шагов в сторону таинственного незнакомца, как дух, так и не удостоив его ни единым словом или звуком, просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкое колебание темноты. Рико почти не расстроился из-за такого резкого исчезновения, скорее даже наоборот, это вызвало у него прилив азарта. В его понимании это означало, что на этот раз ему удастся избежать всех этих безумных, дезориентирующих перемещений в пространстве и времени, которые так утомляли его в предыдущие ночи. Он на мгновение замер, пытаясь сосредоточиться и сообразить, как же ему в таких условиях увидеть всё необходимое, но, так и не придумав никакого дельного плана, предпочел просто двигаться хоть куда-нибудь, лишь бы не стоять на месте в этом вакууме. Он сделал первый осторожный шаг вперед, вглядываясь в непроглядную мглу. Рико блуждал в этом странном, лишенном ориентиров месте довольно долго, но как ни старался, не мог обнаружить ничего толкового. И постепенно полное отсутствие понимания происходящего начало медленно, но верно растворять в себе всё его предыдущее хорошее настроение. Более того, с каждым новым пройденным метром окружающая темнота становилась всё более густой и вязкой, словно он пробирался сквозь толщу чернил. Рико на всякий случай выставил руки далеко перед собой, опасаясь в любой момент наткнуться на невидимое препятствие или, что еще хуже, глупо навернуться на ровном месте, хотя никаких кочек, ступенек или ям он под своими ногами, конечно же, совершенно не наблюдал. Пространство под ним оставалось идеально ровным и пугающе однообразным, что только усиливало чувство изоляции от реальности. Именно из-за этой абсолютной однородности окружающего пространства он не смог сдержать резкого взвизга, когда его ладонь внезапно наткнулась на что-то твердое и холодное в этой пустоте. Рико нервно ощупал этот неожиданный предмет, пытаясь на ощупь определить его форму, и пришел к не самому блестящему, но единственно верному в данной ситуации выводу, что находка была круглой и металлической. Он предпринял еще несколько попыток прокрутить этот предмет, пока не почувствовал, как тот с трудом поддается и проворачивается в его пальцах, издав при этом едва слышный, приглушенный, но отчетливо различимый щелчок. И именно в этот момент к нему пришло окончательное и ясное осознание: это была самая обыкновенная дверная ручка, висящая буквально в воздухе среди этого ничто. Не имея в запасе никаких других вариантов и не желая больше оставаться в этой тьме, ему оставалось только крепко схватиться за нее и с усилием потянуть на себя, открывая невидимую дверь. В этот миг он всем сердцем надеялся на то, что это действие станет именно тем ключом к истине, который ему сейчас был необходим как никогда раньше. Рико глубоко вдохнул, стараясь унять бешеное сердцебиение, и сделал широкий шаг через невидимый порог, готовый встретить любую правду, какой бы болезненной или шокирующей она ни оказалась в итоге. Он понимал, что назад пути нет и эта ночь должна поставить жирную точку в его затянувшемся внутреннем конфликте, который он так долго пытался разрешить ошибочными методами. За порогом была всё та же неопределенность, но теперь она обретала контуры, тени и звуки, которые начали складываться в единую картину его возможного будущего. Рико медленно отпустил ручку, и она тут же исчезла в тумане, словно её никогда и не существовало, оставляя его один на один с тем, что дух решил ему показать. Рико поднял голову и осмотрелся, чтобы понять, где он и что он должен увидеть. На этот раз у него не было сопровождающего, что в какой-то мере радовало. Дух в капюшоне не был таким же болтливым, как и мужчина с посохом, но его присутствие не показалось таким же уютным, как и добродушного свечеголового человечка. Помещение оказалось ему не знакомым, зато знакомыми были люди, находящиеся в нём. Натаниэль и, если Рико не ошибался, Кевин Дей, капитан его команды. Они не знали друг друга лично, но Рико помнил о нём по рассказам Натаниэля и видел на фотографиях. Парни были заняты тем, что разбирали вещи и на глаза попался тот самый чемодан с прошлой ночи. А, понятно, значит, это было ближайшее будущее и сейчас он наблюдал начало отдыха в горах, из-за которого они с Натаниэлем и поссорились. Что же, Рико был рад, что тот, по крайней мере, не кис в одиночестве, отказавшись от поездки, а с удовольствием проводил время с командой. Кевин с Натаниэлем тихо переговаривались о том, как можно распланировать для команды всё время отдыха, чтобы команда успела всё: и покататься, и погулять, при этом, не забывая отдохнуть перед новыми играми. Их разговоры были слишком отвлечёнными, так что Рико не мог взять в толк, что здесь было полезного конкретно для него. Снова заставить его почувствовать стыд? Что же, начиная с первой ночи, он и не переставал его ощущать перманентно, так что, если это было так, значит картина, мягко говоря, была для него бесполезной. Хотя на отдыхающего Натаниэля Рико посмотреть ни в коем случае не отказывался. — Как продвигается твой поиск жилья? — подняв голову от своих вещей, спросил Кевин. — Не густо. Мало кто в конце года озабочен тем, чтобы сдать квартиру, — хмыкнул Натаниэль, раскладывая гигиенические принадлежности на покрывале, — так что, до января я, считай, бездомный. Извини, наверное я тебя напрягаю. Живу в твоей квартире уже неделю и всё никак не свалю. — Нат, — нахмурился тот. — Оставайся у меня сколько тебе нужно, вторая комната всё равно всегда пустует. Как ты вообще? — Да знаешь, замечательно. Рико не смог не взглянуть на Натаниэля скептически. Замечательно, сказал тот, кто пару дней назад рыдал в толстоdку, пока никто не видит. — Ну, это хорошо, — довольно кивнул Кевин. — Помню, я после последнего своего расставания припёрся к отцы и около трёх недель провалялся трупом лицом в подушку, — на насмешливое фырканье Натаниэля он лишь закатил глаза, мол, я пытался тебя поддержать. Но затем внезапно посерьёзнел и подошёл ближе. — Нат. — М? — Если тебе будет нужна помощь или поддержка, обращайся, — и, положив ладонь на плечо Натаниэлю, сжал его. — Я знаю, что не самый эмпатичный капитан, но как твой друг, я хочу, чтобы ты не чувствовал себя одиноким со своими проблемами. — А. О. Хорошо. Я запомню, — удивлённо пропыхтел тот в ответ. Рико с подозрением прищурился, наблюдая, как Кевин убирает руку с его плеча и возвращается обратно к своей кровати. Ему показалось, или прикосновение продлилось на несколько секунд дольше необходимого? Значит, Натаниэль всё это время жил у него дома? Не сказать, что ему понравилась эта информация, но поделать было нечего, оставалось только вздыхать. Он вздохнул, а затем, будто развеянное его дыханием, видение сменилось. И снова перед глазами Рико стояли Натаниэль и его капитан. Однако теперь Натаниэль выглядел старше на несколько лет. Этого не было особо заметно по лицу, просто пряди, обрамляющие его лицо стали длиннее, а плечи слегка раздались в ширину. Общий смысл не поменялся, но он выглядел солиднее, чем в свои двадцать четыре, по виду, приближаясь к своему третьему юбилею. Значит, даже спустя годы Натаниэль продолжал дружить с Кевином и после того самого прикосновения к плечу, Рико эта мысль не понравилась. Они стояли в квартире, как Рико теперь знал, принадлежащей Кевину, и на этот раз их окружали украшения, гирлянды, а под украшенной ёлкой лежали подарки, в очертаниях которых безошибочно узнавались клюшки. Очень оригинально, мстительно подумал Рико, но, вспомнив о своих последних подарках, быстро стушевался. По крайней мере, они собирались подарить друг другу по-настоящему нужные, желанные вещи. В комнате не было никого кроме них, так что это не было всеобщим командным празднованием. Значит, они решили снимать квартиру вместе? Как друзья же, да? В какой момент это произошло? Чтобы понять, что происходит, Рико решил прислушаться к их разговорам и ровно в этот момент заговорил Кевин. — Есть причина, по которой я захотел провести это Рождество только с тобой, — проникновенно начал он. — Да? И что же это за причина, позволь узнать? — усмехнулся Натаниэль и к своему ужасу Рико уловил в его голосе игривые нотки. Что, чёрт возьми, произошло за эти несколько лет? — Мы дружим уже достаточно долго, но, — Кевин запнулся, — я думаю, что у меня есть к тебе чувства. Больше, чем к другу. Он приблизился к Натаниэлю и взял его за руку. Рико ощутил скромное желание убивать. — Я не знаю, взаимно ли это, — продолжил тот, — но, на самом деле, я ощущаю это уже некоторое время, поэтому решил взять себя в руки и признаться. Натаниэль задумался и Рико поймал себя на нервном покусывании щеки изнутри. Он дико хотел, чтобы тот ответил отказом, пусть и не имел никакого права на эту надежду. К тому моменту прошло уже несколько лет после их расставания и Натаниэль имел право жить дальше, заводить новые отношения, влюбляться. Но Рико, для которого с их ссоры прошло лишь чуть больше недели, не был готов к этим мыслям. — Знаешь, когда мне было тяжело, ты всегда находился рядом, Кевин, — Натанbэль, к сожалению, не собирался вырывать свою ладонь из чужой. — И я очень благодарен тебе за всю эту поддержку. Как и за то, что ты дал мне время на то, чтобы прийти в себя. И если год назад я бы ответил тебе отказом, то сейчас это «да». Я готов попробовать вступить в отношения снова. Особенно, если это будешь ты, мой самый близкий человек. Нет-нет-нет. Так не должно было быть ни к коем случае. Рико панически схватился за голову после услышанного, а в ушах застучала кровь. Натаниэль не должен начинать встречаться с Кевином, ни за что. Это странно, это глупо, это неправильно. И плевать, что они больше не вместе. Рико хотел быть тем, кто будет его парнем на протяжение долгих лет, с кем тот будет встречать Рождество, кого он будет держать за руку. Он не хотел, чтобы их история заканчивалась по его нелепой ошибке, длиной в четыре года. Мысль, ясная, как день, возникла в голове Рико. «Напишу и извинюсь сразу же, как вернусь домой». В его понимании, каждое мгновение промедления приближало тот день, когда его возлюбленный отпустит его окончательно и начнёт встречаться со своим другом, капитаном, чёртовым Кевином Деем. Не с Рико! — То есть, ты будешь со мной встречаться? — лицо Кевина озарила улыбка и у Рико зачесались кулаки, чтобы стереть этот жемчужный стоматологический идеал. Особенно, когда произошло следующее: — С Рождеством, мой капитан, — Натаниэль приблизился к чужим губам и невесомо коснулся их своими. Рико вскипел. Он не хотел видеть, как его возлюбленый, пусть и бывший парень, пусть и спустя годы, целует другого человека. И стоило ему только бездумно метнуться вперёд, чтобы сделать с этим хоть что-то, прекратить эту наглость, как дверь за его спиной распахнулась, неведомая сила метнула его назад, сразу же закидывая в следующую распахнутую комнату. Зря он жаловался на плывущие по воздуху офисы, когда существовали способы и пострашнее. Оказавшись в новом пространстве после того, как неведомая сила буквально вытолкнула его из сцены с Натаниэлем и Кевином, Рико не сразу смог сфокусировать взгляд, потому что перед глазами все еще стоял тот поцелуй. Однако стоило ему проморгаться и оглядеться по сторонам, как гневная пелена мгновенно спала, уступив место ледяному оцепенению, ведь на этот раз он обнаружил себя в интерьерах, которые узнал бы из тысячи других. Это был офис, но не его собственный, к которому он так привык, а кабинет Ичиро, место, которое всегда казалось Рико символом успеха, вызывая в нем гремучую смесь из зависти и подавляемого восхищения. Здесь всё дышало строгим порядком, но сейчас эта безупречная атмосфера была отравлена тяжелым, почти осязаемым разочарованием, которое буквально исходило от человека, сидящего за массивным рабочим столом из темного дерева. Ичиро сидел неподвижно, сложив руки в замок, и в его взгляде, обычно таком холодном, Рико прочитал не ярость, а глубокую, выматывающую усталость человека, который только что узнал о предательстве. Перед его столом, опустив голову и понурив плечи, стоял сам Рико из этого видения, выглядевший на несколько лет старше. Наблюдающий со стороны Рико замер, боясь даже вздохнуть, когда увидел разложенные на столе документы, на которых была запечатлена вся его игра против брата. — Знаешь, Рико, я до последнего момента отказывался верить тем отчетам, которые ложились мне на стол каждое утро в течение последней недели, — заговорил Ичиро, и его голос, тихий и лишенный привычных интонаций, ударил Рико больнее, чем если бы брат начал на него кричать. — Я искренне надеялся, что это ошибка, чей-то глупый розыгрыш или попытка конкурентов вбить клин между нами, но цифры и эти фотографии говорят сами за себя, подтверждая, что мой родной брат планомерно пытался меня подставить. Ты собирал на меня компромат, ты искал мои слабые места, чтобы скомпрометировать меня и занять мое кресло, ни на секунду не задумавшись о том, что это может быть неправильно. Рико из будущего дернул плечом и попытался поднять взгляд, в котором метались искры прежнего недовольства, смешанного с плохо скрываемым страхом перед разоблачением. И как же отвратительно было видеть это жалкое выражение на своём собственном лице со стороны. — Ичиро, послушай, ты всё воспринимаешь слишком однобоко, я просто хотел доказать, что тоже чего-то стою и что я не должен вечно находиться в твоей тени, — его голос прозвучал несмело, нелепо, и это заставило настоящего Рико, стоящего в углу кабинета, поморщиться. — Я просто хотел, чтобы ты воспринимал меня, как равного, хотел доказать, что я тоже чего-то стою. Но ты никогда не давал мне этой возможности. Ичиро лишь покачал головой, и в этом жесте было столько невыносимой горечи, что Рико захотелось зажать уши и убежать прочь из этого кабинета. — Ты действительно думаешь, что уважение завоевывается через ножи в спину и сомнительные сделки за моей спиной? — Ичиро встал со своего кресла и подошел к окну, поворачиваясь к брату спиной, что было высшим знаком пренебрежения. Он не хотел смотреть ему в глаза. — Я даже не могу понять, в какой именно момент я упустил ту нить, которая нас связывала, когда всё пошло настолько не так, что ты начал видеть во мне врага. Всё, чего я когда-либо хотел, это чтобы ты был по-настоящему счастлив, чтобы ты нашел свое дело и не чувствовал этого вечного давления, но я и представить не мог, что в ответ ты решишь поступить со мной таким отвратительным и низким образом. Будущий Рико, вместо того чтобы покаяться, вдруг резко выпрямился, и на его лице проступила та самая ядовитая ухмылка, которая годами служила ему щитом от любой искренности. — Ну да, ну да, конечно, теперь ты будешь рассказывать мне сказки о своей бескорыстной заботе, — огрызнулся он, и этот тон заставил Рико-наблюдателя сжаться от стыда. — Так я и поверил, что всё твое внимание и эти подачки в виде должностей были не из жалости ко мне и не для того, чтобы лишний раз самоутвердиться за мой счет, демонстрируя всем свое великодушие. Отец делал точно также, просто я не входил в его план по благотворительности. Ичиро медленно повернулся обратно к нему, и на его лице застыло выражение такого шока и пронзительной боли, что в кабинете, казалось, на мгновение стало нечем дышать. Он замолчал, просто глядя на Рико так, словно видел перед собой совершенно незнакомого человека. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, возразить или привести еще один аргумент, но тут же передумал и лишь плотно сжал губы, посчитав ниже своего достоинства продолжать этот бессмысленный спор с тем, кто уже всё для себя решил. Разбираться в их сложных, перекрученных взаимоотношениях и искать правых или виноватых нужно было гораздо раньше, долгие годы назад, а не теперь, когда правда выплыла наружу в таком неприглядном и грязном виде. — Я глубоко в тебе разочарован, Рико, и это, пожалуй, единственно, что я могу сейчас почувствовать по отношению к тебе, — произнес Ичиро тем самым холодным тоном, от которого у Рико по коже побежали мурашки. — С этой минуты ты уволен из компании, и я больше не хочу видеть тебя ни в этом офисе, ни где-либо ещё, потому что я не могу доверять человеку, который готов продать собственного брата ради иллюзии власти. Уходи, пока я еще в состоянии сдерживать себя и не передал все эти документы в руки службы безопасности и полиции, хотя, видит бог, ты этого вполне заслуживаешь. Квартиру я у тебя тоже отбирать не стану, но это последнее, что ты получишь от фамилии Морияма. Наблюдающий за этой сценой Рико почувствовал, как к горлу подкатывает тяжелый ком, а в груди разливается пожар от осознания того, какую катастрофу он сам себе готовит в будущем. Он видел, как его двойник, побледнев и не проронив больше ни слова, бросился к выходу, и это позорное бегство стало последней каплей в его чаше терпения. Не в силах больше выносить этот взгляд Ичиро, полный тихой боли, и видеть собственное ничтожество, Рико со всех ног выскочил за дверь вслед за своим будущим «я», надеясь, что это видение наконец-то закончится и даст ему шанс всё изменить, пока еще не стало слишком поздно. Он бежал по длинному коридору офиса, который казался бесконечным лабиринтом из стекла и стали, и в его ушах всё еще звучал этот смертный приговор их отношениям с братом. Каждое слово Ичиро о разочаровании пульсировало в висках тяжелым молотом, заставляя Рико осознать, что если он не предпримет что-то прямо сейчас, если он не научится видеть в людях не инструменты или препятствия, а живых существ, то его будущее будет очень и очень незавидным. Он должен был успеть к Натаниэлю, он должен был поговорить с Ичиро, он должен был сделать хоть что-то, чтобы не стать тем озлобленным предателем, которого он только что видел в кабинете, и эта решимость жгла его изнутри сильнее любого призрачного пламени. Выскочив из кабинета брата, Рико не просто бежал, он буквально летел прочь от того ледяного спокойствия, с которым Ичиро вычеркнул его из своей жизни, и реальность вокруг снова начала стремительно деформироваться, превращаясь в ту самую однородную, вязкую пустоту, с которой началось это видение. В его голове, словно в испорченном калейдоскопе, крутились образы всех трех ночей, проведенных в компании духов: сначала было ностальгическое, болезненно-сладкое прошлое, обнажившее корни его одиночества, затем последовало горькое, отрезвляющее настоящее, где Натаниэль плакал в одиночестве, а теперь перед ним развернулось пугающее, лишенное всякой надежды будущее. Каждое из этих откровений наслаивалось друг на друга, создавая невыносимый груз вины и сожаления, в котором Рико теперь убедился окончательно и бесповоротно, понимая, что все его амбиции и стремление к власти были лишь жалкой попыткой заполнить внутреннюю пустоту, которая в итоге привела его к полному краху. Он бежал долго, теряя чувство времени и направления, пока тьма вокруг не начала медленно рассыпаться серыми хлопьями, обнажая под собой унылый, затянутый туманом пейзаж кладбища, где тишина была настолько глубокой, что казалась мертвой. Ноги сами привели его к свежевырытой, еще пустой могиле, которая зияла черным провалом среди аккуратных рядов надгробий. Рико замер на краю, чувствуя, как внутри всё леденеет от дурного предчувствия, и попытался прочитать имя на холодном граните стоящего рядом памятника, но его взгляд постоянно соскальзывал с букв, которые расплывались и меняли форму, не давая увидеть, кому именно принадлежит это место. Чуть поодаль он снова увидел безмолвного духа в капюшоне, чье присутствие теперь казалось гораздо более зловещим и тяжелым. — Послушай, ты ведь можешь мне ответить, верно? — Рико обратился к существу с отчаянием, которое уже невозможно было скрывать за маской гордости, понимая, что этот дух в корне отличается от своих предшественников и несет в себе не урок, а приговор. — Что всё это значит? Почему я здесь и чье это имя, которое я не могу прочесть, хотя мне кажется, что я уже знаю ответ? Дух не ответил, он лишь медленно, с какой-то пугающей торжественностью поднял руку и указал своим костлявым, обтянутым бледной кожей пальцем куда-то в сторону, заставляя Рико обернуться. Там, у края разрытой земли, он увидел Аарона, своего секретаря, который сейчас выглядел непривычно тихим, сжимая в руках букет темных цветов, которые он осторожно положил рядом с ямой, игнорируя её пустоту. Рядом с ним стоял Жан, секретарь Ичиро, чей вид был как всегда безупречен, но в глазах читалось некая отстранённость, лишенная всякой личной скорби. — Такая нелепая смерть, и ведь всё случилось так пугающе рано, — тихо произнес Жан, поправляя воротник своего пальто и глядя на пустую могилу так, словно оценивал качество проделанной работы. — В этом нет ничего удивительного, учитывая то, как он себя изводил, — Аарон вздохнул, и в его голосе Рико уловил не только печаль, но и какое-то усталое принятие. — Из-за этого его бесконечного трудоголизма у него было постоянное переутомление, он неделями нормально не спал, игнорировал носовые кровотечения. Не знаю точно когда, но его организм просто не выдержал такого темпа. Наблюдающий за этой сценой Рико в ужасе непроизвольно поднес дрожащую руку к своему лицу, ощупывая носогубный треугольник и вспоминая, что в последнее время кровотечения у него и вправду уже случались, но он списывал это на обычный стресс, даже не задумываясь о том, что это может быть чем-то опасным. — А Ичиро придет? — спросил Аарон, оглядываясь по сторонам в пустой надежде увидеть знакомую фигуру брата своего босса. — Нет, — Жан покачал головой и его лицо на мгновение исказилось от какой-то сложной эмоции, — Ичиро сказал, что это выше его сил, слишком уж всё сложно и запутанно было между ними. Аарон хмыкнул, горько и коротко, бросая последний взгляд на могилу, которая в сознании Рико теперь окончательно закрепилась за его собственным именем. — Наверное, это справедливо, — жестко подытожил секретарь, — в конце концов, будет ли хоть кто-то в этом мире искренне по нему скорбеть? Осознание того, что эта могила принадлежит ему в будущем и что он умрет в полном одиночестве, брошенный даже собственным братом, ударило по Рико с такой силой, что он едва удержался на ногах. Страх, настоящий, первобытный ужас перед небытием и полным забвением, затопил его разум, и он снова бросился к безмолвному духу, падая перед ним на колени в сырую землю. — Пожалуйста, я умоляю тебя, дай мне хотя бы один шанс всё исправить! — Рико кричал, и его голос срывался на хрип, пока он пытался ухватиться за край черного плаща, который ускользал из его пальцев. — Я всё понял, я клянусь, что изменю свою жизнь, я помирюсь с братом, я верну Натаниэля, я не допущу того будущего, которое ты мне показал, только пощади! Но дух оставался безмолвен и неумолим, и в этот момент Рико увидел, как он медленно заносит над своей головой огромную, непонятно откуда взявшуюся косу, чье лезвие тускло блеснуло в свете призрачной луны. Рико начал в панике пятиться назад, не сводя глаз с занесенного орудия смерти, его ноги запутались в корнях старых деревьев или в собственных одеждах, и он, потеряв равновесие, сорвался вниз, прямо в разверстую пасть пустой могилы. Та внезапно оказалась совершенно бездонной, лишенной дна и стенок, превратившись в бесконечный черный туннель, по которому он падал, кувыркаясь в пустоте и чувствуя, как ледяной ветер вырывает последние остатки воздуха из его легких. Он падал, падал, чувствуя, как само его существование растворяется в этом падении, пока в самый последний момент, когда тьма уже готова была сомкнуться над ним навсегда, он не дернулся всем телом и не распахнул глаза. Рико обнаружил себя лежащим в собственной постели, его сердце колотилось о ребра с такой силой, что казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку, а всё тело было покрыто липким, холодным потом. Он судорожно ощупал себя, проверяя целостность своих конечностей и убеждаясь, что он всё еще жив и находится в своей комнате, а не на дне безымянной могилы в туманном будущем. Немного успокоившись и восстановив дыхание, он дрожащими пальцами схватил лежащий на тумбочке телефон и первым же делом посмотрел на дату. Экран высветил цифру «25», и Рико на мгновение замер, не веря своим глазам, пока до него не дошло окончательное осознание того, что сейчас всё еще Рождество, утро двадцать пятого декабря. Волна такого мощного облегчения и радости накрыла его, что он едва не разрыдался прямо там, прижимая телефон к груди и чувствуя, как жизнь снова наполняет его смыслом и энергией. Ему дали второй шанс, настоящий, полноценный шанс прожить эти праздничные дни иначе, не доводя ситуацию до того абсурда, который ему продемонстрировали духи в его кошмарах. Теперь он точно знал, что ему нужно делать: у него было время, чтобы написать Натаниэлю, чтобы найти слова для Ичиро и чтобы навсегда вычеркнуть из своей жизни ту ядовитую злобу, которая вела его к бездонной могиле. Он сидел на кровати, чувствуя, как утреннее солнце начинает пробиваться сквозь шторы, и Рико ещё никогда столь ясно не осознавал, что соскучился по этим лучам. Он понимал, что работа над собой будет долгой и болезненной, что ошибки прошлого нельзя стереть одним только желанием, но сам факт того, что он проснулся здесь и сейчас, был для него высшим даром, который он больше не собирался растрачивать впустую. Его план по спасению собственной души начал формироваться мгновенно, и первым пунктом в нем стояло простое действие, на которое раньше ему не хватило бы смелости. Рико снова разблокировал телефон, открыл список контактов и нашел имя, которое всё еще заставляло его сердце сжиматься от нежности и вины, готовый набрать первые слова своего долгого пути к искуплению. Рико Мы можем поговорить?